Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)

Она печально отключила микрофон, как будто прощалась с Диосом навсегда. Дэйвис больше не слушал ее. Взгляд юноши перешел на Мин Доннер. Он хотел задать ей вопрос, но не знал, как выразить свои чувства. Критический момент, которого он так боялся, навис над ним, и ему нужно было понять, что делать дальше. Выполнить просьбу Уордена или вышибить себе мозги из пистолета? Дэйвис считал, что из всех людей на мостике только Мин могла дать ему верный совет.

Уорден

Морн сказала: «Мы должны обсудить эти требования. Я не могу принимать такие решения за других людей». Затем она отключилась, оставив Диоса наедине с Марком Вестабулом. Сердце Уордена дрожало, когда он отступил от терминала связи, выпиравшего наростом из стены небольшого помещения. Пот стекал по вискам и позвоночнику. Его человеческий глаз болезненно пульсировал от интенсивного освещения. Протез не давал никакой полезной информации.

Лейтенант Хайленд командовала «Карателем». Масштаб этой победы или неудачи ошеломил его. Морн удалось убедить – или заставить – Мин и Долфина отдать ей власть на крейсере. Более того, она настаивала, что больше не считает себя копом. Капитан Юбикве оказался не у дел. Мин получила возможность руководить полицией Концерна, но не могла влиять на решения Морн. Энгус Термопайл проявлял открытую враждебность.

Что-то произошло. Что-то замечательное или ужасное. Уорден не мог разобраться с этой неопределенностью – особенно сейчас, когда над его плечом нависал

Вестабул. Ситуация порождала рой вопросов: «Какое решение примет Морн? Что сделает Мин, если он прикажет ей доставить команду "Трубы" на борт "Затишья"? Как она стала исполнять обязанности главы полиции Концерна? Что случилось с Хэши?» Будучи пленником амнионов, Уорден не имел другого выбора, как только доверять тем людям, доверием которых он часто злоупотреблял: Мин и Энгусу, Морн и Хэши.

Вытянув руку, Вестабул отключил микрофон. Он издал несколько утробных звуков, по всей вероятности адресованных командному центру сторожевика. Уорден не понимал их значения, но догадывался, что амнион интересовался статусом связи с «Карателем». Убедившись, что канал по-прежнему активирован, он перевел внимание на Диоса.

– Ваши люди не подчиняются вам, – произнес Вестабул.

Он тоже имел лишь один человеческий глаз. Его амнионская половина лица выглядела грозной и непреклонной, в то время как человеческая сторона смущенно морщилась от огорчения.

– Вы не наделены правом принятия решений. Вы не способны удовлетворить наши требования.

О, черт! Тревога ворвалась в грудь Уордена, как едкий воздух.

– Я вынужден начать переговоры с Холтом Фэснером, – продолжил Вестабул.– Вы не оставляете мне другого выбора. Он заявил, что может получить согласие от всех властных структур в человеческом космосе.

Вцепившись в терминал, Уорден повернулся к амниону.

– Его заявление – чистая ложь!

Гнев помог ему подавить нараставшую панику. Он повысил голос, чтобы преодолеть затруднения, создаваемые дыхательной маской.

– Попросите диспетчерский центр полиции Концерна направить вам копию устава и прочитайте раздел о военном положении. Вы поймете, что я говорю вам правду. Власть Фэснера над подразделениями полиции приостановлена с той минуты, как вы начали вторжение. Сейчас я являюсь единственным верховным главнокомандующим человеческого космоса.

«Черт бы тебя побрал! Я продал за это душу. Не отвергай меня!»

Странное лицо Вестабула ничего не выражало. Мигание человеческого глаза было слишком двусмысленным для интерпретации. Аура в инфракрасном диапазоне кипела оттенками, которые Диос не понимал.

– Я знаю, что вы имеете причины для сомнений, – хрипло продолжил Уорден. – Морн Хайленд больше не считает себя офицером полиции. Она не признает мою власть, предписанную законами военного времени. Ситуация осложняется и тем, что капитан Термопайл взломал программное ядро. Но я еще не сдался.

