Текст книги "Ледяной дракон. Её истинный защитник (СИ)"

Автор книги: Светлана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 63.

Аврора

Я выдохнула, когда его губы нашли впадинку у основания моей шеи. Тарион целовал медленно, с той терпеливой одержимостью, которая сводила с ума сильнее любой спешки.

Его пальцы скользнули по ключицам, затем ниже, едва касаясь, дразня, заставляя мою кожу покрываться мурашками.

– Ты дрожишь.

– От тебя, – прошептала я, прогибаясь в спине, когда его ладонь легла на мою грудь, а большой палец медленно очертил твердеющую горошинку.

Он поднял голову, и в полумраке покоев его глаза светились тем самым внутренним огнем, который сейчас грозил растопить меня дотла.

– Я хочу запомнить каждое мгновение. Каждый твой стон. Каждый твой вздох.

Я не успела ответить, он накрыл мой рот поцелуем, одновременно проводя рукой по животу, бедру, спуская с меня последнее, что еще оставалось. Ткань исчезла, и я вдруг ощутила себя совершенно открытой, но не уязвимой. Освобожденной.

Тарион отстранился лишь настолько, чтобы сбросить свою одежду. Я смотрела, как лунный свет скользит по его плечам, груди, по жестким линиям мышц, по шрамам, которые рассказывали истории, что он, возможно, когда-нибудь мне поведает. А потом он вернулся ко мне такой горячий и твердый.

Он опустился на меня, но не раздавил весом, а удерживал себя на локтях, глядя сверху вниз так, словно я была единственным, что имело значение.

Я обвила ногами его бедра, притягивая ближе, чувствуя, как его возбуждение упирается в мое влажное, ждущее нутро. Он медленно вошел на выдох, на замирание сердца. Я впилась ногтями в его спину, выгибаясь навстречу, потому что терпеть эту сладкую пытку было невозможно.

– Тише, – прошептал он, и в голосе прорезался рык. Дракон говорил через него. – Я не хочу сделать тебе больно.

– Не сделаешь, – выдохнула я, и сама двинула бедрами, принимая его глубже.

Он замер на мгновение, глаза закрылись, челюсть сжалась. А когда он открыл их снова, в них горело что-то древнее, дикое, нечеловеческое. И это не испугало меня. Напротив, я почувствовала, как внутри разливается жидкое пламя желания.

Тарион начал двигаться медленно, глубоко. Каждый толчок отдавался во мне волной света, поднимался от низа живота к груди, к горлу, срывая с губ полустоны, полувздохи. Он целовал меня везде, куда мог дотянуться: шею, плечи, ложбинку между грудей, уголок рта. И шептал что-то на древнем наречии, которого я не понимала, но от которого каждый нерв в моем теле звенел, как натянутая струна.

Мои пальцы запутались в его волосах, я приподняла бедра, встречая его движения, и ритм стал быстрее, глубже, неистовее. Он оперся на одну руку, а второй прижал мое запястье к постели не больно, но твердо, словно напоминая, кто здесь держит контроль, даже когда теряет его сам.

– Посмотри на меня, – приказал он хрипло.

Я открыла глаза, которые сама не заметила, как закрыла. Его лицо было напротив моего. Глаза его были расширенные, с тонким ободком льда вокруг зрачка.

– Не отводи, – выдохнул он, ускоряясь.

И я не отвела. Я смотрела, как он теряет себя во мне. Как его сдержанность трескается, как лед на весеннем озере, и наружу вырывается жар, страсть, собственничество, любовь, все разом, смешанное в один сплошной, сокрушительный поток.

Он входил в меня так, словно хотел не просто обладать, а стать частью меня. Словно искал что-то глубже удовольствия. И когда его рука скользнула между нашими телами и большой палец надавил на самую чувствительную точку, меня разорвало. Я вскрикнула громко, не стесняясь, не контролируя, и провалилась в ослепительную белизну, которая пульсировала в такт его толчкам.

– Аврора, – прорычал он, и это было последнее, что я услышала человеческим голосом.

Потому что в следующее мгновение он выгнулся, запрокинул голову, и из его груди вырвался не рык, не стон, нечто среднее, низкое и вибрирующее на грани слышимого.

Я почувствовала, как он изливался внутри меня горячо, сильно, долго, и каждая пульсация отдавалась во мне новой, более тихой, но не менее глубокой волной удовольствия.

Тарион упал на меня, но успел подстраховаться локтем, не раздавив. Тяжелый, горячий, мокрый от пота. Я обвила его руками и ногами, прижимая к себе, чувствуя, как его сердце колотится где-то в районе моей груди так же быстро, как мое.

