Текст книги "Ледяной дракон. Её истинный защитник (СИ)"

Автор книги: Светлана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22.

Тарион

Я остался один в покоях короля.

Аврора тихо закрыла за собой дверь, к ней я пока вопросов больше не имел. Я подошел к окну и остановился, глядя на двор, занесенный снегом. Люди внизу суетились, как муравьи, стараясь не поднимать глаз к башне. Они чувствовали мое присутствие. Даже те, кто не верил в драконов, чуяли опасность кожей.

Снег не должен был идти здесь в это время года.

Я сжал пальцы на каменном подоконнике. Лед послушно проступил под кожей, камень побелел. Я позволил ему вырваться наружу. Пусть дворец помнит, что я здесь не просто гость.

Король Форвальд мертв, и слишком многое в этом убийстве пахло ложью.

Я закрыл глаза и вновь увидел Аврору. Худую, измученную, с глазами, в которых не было ни жадности, ни злобы, только страх и упрямство. То редкое упрямство, с которым идешь до конца, даже когда жесткая веревка уже стягивает шею.

Что ж, кухарка – слишком удобная для вины.

Люди всегда выбирали самых слабых, когда боялись заглянуть выше. Совет, королева Ариэтта, принц Эсмонд. Каждый из них что-то скрывал. Каждый молчал ровно там, где следовало говорить.

Я видел сотни убийц, тысячи лжецов. Их ауры были липкими, рваными, пахли гнилью и страхом разоблачения. От Авроры не исходило ничего подобного.

Я нахмурился и снова посмотрел в окно, но мысли упрямо возвращались назад, к тому мгновению, когда она схватила меня за руку.

Я не ожидал этого. Никогда не ожидаешь, что человек осмелится прикоснуться к дракону.

Ее тонкие и дрожащие пальцы сомкнулись на моем запястье, и в тот же миг что-то рвануло внутри меня, словно молния ударила прямо в позвоночник, пронзив от макушки до пят.

Я едва не шагнул назад.

Едва.

Ледяной дракон не вздрагивает от прикосновения смертной девушки, не чувствует, как мир на краткий миг смещается.

А я почувствовал. Это не было желанием, не было яростью, не было болью. Я не могу найти название тому чувству, что я испытал.

Я медленно выдохнул, позволив холоду заполнить грудь. Связь? Нет, не может быть. И все же драконья кровь не ошибается.

Я вспомнил своего друга генерала Раэна Ксариса. Я вспомнил его проклятие, его отрицание, его ярость, когда он понял, что судьба не спрашивает разрешения. Он тоже говорил, что это невозможно. Что чувства должны прийти позже. Что связь – лишь повод.

А потом он полюбил.

Я резко отвернулся от окна.

Нет! Я не позволю древним силам вести меня, как слепого зверя. Я здесь не за этим. Я здесь ради клятвы и ради правды.

Но мысль упрямо возвращалась: если бы она лгала, я бы почувствовал. Если бы она была убийцей, я бы знал.

Я вспомнил, как она смотрела на королевскую спальню. Как сжалась, будто боялась потревожить покой мертвого. Так не смотрят виновные, так смотрят те, кто потерял близкого человека.

– Тебя подставили, – произнес я вслух, и мой голос прозвучал глухо в пустых покоях.

Кто-то умело расставил фигуры: бочка с ядом, ключ, свидетели, которых запугали. Принц, который предпочел молчание. Королева, чья ярость была слишком личной.

Я найду убийцу, и если для этого придется перевернуть этот дворец, я переверну.

Покалывание под левой лопаткой было едва заметным, но я бы узнал его из тысячи.

Магия шевельнулась в татуировке, в древнем знаке. Я медленно выдохнул и позволил силе выйти наружу.

– Иди, – тихо произнес я.

Воздух передо мной дрогнул, будто его разрезали невидимым лезвием. Холодное белое пламя вспыхнуло на миг, и из него выпорхнул Магдар.

