Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

Клитус осмотрел притихший зал.

– Вы верите ей? Я тоже. Но давайте подумаем об источнике информации. Уорден Диос дискредитировал службу безопасности Рудной станции. Он ложно оклеветал Термопайла и заставил Совет принять акт преимущественного права. Диос засекретил эффективное лекарство против мутагенов, а затем спровоцировал амнионов на вторжение в околоземное пространство. И вот он попался! Застрял в куче лжи, которую сам же и нагородил. Теперь Диос хочет свалить вину на чужие плечи. Это его единственная надежда.

Тон первого исполнительного помощника стал более кровожадным.

– Он знает, что будет наказан, если не убедит вас в новом обмане. И вот нам предложили очередную ложь – Диос якобы выполнял приказы вышестоящего руководителя. Но что еще вы ожидали от человека, способного на такие мерзкие преступления?

Клитус молча покачал головой, придавая своим словам силу обвинительного акта. Затем он продолжил:

– Как вы заметили, директор Хэнниш не отрицала, что Уорден Диос отказался от общения с Холтом Фэснером. Он почти сутки оставался отрезанным от мира, не желая объяснять свои поступки единственному человеку, которому был подотчетен.

– Хорошо, – похвалил его Холт. – Молодец. Получив одобрение Холта, Клитус сделал следующий шаг.

– Однако я не уверен в том, что лейтенант Хайленд действительно озабочена положением Диоса.

Теперь его голос звучал печально. То была скорбь благородного мужчины, которому не хотелось критиковать слова несчастной женщины, пережившей столько страданий. Но ответственность перед Советом не оставляла ему другого выбора.

– Давайте вновь рассмотрим источник информации. Прежде всего, Морн явно не в себе.

На всякий случай он сразу же расставил акценты.

– Лейтенант Хайленд получила зависимость от зонного импланта. Она позволила амнионам принудительно вырастить ее ребенка. По указанию Морн «Труба» транслировала формулу вакцины, хотя рядом находилось «Затишье». И теперь секрет лекарства стал известен амнионам. Хайленд освободила капитана Термопайла от приоритетных кодов. Она захватила власть на «Карателе». Все это может закончиться стрельбой или угрозой применения сингулярных гранат. Я не понимаю, как Мин Доннер допустила такое безобразие!

Затем Клитус приступил к дискредитации Морн Хайленд.

– Морн взяла на себя переговоры с амнионами. Переговоры, от которых зависит наше выживание! Чтобы сохранить свою жизнь, она продала им сына.

«Пожалуй, достаточно».

– Я считаю это чистым безумием. Между прочим, ее сумасшедшая теория о связи Холта Фэснера с Ником Саккорсо лишь подтверждает мой вывод. Она перенесла слишком много страданий и сошла с ума.

– Осторожно, – предупредил его Холт. – Советники испытывают к ней жалость. Они могут отреагировать не так, как надо.

– Однако это еще не все, – продолжил Клитус. – Я не стал бы поднимать столь щекотливую тему… Да и кто мы такие, чтобы судить Морн Хайленд после тех испытаний, через которые она прошла? Но я должен спросить у вас…

Он склонил голову под тяжестью неприятного бремени. |

– Какова ее связь с капитаном Термопайлом?

Он заметил, как Хэнниш поморщилась. Не нравится, сучка? Вот и хорошо! Ошеломленная аудитория смотрела на него, как на пророка.

– Она скрыла улику, которая позволила бы Рудной станции казнить пирата. Морн освободила его от приоритетных кодов. А разве вы не заметили, что ее сделка с «Затишьем» не касалась Термопайла? В чем же дело? Иногда плененные женщины влюбляются в мужчин, которые подвергают их насилию. Это называется синдромом заложника. Лейтенант Хайленд призналась в том, что она оставила у себя пульт зонного импланта! Как теперь верить в ее честность? По словам Морн, единственным доказательством неправомерного обвинения Термопайла была запись в программном ядре «Красотки». Но этот корабль разобран на части! Хайленд – коп! Она, как и Диос, знает, что будет наказана, если не сможет переложить свою вину на плечи других людей.

