Текст книги "Ледяной дракон. Её истинный защитник (СИ)"

Автор книги: Светлана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14.

Аврора

Меня повели на казнь без лишних слов.

Просто открыли дверь темницы, защелкнули кандалы на запястьях и вытолкнули в коридор. Железо было холодным и тяжелым. Цепь тянула вниз, и я шла, опустив голову, считая шаги, чтобы не упасть.

Сил почти не осталось.

Ноги путались, башмачки скользили по каменному полу, и каждый шаг давался так, будто я шла не по дворцу, а по вязкому болоту. Я знала: стоит мне оступиться, и меня просто поднимут и потащат дальше, как мешок с картошкой.

Я выглядела именно так, как должна выглядеть приговоренная.

Чумазая, щеки в серых разводах, будто я неделю рылась в золе. Волосы спутались, сбились в жесткие пряди, похожие на солому, их давно никто не расчесывал. Платье висело на мне мешком, измятое, грязное, с потертым подолом, пропитанным сыростью темницы. Когда-то оно было простым, но чистым. Теперь – тряпье, которое необходимо срочно сжечь.

Меня вывели наружу.

Я даже не сразу поняла, что произошло, я лишь резко зажмурилась, ослепленная ярким светом. Глаза резануло так больно, что выступили слезы. Я часто моргала, пока мир не обрел хоть какие-то очертания.

И тогда я увидела снег. Он лежал повсюду, на камнях площади, на крышах домов, на плечах стражников.

– Этого не может быть, – прошептала я сама себе.

По моим подсчетам была только ранняя осень. Листья еще недавно желтели в саду, я помнила запах сырой земли, а не мороз.

Но снег был реальным. И он хрустнул под моими старыми башмачками, когда меня толкнули вперед.

Холод ударил сразу. Он не просто касался кожи, он пробирался внутрь, под платье, под ребра. Я почувствовала, как тело начало дрожать само по себе. Зубы застучали так сильно, что я не могла их удержать. Руки онемели в кандалах.

Дыхание сбивалось, превращаясь в белый пар, который тут же растворялся в воздухе. Я шла, согнувшись, и старалась спрятаться от мира, который решил меня уничтожить.

Площадь была большой и полной.

Я не поднимала глаз, но чувствовала на себе тысячи взглядов. Все были тяжелые, любопытные и равнодушные. Некоторые – злые. Кто-то, возможно, жалел. Но это уже не имело значения.

Каждый шаг отдавался болью в стопах, в спине, в груди. Снег забивался в обувь, таял и тут же холодил ноги до онемения. Я уже не чувствовала пальцев. Только страх.

Доски эшафота были скользкими от снега. Я поднималась по ступеням медленно, держась за перила. Колени подгибались, ноги не слушались, и каждый шаг отдавался тупой болью во всем теле. Толпа гудела внизу, но звуки доходили до меня словно сквозь толщу воды.

Наверху было холоднее.

Ветер трепал мои спутанные волосы, забивался под тонкую, давно не греющую ткань платья. Я подняла глаза, и увидела толстую и грубую веревку. Она висела спокойно и равнодушно, чуть покачиваясь на ветру. Ее конец был аккуратно завязан в петлю, и почему-то именно эта аккуратность напугала меня сильнее всего.

Скоро все закончится , – мелькнула мысль.

Сквозь слезы я различила помост напротив, это была королевская галерея. Черные ткани, меха, золото и лица.

Королева Ариэтта стояла прямо, как ледяная статуя, в темном платье, расшитом серебром. На ее лице не было скорби, только холодная и выверенная решимость. Она смотрела на меня так, будто я была пятном, которое наконец-то сотрут.

Рядом с ней стоял Эсмонд. Разодетый, чистый и красивый настолько, что больно было на него смотреть. Его плащ лежал идеально, волосы были аккуратно уложены, лицо было бледное, но спокойное. Он не искал моего взгляда, он смотрел куда-то поверх толпы, словно происходящее не имело к нему отношения.

Это ранило сильнее всего.

