Текст книги "Ледяной дракон. Её истинный защитник (СИ)"

Автор книги: Светлана Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6.

Аврора

Я замерла, словно меня ударили чем-то тяжелым по затылку. Тело отказалось мне подчиняться.

А все пристально смотрели на меня и ждали ответа. Они ждали правды или лжи, все равно чего, но что спасет мне жизнь.

Но слова не приходили, а язык лежал во рту неподвижно.

– Аврора, – Марта шагнула ко мне, натянув халат поближе к груди. Лицо у нее было растерянным и испуганным. – Деточка, скажи господину Хальброну правду. Где ты была? Может, ты просто не слышала тревоги? На кухне засиделась? Ну, бывает же… Скажи хоть что-нибудь.

Ее голос дрожал, будто она сама стояла на краю обрыва, а я не могла даже пискнуть. Впервые так оцепенела.

Признаться, что я была с принцем? Сказать, что он каждый раз тайно звал меня в Восточную башню в тишине ночи? Что я сегодня бежала туда так быстро, как только могла, потому что сердце рвалось к нему?

Нет. Если скажу, меня казнят. И ему достанется.

Я так не могу.

Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло до режущей боли.

– Я…, – попыталась выдавить я из себя, но мысли спутались, а голова стала пустой.

Можно было всего лишь повторить за поварихой, сказать, что я засиделась на кухне, что я убиралась в кладовой, что я пересчитывала посуду.

Да что угодно можно было сказать!

Но я стояла, как преступница, пойманная с поличным, хотя не сделала ничего дурного кроме того, что полюбила не того человека.

Господин Хальброн посмотрел на меня так, будто все понял. Хотя, возможно, ничего он и не понял, и именно это меня пугало.

– Что ж, – сказал он, не скрывая ледяного удовлетворения. – Раз девка молчит, значит, есть что скрывать.

– Господин Хальброн, – Марта тихо взмолилась, – она хорошая девочка, она не могла…

– «Хорошие девочки» не шляются ночью где попало, – перебил он резко повариху. – Особенно в тот самый час, когда в замке умирает Его Величество.

Сердце у меня мгновенно свалилось в пятки.

Слова Хальброна прозвучали так, будто он уже ткнул в меня пальцем: вот убийца!

Его оценивающий взгляд скользнул по мне сверху вниз, а мне захотелось прикрыться накидкой.

– В темницу ее, – резко приказал он, посмотрев на стражу. – До выяснения обстоятельств.

– Нет! – воскликнула Лиля, но ее сразу грубо оттолкнули назад.

– Подождите! Зачем в темницу? – взвизгнула я, но было уже поздно, двое стражников шагнули ко мне и перехватили меня под локти.

Пальцы, сжимающие мои руки, были грубыми и причиняли боль.

Мой мир стал страшным и темным.

– Марта, – прошептала я, когда стражники потащили меня к лестнице.

Повариха плакала огромными слезами, которых я никогда прежде у нее не видела.

– Аврора, милая, скажи хоть что-нибудь, – рыдала она.

Я не могла предать Эсмонда, и не могла спасти себя.

Стража дернула меня за руку, и я услышала последний отзвук строгого голоса Хальброна:

– Разберемся с ней утром. Если она не виновна, ночь в темнице ей не навредит.

Но в его глазах не было ни намека на желание разбираться.

Меня вывели в холодный коридор, мне хотелось кричать. Хотелось, чтобы кто-нибудь пришел мне на помощь и во всем разобрался здесь и сейчас.

Ведь я была не виновата!

Пожалуйста, пусть это будет только страшный сон. Но стены не исчезли, а руки стражников не растворились.

И тьма, которую я увидела впереди, была настоящей тьмой темницы.

Дверь захлопнулась за мной с глухим ударом, и мгновение я стояла, прислушиваясь к обстановке. Холод пробирался к костям, а каменные стены давили своей сырой тяжестью.

Где-то сверху капала вода, в дальнем углу кто-то скребся, и короткие, пронзительные писки заставляли меня вздрагивать.

