Текст книги "Ледяной дракон. Её истинный защитник (СИ)"

Автор книги: Светлана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 26.

Аврора

Всех слуг собрали в тронном зале внезапно и без объяснений.

Я стояла в стороне, кутаясь в накидку, и чувствовала себя не на своем месте. Я была чужая среди тех, с кем делила хлеб годами. Нервный и дерганый шепоток бежал по рядам. Кто-то косился на меня с ненавистью, кто-то с плохо скрытым страхом.

Черные полотна все еще висели на стенах, и от этого зал казался холоднее обычного. Но настоящий холод пришел не от камня.

Двери распахнулись, и в зал вошел лорд Ашерис.

Я видела, как люди склоняли перед ним головы. Даже факелы дрогнули, и огонь потускнел, будто испугался хозяина холода.

Ледяной дракон шел прямо и спокойно, но каждое движение было выверено. Лицо его было свежим и холодным, с идеальными чертами, словно вырезанными из мрамора: сильный подбородок, прямой нос, высокие скулы, над которыми играла ледяная тень. Его глаза, как лед, скользили по залу, и я невольно почувствовала, как сердце дрогнуло.

Белоснежные волосы мягко спадали на плечи, обрамляя лицо и усиливая впечатление неприступной красоты. Он был одет в темное, строгого покроя одеяние, которое сидело на нем так, что подчеркивало широкие плечи и выточенную силу, не нуждающуюся в показной пышности. Каждый шаг и каждое движение было величественным.

Он излучал власть и холод, а я не могла оторвать взгляд от мужчины.

Толпа вокруг смутилась, а я нет. Мое сердце бешено стучало в груди, как будто подтверждая мои мысли: лорд Ашерис был совершенен, и даже страх перед ним был сладким.

– Начнем, – спокойно произнес он.

По взмаху его руки вперед вытолкнули тех самых служанок, которые накануне усмехались надо мной. Лица у них были бледные, губы дрожали. Еще вчера в их глазах хлестала злоба, теперь же от нее не осталось и следа.

На середину зала вынесли поднос, его содержимое было скрыто от глаз салфеткой.

– Марта, будьте добры, уберите салфетку, – строго сказал лорд.

Повариха кивнула и сдернула белую ткань с подноса. Все шеи сразу же вытянулись, желая рассмотреть, что же там лежало.

Я не сразу поняла на что смотрела, и только когда кто-то из толпы судорожно вдохнул, до меня дошло.

На подносе лежала зажаренная тушка. Запах был тяжелый, жирный и чуждый для этого зала. У меня подступила тошнота, и я инстинктивно отступила на шаг.

– Это, милые леди, – голос лорда был ровным, а взгляд блуждал по служанкам, – вы подложили в постель той, кто находится под моей защитой.

Он говорил «вы», но казалось, что каждое слово падает прямо им на головы.

– В Империи Элларион подобные забавы считаются трусостью, – продолжил он. – А трусость мы лечим просто.

Служанки упали на колени почти одновременно.

– Вы ее съедите, – приказал он.

В зале кто-то ахнул, кто-то отвернулся, кто-то уже отплевывался. Я почувствовала, как Лиля рядом со мной задрожала.

– Пощадите! – раздалось всхлипывание. – Мы… мы не думали… это была шутка…

Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони.

Шутка! Значит, вот как они это называли.

Лорд смотрел на них сверху вниз. Его взгляд был ледяным, и именно это пугало сильнее всего.

Служанки рыдали в голос, умоляя и цепляясь за каменный пол, как за последнюю надежду.

Я не могла смотреть на это, но и отвести взгляд не получалось.

Лорд дал им помучиться еще недолго, а потом медленно поднял руку.

– Достаточно истерик.

Плач вдруг оборвался, все взгляды впивались в лорда.

– Я не позволю вам к ней прикоснуться, – сказал он холодно. – Вы не достойны даже этого унижения.

Он сделал шаг вперед.

– Но запомните, – его голос стал тише, и от этого еще страшнее. – Каждый из вас будет помнить этот запах и этот страх. И впредь в вас будет жить мысль о том, что в следующий раз я могу не остановиться.