– Черт! – рявкнул Холт. – Я велел тебе быть Осторожным!

Скрипнув зубами, Клитус вышел на тропу войны.

– Неужели вам не ясно, кто на самом деле командует «Карателем»? Энгус Термопайл! Это очевидно! Он обладает какой-то странной властью над лейтенантом Хайленд. И у него имеются сингулярные гранаты. Он удерживает в заложниках капитана «Карателя» и директора Доннер – причем по хорошей причине! Он киборг. Этого гнусного негодяя лишили свободного волеизъявления. И теперь он мстит! Капитан Термопайл не был бы человеком, если бы не мстил за поруганное достоинство.

Он осмотрел притихший зал.

– Вся история Хайленд, включая ее неправдоподобную сделку с «Затишьем», может оказаться местью киборга. Если Термопайл решил уничтожить полицию, то это лучший способ для реализации подобной цели. Как, по-вашему, зачем им понадобилось отключение сканерной сети? Неужели вы верите, что это был приказ Мин Доннер? Неужели вас убедили в том, что такая мера ослепит «Затишье» и не повлияет на боеспособность наших кораблей? Лично я так не думаю. Мне кажется, что сеть отключили для маскировки тайных действий Термопайла.

– Великолепная догадка, – с усмешкой произнес Холт Фэснер. – Лично я тебе поверил!

– Минутку, – прошептал Клитус Фейн. – Я еще не кончил.

– Кроме того, мне хотелось бы отметить еще два сомнительных пункта, – сказал он советникам. – По словам лейтенанта Хайленд, она дважды побывала в руках амнионов. Возникает ряд законных вопросов! А вдруг она лжет о вакцине против мутагенов? Что, если это лекарство не было изготовлено Бюро по сбору информации и не имеет никакого отношения к исследованиям доктора Шейхида? Что, если амнионы уже изучили Дэйвиса Хайленда и получили необходимые им знания? Что, если вся ее история является ложью, а сама Морн Хайленд уже не человек? Что, если акт вторжения амнионов представляет собой какой-то хитроумный план для дискредитации полиции и Холта Фэснера в момент, когда мы так отчаянно нуждаемся в них?

«Ты слышала, сучка, – безмолвно спросил он у Хэнниш. – Думала, что только тебе разрешается марать людей бездоказательными обвинениями?»

– Черт, Клитус! – завопил Дракон. – Я предупреждал тебя! Осторожнее! Ты заходишь слишком далеко. Они не хотят размышлять о таких возможностях!

Он был прав. Некоторые овцы забормотали протесты. Мэне покачала головой. Барниш что-то зашептал своим помощниками и Карсин. Лен сделал шаг вперед, собираясь прервать выступление Фейна. Силат громко произнес:

– Ваша шарада кажется мне слишком искусственной – слишком человечной, чтобы приписывать ее амнионам.

Клитус тут же согласился с ним:

– Конечно, это только догадки. Они многое объясняют, но у меня нет никаких доказательств. Черт! Я даже не знаю, откуда Саккорсо взял вакцину и насколько она хороша. Но если бы я был членом Совета, то постарался бы учесть любую гипотезу, какой бы нелепой она ни казалась.

Его слова немного успокоили советников. Мэне и Лен притихли. Силат снисходительно склонил голову. Барниш резко замолчал, как будто прикусил себе язык. За маской бесстрастной красоты Хэнниш давилась горькими слезами. Она считала, что Клитус победил. Но сам он не был уверен в этом.

Набирая темп, Фейн деловито заявил:

– Еще один довод, и я вернусь на место. Поскольку он важнее других, я приберег его напоследок.

Некоторые из овец застонали, но Клитус не обратил на них внимание.

– Итак, у нас есть основания полагать, что Хайленд лгала нам. На самом деле я уверен в этом.

Прежде чем Хэнниш и Вертигус успели отреагировать, он быстро добавил:

– Она не сказала нам правду о сделке, заключенной с «Затишьем».