Меня подвели к середине эшафота. Палач был высоким и широкоплечим, в темном капюшоне. Я видела только его грубые и мозолистые руки. Он не сказал ни слова, просто взялся за веревку. И когда петля коснулась моей шеи, я вздрогнула.

Веревка была холодной и жесткой, она царапала кожу, и от этого прикосновения меня затрясло сильнее, чем от ветра. Я судорожно вдохнула, но воздуха вдруг стало мало. Мир сузился до этой петли, до узла под подбородком, до собственного бешеного сердца.

Где-то сбоку зачитали указ. Мужской голос был ровным и официальным, без эмоций. Говорили о преступлении против короны, об убийстве, о предательстве. Мое имя звучало так, будто принадлежало не мне, а какой-то другой женщине.

Я почти не слушала, я смотрела вперед, на небо.

Оно было странно светлым для казни. Снег медленно кружился в воздухе, ложась на помост, на мои руки, на веревку. Белые хлопья таяли на коже, оставляя мокрые следы.

Палач шагнул за моей спиной, и я закрыла глаза.

И в этот момент поднялась внезапная метель. Все вокруг закружилось так, словно кто-то разорвал небо над площадью. Колючий и злой снег хлынул стеной. Он бил в лицо, забивался в нос, таял на губах.

Веревка на шее натянулась, и мне показалось, что я уже не дышу.

Ветер рванул мои волосы, превратив их в спутанный вихрь. Пряди взмывали вверх, били по щекам, по глазам. Платье хлопало по ногам, тонкая ткань не защищала ни от чего.

Толпа загудела.

Люди кутались в плащи, прижимали к себе детей, кто-то вскрикнул, кто-то перекрестился, кто-то выругался сквозь зубы. Советники зашевелились, палач отступил на шаг, придерживая капюшон. Даже королева напряглась, вцепившись пальцами в меховую накидку, а Эсмонд поднял голову, щурясь против снежной пелены.

Я тоже подняла взгляд, и тогда сквозь вой ветра раздался рык.

Не крик, не гром, а самый настоящий звериный рык. Он был таким, от которого дрогнула земля под ногами, а веревка на моей шее задрожала, будто живая. Глухой, низкий, древний. Он прошелся по площади, вдавился в грудь, выбил воздух из легких.

Толпа ахнула разом.

– Это… – кто-то не договорил.

– Святые силы! – прошептал другой.

Я смотрела в небо сквозь слезы и снег.

И увидела его.

Огромная тень прорезала белую мглу. Крылья были шире крыш домов, они хозяйственно раздвигали метель. Чешуя отливала холодным и почти прозрачным блеском, будто выточенная изо льда. Глаза, два светлых огня, смотрели вниз, на нас, на эшафот, на меня.

Это был настоящий ледяной дракон!

Глава 15.

Аврора

Метель взбесилась окончательно.

Снег хлестал по лицу, забивался в глаза, в рот, в складки одежды. Я почти ничего не видела, только белую пелену и смутные тени, мечущиеся вокруг. Толпа гудела, кто-то кричал, кто-то падал на колени, кто-то, не оглядываясь, бросался прочь, забыв и про казнь, и про королеву, и про страх перед наказанием.

А потом дракон спустился. Сначала промелькнула огромная, перекрывающая свет и накрывающая эшафот, тень. Потом раздался удар.

Земля содрогнулась так, что доски под моими ногами застонали. Я даже побоялась, что они сейчас не выдержат, и я все же повисну на веревке.

Снег взвился вверх плотной стеной, будто само небо рассыпалось на тысячи ледяных осколков. Я инстинктивно зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки чувствовала, что дракон здесь.

Рык прокатился по площади, низкий, гулкий, пробирающий до костей. Когда я снова открыла глаза, снежный туман начал оседать.

Настоящий дракон был огромен.

Его чешуя отливала холодным серебром и голубизной, словно была выкована изо льда и стали. У него были массивные лапы с когтями, длинными и изогнутыми, которые вонзались в землю, оставляя глубокие борозды. Тяжелый и покрытый шипами хвост медленно двигался, сминая снег, как пух. Крылья были такие огромные, что ими можно было накрыть весь дворец. Перепонки мерцали инеем, а по костям крыльев тянулись острые выступы, словно корона изо льда.