Драг Тарион обвел взглядом весь зал.

– Тот, кто еще раз посмеет тронуть Аврору, будет молить о крысе, как о милосердии.

Я почувствовала, как по спине пробежала дрожь.

Это было не просто наказание, это было предупреждение. Для всех.

Происходящее не укладывалось в моей голове. Я стояла со странным чувством, что меня таким образом защитили от всех нападок.

Жестоко. Холодно. По-драконьи.

Но не успели зареванные служанки подняться с пола, как двери вновь распахнулись.

Королева вошла в тронный зал так резко, что шелка траурного платья взметнулись, как темные крылья. Ее лицо было искажено гневом, губы сжаты в тонкую линию.

– Вы не имеете права наводить здесь свои порядки! – выплюнула она. – Это мой дворец, мои слуги. И не вам их воспитывать.

Лорд Ашерис даже не обернулся сразу. Он спокойно дал ей время высказаться, и только потом медленно повернулся.

– Ошибаетесь, госпожа Ариэтта, – сказал он хладнокровно. – Здесь ничего вашего нет.

Королева задохнулась от возмущения.

– Да как вы смеете?! – ее голос сорвался. – Я – королева!

– Вдова короля, – безжалостно поправил Ледяной дракон. – По закону монархии все имущество, власть и право распоряжения переходят законному наследнику, то есть вашему сыну.

Я краем глаза увидела Эсмонда. Он стоял бледный и напряженный, будто хотел стать меньше и незаметнее. Его плечи были опущены, взгляд был потухший.

– Однако, – продолжил лорд Ашерис четким тоном, – поскольку убийство короля Форвальда не раскрыто, а угроза государству сохраняется, – он сделал паузу, – вся полнота власти временно переходит ко мне, как хранителю Священной клятвы.

В зале повисла мертвая тишина.

Глава 27.

Аврора

Королева побледнела. Не просто рассердилась, а именно побледнела, словно впервые осознала, что почва уходит у нее из-под ног.

– Это…, – она задохнулась. – Это возмутительно.

– Это закон, – отрезал он. – И он старше вас, старше этого дворца и даже старше вашей короны.

Мне стало страшно за всех нас, потому что я ясно поняла, что лорд Ашерис не отступит. И если он сказал, что будет искать убийцу, он его найдет. Чего бы это ни стоило.

Королева сжала кулаки так, что побелели костяшки.

– Вы еще пожалеете об этом, – прошипела она.

Лорд посмотрел на нее спокойно и почти устало.

– Я не умею жалеть, – ответил он. – Я умею карать.

И в этот момент я впервые и по-настоящему испугалась не казни. А правды, к которой мы все стремительно приближались.

Лорд Ашерис сделал шаг вперед, его взгляд был холоден, когда он обратился к королеве:

– Кто самый старший в королевском Совете?

Королева скривилась, словно вкусив горький напиток, и указала рукой на высокого, худощавого мужчину с седыми висками и длинной бородой:

– Лорд Меривальд Стронгхейм, Главный советник королевства.

Я вздрогнула, вспомнив его на допросах.

Лорд Ашерис коротко кивнул, и снова его ледяные глаза пробежали по залу. Служанки, прислуга, повара – все почувствовали внезапное облегчение, когда он распорядился:

– Все свободны.

Толпа тихо развалилась по дверям, но его взгляд вдруг задержался на мне. Я ощутила, как сердце сжалось, а ладони вспотели.

– А ты, Аврора, останься.

Я робко двинулась с места и медленно подошла к дракону.

И по злой усмешке судьбы напротив меня стоял Эсмонд. Его глаза не отрывались от меня. Я почувствовала, как каждая тень в его взгляде проникала под кожу. Он молчал, но смотрел так долго и пристально, что мне казалось, что вся жизнь замерла между нами.

– Лорд Стронгхейм, – произнес драг Тарион, – пришло время открыть завесу над Священной клятвой.