Это были крысы. Я знала, что они здесь есть. Они чувствовали чужое тепло, и, возможно, мой страх.

Я шагнула вперед, и мои пальцы скользнули по холодной стене. В этом месте было невозможно спрятаться, но я старалась быть тенью, маленькой и почти незаметной.

– Все будет хорошо, – тихо сказала я себе, сжимая кулаки. – Утром меня отпустят. Утром во всем разберутся.

Я начала расхаживать из стороны в сторону, не находя себе места. Каждый шаг отдавался эхом, будто кто-то шел со мной.

Тонкая подошва скользила по сырому камню, и холод от пола проникал через башмаки прямо в пальцы ног.

– Все будет хорошо, – повторяла я снова, как заклинание. – Все будет хорошо…

Но мысли разбегались: Эсмонд, где он сейчас, знает ли, что я здесь? Он все еще может что-то сделать? Он вообще думает обо мне?

Я остановилась посередине камеры, и закрыла лицо ладонями. К горлу подступал ком, глаза наливались слезами, а запах сырости и земли давил на грудь.

Скрип и писк где-то в углу не утихали, и мое тело вновь дрогнуло.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться и победить нахлынувшие слезы.

Спокойно, Аврора.

Надо протерпеть только ночь и этот собачий холод. А утро принесет свет и радостные новости.

Я снова начала ходить по темнице, угол за углом, сторона за стороной. Она не уменьшалась, но каждый шаг помогал мне как-то держаться.

Я считала каменные плитки, шаги, писк… Каждое движение приближало меня к маленькой надежде, что ночь скоро закончится.

Надо было всего лишь дождаться утра.

Глава 7.

Аврора

Я не знала, наступило ли утро.

Окон в темнице не было, только узкая решетка в двери пропускала слабый свет от факела в коридоре. Он колыхался, играя тенью на сырых стенах и говоря, что день сюда никогда не пробьется.

И вдруг я услышала шаги.

Мое сердце подпрыгнуло, дрожь пробежала по плечам. Я подскочила к двери и прижалась ухом к холодной глади.

– Аврора? – тихий, едва слышный шепот пронзил тишину.

Я узнала голос Лили и чуть не заплакала от облегчения.

– Я тут, – выдавила я, стараясь, чтобы дрожь не выдала меня.

– Аврора, ты как? – настороженно спросила Лиля.

– Нормально, – я попыталась выдавить улыбку, хотя подруга этого не видела. – Ты как сюда пробралась?

– Я договорилась со знакомым стражником. Он впустил меня ненадолго, чтобы проверить, как ты, – ее голос дрожал, и я прижалась лбом к двери.

– Лиля, есть какие новости? – прошептала я и закрыла глаза.

Шепот подруги стал еще тише и осторожнее.

– Да, Аврора. Новости ужасные. О тебе пока никто не сказал ни слова. Нам было велено всем надеть траур. Знамена спущены, шторы закрыты, плач раздается из всех щелей. Во всем дворце как будто мир замер.

Я сжала ладони в кулаки, от бессилья мне хотелось врезать ими по двери. Но шуметь было нельзя.

– А ты видела королеву или принца? – спросила я и подняла голову, глядя на решетку.

– Нет. Они даже на завтрак не явились. Во дворце только страх и пустые залы.

Я глубоко вздохнула, глотая ком в горле.

– Ты можешь дотянуться до решетки? Я принесла тебе кусочек хлеба.

– Да.

Я подняла руку и нащупала пальцами маленький сверток ткани.

– Спасибо.

Хлеб был еще теплым. Я отломила кусочек и отправила его в рот, от ароматного запаха сразу выделилась слюна, а мой желудок жалобно застонал.

– Никто больше не знает, что ты здесь? – прошептала я, отламывая еще кусочек.

– Аврора?

– М?

– А где ты была ночью?

Я так и застыла с приоткрытым ртом и кусочком хлеба в руке.

– Мне не спалось, и я выходила подышать свежим воздухом, – медленно произнесла я фразу, которую выучила наизусть, пока находилась тут.

– Честно-честно? – переспросила подруга с недоверием.

Я шумно выдохнула.

