Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Сиро

Возможно, он зря считал себя сумасшедшим. У него сохранилось достаточно разума, чтобы понимать планы Энгуса и волноваться за их успех. До стыковочного порта оставалось двадцать метров. Пока командный модуль подводил «Трубу» к сиявшему в белом свете корпусу «Затишья», Сиро цеплялся за магнитный якорь и старался разобраться в своих чувствах.

Ему уже полагалось действовать. Энгус четко объяснил: «Не медли, парень. Открой люк. Достань эту хрень и отволоки ее в нужное место. Только двигайся быстро, иначе окажешься в большой проблеме».

В определенный момент – после того как Дэйвис и Вектор перейдут на борт сторожевика – капитан Юбикве включит импульсный двигатель и вырвет модуль из стыковочных захватов «Затишья». Если к тому времени Сиро не перетащит свой смертельный груз на корпус амнионского судна, рывок модуля может помешать его миссии. Он или сломает конечности, или повредит скафандр. И, хуже того, он потеряет контроль над гранатой. Если она отскочит от корпуса «Трубы» и полетит не в том направлении, Сиро не успеет поймать ее и установить в нужном месте – не успеет, даже включив сопла. Граната имела большую массу и инерцию. Если он не справится с ней, план Термопайла будет обречен на провал. И тогда Дэйвис, Вектор и Уорден Диос, Энгус, капитан Юбикве и Мика – все они погибнут по его вине.

Одно из указаний Термопайла он решил не выполнять. Чтобы успокоить Мику, Энгус приказал ему установить гранату и вернуться в командный модуль, прежде чем тот отлетит от «Затишья». Но Сиро предвидел две проблемы. Во-первых, он был плохим стрелком. Он мог не попасть в гранату с большого расстояния. Во-вторых, ему не хотелось размещать ее неподалеку от стыковочного порта – в непосредственной близости от модуля и «Трубы».

В любом случае ему пора было действовать. Выполнять пункты плана. Тем не менее он продолжал лежать на металлической поверхности скаута, наблюдая, как командный модуль метр за метром приближался к утробе стыковочного порта. «Затишье» нависало над ним, как упавшее ночное небо. Пятна тьмы рассекались лучами прожекторов. Размеры судна парализовали Сиро. Он испуганно цеплялся за магнитный якорь.

Приказы Энгуса были точными, но имели фатальный недостаток. Он сам признал этот факт: «Когда я уйду, ты окажешься под прицелом видеокамер». Аппаратура амнионов представляла собой реальную опасность, несмотря на малый рост Сиро – несмотря на то, что он скорчился, чтобы уменьшить свои размеры. Прожектора обыскивали каждый метр скаута и командного модуля. По крайней мере шесть видеокамер осматривали поверхность приближавшихся кораблей. Если бы Сиро поднялся на ноги, его бы тут же заметили. И тогда…

Это закончилось бы бедой. Амнионы поняли бы, что их обманывают. Осознав наличие угрозы, они не стали бы выяснять ее природу, а просто открыли бы огонь. То же самое сделали бы и люди. Один выстрел протонной пушки мог уничтожить Сака-Батор. Второй погрузил бы остров в пучину океана. В ответ командный пункт полиции Концерна, «Каратель» и другие корабли атаковали бы «Затишье» из плазменных пушек. Их огненный шквал почти мгновенно испарил бы «Трубу» и командный модуль. Каким бы безумным ни был Сиро, он понимал, что эта опасность имела более серьезные последствия, чем его возможная гибель.

Пренебрегая инструкциями Термопайла, он лежал на корпусе «Трубы» и ожидал, когда Энгус выполнит первую часть плана. Со своего места Сиро мог наблюдать за передвижением киборга. Тот летел неестественно быстро: усиленные мышцы ног обеспечили ему мощный толчок. Он как пуля мчался к излучателю протонной пушки. Однако «Затишье» было огромным кораблем, и Термопайлу предстоял долгий путь. Лучи прожекторов сверкали на его скафандре. Время от времени он казался сверхновой звездой на фоне черных пятен. Сиро знал, что если маскирующие поля Энгуса откажут – или он переоценит их эффективность – амнионы тут же засекут его перемещения.