Маленький дракон был моей точной копией, если можно было так сказать о существе размером с крупную кошку. Белоснежная чешуя переливалась матовым светом, как иней на солнце. Крылья были тонкие и изящные, они мягко шуршали, пока он опускался на край стола. Его глаза, слишком разумные для столь малого тела, уставились на меня внимательно и чуть насмешливо.

Он не издал ни звука, но я услышал его сразу.

Ты злишься , – ясно прозвучало у меня в голове.

– Я думаю, – ответил я так же мысленно, хотя губы едва заметно шевельнулись.

Магдар склонил голову, когти цокнули по дереву.

Ты всегда так говоришь, когда злишься.

Я хмыкнул и провел ладонью по его холодной шее. Он позволил это только мне и никому больше.

– Да, ты прав, – признал я. – Надо искать убийцу. И быстро.

Магдар расправил крылья, но не взлетел. Его хвост медленно качнулся из стороны в сторону. Это был жест, который у него означал тревогу.

Девчонка не лжет, – прозвучало уверенно.

– Я знаю, – ответил я мрачно.

Я подошел к столу, оперся на него ладонями и уставился в никуда. Мысли снова и снова возвращались к одному и тому же.

– Но скажи мне вот что, – продолжил я. – Почему Форвальд не рассказал сыну о клятве? Эсмонд – правопреемник, – говорил я вслух, словно выстраивая доводы перед самим собой. – Когда принцам исполнялось шестнадцать, каждый король посвящал их в Священную клятву. Так было всегда без исключений и без поблажек.

Я сжал пальцы.

– Эсмонду уже двадцать. И он ничего не знает.

Это странно, – согласился Магдар.

– Форвальд не был глупцом, – медленно сказал я. – Он мог быть мягким, слишком добрым для своего трона, но глупым – никогда. Он знал, что союз с драконами держится на знании и на доверии.

Я поднял взгляд на маленького дракона.

– Значит, либо он не успел, либо не счел нужным.

Или не смог, – тихо добавил Магдар.

Я выпрямился, холод внутри меня сгустился, стал плотным и ясным. Если Форвальда заставили молчать, если его смерть была не случайностью, а частью большего замысла…

Тогда этот дворец – целое гнездо змей. А казнь кухарки – лишь ширма.

– Что-то тут неладное, – произнес я глухо.

Магдар расправил крылья и легко вспорхнул мне на плечо, прижавшись теплым боком к шее.

Ты разберешься , – уверенно сказал он.

Я редко задумывался о том, что для людей подобные вещи – тайна.

Магдар сидел у меня на плече почти недвижимо, и со стороны любой человек сказал бы, что я разговариваю сам с собой. Они не видели его, не могли видеть. Для них он был лишь холодком в воздухе, странным дрожанием света, необъяснимым ощущением присутствия.

В Империи Элларион знали истину.

Рунические заклинатели, магдариусы, были древней кастой. Их обучали годами, отрывая от семей, стирая прежние имена. Они умели вплетать магию в металл, кожу, кость. Они зачаровывали оружие, броню и амулеты. Но высшей их работой всегда оставались магические татуировки.

Их наносили только драконам и только после совершеннолетия.

Руна вплавлялась в плоть вместе с моей собственной кровью. В тот миг, когда узор замыкался, часть силы отделялась от сердца и принимала иную форму. Так рождался Магдар.

Он был не просто фамильяром и не оружием. Он был продолжением меня самого. Мой разум, моя магия, моя ярость и мой холод, заключенные в живое тело. Пока я жив, жив и он. Пока он рядом, я никогда не бываю по-настоящему один.

Полноценно видеть Магдара могли лишь драконы. Для остальных он оставался легендой, слухом, шепотом из старых книг.

Истинные же…

Истинные видели очертания, а иногда – больше.

Я вновь вспомнил генерала Ксариса. Он был сломленный задолго до того, как нашел свою истинную – Тиану из Трех Ветвей. Она была человечкой, слабой и хрупкой по нашим меркам. И все же именно она первой увидела Магдара так, как видят его драконы.