Мы лежали молча. Он первым нарушил молчание сорванным.

– Если бы я знал, что брак так хорош, – прошептал он мне в волосы, – женился бы на тебя при первой встрече.

Я тихо рассмеялась, уткнувшись носом в его шею.

– Ты тогда хотел меня убить.

– Да, – согласился он без тени смущения.

Я подняла голову и посмотрела на него. Освещенный луной, расслабленный, с влажными глазами и чуть приоткрытыми губами, он не был похож ни на лорда, ни на дракона. Он был просто мужчиной. Моим мужем.

Я поцеловала его в уголок губ.

– Мой дракон.

Он улыбнулся той улыбкой, которую не показывал никому до меня. А потом перевернул нас, укладывая меня себе на грудь, и накрыл нас обоих одеялом, которое все равно не могло согреть так, как согревали друг друга мы сами.

– Спи, – сказал он, гладя меня по спине. – Завтра долгий день.

– А сегодня? – сонно спросила я, уже проваливаясь в тепло и невесомость.

– А сегодня, моя драгис, – его губы коснулись моей макушки, – мы начинаем вечность.

Эпилог.

Аврора, три года спустя

Три года пролетели так быстро, что иногда мне казалось, что я просто моргнула.

И вот вокруг меня были уже не тихие залы дворца, не тревоги и страхи прошлого, а солнечный день, наполненный смехом, ароматами выпечки и легким беспорядком, который я теперь любила всем сердцем.

Поместье Ашерисов жило, дышало, смеялось.

Я стояла у длинного стола в саду, поправляя скатерть уже в который раз, хотя все давно было идеально. Я все равно не могла остановиться.

– Аврора, ты сейчас протрешь в ней дыру, – с улыбкой сказала Амелия, наблюдая за мной.

Я выдохнула, но все же разгладила складку еще раз.

– Гости вот-вот придут.

– И что? – мягко отозвалась она. – Они придут к тебе, а не к скатерти.

Я улыбнулась, но все равно продолжила поправлять тарелки. Потому что сегодня был особенный день.

Я обернулась и сразу нашла детей взглядом.

Они играли неподалеку, на мягкой траве, среди цветов, которые в этом году цвели особенно ярко.

Сынок громко смеялся, пытаясь поймать что-то невидимое в воздухе, и его длинные темные волосы, такие же, как у меня, рассыпались по плечам, когда он в очередной раз неловко плюхнулся на землю.

– Кайрос! Осторожнее! – крикнула я.

Малыш только засмеялся громче.

А рядом с ним, чуть в стороне, сидела его сестра, дочка была спокойнее и наблюдательнее.

Ее белоснежные волосы мягко переливались на солнце, точно лед, поймавший свет. И я каждый раз замирала, глядя на нее, так сильно она напоминала мне Тариона.

– Лиарель, не давай брату убегать далеко, – добавила я уже мягче.

Девочка серьезно кивнула, как будто понимала куда больше, чем положено в ее возрасте, и поднялась, чтобы догнать брата.

Им сегодня исполнялось два года. Два! Я до сих пор не могла в это поверить.

Я невольно провела ладонью по груди, где сердце вдруг наполнилось таким теплым, тихим счастьем, что захотелось просто закрыть глаза и остаться в этом мгновении навсегда.

– Они прекрасны, – тихо сказала Амелия, подходя ко мне ближе.

Я посмотрела на нее, она не отрывала взгляда от детей. И в ее глазах было столько любви, столько нежности, что у меня защемило в груди.

– Ты их балуешь, – заметила я с улыбкой.

Она усмехнулась.

– Я наверстываю.

Да, и она имела на это право больше, чем кто-либо.

Я уже хотела ответить, когда вдруг послышался знакомый голос:

– А вот и мы!

Я обернулась.

Лиля спешила к нам по дорожке, прижимая к груди что-то завернутое в ткань, откуда тянулся сладкий аромат.

– Осторожно! Горячий! – предупредила она, едва не споткнувшись.

Я рассмеялась, подбегая к ней.

– Ты как всегда вовремя.

– Еще бы, – фыркнула она, гордо приподнимая подбородок. – Я же теперь уважаемый пекарь, между прочим.

Я прищурилась.

– А не та самая кухарочка, которая боялась ехать в Империю?

Она отмахнулась.

– Это было давно.

И, понизив голос, добавила:

– И вообще, мне тут нравится.