Рога вздымались над головой, изогнутые, мощные, как древние столпы. Из пасти вырывался холодный, обжигающий и не похожий на огонь пар. Это был мороз, чистый и беспощадный.

Я не могла пошевелиться от ужаса, от благоговейного, животного страха перед чем-то древним и неизмеримо сильным.

Снег осел окончательно, и тогда я заметила, как силуэт дракона начал уменьшаться. А потом из снежной пелены к нам вышел высокий мужчина. Он шагнул вперед, спокойно и уверенно, будто не был только что чудовищем, а вышел из собственного дворца.

Он был широкоплечий, в темной одежде, расшитой серебряными узорами, напоминающими ледяные трещины. Его длинные белоснежные волосы свободно спадали по спине, тронутые инеем.

И дракон шел ко мне. Каждый его шаг отдавался во мне дрожью. Я больше не чувствовала холода, не чувствовала веревки на шее, не чувствовала собственного тела. Только это странное и почти непреодолимое желание: склонить голову, признать власть, признать силу.

Мужчина остановился у эшафота и поднял на меня взгляд. Его глаза были ледяными, смотреть в них долго было невозможно.

Я посмотрела поверх его плеча и увидела, как к эшафоту решительным шагом приблизилась королева Ариэтта, чуть позади держался Эсмонд. Его лицо было бледным и напряженным, взгляд метался между драконом, небом и мной, но ко мне он так и не подошел.

Стража сомкнулась вокруг королевы плотным кольцом, копья дрожали в руках, хотя никто не осмеливался сделать шаг вперед.

– Кто вы такой? – резко спросила Ариэтта, поднимая подбородок. В ее голосе звучало раздражение. – По какому праву вы вмешиваетесь в правосудие короны?

Мужчина стоял неподвижно, но сама буря была ему подвластна. Он медленно осмотрел площадь: эшафот, петлю, толпу, стражу. Его взгляд был холодным и тяжелым, и там, где он задерживался, люди невольно опускали глаза.

Потом он посмотрел на королеву.

– Я – лорд Тарион Ашерис из Империи Элларион, – произнес он.

Его голос был четким, уверенным, низким. Он не повышал его, в этом не было нужды. Он не звучал угрожающе, но в нем чувствовалась сила, от которой по коже пробежал холод, не имеющий ничего общего со снегом.

– Я хранитель священной клятвы со стороны Драконов, – продолжил он. – Король Форвальд убит, и я прибыл, чтобы выяснить, кто это сделал. А затем собственноручно казнить предателя.

По площади прошел ропот, королева сжала губы.

– Убийца уже найден, – сказала она резко. – И вы как раз прервали исполнение приговора.

Она сделала шаг в мою сторону, подчеркивая свои слова.

И тогда лорд посмотрел на меня. Он сделал это не резко, не демонстративно, просто перевел взгляд. Но мне показалось, словно меня пронзили насквозь.

Его глаза скользнули сверху вниз: от спутанных и обледеневших волос до грязного подола платья, от кандалов на запястьях до старых башмачков, утопающих в снегу. В этом взгляде не было презрения, но и жалости тоже не было.

Мне стало стыдно.

Стыдно стоять перед ним такой: чумазой, сломанной и почти безжизненной. Хотелось опустить голову, спрятаться, исчезнуть. Хотелось склониться, но не потому, что он был лордом, а потому что передо мной стояло нечто большее, чем просто человек.

Я дрожала так сильно, что едва удерживалась на ногах.

Лорд Ашерис чуть прищурился.

– Эта девушка убийца?

В его тоне было больше сомнения, чем во всех речах Совета.

Королева выпрямилась.

– Да, кухарка Аврора, – процедила она. – Она отравила моего мужа.

Снег продолжал падать. А я вдруг с ужасающей ясностью поняла: теперь моя жизнь находилась в руках Ледяного дракона.

Глава 16.

Аврора

Королева Ариэтта побледнела от злости. Снег лип к ее темному плащу, но она будто не замечала холода.

– Мы не знаем ни о каких хранителях какой-то там клятвы, – бросила она с презрением. – И не признаем за вами права вмешиваться в дела короны.