– Мне трудно поверить, что «единственный верховный главнокомандующий человеческого космоса» не имеет никакого авторитета у команды обычного полицейского крейсера, – бесстрастно возразил амнион. – Я думаю, что такое явное противоречие разочаровало бы даже представителей вашего вида.

Уорден молча выругался.

– Повторяю! Я еще не сдался! Вы окружены нашим флотом. Да, «Каратель» отказался выполнять мои распоряжения. Но ни один из кораблей не примет приказов от Холта Фэснера. Любая ваша договоренность с ним окажется бесполезной, потому что он не сможет удержать флот от атаки. С другой стороны, мои переговоры с Морн еще не закончены. Я надеюсь убедить ее в том, что ваши требования не подлежат обсуждению. Их необходимо удовлетворить – как можно быстрее. Вы говорили, что помните идеализм людей: их веру в абстрактные идеи. Тогда вам должно быть ясно, что Морн не просто коп. Она верит в определенные заповеди – в предназначение полиции. Все члены ее семейства имели такие убеждения, и она ничем не отличается от них. Мы причинили ей вред и лишили многих иллюзий, но Морн не забудет свою клятву долгу. Она будет защищать невинных людей.

За маской гнева он молился о том, чтобы его мнение о Морн оказалось верным.

– Но даже если она не послушает меня, я дам вам то, что вы хотите, – продолжил Диос. – Морн не продержится долго, если директор Доннер и капитан Юбикве решат вернуть контроль над кораблем. Им подчиняется команда, а Долфин и Мин выполняют мои приказы. Я могу также использовать коды, которые уничтожат Энгуса. Я не делаю этого потому…

Он нарочно перешел на нервный крик.

– …что хочу обойтись без кровопролития! Дрожь тела проникла в легкие и проявилась в голосе. Маска мешала дышать. Он начал задыхаться.

– Как только я попытаюсь вернуть необходимое вам «право принятия решений», на «Карателе» возникнет перестрелка.

На тот случай, если амнион не уловил суть его слов, Уорден мрачно пояснил:

– Как бы осторожно ни вели себя Мин и Долфин, Дэйвис постарается покончить жизнь самоубийством. Он просто подставится под чей-то выстрел, и вы ничего не получите.

Вестабул озадаченно посмотрел на Диоса. Абсолютно разные глаза создавали впечатление, что Марка раздирали непримиримые противоречия человеческой и амнионской природы.

– То же самое произойдет и в том случае, если Фэснер начнет отдавать приказы «Карателю»,– добавил Уорден. – Я не стал бы торопиться и выбирать такой вариант. Думаю, вы тоже от него откажетесь. Ведь мы заключили сделку.

Его голос дрожал, словно он задыхался от ярости.

– Я согласился дать вам то, что вы хотите. А вы обещали вести переговоры только со мной. Насколько мне известно, амнионы славятся своим постоянством относительно принятых договоренностей.

Он переместил капсулу во рту.

– Забудьте о Холте Фэснере.

Вестабул склонил голову на бок. Очевидно, он прислушивался к голосу, звучавшему в наушнике. Амнион дал краткий ответ. Звуки больше походили на треск сломанных веток. В них чувствовалась угроза смерти. Уорден запаниковал. Ему хотелось всунуть капсулу в рот Вестабула, прежде чем тот лишит его последней надежды. Но хватит ли на это сил?

– Уорден Диос, – произнес Вестабул. – Я не потерплю промедления.

Его голос скрипел, как ржавое железо.

– Моя человеческая жизнь была наполнена отчаянием. Я хорошо запомнил это чувство. Если вы не выполните наши требования, я перейду к беспощадным действиям.

Диос не очень понял, что имел в виду Вестабул. Он мог лишь догадываться о смысле его слов.

– Вы помните отчаяние?– мрачно ответил Уорден. – Прекрасно! Тогда вы должны знать, что ничего не добьетесь, угрожая мне. Я уже согласился выполнить ваши требования. Если вы хотите ускорить события, то лучше помогите мне. Дайте информацию, которую я могу использовать. Скажите, что случилось с Ником Саккорсо?

Вестабул заморгал человеческим глазом.

– При чем здесь он?

– Ответ очевиден,– напомнил через маску Уорден. – Мы говорим сейчас об отчаянии. Об отчаянии Морн и Дэйвиса.