В этот момент королева Ариэтта пронзительно и с явным презрением посмотрела на меня. В ее глазах читалось: «Смотрите, вот эта кухарка, которая осмелилась коснуться секретов, что хранились под покровом веков».

– Этой кухарке обязательно быть здесь? – хмыкнула она и скрестила руки на груди.

Я почувствовала, как тело подрагивает от гнева и унижения, но лорд Ашерис лишь посмотрел на меня, и его взгляд был одновременно строгим и необъяснимо внимательным.

– Ничего лишнего Аврора не узнает, – сказал он спокойно.

– Я ничего не знаю о Священной клятве, лорд Ашерис, – с небольшим поклоном произнес главный советник. – Впервые слышу.

– Вот, значит, как, – заинтересованно протянул лорд Ашерис. – А кого вы помните самого древнего из Совета?

Тот задумался, взгляд его скользнул по залу, как будто вспоминал старые годы:

– Лет тридцать назад из Совета ушел лорд Винтрейн. Ему тогда уже было лет под сто. Сейчас его, наверное, уже и в живых нет.

– Он жив и здравствует в своем поместье, – уверенно произнес драг Тарион. – Так что предлагаю навестить старого друга, чтобы вы, королева Ариэтта и ты, принц Эсмонд, убедились в том, что Священная клятва – не просто договор. Наша поездка свершится завтра.

Он перевел взгляд на меня, и голос его стал чуть мягче, но не менее властным:

– А сейчас пойдем, Аврора, у нас есть срочное дело.

Я опустила глаза, не смея встретиться с его взглядом, и бесшумно поплелась за ним, чувствуя, как каждое движение дается мне с трудом.

Мое сердце предательски билось, и даже мысли о предстоящем открытии тайны не могли заглушить волну страха и трепета, что сжимала грудь.

Я сидела в карете, завернувшись в тяжелый плащ, который лорд Ашерис велел мне надеть. Он сам, вопреки холодному ветру, остался в легком камзоле и в тонких штанах, словно мороз был ему неведом. Его лицо оставалось неподвижным, а проницательные глаза временами скользили по мне, будто проверяя, не замерзла ли я.

– Куда мы едем? – тихо спросила я, стараясь не дрожать.

– Ты скоро все узнаешь, – ответил он. – Но у меня к тебе есть одна просьба.

– Какая?

– Никто не должен знать, куда мы с тобой отправились и что делали. Даже твоя близкая подруга Лилия.

– Лиля, – без раздумий поправила я его, и сразу же замолчала, поняв, что сделала.

Глаза лорда вспыхнули огнем, но он тут же отвернулся к окну.

Карета тряслась на ухабистой дороге, колеса скрипели и стучали по камням. Через окно я видела удаляющийся город: темные крыши домов, дымящиеся трубы, редкие фонари, освещавшие мокрую мостовую. Лорд Ашерис ворчал, стуча пальцами по краю сиденья:

– Какая мерзкая дорога. В облике дракона я бы добрался в нужное место за четверть этого времени.

Я лишь кивала, сильнее кутаясь в огромный плащ, чтобы не растерять все тепло.

– Откуда вы узнали про крысу? – я бросила робкий взгляд на мужчину.

Он даже не повернул голову в мою сторону, пристально смотрел в окно.

– Я знаю обо всем, что происходит во дворце.

Ответ был очень исчерпывающим, остальные мои вопросы мгновенно поотваливались.

Когда карета наконец-то остановилась, я увидела перед собой покосившуюся лачугу, стоящую в лесной глуши. Ветер завывал среди высоких деревьев, снег переливался на ветках, а карета скрипнула, как будто предупреждая о чем-то.

Я вышла, и мой взгляд пробежал по мрачному двору. Камни у дороги покрылись инеем, дерево лачуги скрипело под ветром, а воздух был влажным и тяжелым.

Место казалось заброшенным, словно никто не ступал сюда целыми веками.

Глава 28.

Аврора

Я шагнула в лачугу первой.