Клитус надеялся, что советники услышат за его словами то, о чем он не говорил: «А если она солгала нам один раз, то могла обманывать и прежде. Ей не следует верить».

– Помните, как Морн спешила? – продолжил он.– Помните, как она сказала: «Я больше не располагаю временем». Сначала мы думали, что она ссылается на полет командного модуля к «Затишью». Но до стыковки почти полчаса, а Хайленд уже простилась с нами. Почему же она не располагала временем? Такое заявление бессмысленно. Если Морн действительно договорилась с «Затишьем» – и если амнионы согласилось оставить нас живыми в обмен на Дэйвиса Хайленда, доктора Шейхида и «Трубу» – то почему она спешила? Что еще она может сделать? Объяснение только одно!

Клитус напрягся, позволив злости проникнуть в голос.

– Хайленд что-то планирует. Что-то скрывает от нас. Она намечает интригу, которая окажет прямой эффект на результат нынешнего кризиса. Возможно, она собирается обмануть «Затишье».

Его тон был перегружен гневом.

– Или она согласилась отдать амнионам нечто такое, о чем не сказала нам – чертовски важное для человечества. Может возникнуть ситуация, когда нам веками придется придерживаться договоренностей, о которых мы не были предупреждены. Или соглашение, принятое Хайленд, окажется слишком расточительным, чтобы человеческий космос мог его выполнить. Не забывайте, она сумасшедшая. Нравится нам это или нет, она потеряла рассудок от боли и унижений. Что бы ни случилось с расой людей, это может произойти лишь потому, что оскорбленная и безумная женщина решила торговаться за наше выживание на условиях, которые она не пожелала нам объяснить.

– Молодец, Клитус, – похвалил его Холт. – Ты отлично выразил свою мысль. Теперь пусть они проголосуют. Я думаю, мы выиграли это дело.

Клитус громко спросил:

– Неужели я единственный, кто уловил тут вонь Термопайла?

К сожалению, ему следовало закончить выступление. Холт был прав: пришло время для голосования. Если «овцы» не примут решения сейчас, они подпишут себе приговор. В принципе, эти дурни заслуживали самого наихудшего, но Клитус не желал разделять их судьбу. Он почувствовал внезапную усталость.

– Члены Совета,– с печальным вздохом сказал Фейн, – надеюсь, я помог вам разобраться в ситуации. Теперь дело за вами. От вас зависит будущее человечества.

Он спустился с помоста и вернулся к креслу. На миг им овладело безразличие. Клитус не мог понять, выиграл он или проиграл – каким было настроение Совета, и имелся ли лучший способ для выполнения планов Холта. В уме мелькали фразы и аргументы, которые он упустил в своей речи. А вдруг их и не хватит для победы? Нет, он сделал лучшее, что мог. Теперь его судьба решалась кучкой кастратов и трусов.

Однако когда Лен поставил вопрос на голосование, Клитус понял, что он будет жить. Советники были готовы принять его предложение и расформировать полицию Концерна.

Сиро

Сиро Васак знал, что он безумен. Но этот факт не беспокоил его. Он размышлял о более важных проблемах, и первой из них было «Затишье».

Огромный сторожевик находился в получасе полета, когда они с Энгусом выбрались из воздушного шлюза «Трубы». Прикрепив пояса к магнитным якорям, они легли на сиявшую в солнечном свете, металлическую поверхность скаута и начали ждать.

Перед выходом в открытый космос Энгус заверил

его:

– Амнионы не увидят нас. Я могу излучать маскирующие поля различных видов. Они прикроют меня – или обоих нас, пока мы будем вместе. Позже ты начнешь действовать самостоятельно. Но они все равно не заметят тебя. Главное, прячься за модулем и «Трубой». Дэйвис отвлечет их внимание. Ты будешь в полной безопасности. Я хочу выйти пораньше и осмотреть амниоиское судно.