Слова еще звенели в воздухе, когда лорд Ашерис изменился в лице. Это было почти незаметно, всего лишь движение бровей и едва уловимое напряжение в скулах. Но я почувствовала это кожей, словно сам мороз стал злее.

Холодная и нечеловеческая ярость мелькнула в его глазах.

– Какой-то там клятвы?! – переспросил он.

Его голос не был громким, напротив, он стал тише. Но от этого по площади прокатилась волна страха. Толпа стихла мгновенно, даже метель замерла, прислушиваясь.

– Я понимаю, почему вы не в курсе, королева Ариэтта, – продолжил он медленно, отчеканивая каждое слово. – Жен никогда не посвящали в это таинство.

Королева дернулась, словно от пощечины. Ее губы приоткрылись, но слов не нашлось.

Лорд уже не смотрел на нее, он повернулся к принцу.

Я краем глаза увидела Эсмонда, такого маленького сейчас и растерянного, совсем не похожего на будущего короля. Его пальцы сжимали край плаща, костяшки побелели.

– А ты, юный принц? – спросил Ледяной дракон. – Тебе отец не рассказывал о союзе, заключенном между драконами и людьми много веков назад?

Эсмонд нервно сглотнул, его взгляд заметался по лицам Совета, по стражникам, по толпе. Он скользнул и по мне, но тут же отвернулся.

– Нет, милорд, – тихо ответил он.

Он так и не осмелился поднять глаза на лорда. А тот в свою очередь пронзал его любопытным и оценивающим взглядом слишком долго.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать, – все так же глядя себе под ноги, ответил Эсмонд.

– Значит, по какой-то причине Форвальд унес эту тайну с собой, – задумчиво произнес лорд.

А потом он снова повернулся к королеве.

– Но клятва жива, – сказал он. – И пока она жива, ни один приговор, вынесенный в спешке и невежестве, не будет приведен в исполнение.

Я стояла на эшафоте все еще с петлей на шее, дрожащая и сломленная, и не понимала, что происходит.

Вдова шагнула вперед, и на мгновение мне показалось, что ее ярость затмит даже метель.

– В невежестве? – выкрикнула королева Ариэтта. – Совет провел тщательную проверку!

Ее голос дрожал от недовольства.

– Форвальд всегда относился к прислуге хорошо. Слишком хорошо. Эта неблагодарная дрянь с детства жила при дворе, ела за королевским столом, получала образование! – она указала на меня дрожащим пальцем. – И вот чем эта мерзавка ему отплатила?!

Толпа зашевелилась. Я слышала шепот, чувствовала, как взгляды впиваются в спину, в затылок, в мою опущенную голову.

Королева резко взбежала на эшафот. Ее платье зацепилось за край досок, но она даже не заметила этого. Я увидела ее руку, занесенную для удара, и сжалась.

Я была готова, закрыла глаза, сжала губы, чтобы не закричать…

Но удара не последовало.

Вместо боли я ощутила нечто иное: мертвецкий и нечеловеческий холод. Он обжег сильнее пощечины.

Я распахнула глаза. Между мной и королевой стоял лорд Ашерис. Он легко перехватил ее руку в воздухе, словно это была не королева, а непослушный ребенок. Его пальцы сомкнулись на ее запястье, и я увидела, как кожа на них белеет, будто покрывается инеем.

Пугающе медленно человеческие пальцы начали вытягиваться, суставы щелкнули. Ногти удлинились, заострились, стали черными и блестящими. Это были когти.

Королева замерла. Лицо ее побелело, глаза расширились от ужаса.

– Что… что вы себе позволяете…, – выдавила она, но ее голос сорвался.

По площади прокатился ропот. Стража растерянно переглядывалась, никто не решался сделать шаг. Советники побледнели. Кто-то из толпы упал на колени.

Я стояла, не дыша.

Дракон стоял слишком близко. Я чувствовала исходящий от него холод, слышала едва различимый треск льда, словно зима сама жила в его крови.

– Я позволяю себе остановить самосуд, – спокойно сказал лорд. – И защитить ту, чья вина пока не доказана.