Внутри пахло сыростью, прелыми досками и чем-то старым и забытым. Время здесь остановилось много лет назад. Половицы скрипели под ногами, потолок провис, в углах висела паутина. Ни очага, ни следов жизни, здесь было неуютно до ломоты в груди.

Я сделала еще несколько шагов, оглядываясь. Разбитый стол, перевернутый табурет, сгнивший сундук у стены.

– Драг Тарион? – мой голос прозвучал глухо.

Ответа не последовало, и я обернулась.

Лорд Ашерис застыл в дверном проеме. Свет снаружи очерчивал его фигуру резким контуром, делая почти нереальным: высоким и неподвижным, как вырезанная изо льда статуя.

И в этот миг что-то внутри меня оборвалось.

Его лицо было спокойным, оно не излучало ни гнева, ни привычной холодной строгости. Только пустота и решение, которое было известно только ему одному.

Животный страх поднялся изнутри. Мое сердце ударилось о ребра, а дыхание сбилось. Я вдруг ясно поняла: сюда не приходят случайно. Сюда привозят тех, кого не хотят казнить прилюдно.

Меня.

Не площадь. Не эшафот. Не толпа.

Лесная глушь, заброшенная лачуга.

Мои ноги мгновенно ослабли, а пальцы похолодели. Я с трудом сглотнула, чувствуя, как по спине ползет холод. Но лорд не спешил доставать свой меч, хотя он мог ему и не понадобиться.

– Значит вот так, – прохрипела я, не узнавая свой голос.

Я видела в его взгляде неотвратимость. Как у хищника, который не ненавидит добычу, но знает, что так требует долг.

Я отступила на шаг и уперлась спиной в холодную стену. Мои руки пригвоздило к стене. Доски были шершавыми, занозы впились в ладони, но я почти не чувствовала боли.

– Вы привезли меня сюда, чтобы…, – слова застряли в горле. – Чтобы убить?

Он по-прежнему молчал.

Если он скажет «да», то королева Ариэтта вздохнет с облегчением, а принц опустит глаза. Слуги забудут мое имя, а я исчезну, как будто меня никогда и не было.

Ох, моя милая Лиля, я не успела с тобой попрощаться!

Колени дрожали. Я ненавидела себя за этот страх, за слабость, за то, что не могла гордо поднять подбородок. Но тело жило своей жизнью, готовое либо бежать, либо молить о пощаде.

– Я не убивала короля, – прошептала я, не зная, слышит ли он меня вообще.

Его глаза оставались все такими же холодными.

Мир качнулся, стены поплыли, и я уже не чувствовала под собой пол. Последним было осознание: я падаю. И тьма накрыла меня внезапно.

Но небытие оказалось коротким.

Меня удержали. Чьи-то сильные и уверенные руки подхватили меня, не дав упасть на прогнивший пол. Сквозь звон в ушах я различила голос, он шептал мое имя. Оно сорвалось с его губ непривычно живо и без ледяной отстраненности.

– Аврора!

Я вздрогнула и открыла глаза.

Лорд Ашерис держал меня на руках так близко, что я заметила тонкую линию шрама у виска, чувствовала холод его кожи и жар ладоней, сжимавших меня крепче, чем было нужно для простого равновесия. В ледяных глазах плескалось не наигранное беспокойство. Оно ошеломило меня сильнее страха.

– Глупышка, – выдохнул он мне в ухо, и от этого шепота по коже побежали мурашки. – Я привез тебя сюда не на казнь.

Я с трудом вдохнула, цепляясь за его плечо.

– Я знаю, что ты не убивала Форвальда.

Эти слова были как теплый свет во мраке.

– И я убью любого, кто посмеет тебя обидеть, кто посмотрит на тебя косо или даже подумает о тебе плохо.

Он говорил это спокойно, не повышая тона. Так говорят те, кто не сомневается в своей силе и в том, что сказанное будет исполнено.

– Я сожгу их страхом, – продолжил лорд, глядя прямо мне в глаза. – Сломаю их волю. Оставлю жить, если захочу, и уничтожу, если решу, что они недостойны следующего вздоха. Ни корона, ни титул, ни молитвы им не помогут.