Прости, Лиля, но эта ложь для твоего же блага.

– Честно.

– Тогда почему ты не сказала об этом этому гнусному Хальброну?

Хороший вопрос.

– Не знаю. Новость о смерти короля выбила меня из равновесия.

По ту сторону двери повисла тишина. Есть мне сразу же перехотелось. Как это было гадко – врать близкому человеку.

– Аврора, ты тут держись, ладно? – шептала Лиля с тревогой.

– Ладно. Спасибо еще раз за хлеб.

И Лиля убежала. А я опустилась на пол, прислонилась спиной к двери и нервно сминала в руках оставшийся хлеб.

Новые шаги за дверь заставили меня мгновенно подняться. Только на этот раз они были громче и увереннее. Раздался щелчок замка, и дверь быстро отворилась.

– Аврора, – тихо сказал стражник, тот самый, что впустил сюда Лилю, – пошли.

Его лицо было мне знакомым и спокойным, но тень тревоги проскальзывала в его глазах.

– Куда? – спросила я, отряхивая накидку сзади.

– В тронный зал, – ответил он коротко. – Господин Хальброн велел привести тебя туда.

Мое сердце сжалось до ледяной горошины.

В тронный зал? Где раньше король восседал в блеске золотых гобеленов, где свет отражался в позолоте, а музыка и смех гремели так, что стены дрожали…

– А что там? – выдавила я, пытаясь выведать у неразговорчивого стражника хоть какую-то информацию. – С кем я там встречусь? Как умер король? Он ведь не болел, – мой голос дрожал, но я пыталась держаться.

Стражник посмотрел на меня, но его глаза говорили одно: я ничего не знаю.

– Я ничего не могу тебе сказать. Я только передаю приказ, Аврора.

Я сжала губы, и мы пошли по коридорам, где тени танцевали по стенам от редких факелов. Каждый звук, каждый скрип пола отдавался эхом, а сердце в груди билось все быстрее. Я старалась уловить что-то во взгляде стража, но он оставался невозмутимым, как стена.

– А принц? – спросила я осторожно. – Эсмонд, он…

Мужчина замялся, будто думал, можно ли сказать мне правду.

– Я ничего не знаю, – наконец тихо ответил он. – Иди за мной.

Тронный зал встретил меня темнотой и холодом, я замерла у порога.

Гобелены, которые обычно сияли золотом и цветами, были спрятаны под черными полотнами. Стены теперь казались пустыми и поглощенными мраком.

Здесь все дышало трауром.

Люди, что оставались в зале, стояли с понурыми головами.

Я хотела закрыть глаза и заплакать, но не могла отвести взгляд.

И тут я увидела королеву. Она стояла возле пустого трона, плечи прямые, лицо спокойное, но ее глаза говорили обо всем, что невозможно озвучить. Ее губы были сжаты, а руки сложены на груди.

Я хотела плакать еще сильнее, но взгляд скользнул дальше.

С другой стороны трона стоял принц Эсмонд. Он смотрел прямо перед собой, но когда наши глаза встретились, все вокруг будто перестало существовать.

Глава 8.

Аврора

Тронный зал давил на мои хрупкие плечи сильнее темницы.

Меня поставили в центре, на голом камне, заранее обозначив мое место – ниже всех.

Я чувствовала взгляды спиной, затылком, кожей. Никто не смотрел открыто, но все знали, зачем меня сюда привели.

Начальник стражи выступил вперед. Его звали Ральтэр Крейн – имя, которое знали все во дворце. Он не носил лишних украшений, его доспех был прост, потерт и вычищен до матового блеска. У него было резкое лицо, словно высеченное из камня.

Этот человек не делал карьеру, он вырвал ее у мира собственными руками. Он по праву занимал свою должность, не раз доказывая королю свою преданность и готовность убивать во имя всего королевства Лорэйн.

Я знала, что такие, как Ральтэр Крейн, не верили словам. Он верил только поступкам.