Не сразу, а лишь тогда, когда связь между ними окрепла, когда их души перестали сопротивляться, а сердца приняли неизбежное.

С тех пор я понял: истинная связь стирает границы даже между мирами.

Я медленно перевел взгляд на маленького дракона у себя на плече. Его глаза блеснули, будто он тоже вспомнил это.

– Не время, – мысленно произнес я.

Еще нет , – согласился Магдар.

Я отвернулся к окну, но странное ощущение снова шевельнулось внутри, отголосок чужого тепла, тонкий и почти неуловимый.

Аврора.

Я стиснул челюсть.

Если она моя истинная, тогда судьба решила сыграть со мной особенно жестоко.

Глава 23.

Аврора

Я шла по коридору, стараясь держаться ближе к стене. Каменные плиты под ногами были холодными, но после нахождения рядом с лордом Ашерисом этот холод казался привычным. Замок жил своей тревожной жизнью: где-то шептались, где-то поспешно закрывались двери, где-то глухо звенело оружие стражи.

Я думала только об одном: дойти до своей комнаты и спрятаться ото всех, перевести дыхание.

И именно в этот момент из темноты меня резко дернули за руку.

Я едва не вскрикнула.

– Тсс! – знакомый шепот обжег ухо.

– Лиля?! – возмущенно взвизгнула я, положив руку на грудь, где бешено билось сердце.

Подруга вынырнула из тени, вся растрепанная и с испуганными глазами.

– Что сказал дракон? – выпалила она сразу, не давая мне опомниться.

Я огляделась по сторонам. Коридор был пуст, но тишина здесь никогда не означала безопасность.

– Ничего, – соврала я автоматически и тут же поняла, как плохо у меня это получилось. – То есть, он задавал вопросы. И все.

Лиля сузила глаза.

– Аврора, – протянула она мое имя таким тоном, что я почувствовала себя маленькой девчонкой, пойманной на шалости, – вся прислуга ходит на ушах. Ты хоть понимаешь, что тут творится?

Я покачала головой.

– Для вас двоих накрывали стол в королевских покоях? – прошептала она с благоговейным ужасом.

Я замерла.

– Откуда ты…

– Значит, правда, – Лиля округлила глаза. – Говорят, даже с королевской посудой. Белая скатерть, серебро.

Я сглотнула.

– Он, – слова давались трудно. – Он велел мне поесть.

Лиля схватила меня за руку и сжала пальцы до боли.

– Сейчас же пошли к нам в комнату. И побыстрее!

– Лиля, подожди!

– Нет, – резко оборвала она. – Пока ты не попалась на глаза королеве.

Да, подруга была права. И мое тело среагировало на ее слова, по позвоночнику прополз страх.

– До нее уже наверняка дошли слухи, – продолжала Лиля, таща меня за собой. – А если она увидит тебя сейчас одну, живую и накормленную…

Она не договорила, но и не нужно было.

Я послушно ускорила шаг, позволяя Лиле вести меня по знакомым переходам. В груди снова поселился тягучий страх. Я выжила на эшафоте, но во дворце это еще ничего не значило.

Мы почти бежали по коридору, сворачивая туда, где стены становились ниже, потолки – проще, а шаги звучали тише.

Лиля наклонилась ко мне ближе, не сбавляя шага.

– Ты себе даже не представляешь, что было после того, как тебя увели, – взволнованно зашептала она. – Лорд Ашерис влетел на кухню, как настоящая метель.

Я выпучила на подругу глаза.

– Да, да, не смотри на меня так. Прямо влетел, – продолжала она с восторженным ужасом. – Даже огонь в каминах погас. Я клянусь! Пламя просто исчезло, будто его прихлопнули ладонью.

Я невольно замедлилась.

– Он не кричал, – Лиля покачала головой. – Но его голос… Аврора, от него пробирало до костей, как будто самая свирепая зима заглянула тебе прямо в душу.