Пот на его лице свидетельствовал о том, что Энгус лгал. Он принуждал себя к храбрости. Интуиция сумасшедшего подсказала Сиро, что Термопайл боялся открытого космоса – что он чувствовал себя беспомощным в огромной темноте. Его хриплое дыхание вырывалось из наушников шлема:

– «Затишье» очень большое. Мне нужно время, чтобы изучить его, понять опасность и спланировать действия.

Сиро не спорил. Он тоже хотел спланировать действия. Они спустились в лифте к воздушному шлюзу, а затем выбрались на внешнюю сторону корпуса. Здесь он впервые увидел амнионский корабль.

Солнечный свет едва не выжег белок в его глазницах. Сиро быстро настроил поляризацию лицевой пластины. «Затишье», маячившее впереди, напоминало затаившуюся тварь – ночного хищника, который готовился к прыжку из тьмы. Тем не менее Сиро различал его достаточно ясно. Вдоль портов, орудийных башен и воздушных шлюзов сияли бортовые огни. Судно уже нацелило прожектора и видеокамеры на приближавшиеся корабли; уже осветило док, предписанный для стыковки командного модуля.

Сторожевик находился сравнительно близко, так что, несмотря на саван черноты, было видно, какой он огромный. Корпус закрывал половину неба. Несколько звезд, которые мерцали за его краями, казались блеклыми и недосягаемыми, как забытые сны.

Это зрелище напугало Сиро. «Затишье» стало проклятием для людей – таким же фатальным, как мутагены и огонь протонной пушки. Но грозный вид корабля не поколебал намерений юноши и его доверия к Энгусу. Амнионы хотели использовать Дэйвиса и Вектора против человечества. И главное, это судно имело на борту особое лекарство, которым шантажировали капитана Чатлейн. А значит, именно «Затишье» было ответственным за то, что Сорас сделала с ним.

Он мог различать и станцию полиции Концерна – стальной шар, наполовину слизанный солнечным светом. Орбитальная платформа лучилась разноцветной иллюминацией, словно копы устроили себе веселый праздник. Сиро смутно понимал, что командный пункт полиции был больше сторожевика. Однако расстояние и четкая подсветка контуров преуменьшали размеры станции. Она искрилась и сияла в солнечном свете, в то время как амнионское судно парило черным демоном в холодной бездне.

Яркие светлые точки, слишком близкие для звезд, указывали на корабли, которые создавали оборонительный кордон вокруг «Затишья». Среди них было несколько орбитальных станций. Когда Сиро оглядывался на корму «Трубы», он видел смутные, почти терявшиеся в темноте очертания боевого крейсера. Но юноша редко смотрел на «Каратель». Когда страх одолевал его, и ему хотелось отвернуться от огромного сторожевика, он направлял взгляд на голубую планету, что служила фоном для станции полиции.

Земля.

Солнечный свет играл синевой океанов, вырисовывая на лазурной поверхности массивы больших континентов и островов. Из-за какого-то оптического эффекта лицевой пластины Сиро не видел облаков. Атмосфера планеты казалась чистой, как море, и теплой, словно приветствие друга. Она была беззащитной – абсолютно открытой для удара из космоса.

Ему не доводилось наблюдать последствия выстрелов сверхсветовой протонной пушки. Однако, зная физику, он мог вообразить, что произойдет, если луч «Затишья» вонзится в одно из этих коричневых пятен. Огромная территория, населенная миллионами людей, окажется выжженной до углей, а кратер от взрыва можно будет наблюдать с Луны.

Он никогда не посещал метрополию человеческого космоса – так же, как и его родители. Но дед и бабка родились здесь, поэтому по зову генетического кода Сиро считал Землю родной планетой. Распластавшись на корпусе «Трубы», пока командный модуль буксировал их к «Затишью», он любовался колыбелью человечества – колыбелью, которая могла превратиться в кладбище, если они с Энгусом не выполнят свою миссию.

Термопайл в третий раз проверил замки их ремней. Он боялся, что «Затишье» заставит Юбикве совершить какой-нибудь резкий маневр и изменить траекторию полета. Пояс Сиро был надежно закреплен. Несмотря на безумие, он знал, что не сможет держаться за корпус руками.