«О моем отчаянии!»

– Узнав о причинах их поступков, я получил бы основу для дальнейшего принуждения. Как, по-вашему, мне убеждать их, если я не знаю, через что они прошли? Не так давно мы передали Саккорсо приоритетные коды Энгуса. Он получил власть над киборгом и «Трубой». Но теперь о нем ничего не слышно, а Термопайл освободился от кодов. Неужели вы не понимаете, насколько это важно?

Вестабул задумчиво рассматривал Диоса. Процесс, благодаря которому он принимал решения, не вовлекал эмоций и заметных изменений в ауре. Он не спрашивал советов у других амнионов. Подумав немного, мутант уступил.

– Капитан Ник Саккорсо был убит Сорас Чатлейн, – ответил Вестабул. – Я не совсем понял этой ситуации. Он каким-то образом умудрился пробраться на «Планер», но увлекся угрозами, и Сорас убила его.

Голова амниона бесцельно качнулась из стороны в сторону. Похоже, он забыл, как люди выражали изумление.

– Затем капитан Чатлейн предала «Затишье». Я помню отчаяние, но оно не объясняет ее действий.

Так вот кого он не понимал! Сорас Чатлейн, а не Саккорсо! Женщину, которая годами служила амнионам и вдруг восстала против них. При других обстоятельствах Уорден порадовался бы намеку на то, как работал амнионский ум. Но теперь все эти частности не интересовали Диоса. Информация о смерти Ника смутила его. Зачем Саккорсо пошел на такой безумный риск?

Внезапно Уорден вспомнил слова Хэши: «"Планер" когда-то назывался "Потрошителем". Этот корабль был виновником смерти Брайони Хайленд – матери Морн. Кроме того, он уничтожил команду первой «Мечты капитана», оставив в живых только юнгу, Ника Саккорсо. Какое фатальное стечение обстоятельств! Ник и Сорас снова встретились. В результате «Труба» уцелела, и пока «Планер» гнался за скаутом, а Ник охотился за своей обидчицей, что-то настроило Чатлейн против службы амнионам – против ее хозяев.

Хэши предполагал, что Ник и Сорас работали вместе, но он ошибался. Саккорсо ненавидел Чатлейн с такой невероятной силой, что отказался от всего остального. Он пробрался на борт корабля и попытался убить ее. Уорден был поражен его безумной жаждой мести. В каком-то смысле Хэши Лебуол неверно понимал отчаяние. Марк Вестабул был ближе к истине.

– Я обладаю информацией, которая действительно может помочь вам в переговорах с командой «Трубы», – продолжил амнион. – Дело в том, что я знаком с капитаном Термопайлом.

Как только он назвал имя Энгуса, Уорден сосредоточился.

– В своей прежней жизни я служил на корабле «Сны наяву», – объяснил Вестабул. – Возможно, архивные записи уже подтвердили вам это.

Диос медленно кивнул. Его сердце сжалось от дурного предчувствия.

– Наш корабль был захвачен. Уцелевшую команду переправили на Малый Танатос и продали амнионам. Я был одним из двадцати восьми человек, над которыми проводились эксперименты с мутагенами.

Его голос был тверд и спокоен.

– Нас продал капитан Термопайл.

Силой воли Уорден скрыл свою реакцию. Долгие годы дисциплины помогли ему сохранить бесстрастное выражение лица, хотя чувство отчаяния, распиравшее грудь, напоминало взрыв сингулярной гранаты.

Энгус продал амнионам двадцать восемь человек. Вестабул не сказал, какую плату Термопайл получил за это ужасное злодеяние. Но Уорден начинал догадываться. Двадцать восемь человек! Каким-то образом Энгус скрыл данный факт от Бюро по сбору информации, когда Хэши проводил расследование. Несмотря на внедренные импланты и «промывку мозгов» он не признался в совершенном преступлении. Термопайл отвечал лишь на те вопросы, которые задавали ему следователи. Даже будучи беспомощным, он сохранил свою страшную тайну. Уорден смутно предполагал наличие какого-то секрета. К сожалению, он не понял его природы и не вывел Лебуола на правильный след.