Юноша смотрел на Термопайла, забыв о том, что командный модуль подлетал к стыковочному порту. Внезапный толчок и скрежет штанг, направлявших судно к захватам, оказались для него полным сюрпризом. Инерция швырнула его вдоль корпуса, натянула трос магнитного якоря и едва не оторвала Сиро от поверхности. К счастью, он успел вцепиться в поручень. Его глаза по-прежнему следили за Энгусом.

Используя маневренные сопла, модуль беззвучно скользнул по направляющим штангам и вошел в контакт с захватами. «Труба», прикрепленная к его корпусу, содрогнулась. Манипуляторы захватов сжались. Двигатель затих, и оба корабля остановились.

Черт! Через две минуты Дэйвис и Вектор покинут воздушный шлюз, чтобы встретиться с Вестабулом и Диосом на борту «Затишья». Что бы там ни говорил капитан Юбикве, они не могли задержать амнионов на долгий срок, не вызвав подозрений. А Энгус еще не добрался до цели. И когда он разберется с излучателем, ему придется вернуться обратно, используя магнитные ботинки или паря в невесомости. Иначе сопла выдадут его.

Пора действовать: рисковать и пожинать плоды своих трудов. Работа, ожидавшая Сиро, должна была стать проверкой его сил и безумия. Тем не менее он продолжал лежать на корпусе «Трубы». Рассудка хватало лишь на то, чтобы молиться…

Вот! Энгус остановился у выступавшего дула излучателя. Сиро затаил дыхание. Расстояние было слишком большим. Поляризация лицевой пластины усиливала глубину перспективы. Он не видел, что делал Энгус. Однако Сиро знал его планы. Возможно, он был единственным человеком, который безоговорочно доверял Термопайлу. Киборг хотел вывести излучатель из строя – причем, таким образом, чтобы скрыть ущерб. Как только амнионы поймут, что кто-то испортил их протонную пушку, они откроют огонь из всех своих орудий. Энгус собирался провести диверсию незаметно. Для этого он взял с собой канистру с наполнителем.

Прикрываясь маскирующими полями, Термопайл намеревался вылить содержимое канистры в дуло

излучателя. Такого количества наполнителя хватило бы для замены десяти кубических метров взорванной переборки. Вещество застывало в течение нескольких секунд. Если Энгус был прав – и базы данных не вводили его в заблуждение – при закупорке ствола протонный излучатель превращался в мину замедленного действия. Все просто и эффективно. Когда «Затишье» попытается использовать пушку, она взорвется, оставив на корпусе судна огромную дыру размером с малый крейсер. Если только Энгус не ошибается…

Грудь Сиро напряглась, требуя воздух. Но он продолжал удерживать дыхание, словно думал, что это как-то поможет Термопайлу. «Плевое дело, – сказал Энгус, объясняя Морн свои намерения. – Мне бы только добраться до ствола излучателя. Одна секунда, и твой Совет будет в безопасности». Такой маневр еще никто не выполнял. Если замысел Термопайла окажется успешным, Марк Вестабул потеряет большую часть своих заложников. Но Энгус жутко рисковал. Если «Затишье» выстрелит из протонной пушки, пока он будет находиться рядом, его накроет взрывом, и металлические обломки разорвут скафандр на тысячи частей.

Энгус начал возвращаться. Сиро увидел, как он перешел на быстрое скольжение по металлической поверхности корпуса. Это действительно было быстрее бега. За две-три секунды он удалился на большое расстояние от излучателя. А Марк Вестабул еще ни о чем не догадывался…

К тому времени Дэйвис и Вектор, наверное, уже вышли из воздушного шлюза к ожидавшему их Вестабулу. Им следовало убедить мутанта в том, что экипаж «Трубы» намеревался исполнить условия сделки – что Морн по-прежнему опасалась уничтожения Сака-Батора. Пушки сторожевика молчали. Амнионы не совершали никаких маневров, которые могли бы спровоцировать кордон кораблей на атаку «Затишья».