– Ты не забыл, что надо делать? – спросил Энгус. Он задыхался от возбуждения и страха.

– Ты готов?

Амнионы не могли засечь их разговор. Сиро и Термопайл общались друг с другом, с «Трубой» и командным модулем на особой частоте, которую враг не распознавал на таком расстоянии. И все же ему хотелось, чтобы Энгус не говорил так громко. Звук в наушниках заставлял его чувствовать себя слишком заметным объектом для сенсоров и видеокамер сторожевика. Сиро приподнял свое импульсное ружье. Оно крепилось к поясу топким тросом из флексостали.

– Мне нужно добраться до грузового отсека с гранатами, – тихо прошептал он в ответ. – Люк уже открыт.

Энгус позаботился об этом перед тем, как они покинули «Каратель».

– Все нормально. Я не подведу тебя.

В каком-то смысле Сиро лгал. Он знал, что не выполнит приказ Термопайла. Энгус все понимал, но поддерживал его игру. Ради Мики – и, возможно, собственного спокойствия – он вел себя так, словно верил, что его юный напарник будет следовать инструкциям.

– Да уж, лучше не подводи! – задыхаясь, прохрипел Термопайл. – Меня не волнует, что ты сумасшедший. Главное, чтобы дело было сделано.

Энгус прихватил с собой только пару лазерных резаков. Он нес на спине дополнительный скафандр, а к его поясу крепилась большая канистра с плексюлозным наполнителем. Если бы Сиро не доверял Термопайлу, он удивился бы такому выбору почти безобидного оружия.

– Оставь его в покое, – защищая брата, прошептала Мика с мостика «Трубы». – Если Сиро не справится с заданием, он погибнет раньше тебя.

– Как вам нравится вид сверху?– спросил Юбикве, не позволив Энгусу ответить.

Он говорил добродушным басом, стараясь разрядить напряжение между Термопайлом и Микой.

– Наверное, это захватывающее зрелище. Но я не хотел бы оказаться на вашем месте. Вся моя жизнь прошла за металлическими переборками станций и кораблей. Меня тошнит от открытого пространства.

– Тогда тебе повезло с работой, толстяк, – прохрипел Энгус. Бесконечная пустота вызывала у него удушье.

– Чертовски верно, – весело отозвался капитан Юбикве. – Я рад, что сижу здесь, а не на корпусе судна.

В случае неудачного поворота событий ему полагалось выпустить из захватов «Трубу» и протаранить излучатель протонной пушки. Очевидно, он пока не задумывался о такой возможности. Сиро не одобрял его веселья. Юмор капитана ослаблял их боевой настрой. Юноша чувствовал, то Юбикве не доверял ему.

– Я хочу, чтобы вы все заткнулись, – с обидой произнес он в микрофон.

Голос подвел его. Унылый лепет маленького мальчика.

– Мне и так есть о чем подумать.

К его удивлению Мика и Юбикве замолчали. Энгус продолжал бубнить свои наставления. Сиро слышал их дюжину раз. Он уже успел свыкнуться с ними. Не обращая внимания на слова Термопайла, он задумался о женщине, которая свела его с ума – причем в буквальном смысле слова. Наверное, он любил ее. Сорас вколола ему мутаген и велела разрушить «Трубу». Затем она погибла, потому что Сиро не выполнил ее приказ. Но он питал к ней глубокое чувство, похожее на преданность.

Ему хотелось оставить о Сорас эпитафию, которую помнили бы долгие годы. Его жизнь принадлежала ей. Он стал причиной ее смерти. Сиро собирался довести их отношения до справедливого конца. Он должен был последовать ее примеру и сделать то, о чем она мечтала.

Лейн

Лейн Харбингер чувствовала себя ужасно истощенной – довольно тревожное ощущение для женщины, которая привыкла жить на искусственных стимуляторах. Она не знала, что делать. Может быть, опустить голову и закрыть глаза? Заманчивая перспектива. Но тогда бы она пропустила концовку этой истории.