Энгус продал двадцать восемь человек! И он нашел в себе наглость сказать: «Мы ожидаем, что вы сдержите, по крайней мере, одно из ваших обещаний». Он посмел заявить: «Лично мне хотелось бы увидеть, как вы разберетесь с преступлением, совершенным вами против меня».

Что, если он, спасая свою шкуру, решит доставить команду «Трубы» на «Затишье»? Что, если он предаст Морн, Дэйвиса и Вектора? Предаст надежды, которые Уорден возлагал на него и Морн? Двадцать восемь мужчин и женщин! И после этого он хотел остаться на свободе?

Пока черная дыра тошнотворного отчаяния пожирала его сердце, Диос искал альтернативу. Миллионы жизней висели на волоске, а он не мог найти другого решения. Это он выбрал Энгуса. Это он организовал его арест и санкционировал применение имплантов, превращавших человека в киборга. Уордену некого было винить. Он не мог переложить ответственность на плечи Хэши или Мин Доннер.

Вестабул заморгал человеческим глазом.

– Надеюсь, моя информация окажется полезной? Он помнил о людях больше, чем предполагал Уорден. Однако Диос скрыл свою досаду. Он не хотел показывать врагу, как в его сердце умирала последняя надежда. Годы назад он поклялся заплатить за совершенные ошибки – заплатить любой ценой, какой бы высокой она ни была.

– Да, ваша история поможет, – поправив маску, ответил Уорден. – Теперь я знаю, что мне делать.

Хэши дал ему код для убийства: слово, которое могло ввести киборга в режим самоуничтожения. Диос впервые задумался о применении этой возможности.

Дэйвис

Наконец Морн подняла голову и сдавленным голосом, со слезами на глазах, прошептала:

– Какие будут предложения? Дэйвис сделал шаг вперед. Ему хотелось спросить:

«Директор Доннер, скажите мне…» Но он не находил нужных слов. Он не знал, как высказать свою просьбу.

Мин и капитан Юбикве молчали. Директор подразделения спецназа безучастно смотрела на Морн, словно боялась повлиять на ее решение. Долфин прикрыл глаза рукой. Энгус тоже ничего не говорил, и это удивляло Дэйвиса. Термопайл казался заряженным сарказмом, однако он держал свое мнение при себе.

Байделл и Порсон делали вид, что они заняты неотложными делами. Крей управляла огромным потоком сообщений, который циркулировал между «Карателем» и станцией полиции. Глессен хмуро смотрел на Мику, как будто хотел подкрасться к ней и столкнуть ее с кресла.

Вектор приблизился к Морн.

– Я полечу на «Затишье». Страх холодной рукой сжал сердце Дэйвиса. Из

груди рвался стон – настолько примитивный и глубинный, что он мог быть криком ДНК. Ты хочешь полететь туда? Ты хочешь покориться этому?

Морн и Долфин повернулись к генетику. Энгус поднял голову и с усмешкой посмотрел на Вектора. Тот попытался улыбнуться, но тщетно – он потерял привычное спокойствие.

– Амнионы требуют меня, потому что надеются использовать мои знания об иммунной вакцине, – пояснил Шейхид. – На наше счастье, судя по примеру Вестабула, процесс мутации уничтожает почти все воспоминания о человеческом существовании. Так что вряд ли я дам им какую-то ценную информацию.

– Вектор! – тихо прошептала Морн.

Не найдя слов для возражений, она обхватила себя руками и замолчала.

– Не спорьте с ним, лейтенант,– мрачно проворчал Долфин. – Если он отважился на такой поступок, вам не следует сбивать его с курса. Я бы дал ему медаль за храбрость, но она будет выглядеть нелепо, когда доктор Шейхид превратится в мутанта. Мы лучше устроим салют в его честь из плазменных пушек.

– Замолчите, Долфин, – приказала Мин. – Ваши шутки начинают раздражать меня.

Капитан обиженно насупился и откинулся на спинку кресла. Вектор даже не взглянул в его сторону. Он смотрел только на Морн. Она стала стержнем, вокруг которого вращалась его жизнь. Ее появление на борту «Мечты капитана» изменило судьбы многих людей: она вернула Шейхиду честь ученого, преобразила Мику, сделала Сиба героем и уничтожила Ника. Вектор ждал ее решения.