Я представила холодный взгляд, спокойную ярость, и внутри что-то странно дрогнуло.

– Он отчитал господина Этмара, – Лиля прыснула, едва сдерживая смех, – за то, что тебя не накормили. Представляешь?

– Что? – я выдохнула, не веря услышанному.

– Дракон велел накрыть стол по всем правилам, – с нажимом добавила она. – По-королевски. Белая скатерть, лучшие блюда, все как для высоких господ.

Я невольно вспомнила тот стол и его взгляд.

– Ты бы видела лицо этого старикашки, – Лиля наконец позволила себе улыбнуться шире. – Он побледнел так, будто уже стоял одной ногой в могиле. А от страха перед драконом, – она наклонилась ко мне и прошептала, – чуть свои панталоны не испачкал.

И тут я не выдержала.

Настоящий смех вырвался сам. Он застрял где-то между облегчением и неверием. Я прикрыла рот ладонью, чувствуя, как отступает дрожь.

– Аврора, – Лиля улыбнулась мне, но в ее глазах таилась тревога, – я не знаю, почему он за тебя так взялся. И мне это не нравится. И нравится одновременно.

Я перестала смеяться так же внезапно, как начала.

– Мне тоже, – призналась я шепотом.

Мы свернули в узкий проход, ведущий к нашим комнатам, и шаги эхом растворились в камне. Дверь тихо скрипнула, впуская нас в знакомый полумрак. Здесь все было как прежде: узкие кровати, сундуки у стен, грубо сколоченный столик с огарком свечи.

И все же что-то было не так.

Две служанки, сидевшие на своих кроватях, приподнялись и посмотрели на меня странно. Их взгляды скользнули по моей свежей одежде, а потом они отвели глаза.

Я почувствовала себя здесь лишней. Не желая ловить их мысли, я молча прошла к своей кровати и опустилась на край, выдохнув. Тело ныло, будто я прожила несколько жизней за эти дни. Матрас скрипнул, и тут я почувствовала это.

Что-то холодное, твердое и чужое.

Меня словно молнией прошибло. Я вскочила на ноги так резко, что сердце подпрыгнуло к горлу, и одним движением откинула покрывало.

На простыне лежала крыса.

Мертвая огромная крыса!!!

Серая шерсть свалялась, лапы были неестественно вывернуты, а стеклянные глаза жутко уставились прямо в потолок.

Я не боялась крыс. Сколько их бегало по подвалам, по кладовым, но это было другое. Это было сделано нарочно.

– Ааа! – полный отвращения крик вырвался сам.

Я отшатнулась, прижав руку к груди, чувствуя, как шевелятся волосы на затылке.

– Это что такое?! – выдохнула Лиля, побледнев.

Я смотрела на мертвую крысу и понимала: это было предупреждение.

Глава 24.

Аврора

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену.

В комнату ввалились те самые служанки, что стояли в тронном зале, опустив глаза, а потом одна за другой указывали на меня пальцами. Теперь их лица были другими. Они были развязными, злыми и довольными.

– Ой, глядите-ка, – протянула одна, ухмыляясь. – Живая.

– И чистенькая, – добавила другая, окидывая меня липким взглядом. – Видали? Даже мыло душистое в купальню отнесли.

Они захихикали, тыкая в меня пальцами, будто я была диковинным зверьком.

– Да как вам не стыдно?! – прикрикнула я и от ярости сжала кулаки.

Но это только развеселило их.

– Нам-то не стыдно, – одна из них сделала шаг вперед. – А тебе? Уже ублажила лорда?

– Или он не стал тобой пользоваться? Побрезговал после короля?

У меня дар речи пропал от яда, что выплескивали их кривые рты.

– А чего сюда-то приперлась? – прыснула вторая. – Оставалась бы в королевских покоях.

– Тебе там привычнее, – прошипела третья, – на кровати валяться.

Что-то во мне оборвалось.