Сиро снова начал дышать. Ему давно полагалось приступить к выполнению задания. Во имя Сорас Чатлейн он взял на себя обязательства, которые требовали сил и точного выбора времени. Однако он пока не мог исполнить свое обещание. Юноша с опаской ожидал окриков Энгуса. Если бы Термопайл увидел его лежащим на корпусе «Трубы», он начал бы призывать Сиро к действию. Но первым в его наушниках раздался голос Долфина:

– Мика, Сиро не шевелится. Лежит, как убитый. Сестра тут же спросила:

– Что с ним случилось?

– Я не знаю.

Бас Юбикве звучал озабоченно.

– Возможно, его парализовало от страха. Мика не колебалась.

– Я пойду наружу.

Сиро представил, как она начала расстегивать ремни, выбираясь из кресла.

– Нет, оставайся на месте, – строго ответил капитан. – Если он не выполнит своей части плана, мы как-нибудь выкрутимся. Но если ты пойдешь к нему, то мы наверняка погибнем.

Стон Мики заполнил шлем Сиро. Он хотел подняться на ноги, но какое-то внутреннее чувство заставило его остаться на месте. Если амнионы заметят, как он перемещается по корпусу «Трубы», весь замысел Энгуса провалится. Сиро надеялся, что Совету теперь ничто не угрожало. С другой стороны, эти люди ничего не значили для него. А вот Дэйвис, Вектор и Энгус были его друзьями, не говоря уже о Мике. Он не хотел становиться причиной их гибели. Наполненный мудрым безумием, он цеплялся за магнитный якорь и продолжал выжидать.

Иногда молитвы находят отзыв. Интересно, знала ли об этом Сорас? Когда позыв к действию стал невыносимым, Сиро вдруг увидел жаркие лучи, мелькнувшие во тьме. То были выстрелы лазерных орудий. Вслед за ними полыхнул перламутровый залп плазменных пушек.

Странная сдвоенная атака велась с одной из удаленных орбитальных платформ. Ее удар был направлен не на «Затишье», а на Землю. Лучи лазеров оставили в атмосфере широкий белый след. В тот же миг черное пространство наполнилось яростным пламенем. Все корабли кордона открыли огонь из бортовых орудий.

Сиро Васак не понимал происходящего безумства, и, честно говоря, оно его не волновало. Он тревожился только о том, чтобы шальной выстрел не угодил в «Затишье» и не вызвал ответный удар. Он получил, что хотел: внимание амнионов было отвлечено схваткой кораблей с орбитальной станцией. Сиро быстро отстегнул от пояса магнитный якорь и направился к внешнему грузовому отсеку, в котором хранились сингулярные гранаты.

Мин

Казалось, что ее ладони пылали огнем – они горели желанием действовать. Из-за своего пристрастия к оружию она заслужила репутацию «палача» при Уордене Диосе. Жар распространялся из раны, оставленной Энгусом. Ожидание было настолько тягостным, что Мин едва справлялась с нараставшим напряжением. На ее миниатюрный пульт выводилось по четыре-пять каналов одновременно. Сидя за командным пультом вспомогательного мостика, она управляла силами полиции Концерна и оборонительным кордоном, созданным вокруг «Затишья». Тем не менее Мин считала это ожиданием. Момент ее участия в решающем выборе будущего человеческой расы еще не наступил.

На втором канале был центр связи с Землей: «Планетарные власти рапортуют о распространении паники, мятежей и насилия. Они упрекают полицию в отключении сканерной сети. Настоятельно рекомендуем восстановить ее». «Ответьте им отказом»,– велела Мин. Она не хотела раскрывать Дракону расположение ее кораблей.

На третьем был «Рискованный»: «Мы перенастроили цепи силовой установки. Корабль готов к бою. Выполним любой приказ». Центр на пятом: «Служба безопасности подразделения спецназа подавила бунт в бомбоубежище. Штатский персонал продолжает сходить с ума. Если мы не займем их делом, они создадут нам новые проблемы».