– Я не хочу подвергаться мутации, – признался он. – Меня тошнит от этой перспективы. Но, честно говоря, я чувствую вину за свое соучастие в преступлениях Ника. Возможно, моя жертва поможет спасти миллионы жизней…

Шейхид смущенно пожал плечами.

– Кроме того, я избавлюсь от артрита.

«Ты хочешь полететь туда, – безмолвно спрашивал его Дэйвис, – к амнионам?»

Он был шокирован. Страх казался единственным чувством, которое хранилось в его генетическом коде.

«Ты согласен покориться им?»

– Я имела в виду другое, – простонала Морн. – Я только сказала, что нам надо спасти Уордена Диоса.

По ее щекам покатились слезы. Грудь сжимала невыносимая тоска.

– Я не хочу отдавать тебя в жертву. Вектор вновь попытался улыбнуться.

– Ерунда. Я всегда мечтал стать спасителем человечества.

Вместо улыбки на его лице появилась жалкая гримаса.

– Наверное, это нарциссизм. Или мания величия. Но теперь я близок к своей цели.

Морн медленно кивнула.

– Ты отважный человек.

Дэйвис тоже так считал. Однако он не мог соответствовать мужеству и смирению Вектора. Генетик был нужен амнионам для создания новых мутагенов, способных противостоять вакцине «Интертеха». Но с помощью Дэйвиса они хотели уничтожить человечество.

Морн осмотрела мостик. Ее взгляд задержался на Энгусе и Мин, затем – на Мике и Сиро. Крей и Доннер вели переговоры с Центром. Остальные молчал и. Все ожидали принятия важных решений. Внезапно взор Морн прояснился. В ее глазах полыхнул огонь ярости. Между бровей появились морщины.

– Я не сдамся, – мрачно заявила она. – У меня есть свои обязательства. Я прилетела сюда, чтобы рассказать Совету мою историю. Я хочу предоставить директору Хэнниш достоверные доказательства коррупции в полиции Концерна. Советники должны узнать о запрете иммунной вакцины, о ложных обвинениях людей и о продаже копов в рабство! О том, как ради прохождения законов Холт Фэснер и руководство полиции совершали чудовищные преступления.

Она ударила кулаками по подлокотникам кресла.

– Как я сделаю это, оказавшись на борту «Затишья»?

Морн впервые заявляла о своих намерениях, но ее слова адресовались не Мин и не Долфину.

– Мы не несем ответственности за поступки амнионов.

Она обращалась к Дэйвису. Он это понимал. Мать говорила громко, чтобы он ее услышал. В голосе Морн звучали тона капитана Хайленда: Дэйвис помнил, как его дед рассказывал маленькой дочери о смерти жены; как он объяснял ей возвышенную суть простого служения долгу. Но юноша слышал в словах Морн и голос Брайони Хайленд: той женщины, которая осталась на посту и умерла, спасая свой корабль.

Шагая по мостику «Карателя», он вспоминал о прошлом. Морн как-то сказала: «Не мы решили играть с амнионами в эту игру. Когда Ник полетел на Станцию Всех Свобод, никто из нас не предполагал, что такое может случиться. Здесь нет нашей вины. Ответственность лежит на Уордене Диосе. Мы не обязаны нести за него это бремя». Дэйвис не знал, что ему делать. Он не находил в себе сил и убеждений, чтобы одолеть свой страх.

– Я должна обратиться к Совету, – продолжила Морн. – Это мой долг. Моя цель! Сегодня могут погибнуть миллионы людей. Но умрут они или выживут, директорат полиции все равно останется коррумпированным. А значит, спасенное человечество снова будет предано и продано. Реальную пользу люди получат лишь в том случае, если они узнают правду.

«Отныне никаких секретов».

Морн не раз говорила Дэйвису, что она хотела найти лучшее решение. Альтернативу самоуничтожению. Но разве массовая гибель людей была предпочтительнее самопожертвования? Разве «правда» настолько сильна? Или ответ матери предполагал иное – какой-то смысл, который ускользнул от Дэйвиса? Быть может, Доннер скажет мне… Лететь или не лететь? Стоит ли сдаваться амнионам? И что, в конце концов, плохого в самоуничтожении? У него было оружие Мин. Он сам мог выбрать будущее для человеческой цивилизации: убить себя и тем самым вызвать атаку «Затишья»; умереть и оставить человечество Холту Фэснеру. Или сдаться амнионам…

Вектор вновь нарушил затянувшееся молчание.