– Я вам вырву ваши злобные языки! – закричала я, и в следующий миг бросилась вперед.

Я сама не помнила, как вцепилась в чьи-то волосы. Пальцы сжали пряди, дернули их отчаянно и яростно. В ответ меня схватили за рукав, кто-то ударил локтем в плечо.

– Отстань, дура! – взвизгнули мне в ухо.

Комната взорвалась криками.

Кто-то упал на кровать, кто-то споткнулся о сундук. Платье трещало по швам, волосы выбились из прически, ногти впивались в кожу.

Меня тянули, толкали, дергали в разные стороны, но и я не отпускала, а разжимала пальцы лишь для того, чтобы вцепиться в этих предательниц еще крепче.

Слишком долго я молчала, слишком долго терпела.

И пусть это была всего лишь драка служанок в тесной комнате, для меня это был крик души за все, что мне пришлось пережить.

– Оклеветали меня, змеюки подколодные! – кричала я, захлебываясь яростью, пока меня тянули в разные стороны. – Я к вам всегда со всем добром! Делилась хлебом, прикрывала, когда провинитесь, а вы?!

Ответом мне был ядовитый смех.

– Добром? – фыркнула одна, вырываясь и поправляя растрепанные волосы. – Ты слишком много о себе возомнила, кухарка.

– Думаешь, если тебя дракон пожалел, ты теперь выше нас? – плюнула другая словами, словно кислотой. – Ненадолго.

Лиля наконец прорвалась ко мне и вцепилась обеими руками в мои плечи, стараясь оттащить назад.

– Аврора, хватит! – умоляла она, почти плача. – Пожалуйста, остановись!

Но меня уже было не удержать.

– Даже если мне суждено умереть на эшафоте, – выдохнула я, глядя на них с такой ненавистью, что сама испугалась своего голоса, – я потом буду являться к вам в образе призрака.

В комнате стало тише.

– Буду приходить по ночам, – продолжила я, чувствуя, как слова льются сами, – скрипеть под кроватями, дышать вам в ухо, смотреть вам в глаза, когда вы будете молиться, чтоб дожить до утра.

Я сделала шаг вперед, и они невольно отступили.

– Чтоб вы потом от страха сдохли, предательницы!

И тут я увидела их дрогнувшие лица, побледневшие губы, мелькнувший в глазах страх.

– Сумасшедшая, – прошептала одна из них, но уже не так уверенно.

Лиля наконец смогла оттащить меня к стене и обняла крепко, прижимая к себе.

– Убирайтесь, – сказала она им с ненавистью в голосе. – Все! Сейчас же!

Служанки еще что-то пробормотали, но больше не приближались. Дверь хлопнула, и их шаги растворились в коридоре.

Я обмякла в руках Лили, дыхание сбилось, в груди жгло так, будто там разожгли костер.

– Я ведь не такая, Лиля, – прошептала я, уткнувшись ей в плечо. – Я не хотела.

– Я знаю, – тихо ответила она, гладя меня по спине. – Я знаю, Аврора.

Я резко оттолкнула подругу и сорвала свою накидку с крючка.

– Ты куда? – Лиля шагнула ко мне, встревоженная.

– В сад! – выдохнула я сквозь удушающие слезы. Горло сжало так, что каждое слово царапало изнутри. – Хочу подышать свежим воздухом.

– Я с тобой, – тут же сказала подруга.

Но я уже не могла находиться тут. Если останусь, разревусь у нее на глазах окончательно и рассыплюсь на куски.

Я выскочила из комнаты и бегом ринулась по коридору, не разбирая дороги. Слезы застилали взгляд, мир плыл и качался, как во сне. Боль, обида, унижение – все смешалось в один тугой ком в груди.

Я не остановилась, пока не выбежала на задний двор.

Морозная ночь приняла меня безмолвно. Я нырнула в темноту сада, туда, где кроны деревьев смыкались плотнее, где тени были гуще, а воздух – плотнее. Здесь можно было побыть слабой.