Мне стало трудно дышать.

Это говорил не мужчина, это говорил ледяной и беспощадный дракон. А когда его зрачки вытянулись и лазурные радужки окрасились в цвет янтаря, у меня все волосы встали дыбом.

Я видела, как над его широкой бровью проступила белая чешуя, и я верила каждому его слову.

Он действительно сделал бы это не ради справедливости и не ради клятвы, а ради меня.

Почему?

Этот вопрос вспыхнул в голове, но тут же погас. Я не осмелилась его задать, потому что боялась услышать ответ.

И вместе со страхом во мне поднималось запретное и трепетное чувство.

Меня защищали так, как никто и никогда не защищал. Даже самый любящий отец на всем белом свете не смотрел бы на мир с таким холодным намерением ради своей дочери.

– Зачем тогда? – прошептала я слабо, едва двигая губами.

Я сама, не отдавая себе отчета, позволила руке приподняться, а пальцам коснуться его скулы. Чешуя над бровью тут же исчезла, а глаза приобрели человеческий вид.

Я осторожно проверяла: настоящий ли он или мне все это мерещится? И драг Тарион не отстранился.

В этот миг воздух в лачуге дрогнул. В углу, где раньше была лишь паутина, пространство вспорола тонкая светящаяся трещина. Она расширялась, закручивалась, наполняя помещение мягким и завораживающим сиянием.

Это была настоящая магия. Красивая до замирания сердца.

Лорд Ашерис резко поставил меня на ноги и шагнул вперед, заслоняя меня своим сильным телом. Я оказалась чуть позади его плеча, почти спрятанная за широкой спиной. Его движение было инстинктивным, защитным. Так встают между опасностью и тем, кого нельзя потерять.

Портал распахнулся полностью, и из света вышел человек.

Это был старик. Высокий, худой, с длинной седой бородой, спускавшейся на грудь. Его накидка была темной, потертые края говорили о долгих дорогах. Капюшон скрывал лицо, но даже в таком виде от него веяло древней силой и магией.

Он сделал шаг вперед, и свет портала начал гаснуть за его спиной.

Глава 29.

Тарион

Я стоял неподвижно и смотрел, как открывается портал. Но мне хотелось обернуться и смотреть только на хрупкую и бледную Аврору.

Она решила, что я привез ее сюда, чтобы убить.

Эта мысль неприятно ударила прямо в сердце. Значит, мой взгляд, мой холод, моя сдержанность – все это для нее выглядело как приговор.

Мне стоило бы смягчаться, когда я смотрю на нее, хоть немного. Но я не умел этого делать. Ледяные драконы не учатся этому, мы либо защищаем, либо уничтожаем. Полутонов не существовало.

Когда она говорила со мной, я не отвечал не потому, что презирал или сомневался. Я молчал, потому что внутри меня шел бой.

Я боролся с желанием, которое не имело права существовать.

Я желал схватить ее, прижать к себе, почувствовать, как ее дыхание сбивается у меня на груди. Узнать вкус ее темных, словно спелая вишня в первый мороз, губ. Я хотел поцеловать ее так, чтобы стереть страх, чтобы она больше никогда не смотрела на меня как на палача.

Меня тянуло к ней пугающе сильно.

Когда она потеряла сознание, и я подхватил ее на руки, что-то внутри меня сорвалось. Мой дракон поднял голову. Он всегда был частью меня, но именно в тот миг он взял верх.

Тело Авроры было легким и все ощущалось таким правильным. Именно в мои руки ей и следовало попасть. Ее тепло пробивалось сквозь лед моей кожи, и дракон внутри тихо и удовлетворенно рыкнул.

И тогда слова сорвались с моих губ сами.

Все то, что я сдерживал с того момента, как узнал про крысу, про унижение, про страх, в который ее загнали, про мерзость тех, кто осмелился тронуть ее злою волей.

Это говорил не лорд Ашерис. Это говорил дракон, который нашел то, что счел своим.

Я понял это слишком ясно и слишком поздно.