Я улыбнулась шире. Подруга стала частью этого места так же, как и я. Мы вместе поставили пирог на стол, и я на мгновение остановилась, оглядывая все вокруг.

Сад. Цветы. Смех детей. Голоса близких людей.

И в этот момент я почувствовала его, как всегда. Тарион подошел тихо, но я узнала бы его из тысячи.

Его руки обняли меня со спины, притягивая ближе.

– Ты снова переживаешь, – произнес он у моего уха.

Я чуть повернула голову.

– Немного.

Он коснулся губами моего виска.

– Все уже идеально.

Я улыбнулась и опустила руку на его.

– Ты всегда так говоришь.

– Потому что это правда, – спокойно ответил он.

Я взглянула на детей, на людей, которые стали моей семьей, на этот дом.

– Мы справляемся? – тихо спросила я.

Он сжал меня крепче.

– Конечно, моя любовь, – ответил он.

Тарион

Я редко позволял себе просто сидеть и смотреть без расчета, без оценки, без поиска угроз.

Но сегодня позволил.

За длинным столом в саду шумели голоса, звенела посуда, смех разливался легко и свободно, и все это казалось таким простым и почти невозможным для той жизни, которую я когда-то знал.

Моя жизнь всегда была о долге, о силе, о правде.

Но теперь она была еще и о них.

Я перевёл взгляд.

Аврора сидела напротив, чуть нахмурившись, с полной серьезностью пытаясь накормить Кайроса, который упрямо отворачивался, явно предпочитая игру еде.

– Еще ложечку, – мягко уговаривала она, наклоняясь к нему.

– Не! – решительно заявил он, мотнув головой, и его темные волосы взметнулись.

Рядом Лиарель наблюдала за этим с таким сосредоточенным видом, будто уже делала выводы о мире.

Я усмехнулся.

Мой упрямый и сильный сын, слишком похожий на меня характером. Я воспитывал его строго, но не ломая, а направляя. Он должен был вырасти достойным. Сильным не только телом, но и духом.

А моя дочь…

Я перевел взгляд на Лиарель.

Она была другой. Спокойной и глубокой. В ее взгляде уже сейчас жила мудрость, которую не объяснишь словами.

И я ловил себя на том, что с ней я говорю иначе. Мягче и осторожнее, словно передо мной находился не ребенок, а хрупкое чудо, которое нужно беречь.

Но оба они были моими. Нашими.

Я снова посмотрел на Аврору.

На то, как она, тяжело вздохнув, все же ловко подносит ложку ко рту сына, на то, как хмурится, а потом вдруг смеется, когда наш сын все-таки сдается.

Моя жена.

И внутри, где когда-то была лишь холодная сила, теперь разливалось тепло.

Я любил ее так, как не думал, что способен.

Каждую ночь она приходила ко мне не как королева, не как наследница, не как та, на чьи плечи легла судьба королевства, а как моя женщина, живая, горячая, доверчивая, и отдавалась мне без страха, без тени сомнений, и в эти мгновения мир сужался до нас двоих, до дыхания, до прикосновений, до тихих слов, которые не слышал никто.

И каждый раз я понимал, что не просто люблю ее.

Я ее боготворю. За ее силу, за ее сердце, за то, что она прошла через все и не ожесточилась. За то, что выбрала жизнь со мной.

Она подарила мне детей, продолжение рода Ашерисов. Но больше этого она подарила мне самого себя. Такого, каким я мог быть.

Я откинулся на спинку стула, позволяя себе этот редкий покой, и взгляд мой на мгновение стал дальним.

Королевство Лорэйн, которое когда-то стояло на грани, теперь процветало. Совет, который мы собрали, оправдал ожидания. Лорд Винтрейн держал порядок, оешения принимались взвешенно, без крови и без хаоса.

Аврора редко появлялась там. И я не настаивал.

Она выбрала другую жизнь, но даже на расстоянии она чувствовала все, что происходило, и ни одно важное решение не проходило без ее ведома.

Она не сидела на троне, но королевство знало, что у него есть королева. И этого было достаточно.

Я снова перевел взгляд на любимую, она в этот момент подняла голову, наши взгляды встретились. И она улыбнулась только мне.

Я выиграл не битву, не игру, а жизнь.

Я поднялся, подошел к Авроре, положил руку на ее плечо, и она сразу, не раздумывая, накрыла ее своей.

Привычно и как всегда.

И в этот момент, глядя на нее, на наших детей, на этот дом, наполненный жизнью, я подумал лишь об одном: я прошёл через лед и тьму, чтобы однажды сесть за этот стол и понять, что наконец-то живу.