Я остановилась и уперлась ладонью в шершавый ствол старого дерева. Кора впилась в кожу, и эта простая, грубая боль вдруг стала спасением.

В следующее мгновение я опустила голову и позволила себе заплакать. Тихо, судорожно и беззвучно, чтобы не услышали стены, чтобы не донесли коридоры, чтобы не узнали те, кто уже вынес мне приговор. Слезы катились по щекам, капали на платье, и мне казалось, будто я отдаю саду все, что больше не могла держать в себе.

– Мамочка, – сорвалось с губ едва слышно.

В груди ныло так, будто кто-то медленно выкручивал сердце. Я была одна, и только темные деревья стояли рядом, молчаливые свидетели моей слабости.

Я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, пытаясь успокоиться. Легкие жгло, в висках стучало, сердце все еще металось в груди, как пойманная птица. Я вытерла лицо рукавом накидки и машинально сжала ткань у груди.

Пальцы нащупали что-то чужое.

Я замерла и медленно запустила руку в карман накидки, почувствовала кусок бумаги, сложенный в несколько раз. Она все еще была теплая, словно ее положили совсем недавно.

Дрожащими пальцами я развернула записку и шмыгнула носом. Лунного света едва хватало, но окружающий меня снег подсвечивал буквы:

«Встретимся на конюшне на рассвете. Э.»

Глава 25.

Аврора

Я не спала всю ночь. Я ворочалась с боку на бок, то поджимая колени к груди, то вытягиваясь во весь рост, но сон не приходил. Стоило закрыть глаза, и передо мной появлялась петля, снег под ногами и молчаливое лицо Эсмонда.

Я снова и снова запускала руку под подушку и нащупывала сложенную записку. Записка была настоящей.

Он звал меня на встречу после всего, что было.

Я уставилась в потолок, считая трещины в старых досках, но мысли не желали подчиняться.

Зачем? Зачем ему эта встреча? Чтобы оправдаться? Или убедиться, что я еще жива после эшафота? После того, как он позволил надеть мне на шею веревку?

Боль медленно накрывала волнами, душила меня, не позволяя сделать и вдоха.

Я думала о предательстве любимого, и к горлу подступали слезы. Он стоял и смотрел, как меня ведут на смерть.

Я сжала край одеяла так сильно, что пальцы побелели. Мне хотелось ненавидеть его. Было бы легче, если бы я могла. Но вместе с обидой жила другая, постыдная мысль: а вдруг он тогда не мог? Вдруг его заставили? Вдруг…

Я резко села на кровати, злясь на себя.

Нет! Хватит его оправдывать.

Не пойти – значило сохранить остатки достоинства. Остаться в своей комнате и больше никогда не позволять ему приближаться. Так было бы правильно. Так, наверное, сказала бы матушка: не ходи туда, где тебя уже однажды бросили.

Но если пойти…

Если пойти, я услышу правду, какой бы неприятной она ни была. Я смогу посмотреть ему в глаза и окончательно понять: ошибалась ли я в нем все эти годы или он действительно стал тем, кем его сделала корона.

Под утро я все же задремала. Мне снились колокола, снег и холодные глаза, смотрящие прямо в душу. И эти глаза не принадлежали принцу.

Когда серый рассвет коснулся окна, я резко проснулась, будто кто-то окликнул меня по имени.

Я села на кровати и сжала записку в ладони. Решение было принято.

Каким бы ни был этот разговор, я должна была его выслушать, чтобы жить дальше уже без него.

Я шла к конюшням тайком, прижимаясь к стенам и выбирая самые темные проходы. Рассвет только начинал размывать ночь, двор еще дремал, но мне казалось, что за каждым углом меня поджидают чужие глаза.

А если это чьи-то проделки?

После всего, что случилось, я имела право бояться.

Я остановилась за углом, задержала дыхание и осторожно выглянула. Конюшенный двор был пуст. Пар поднимался от лошадей, запах сена смешивался с утренней сыростью. Ничего подозрительного, и я пошла дальше.