Всего лишь пару раз за всю свою осознанную жизнь я видела, как он помогал раненым солдатам, как приказывал принести воды изможденной служанке. Но эти редкие вспышки человечности только пугали сильнее, потому что если даже он мог быть добрым, значит, он умел быть и беспощадным.

– Аврора, – произнес он громко, и его голос мгновенно разнесся по залу, отражаясь от черных полотен. – Кухарка королевского двора.

Я кивнула, не поднимая глаз.

– Ты была задержана ночью, – продолжил он. – В час, когда король был найден мертвым.

Мое сердце ударилось о ребра, но я заставила себя дышать ровно.

– Где ты была?

Вопрос был простым, и я сказала то, что повторяла в голове снова и снова, пока слова не стали пустыми и лишенными смысла.

– Мне не спалось, – произнесла я тихо, но четко. – И я вышла подышать свежим воздухом.

В зале повисла тишина. Смотреть в сторону Эсмонда сейчас было нельзя. Нельзя было искать его взгляд, нельзя было даже думать о нем.

Я смотрела на камень под ногами, на трещину, на пятно, не оттертое после пира.

– Куда именно ты вышла? – Ральтэр сделал шаг ближе, его сапог в доспехе звякнул по каменному полу.

– В дворцовый сад. Я часто там бываю, когда не могу уснуть.

– Одна?

– Да.

Он долго смотрел на меня, будто видел насквозь, будто за моей спиной находились не стены зала, а моя раскрытая душа.

– Ты знаешь, – наконец-то сказал он, – что ложь при таких обстоятельствах приравнивается к признанию вины?

– Я говорю правду, – ответила я, не поднимая головы.

Спереди я почувствовала движение. Я сразу осознала: это была королева. Ее присутствие ощущалось, как ледяной ветер, который пронзает тебя до самых костей.

Ральтэр помолчал какое-то мгновение, а затем выпрямился.

– Пока у меня нет доказательств против тебя, – произнес он громко, чтобы слышали все. – Но и оснований доверять тебе, у меня тоже нет.

Он не повышал тон, но ему это было не нужно. У меня итак все поджилки тряслись от страха.

– Скажи мне вот еще что, – продолжил он после короткой паузы, – почему ты не призналась в этом сразу?

Мои пальцы онемели, хотя в тронном зале было тепло. Мне казалось, что холод поднимался изнутри, из самой груди, где страх сжимал сердце.

– Я…, – мой голос дрогнул, и я заставила себя рвано вдохнуть. – Я испугалась. Когда я услышала о короле, – я сглотнула, – я ни о чем больше не могла думать.

Я говорила почти шепотом, стараясь не смотреть ни на стражу, ни на придворных, ни на него.

Тишина стала гнетущей, и тогда ее нарушил дикий и злобный крик.

– Хватит лгать, мерзкая девка!

Голос королевы Ариэтты прорезал зал, как удар хлыста.

Я вздрогнула всем телом.

Она сорвалась со своего места резко, порывисто, словно больше не могла сдерживаться. Черное траурное платье колыхнулось за ней, как живая тень.

– Я говорила Форвальду, – ее голос дрожал от ярости, пока она сходила с помоста, – что он слишком мягок с прислугой! Слишком добр!

Она мгновенно подлетела ко мне, в нос ударил аромат ее духов и благовоний. Слишком резкий и слишком сладкий.

– Он взял тебя во дворец, – продолжала она, шипя, как змея, – обучил грамоте, дал тебе больше, чем таким, как ты, положено!

Я чувствовала, как сжимаюсь под ее грозным взглядом.

– И вот чем ты ему отплатила?! – почти выкрикнула она. – Предательством?! Ты убила его?

Она больно схватила меня за подбородок и резко задрала мою голову.

– Смотри на меня, когда я с тобой говорю!

И я не успела даже вдохнуть, как ее рука взметнулась вверх, а потом на меня резко, хлестко и со всей силы обрушился удар.

Пощечина обожгла мою щеку, в ушах зазвенело, мир качнулся.

Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах. Во рту появился металлический привкус, а щеку словно полоснули огнем.

Но самым страшным была не боль, хуже было унижение. Еще хуже – несправедливость, от которой хотелось кричать, но я не позволила себе даже пикнуть.