Опасность была не снаружи, опасность была во мне.

Если я позволю этому чувству окрепнуть, если связь начнет формироваться, то пути назад уже не будет ни для нее, ни для меня.

Я знал, с какого именно момента все пошло не так. С того вечера, когда в мои покои постучали.

Было уже слишком поздно для придворных визитов. Я уже собирался велеть стражам прогнать наглеца, но дверь распахнулась, и на пороге оказалась заплаканная девчонка из прислуги. Та самая девушка, что держалась рядом с Авророй.

Она дрожала так, будто за ней гналась смерть.

– Милорд, – выдохнула она, падая на колени, – простите… я не должна… но я боюсь за нее.

И она рассказала мне все: про крысу, про смех, про то, как Аврору довели до слез. Про то, что та выбежала из замка, будучи не в себе, в темноту, где любой мог причинить ей вред.

Я слушал и чувствовал, как лед внутри меня трескается.

Клянусь древними духами Эллариона, в тот миг мне стоило нечеловеческих усилий не пойти в крыло прислуги, не выломать двери, не оторвать головы тем, кто посмел унизить ту, что еще вчера стояла на эшафоте.

Дракон внутри меня рычал и требовал крови. Я сдержался лишь потому, что знал: Авроре это не нужно.

В ту же ночь я тайком вышел в сад. Я не хотел пугать ее, я просто не мог оставить ее одну.

Я видел, как она вышла из тьмы деревьев, как остановилась, как дрожащей рукой полезла в карман накидки. И я видел, как она побледнела, развернув записку.

Я сразу понял от кого она была.

Этот сопливый мальчишка так и не сумел оставить ее в покое даже после эшафота, даже после собственного молчаливого предательства.

С ним я разберусь позже.

Я наблюдал, как Аврора шла к конюшням на рассвете. Видел, как ее шаги были неуверенными, как она сомневалась: идти или бежать прочь.

И я видел их встречу. Я видел, как он потянулся к ней и отчетливо видел, как она оттолкнула его.

В тот миг во мне что-то встало на место.

Она не сломалась, не продалась страху, не ухватилась за ложное спасение.

И именно тогда я окончательно понял: кухарку подставили.

Я посмотрел на Аврору, стоящую за моей спиной, и впервые за многие века испугался не врагов, не клятв и не войны.

Я испугался того, что захочу защитить ее ценой всего мира.

– Тарион, – позвал меня старик, опираясь на свой посох.

Я подошел к нему и по-дружески его обнял, похлопывая по сухому плечу.

– Я рад, что ты откликнулся на мою просьбу, Валис.

Он усмехнулся уголком губ.

Это был Архимаг Империи Элларион, самый мудрый из живущих жрецов, мой друг и соратник, тот, кто знал больше, чем позволяли века.

– Ты редко зовешь по пустякам, – ответил он и только тогда заметил Аврору.

Его взгляд был острым, как лезвие, но в нем не было жестокости. Он внимательно осмотрел ее, отчего Аврора замялась.

– Я так полагаю, это обвиняемая? – спокойно спросил Валис.

– Скорее оправданная, – ответил я без колебаний.

Я почувствовал, как его внимание сместилось на меня. Валис прищурился, от него невозможно было что-то утаить. Он видел трещины в броне, слышал эхо мыслей, чувствовал то, что я сам еще не до конца осознал.

Маг все понял, но, к моему облегчению, промолчал.

Вместо этого Валис повернулся к Авроре, и его голос стал мягче:

– Меня зовут Валис, дитя. И не нужно меня бояться, я – друг.

Аврора медленно поклонилась с врожденным достоинством, которое не смогли вытравить ни темница, ни эшафот.

– Аврора, – ее губы растянулись в теплой улыбке. – Очень приятно познакомиться.

– Ну что ж, – продолжил Валис, сцепив пальцы и оглядывая лачугу так, будто это был не гнилой лесной дом, а зал для великих таинств. – Приступим к тому, зачем ты меня сюда позвал.

Он шагнул вперед, и воздух изменился.