– Я согласен, – решительным тоном произнес генетик. – Ты должна остаться здесь. Есть преступления похуже убийства. Например, когда людей заставляют верить в ложь. Или когда ты, узнав правду, позволяешь кому-то обманывать человечество.

Морн молча кивнула. Она с тревогой смотрела на сына, как будто боялась, что он разобьет ее сердце. Вестабул потребовал четверых: Энгуса, Вектора, Морн и Дэйвиса. Вектор согласился сдаться амнионам. Энгус поставил Диосу условие: «Мы ожидаем, что вы сдержите, по крайней мере, одно из ваших обещаний». Морн решила остаться на «Карателе». И только ее сын пребывал в сомнениях.

– Дэйвис, – тихо сказала она. – Ты должен принять решение. Никто другой за тебя этого не сделает.

Мать ждала ответа. Энгус тоже ждал. Казалось, что Дэйвис стал центром напряженности на мостике. Его неопределенность превращалась в хронический недуг. Амнионы могли принять отказ Энгуса и даже отказ Морн. Но если Дэйвис не полетит на «Затишье», они начнут убивать…

Наконец и Мин взглянула на него.

– Скажи нам свой ответ, каким бы он ни был, – бесстрастно произнесла она. – Никто из нас не избавит тебя от твоих сомнений.

Дэйвис молча выругался. «Сначала ты скажи, что будешь делать, если я верну тебе оружие? Убьешь меня? Или под дулом пистолета заставишь выполнить приказ Уордена?»

Внезапно Крей окликнула Мин Доннер:

– Директор! Центр передает запрос со станции Концерна. С вами хочет говорить Холт Фэснер.

Руководитель подразделения спецназа пригнула голову, словно готовилась к бою.

– Выведите наш разговор на динамики, – велела она связистке. – Послушаем, что он скажет.

Мин повернулась к командному пульту.

– Морн, с вашего разрешения с Холтом Фэснером буду общаться я.

Хайленд смущенно прочистила горло.

– Конечно, директор. Действуйте.

Дэйвис почувствовал тревогу и разочарование. Какого черта понадобилось Фэснеру? О чем он хотел говорить?

– Я весь горю от нетерпения, – проворчал капитан Юбикве. – Это будет забавная беседа.

Крей нажала на пару клавиш, и динамики мостика наполнились треском статических помех.

– Мин Доннер? Проклятье! Ответьте мне. Это Фэснер! Холт Фэснер! Генеральный директор Концерна рудных компаний. Мне недоело ждать. Я вам не бедный родственник. Я хочу знать, что происходит!

Его голос был едким, как кислота, и гневным, словно раскаты грома. Он вносил в сердце Дэйвиса беспричинную злость.

Мин холодно усмехнулась.

– Генеральный директор Фэснер, с вами говорит исполняющая обязанности главы полиции Концерна Мин Доннер. Я извиняюсь за то, что Центр заставил вас ждать. Мои подчиненные пытаются справиться с катастрофой.

– Думаете, я этого не знаю?

Шум статики сделал ответ Холта еще более резким.

– Думаете, я не в курсе, кто спровоцировал это вторжение? Доннер, я уже устал от жалоб и вранья. Мне хочется действий.

Мин оскалила зубы. Глаза гневно сверкнули, однако тон остался таким же спокойным и безличным.

– О каких действиях вы говорите, сэр?

– Для начала, я хочу, чтобы вы навели антенну на мою станцию, – заявил Холт Фэснер. – Мне тошно оттого, что нас сейчас слушают ваши самодовольные тупицы из диспетчерского центра.

– Что еще? – спросила Мин, как будто ее согласие подразумевалось автоматически.

"– Этот безумный идиот, за которого вы теперь отдуваетесь, не сообщил мне о требованиях амнионов. Но я догадываюсь, что они хотят. Доннер, ни при каких обстоятельствах не отдавайте им предметы и людей с «Трубы». Вы поняли? Ни при каких обстоятельствах! «Затишье» ничего не должно получить. Поместите команду «Трубы» в шатл. Если у вас нет шатла, используйте командный модуль. Направьте их ко мне.