Слезы подступили к глазам, но я сжала губы, заставляя их остаться внутри.

Я не дам им увидеть, как мне больно.

Не дам.

Королева смотрела на меня сверху вниз, тяжело дыша, словно только что выплеснула часть своей ярости.

А я стояла перед ней, простая кухарка, девчонка, сирота. И все внутри меня сжималось в болезненный комок, горело, но не ломалось.

Я подняла глаза не сразу, но когда все-таки осмелилась, то вновь поймала его взгляд. Эсмонд смотрел на меня не как принц, а как человек, которому было больно.

В его глазах мелькнула отчаянная просьба: подожди.

И я ждала. Я ждала, что он сделает шаг вперед и скажет правду. Скажет, что в то роковое мгновение я была с ним, что я не могла быть нигде больше.

Я ждала, что он защитит меня от ярости своей матери, но он остался на месте. Он молчал.

И что-то внутри меня тихо и беззвучно треснуло. Внутри окончательно все сломалось. Горькая и горячая слеза сорвалась сама собой. Я не успела ее сдержать. Она скатилась по горящей щеке, оставив за собой влажный след, словно подтверждение моей беспомощности.

Дышать стало невозможно. Грудь сдавило так, будто на нее опустили каменную плиту.

– Я, – прошептала я, и голос едва не сорвался. – Я не убивала короля.

Слова прозвучали жалко и тихо для огромного зала, и слишком искренне для тех, кто уже все решил.

Королева Ариэтта медленно и ядовито усмехнулась.

– Тогда расскажи, – произнесла она с холодным наслаждением, – откуда это?

Она резко вскинула руку и указала в сторону входа. Двери тронного зала тут же распахнулись, и стража внесла сюда ту самую бочку.

Деревянную, потемневшую, с железными обручами. От нее до сих пор тянуло тем самым запахом: горьким, едва уловимым, который я узнала бы среди тысячи.

Мое сердце ухнуло вниз, будто меня толкнули в бездну.

И я поняла: меня не просто подозревают, меня безоговорочно подставили.

Глава 9.

Аврора

Меня пригвоздило к полу, когда следом за бочкой в зал ввели новых людей.

Первым шел поваренок Каспиан, он был еще совсем мальчишкой, худой, с вечно взъерошенными волосами. Его руки дрожали, он смотрел в пол и спотыкался на ровном месте, тонкие ножки его не слушались.

За ним шел господин Этмар, один из дворцовых распорядителей. Высокий и аккуратный мужчина, всегда пахнущий дорогими чернилами и чистой тканью. Он держался прямо, но я заметила, как его пальцы судорожно сжимались за спиной.

– Начнем с вас, господин Этмар, – холодно произнес Ральтэр.

Распорядитель сглотнул и поклонился королеве, затем начальнику стражи.

– Расскажите, – продолжил Ральтэр, – что вам известно о бочке с вином, поданной на вчерашний пир.

Этмар замялся, но всего на миг. И этого мига мне хватило, чтобы понять, что он боится.

– Вино, – начал он осторожно, – по распоряжению кухни на пир была подана другая бочка.

Мое сердце почти замерло.

– Почему? – строгим тоном спросил Ральтэр.

– Потому что…, – Этмар бросил быстрый взгляд в мою сторону и тут же отвел глаза. – Потому что кухарка Аврора сказала, что в первоначальной бочке осадок. И что подавать ее к столу короля нельзя.

В зале прошел тихий и тревожный гул.

– Это правда, – быстро протараторил Этмар, торопясь избавиться от неприятного допроса. – Она настояла на замене бочек.

Я смотрела на него и не могла понять: защищает он меня или окончательно топит.

– Значит, – медленно произнес Ральтэр, почесывая свой подбородок, – именно по ее слову была заменена бочка?

– Да, – уверенно кивнул распорядитель. – Именно так.

Королева Ариэтта тихо рассмеялась, ее смех был неприятный, как скрип по металлу.

– Какая заботливая, – произнесла она с ядом. – Какая предусмотрительная девка.