Вместо того чтобы поддаться усталости, Лейн прикурила ник, допила остатки кофе и отошла от пульта к лабораторному буфету, чтобы налить себе новую чашку бодрящего напитка. Странно! Она с трудом сохраняла равновесие. Ее колени отказывались функционировать, а пол уплывал из-под ног. Была ли она когда-нибудь такой утомленной? Хотя бы раз в жизни? Нет, она не помнила.

Еще одна странность. Ей нравилось думать, что она отличалась исключительной памятью. Наверное, вспышка прозрения приостановила нормальную работу мозга. Вспышка прозрения? Или триумфа? Вот почему она чувствовала себя такой дезориентированной. Ничего серьезного. Просто ее глаза перестали фокусироваться, а небольшое головокружение тянуло тело в сторону.

Реальность, которую она знала, подвергалась радикальному изменению. Теперь ей оставалось только лечь и отключиться. Нет, ей требовался гипотоник. Кофеин. Да, черти возьми! Хороший стимулятор. Тогда она справится с этой ситуацией.

После пары глотков горячего кофе – настолько горячего, что язык любого другого человека покрылся бы волдырями – она заметила Хэши, который оживленно дискутировал. Он носился взад и вперед перед шефом Мэндишем, как будто думал, что тот мог понять его объяснения. Господи! Мэндиш служил в подразделении спецназа и, следовательно, был тупоголовым по определению. Какое-то время Лейн слышала только фрагменты обвинений: «ее безответственность», «высокомерие», «мания величия». Ха! Мания величия! Кто бы о ней говорил! Но когда она сосредоточилась, ей удалось уловить почти целую фразу: «…отказалась выделить мне линию связи!» Лейн почувствовала позыв к тошноте. Ее дезориентация стала еще сильнее.

– Я уверен, что директор Доннер имела вескую причину, – мрачно возразил шеф службы безопасности.

Он выдохся не меньше Лейн, но по-прежнему строил из себя крутого парня. Казалось, еще минута, и он выбьет Хэши зубы.

– Конечно, она имеет причину, – кипя от злости, ответил Хэши. – Она исполняет обязанности главы полиции. И это ей нравится.

Лебуол презрительно фыркнул.

– Она обожает контролировать людей. Теперь вся полиция превратится в филиал спецназа. Забудьте о свободе! Больше никому не позволят дышать и думать без разрешения Ее светлости!

Он сердито затряс костлявыми руками. Лейн изумилась, услышав свой вопрос: – Что случилось, Хэши?

Оказывается, у нее остались силы на эмоции. Лебуол повернулся к ней с такой быстротой, что его очки слетели с носа. Он ловко подхватил их в воздухе и водрузил на место.

– В своей огромной мудрости Мин Доннер не позволила мне связаться с Койной, – рявкнул он.

Ах, дорогой! Это действительно проблема. Для чего же мы работали, если нам не разрешают известить Совет о результатах?

– Зачем вы перевираете ее слова?– возразил шеф Мэндиш.

О преданности подчиненных Мин Доннер ходили легенды. Но то была бездумная и безмозглая преданность.

– Она не отказала вам в линии связи. Мин просто предупредила, что вы получите канал чуть позже, когда она найдет это нужным.

– Ваше замечание не изменяет сути.

Хэши кипел от раздражения, как мензурка с гремучей смесью.

– Все наши усилия окажутся напрасными. Койна не получит доказательств. Я сейчас лопну от досады! Уорден годами создавал эту уникальную ситуацию. И вот теперь его труды пойдут насмарку.

Он зашипел от злости.

– Мин Доннер не понимает значения найденных нами улик! От мании величия у нее заклинило мозги!

Шеф службы безопасности сжал кулаки. «Неужели он действительно набросится на Хэши, – подумала Лейн. – Или начнет громить лабораторию? Хм! А что ей тогда делать? Как что? Надо будет вызвать службу безопасности. Ха-ха-ха! Прикольная шутка».