Он чуть сжал пальцы, королева судорожно вдохнула.

– Вы забываетесь, – прошипела она. – Я – королева!

Лорд склонился к ней, и его голос стал почти ласковым.

– А я – дракон, – произнес он. – И клятва старше вашей короны.

Начальник охраны наконец опомнился. Ральтэр Крейн сделал шаг вперед, тяжело опираясь на меч, и его голос прозвучал хрипло, но твердо:

– Лорд Ашерис, отпустите королеву.

На мгновение показалось, что дракон даже не услышал его. Он продолжал спокойно, холодно и без тени почтения смотреть Ариэтте в глаза. Этот взгляд был страшнее любого крика.

– Я и так это делаю, – сказал он ровно. – И беру на себя дальнейшее.

Его пальцы окончательно разжались. Королева поспешно отступила, словно боялась, что он передумает. На ее лице смешались ярость, страх и унижение – чувства, которых я никогда прежде не видела на этом гордом лице.

Она прижимала запястье к груди, а на коже проступили синеватые следы.

– Я разберусь во всем сам, – продолжил дракон, и его голос разнесся над площадью. – Таков мой долг перед клятвой. И я покину ваше королевство только тогда, когда собственноручно покараю истинного виновного.

Он сделал паузу.

Снег все еще кружил в воздухе, но метель стихла, прислушиваясь к нему.

– А пока, – лорд Ашерис повернул голову ко мне, и от этого взгляда у меня подкосились колени, – девушку отвести в купальню, дать чистую одежду и накормить.

По толпе прокатился вздох. Стража переглянулась, кто-то опустил глаза. Даже Советники склонили головы. Сам дракон прилетел: тут уже не спорят, не перечат и не сомневаются.

Я стояла, не веря услышанному: купальня, еда. Не смерть.

– А затем, – добавил он, не повышая голоса, – привести ее в мои покои.

– В… ваши покои? – вырвалось у кого-то из Совета.

Но лорд уже отвернулся.

– Да, – спокойно ответил он. – Я остановлюсь в спальне короля.

Имя Форвальда он не произнес, но оно повисло в воздухе.

Лорд-дракон развернулся и величественным шагом направился ко дворцу. Его плащ колыхался, как крыло, а за спиной, где-то за стенами, раздался глухой рык, словно подтверждение его слов.

Глава 17.

Аврора

Тепло обволакивало меня медленно и осторожно.

Я сидела в маленькой кухонной купальне, в низкой каменной комнате без окон, где пар стелился под потолком, а стены напитались влагой за десятки лет. Здесь мы, прислуга, обычно мылись наспех, по очереди, пока кто-то стучал в дверь и торопил. Но сейчас было иначе.

Я опустилась в деревянную небольшую лохань, и горячая вода сомкнулась вокруг меня, доходя почти до груди.

И я едва слышно застонала от облегчения.

Тело ныло, кости ломило, кожа будто позабыла, что такое тепло. А теперь жар пробирался внутрь, растапливал холод, выгонял из меня темницу, камень, сырость, страх, ночь, крики. Я закрыла глаза и просто медленно дышала.

Пар пах травами. Кто-то не пожалел душистого мыла с лавандой и горьковатым чабрецом. Запах был таким домашним и таким живым, что у меня защипало глаза.

Как же я мечтала о таком!

Я не хотела выходить. Ни за что, ни за какие коврижки. Хоть бы вода остыла, я все равно бы сидела здесь, пока не превратилась в морскую ведьму с распаренной кожей.

Я взяла грубую мочалку и начала сильно и почти яростно тереть плечи, руки, шею. С меня сходила грязь, но вместе с ней и воспоминания.

Крысы. Кандалы. Петля.

Я терла и терла, пока кожа не запылала, пока не стало больно, потому что эта боль была живой и настоящей.

Я провела ладонями по лицу, смывая слезы, которые и не заметила, как пролились. Волосы, спутанные, как солома, тяжело липли к спине. Я осторожно расправляла их пальцами, и мысленно просила прощения за то, что столько дней не могла о них позаботиться.

Но тут скрипнула дверь.

Я вздрогнула, резко обернулась, и сердце снова подпрыгнуло к горлу.