Направить их к Фэснеру?!

Лицо Энгуса ожесточилось. Он поднялся с кресла, словно предупреждал остальных. Вектор разочарованно покачал головой. Морн и Долфин с опасением смотрели на Мин Доннер.

– Мне поначалу не понравилось, что вы отключили сканерную сеть, – продолжил Холт. – Но теперь это только сыграет нам на руку. Вы должны запустить шатл или модуль с того порта, который не виден для «Затишья». Проложите траекторию вдоль обратной стороны планеты. Так будет быстрее.

Полет в указанном направлении действительно укорачивал путешествие к домашнему офису Фэснера.

– Только не тяните. «Направьте их ко мне».

«Это безумие, – подумал Дэйвис. – Зачем Дракону понадобился экипаж "Трубы"? Для какой цели?»

Мин быстро взглянула на экраны сканера.

– Тем не менее, сэр, запуск потребует времени, – осторожно ответила она. – Вряд ли амнионы согласятся ждать так долго. Вы подумали о том, что может случиться? Вы готовы пожертвовать Советом?

Холт злобно выругался.

– Доннер, нацельте одну из ваших чертовых антенн на мою станцию. Когда мы будем иметь безопасный канал связи, я объясню вам свой план.

Мин накрыла рукой микрофон. Несмотря на спокойный голос, она кривила губы от злости. Казалось, что ярость изливалась из каждой ее поры. Она с усмешкой посмотрела на капитана Юбикве.

– Приготовьтесь, Долфин. Сейчас начнется самое смешное.

Убрав ладонь с микрофона, Мин лицемерно ответила:

– При всем моем уважении, сэр, это невозможно. Я лишь исполняю обязанности главы полиции. У меня нет права отдавать или выполнять приказы, не записанные в память бортового компьютера.

Ее чрезмерная почтительность все больше напоминала язвительную иронию.

– При проведении служебного расследования я хотела бы отчитаться за свои действия с чистой совестью. Думаю, ничего плохого не случится, если Центр запишет ваши приказы. Тем более что вы не должны отдавать их мне.

Мин говорила с Драконом так, словно верила, что он согласится с ее доводами.

– По законам военного положения командовать войсками человеческого космоса может только директор Диос. В следующий раз, когда он выйдет на связь, я спрошу у него разрешение на выполнение ваших приказов. В настоящее время у меня не имеется никаких инструкций на выдачу людей со скаута «Труба».

Она предоставила Дэйвису еще один повод для доверия. Энгус хмурился, не зная, как интерпретировать ее слова. Но Морн знала. Она взметнула кулак в воздух, насмехаясь над Холтом и одобряя Мин. Долфин внимательно слушал. В его глазах лучилось одобрение.

_ Черт! – прошептал он. – Вы правы, Мин. Это действительно круто!

«А можно повторить?»

– Вы отказываете мне? – возмутился Фэснер. – Я вас правильно понял? Вы не подчиняетесь прямым приказам человека, который владеет полицией Концерна рудных компаний?

– Вы очень понятливы, сэр, – ханжески ответила Мин. – Сейчас не важно, кто владеет полицией. Я принимаю приказы только от директора Диоса. Прежде чем выполнять ваши распоряжения, я должна получить согласие на это от моего непосредственного начальника.

– Спасибо, Доннер.

В голосе Фэснера появились оттенки свирепой ненависти.

– Теперь я имею основания для привлечения вас к уголовной ответственности. Несоблюдение субординации является преступлением даже в мирное время. В условиях войны трибунал приговорит вас к смертной казни. Мин Доннер, я отстраняю вас от выполнения обязанностей главы полиции и руководителя подразделения спецназа. С этой минуты вы уволены. Это распоряжение записано в компьютерах Центра и крейсера «Каратель». Вскоре я назначу на ваше место одного из моих людей. До окончания кризиса считайте себя под арестом.

Он перешел на крик.

– Я ясно выразился?