– Довольно оскорблений, – взревел Мэндиш. – Я уверен, что она разбирается в ситуации лучше вас. А если Мин что-то не поняла, то только из-за ваших загадочных объяснений.

Он произнес слово «загадочных» с таким презрительным видом, словно имел в виду какой-то обман.

– Вы настолько перекручены внутри, что не можете ответить прямо даже на простой вопрос.

Хэши пропустил его обвинение мимо ушей. Он посчитал его таким же неважным, как дым от ника Лейн. Взглянув на Мэндиша, он задумчиво прищурился.

– А ведь вы тоже можете выбить нам линию связи. Как шеф службы безопасности и заместитель руководителя подразделения спецназа, вы имеете право на экстренное сообщение. Центр подчинится вашему приказу. Вам ничего не нужно объяснять. Ваше должностное положение является достаточной причиной.

Его голос звучал, как жужжание осиного роя.

– От вас сейчас зависят судьбы наших соратников и Уордена Диоса.

Шеф Мэндиш посмотрел на него с недоумением, а затем сурово нахмурился.

– Идите к черту, Лебуол! Я готов проломить вам череп. Думаете, мне не обидно признавать, что из-за моих упущений проклятый кадзе взорвал Годсена Фрика? Что я упустил Натана Элта?

В его глазах заискрилась ярость.

– На моих плечах такой груз вины, что я едва могу нести его. Если мы снова потерпим неудачу, мне не пережить позора. Я уверен, что ваше выступление ничего изменит. Единственное, что мне остается, это выполнять мои обязанности и приказы директора Доннер. Я не собираюсь нарушать субординацию и клятву долгу. Так что лучше не принуждайте меня к противоправным действиям.

– Но я должен поговорить с Советом!– закричал Лебуол.

Лейн с изумлением услышала в его голосе нотки отчаяния. Она печально вздохнула, и у нее помутилось в глазах. Хэши и Мэндиш стали тусклыми пятнами. Несчастный Лебуол хотел поговорить с Советом. Ему нравилось выступать перед публикой. Временами Лейн подозревала, что он любит разговор больше жизни.

Она тихо прошептала:

– Возможно, у нее действительно имеется хорошая причина.

«Черт! Откуда это?»

– Та, о которой вы не подумали.

Хэши не стал реагировать на ее фразу с таким же возмущением, как на реплики Мэндиша. Слова Лейн каким-то образом зацепили его внимание. Он открыл рот, посмотрел на нее и прикусил губу. В ярком свете на линзах очков проступали грязные пятна.

– Причину, о которой я не подумал?

В его голосе появилось странное напряжение.

– Например, какую?

Похоже, он не замечал, что Лейн находилась почти в коматозном состоянии. Она вяло пожала плечами.

– Ваши догадки будут не хуже моих. Немного помолчав, она добавила:

– Мин Доннер разбирается в ситуации лучше нас. Мэндиш яростно кивнул. Глядя на нее, Хэши щурился, словно тоже потерял фокусировку глаз. Или он не мог поверить тому, что видел.

– Вы считаете, что я должен довериться директору Доннер? – зловещим шепотом спросил он у Лейн.

– Конечно, – рявкнул Мэндиш.

Хэши и Лейн не обратили на него внимания.

– Вы сами передали ей функции временного руководителя полиции Концерна, – напомнила Харбингер.

Разве это замечание уместно? Она говорила как во сне.

– То есть ее произвол является результатом моих действий? – проворчал Лебуол.

Он тут же взмахнул рукой, отметая свой вопрос.

– Я учту вашу точку зрения. Действительно! Зачем я передал Мин эти функции, если теперь отказываюсь доверять ей? И если я тогда был не прав, то вряд ли уже могу исправить ошибку. Значит, мне остается только одно: согласиться с вами и допустить, что у Доннер имелась какая-то причина для отказа.

Он метнул взгляд на Мэндиша.

– Иначе я рискую подорвать ее предположительно похвальные намерения.