Я хотела объяснить, что именно поэтому король и был жив тогда, потому что я не дала подать отравленное вино. Но слова застряли внутри, разбились о страх и о презренные взгляды.

Ральтэр перевел взгляд на Каспиана.

– Ты, – сказал он резко и помахал рукой, – подойди.

Поваренок вздрогнул и сделал шаг вперед.

Я смотрела на него и вдруг остро поняла: этот мальчик – следующий камень, который бросят в меня.

Каспиан стоял посреди зала, сжавшись, будто хотел стать меньше. Его плечи дрожали, пальцы теребили край поношенной рубахи. Он открыто, отчаянно и по-детски боялся.

Я не могла его винить в том, что он во всем признается, что он как на духу все расскажет. Мне было его искренне жаль. Хотелось подойти к трясущемуся мальчишке и крепко его обнять, а потом улыбнуться и пообещать, что все будет хорошо.

– Скажи Ее Величеству, королеве Ариэтте, – негромко произнес начальник охраны, – все, что ты рассказал мне.

Каспиан сильно вздрогнул и медленно поднял глаза. Его взгляд скользнул по королеве, по черным полотнам, по суровым лицам стражи и остановился на мне.

Я еле заметно кивнула.

– Я…, – он сглотнул, снова робко всех осмотрел. – Аврора… она… велела принести другую бочку.

– Почему? – резко спросил Ральтэр.

– Потому что…, – голос Каспиана дрогнул, – потому что та… воняла. Плохо и горько, как сгнившее дерево.

В зале повисла тишина, а я больше не могла молчать.

– Конечно, она воняла! – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала, и эхом разнесся под сводами зала. – Потому что там был яд!

Я шагнула вперед, забыв о страхе, о пощечине, о том, где нахожусь.

– Я спасла вас всех, – продолжила я, чувствуя, как дрожь сменяется огнем. – Я спасла короля, гостей, весь этот пир!

Я обвела взглядом зал, черные ткани, понурые лица, молчаливую стражу.

– Если бы эту бочку вынесли в зал, – я сглотнула, – если бы ее подали к столу… половины королевства уже не было бы в живых.

Я сделала глубокий вдох, желая поглотить весь воздух разом.

– Я поступила правильно, – сказала я тише, но твердо. – Так, как меня учили. Так, как учил меня сам король Форвальд: думать, видеть и защищать.

На миг мне показалось, что даже стены меня слушают, но королева Ариэтта не дрогнула. Ее губы изогнулись в холодной усмешке.

– Как удобно, – произнесла она. – Сначала ты «спасаешь», а потом король умирает. Ты отравила моего любимого и дорогого мужа! Ты лишила Эсмонда отца! Ты лишила нас всех справедливого покровителя!

Мое сердце уже билось где-то в горле, во рту все снова пересохло.

– Нет, – я покачала головой. – Нет, этого не может быть. Я бы никогда… никогда не смогла этого сделать. Даже под страхом смерти.

Я говорила искренне, почти отчаянно, цепляясь за последние крохи правды.

– А кто еще? – нервно усмехнувшись, произнесла королева. – Ты единственная из прислуги, кому он позволял заходить в свои покои, приносить ужин, напитки.

Она склонила голову набок, разглядывая меня, как грязное пятно на полу.

– А может, – протянула она, наполняя свой голос злобой, – ты и постель ему грела?

Эти слова ударили сильнее пощечины.

Я услышала, как в зале кто-то резко вдохнул, и почувствовала взгляд принца. Он смотрел на меня не обвинением, а ошеломленно, словно сам не верил в то, что услышал.

Слезы хлынули сами, без разрешения.

– Нет, Ваше Величество! Как вы можете…

Я покачала головой, слезы застилали глаза.

– Он был мне как отец, – вырвалось у меня. – Как отец!

Я прижала ладони к груди, будто могла удержать там разрывающую боль.

– Как вы можете говорить такое?

Королева отвернулась, словно мои слова были недостойны ее слуха.

– Довольно этого представления, – бросила она сухо и взмахнула рукой. – Привести сюда свидетелей.