– Аврора, – шепотом позвали меня.

– Лиля? – я не поверила сразу.

В купальню вошла подруга, держа в руках ведро с горячей водой. У нее было раскрасневшееся лицо, волосы были наспех убраны, тревожный взгляд так и бегал по моему лицу. Но ее глаза были самыми родными глазами во всем дворце.

– Я принесла еще воды, – сказала она и улыбнулась так, будто мы не стояли обе одной ногой по ту сторону беды. – Сказали, чтоб тебе было тепло. Я подумала, мало ли…

Я не выдержала. Рассмеялась и тут же всхлипнула.

– Лиля, – выдохнула я, – я думала, что больше никогда… что уже все …

Она поставила ведро, присела рядом с лоханью и, не раздумывая, опустила руку в воду, а потом плеснула мне на плечо горячую волну.

– Тише, – сказала она мягко. – Ты жива, а значит, еще не конец.

Я смотрела, как пар поднимается от воды, как капли стекают по моим рукам, и впервые за долгое время позволила себе поверить во что-то хорошее. Хотя бы на несколько мгновений.

Я села в лохани, поджав колени, а Лиля устроилась рядом, обхватив себя руками.

– Ты видела его? – прошептала подруга. – Дракона?

Я кивнула, даже вспоминать было страшно.

– Видела, – тихо ответила я. – И до сих пор не понимаю, сон это был или явь.

Лиля нервно усмехнулась.

– Моя бабка говорила, что если дракон появляется над городом, жди беды. Они не прилетают просто так. Всегда за смертью или за войной.

Эти слова холодом легли мне между лопаток, несмотря на горячую воду.

– Он прилетел за правдой, – сказала я скорее себе, чем ей. – Или за чьей-то кровью.

Лиля посмотрела на меня пристально.

– Ты правда думаешь, что он тебя спас?

Я задумалась. Перед глазами снова встал высокий силуэт, ледяной взгляд, рука королевы в его когтях.

– Не знаю, – честно ответила я. – Но если бы не он меня бы уже не было.

Дверь купальни снова скрипнула.

Я вздрогнула, но на этот раз вошла Марта. В руках у нее был аккуратно сложенный сверток: чистая одежда, простая, но новая. Волосы поварихи были наспех заплетены, на плечи наброшен теплый платок, глаза красные и опухшие.

– Аврора, – выдохнула она, увидев меня живую и в тепле, – Великие Духи, как же я рада, что тебя спасли…

Я закусила губу и медленно отвела взгляд. В груди не было ни злости, ни ярости, все это выгорело в темнице. Осталась пустота и холодная осторожность.

Лиля напряглась, готовясь встать между нами.

Марта сделала шаг вперед, и вдруг рухнула на колени прямо на каменный пол.

– Прости меня, деточка, – заговорила она сбивчиво, прижимая ладони к груди. – Прости, я не хотела. Клянусь печами и хлебом, не хотела! Меня заставили, угрожали. Сказали, если не укажу на тебя, возьмутся за всех нас. За Лилю… за поварят…

Ее голос сорвался. Она склонила голову так низко, что коснулась лбом камня.

Я смотрела на нее долго и видела перед собой не злодейку, а сломленную женщину, которую загнали в угол так же, как и меня. Но это не стирало всей боли.

– Встань, Марта, – сказала я тихо.

Она вздрогнула и подняла на меня испуганный взгляд.

– Я не держу на тебя зла, – продолжила я, чувствуя, как каждое слово дается с трудом. – Но и прежнего больше не будет.

Марта кивнула, часто задышала и со скрипом в коленях поднялась, все еще дрожа.

– Я принесла чистую одежду, – пробормотала она. – Как велели.

– Спасибо, – ответила я так же ровно.

Когда она вышла, в купальне снова повисла тишина. Лиля посмотрела на меня с тревогой и уважением.

– Ты изменилась, – сказала она.

Я опустила взгляд на воду, где отражение казалось чужим.

– Меня пытались казнить, – ответила я. – Такие вещи не проходят бесследно.

А где-то за стенами купальни, в покоях мертвого короля, ждал дракон.