Дэйвис с тревогой смотрел на ближайший динамик. Внезапная ярость Холта прояснила его ум. В первый раз за пару последних часов он начал логически мыслить. Почему Дракон так отчаянно добивался выдачи их экипажа? Для чего? Какие цели он себе поставил? Если Холт получит то, что нужно амнионам, он сможет вести с ними переговоры без участия Диоса. Это первая причина. Во-вторых, его условия обмена не будут ограничены кодексом чести, которому следовал Уорден. Придя к такому выводу, Дэйвис сделал еще несколько далеко идущих предположений…

Мин ответила Фэснеру решительно и быстро:

– Достаточно ясно, сэр.

Осмотрев офицеров дежурной смены, она с усмешкой заявила:

– Однако вы не можете уволить меня, так как не имеете такого права. Я была назначена на эту должность Уорденом Диосом, и только глава полиции может освободить меня от нее. Если вы решили избавиться от моей персоны, вам прежде нужно заменить директора Диоса.

В ее речи появились нотки предупреждения.

– Поскольку мы находимся в состоянии войны с амнионами, я считаю ваши усилия по смещению нынешнего руководства полиции очевидным актом безумия. В связи с этим мне, как временному руководителю полиции Концерна, придется издать особый приказ по отмене любых уведомлений вашего офиса, касающихся увольнения Уордена Диоса. Ни один сотрудник полиции не станет подчиняться людям, которых вы назначите вместо ныне действующих руководителей полиции. И мой приказ будет в силе до тех пор, пока его не отменит Уорден Диос.

Ее голос походил на нож для снятия скальпов. Кивнув Крей, Мин бесстрастно велела:

– Офицер, прервите передачу. Информируйте Центр, что мне больше нечего сказать генеральному директору Холту Фэснеру. Убедитесь, чтобы этот разговор был записан в бортовой журнал «Карателя» и со всеми формальностями занесен в отчет станции полиции Концерна.

Отвернувшись от пульта связи, она с кровожадной усмешкой осмотрела собравшихся на мостике людей.

– Я не знаю, как это на него подействует. Проще подставить голову под лазерный луч, чем сказать Дракону «нет».

В ее голосе чувствовалось горькое удовольствие.

– Но признаюсь, я собой довольна.

Ее смелость ошеломила офицеров «Карателя». Однако уже через миг стрелок Глессен захлопал в ладоши. Капитан Юбикве поддержал его, и к ним присоединились остальные члены команды. Пэтрис и Порсон аплодировали с энтузиазмом, Байделл – с нарочитым усердием. Дэйвис тоже хотел выразить свое одобрение. Он знал, что руководство полиции прогнило от коррупции, но эти люди желали выполнять свой долг без фальши – без оглядки на интриги Холта Фэснера.

Шейхид отнесся к словам Доннер скептически: его недоверие к копам было непоколебимым. Мика слишком устала, чтобы реагировать на поступок руководителя подразделения спецназа. На лице Морн появилась усталая улыбка. Она, как и Дэйвис, все больше доверяла Мин.

Долфин бодро произнес:

– Я заметил, что вы не рассказали Холту о сингулярных гранатах. Если позже он затеет судебное разбирательство, у вас будет хорошее оправдание для своих решений.

Мин передернула плечами.

– Мне не нужны оправдания. Я устала от лжи.

Дэйвис отвлекся от их беседы. Он отслеживал цепь выводов, которая началась с намека Холта Фэснера. Юноша чувствовал, как рок затягивал петлю на его шее. Морн по-прежнему ждала ответа на вопрос о добровольной жертве. Если он не примет решение, то его перестанут брать в расчет. Он выйдет из боя, как никому не нужный человек, сломленный страхом перед амнионами. А тем временем Морн искала выход, не влекущий за собой самоуничтожения.

Кстати, Сорас Чатлейн была заражена мутагеном. Однако, спасая свою душу, она открыла огонь по «Затишью». «Мин Доннер, скажите правду…»

Он хотел знать, какой цели могло послужить его самопожертвование. К какому будущему оно могло привести полицию Концерна? Что Уорден делал на борту «Затишья»? Почему Холт Фэснер желал захватить экипаж «Трубы»? Все эти вопросы казались кусками головоломки – кусками понимания, из которых Дэйвис собирал картину своей участи.