– Господи! – прошептал шеф службы безопасности. – Проблеск разума! Я не могу поверить.

Хэши пропустил его колкость мимо ушей. Возможно, он не слышал Мэндиша. Лебуол приподнял очки и, придерживая их мизинцем, протер глаза ладонью. Лейн вспомнила о чашке, которую держала в руках. Она поднесла ее ко рту и сделала глоток. Черт! Кофе остыл. Для концентрации мыслей ей требовался ожог. Надо бы наполнить чашку. Отбросив окурок, она прикурила новый ник… и забыла о том, что хотела сделать.

Хэши вернул очки на место.

– Хорошо, – сказал он Лейн, как только та взглянула на него. – Если Мин Доннер заявила право на выбор времени, то я приму решение о том, кому из нас отчитываться перед Советом.

Хэши выпрямил плечи.

– Моя дорогая, приготовьте ваш микрофон.

Он указал на ее пульт.

– Когда директор Доннер соизволит предоставить нам линию связи, вы расскажите Койне Хэнниш о наших находках.

Лейн едва не свалилась в обморок. Чашка выскользнула из ее онемевших пальцев и с жалобным звяканьем покатилась по полу. А где ее ник? Наверное, тоже упал. Его не было в руках, и она не чувствовала фильтра между губ. По ее щекам потекли непрошеные слезы.

– Нет, – простонала она. – Хэши, пожалуйста! Я не могу. Я устала.

Она вдруг поняла, чего хотела. Лейн хотела тихо сидеть и слушать, пока кто-то излагал бы результаты ее работы. И желательно, чтобы эти результаты оказались кому-то полезными. Но если за дело возьмется она, то все развалится на части.

– Хэши, вы что, спятили?– возмутился Мэндиш. – Посмотрите на нее. Она еле стоит на ногах.

– Вы должны выступить, Лейн, – не обращая внимание на ее слезы, произнес Лебуол. – Размышляя о намерениях Мин, я допускаю, что они заслуживают доверия. Очевидно, она поджидает момент, когда Совет будет готов выслушать наши доказательства. И если она тревожится о факторе времени, нам нужно подумать о том, как подать свои откровения. Моя кандидатура отпадает.

Он замолчал. Волна обиды перекрыла ему горло. Прежде чем продолжить, он приблизился к ней и посмотрел в ее глаза.

– Я опозорен, Лейн.

Она чувствовала, что Хэши намеренно жертвует своим достоинством ради общего дела.

– В последние дни я сделал много заявлений, которые теперь – с подачи Клитуса Фейна – считаются ложью. Несомненно, Совет будет видеть во мне ставленника Диоса и врага. К моим словам отнесутся как жалкому оправданию. Если Уорден совершил предательство, значит, и я тоже предатель. Этот аргумент может разрушить всю нашу доказательную базу. Шеф Мэндиш считается преданным помощником Мин Доннер и истинным представителем Подразделения специального назначения. Совет воспримет его выступление неадекватно. Скорее всего, ему просто не поверят.

Мэндиш нахмурился, но спорить не стал.

– Факты будут более убедительными…

Хэши поморщился, словно это признание доставляло ему неудобство.

– …если их изложите вы.

Возможно, он был прав. Лейн не могла судить об этом наверняка. Но просьба Хэши показалась ей обоснованной. Мысль о том, что советники откажутся верить истине – пусть даже высказанной опороченным Лебуолом, – была невыносимой. Она ценила свое умение просеивать россыпь фактов и добираться до сути дела. Она уважала Хэши за ум и за то, что он никогда не сомневался в ее профессиональных качествах. Кроме того, на весах ситуации лежало будущее человечества. Лейн была обязана подтвердить результаты своей работы…

– В таком случае, – сказала она Хэши, – вам придется заказать из лазарета несколько сильных стимуляторов.

Слезы все еще стекали по ее щекам.

– Меня что-то ноги не держат.

Вместо того чтобы вернуться к пульту, она села на пол и закрыла лицо руками.