И тогда я увидела его.

Знакомая фигура в черном плаще стояла у дальней стены. Сердце болезненно дернулось еще до того, как разум догнал чувство. Он обернулся, и сомнений не осталось.

Эсмонд шагнул ко мне первым.

– Аврора, прости меня, – его голос был хриплым. – Я вел себя как трус.

Он смотрел на меня так, как раньше. Он говорил, что любит меня, что ему стыдно. Что каждую ночь он видел перед собой петлю и мой взгляд. Его руки быстро нашли мои и привычно сжали. Только теперь я не чувствовала в них тепла.

Я отдернула руки и сделала шаг назад.

– Не надо, – сказала я тихо, но твердо.

Принц вздрогнул, словно я его ударила.

– Давай сбежим, – выпалил он, торопливо. – Я все продумал, клянусь. Я отложил деньги, много. Нам надолго хватит. Мы уедем далеко, туда, где нас не найдут. Я защищу тебя, Аврора. Обещаю.

Его слова были красивыми. Сердце предательски сжалось, потому что передо мной стоял все тот же молодой и любимый принц. Тот, за которого я когда-то была готова отдать все.

Но между нами теперь висела петля.

– Ты уже однажды меня «защитил», – сказала я, и голос дрогнул, как бы я ни старалась удержать его ровным. – Ты стоял и смотрел, как меня ведут на казнь, Эсмонд.

Он побледнел.

– Я не мог…, – начал он, но вдруг замолчал и опустил глаза в пол.

Я покачала головой.

– Ты мог сказать правду. Одно твое слово, и меня бы не повели на эшафот, меня бы не обвинили в убийстве.

Он шагнул ко мне, снова попытался взять за руки, но я отступила еще дальше. Между нами выросла холодная и непреодолимая пустота.

– Я любила тебя, – прошептала я, сдерживая горькие слезы. – Но я не могу простить тебе твое молчание.

В его глазах мелькнула настоящая боль. Но она уже не могла перевесить мою.

Я уже собиралась уйти, когда Эсмонд снова оказался рядом. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки, так, как раньше, когда он боялся меня спугнуть.

– Моя милая Аврора, – прошептал он, – скажи, что мне сделать, чтобы ты меня простила?

От этого прикосновения сердце болезненно дернулось, но я не отшатнулась. Я просто стояла и смотрела на него, будто впервые видела по-настоящему.

– Вспомни, Эсмонд, – сказала я тихо. – Вспомни, как ты пришел ко мне в темницу.

Его рука замерла.

– Вспомни, как ты смотрел на меня, будто я была грязью под ногами. Как ты сорвал с себя медальон. Мой подарок, Эсмонд. И как ты бросил его к моим ногам.

Я говорила спокойно, но внутри все дрожало, как натянутая струна.

– В тот момент ты уже сделал свой выбор.

Он отступил на шаг.

– Я был в отчаянии, – выдохнул он. – Я потерял отца…

– А я потеряла все, – перебила я. – И тебя в первую очередь. Я больше тебе не верю, Эсмонд. Я надеюсь, что лорд Ашерис найдет настоящего убийцу. И когда это случится, я уеду отсюда.

Принц хмуро посмотрел на меня.

– Уедешь? – в его голосе впервые прозвучал страх. – Куда ты поедешь?

Я горько усмехнулась.

– Все равно куда. Лишь бы подальше от этого гнилого дворца.

Я развернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. Каждый шаг давался тяжело, но я знала: если остановлюсь, если позволю себе еще хоть мгновение быть рядом с ним, я снова сломаюсь.

А когда принц ни разу меня не окликнул, я облегченно выдохнула. Я приняла верное решение.

И как только я вновь опустила голову на свою подушку, в нашу комнату вошла Марта и велела нам одеваться, потому что лорд Ашерис собирает всю прислугу в тронном зале.