Постепенно пламя настоятельности распространилось от ладоней к предплечьям. Мин чувствовала, что в любую минуту могла взорваться…

«Полимед» на первом: «Директор, вы должны помочь нам. Мы неподвижная мишень. У нас на станции находятся пациенты и бесценная информация. Дайте нам несколько каналов связи и корабли для эвакуации больных». «Полимед» не мог менять орбиту. Станцию, где проводились уникальные медицинские исследования, защищало одно канонерское судно – «Слепящая атака». Кроме того, речь шла о сотнях пациентов, лечение которых требовало невесомости.

Директор Доннер не желала предоставлять «Полимеду» каналы связи, транспортные корабли и свое внимание. Эта станция не являлась непосредственной целью «Затишья». Все, что не было связано с оборонительным кордоном кораблей, казалось Мин пустой болтовней и отвлекающими помехами. Энгус и Долфин уже приближались к амнионскому судну. Она не могла контролировать их действия. Ей оставалось только выполнять свою работу и выслушивать отчеты, поступавшие с Сака-Батора.

Служба протокола на шестом канале: «Доктор Харбингер заявила, что ей удалось отследить чип из идентификатора Натана Элта». Мин невольно вздрогнула. Доктор Харбингер заявила… Что, черт возьми, случилось с Хэши? Почему вместо него выступала Лейн? Когда Мин велела предоставить Бюро по сбору информации один из каналов связи, она полагала, что перед Советом отчитается директор Лебуол. Но с речью к советникам обратилась Лейн Харбингер.

«Центр,– приказала она,– не отключайте линию связи со службой протокола. Меня не волнует, кто из-за этого не сможет побеседовать со мной. Нам нужна информация о заседании Совета». Не ожидая подтверждения, она мрачно сказала Крей:

– Выведите шестой канал на динамики. Я хочу, чтобы это слышали все.

Особенно Морн. Именно она вызвала нынешний кризис. Наверное, ей не терпелось узнать, к чему привели ее свидетельские показания. Мин не могла придумать другого способа для демонстрации своей поддержки.

– Будет сделано, директор, – вяло ответила Крей, изнуренная перераспределением коммуникационных каналов Доннер.

Черт, как они устали! Порсон и Байделл напряженно собирали и сортировали данные, поступавшие со всех концов солнечной системы. Пэтрис не спал двое суток. Лишь Глессен, сидевший за пультом стрелка, выглядел спокойным. Он терпеливо ждал битвы. Так или иначе Мин собиралась позаботиться о том, чтобы его ожидания не были напрасными.

Центр на третьем канале: «"Модуль" и "Труба" проходят последние метры. До полной стыковки осталось около семи минут». В отличие от крейсера командный пункт полиции имел четкий обзор этой стороны «Затишья». Без данных станции «Каратель» не знал бы о точном местоположении двух небольших кораблей.

На первой линии – канал с Земли: «Запасы продовольствия в убежищах не соответствуют нормам. Их хватит только на десять – двенадцать часов. Необходимо пополнение». Мин игнорировала это сообщение. Кризис должен был завершиться в ближайшие минуты. О последствиях она могла позаботиться потом. Битвы в космосе отличались пугающей быстротой – они заканчивались раньше, чем победитель успевал осознать масштаб сил, выпущенных на свободу.

«Доблесть» на третьем: «Директор, это же человеческая станция! Рядом с нами амнионское судно класса «Бегемот», а вы хотите, чтобы мы держали на прицеле домашний офис Концерна рудных компаний?» На второй линии была «Слепящая атака». На пятой – «Рискованный». Малый крейсер «Стилет» – на четвертой: «Директор, нам требуются объяснения. Ваши указания вызывают сомнения».

«Выполняйте приказ,– рявкнула Мин.– Если я окажусь не права, вы можете привлечь меня к трибуналу». Затем она вызвала Центр: «Напомните Вестабулу о моем предупреждении. Его никто не тронет, если он не будет вмешиваться». Господи! Как ей хотелось пристрелить кого-нибудь!

Мин приходилось обдумывать каждый приказ. Она не имела права на ошибку. Ее обязательства перед Морн и Уорденом – перед людьми, для которых она была заместителем главы полиции Концерна – требовали неукоснительного соблюдения закона. Морн покорно подчинилась, когда Доннер велела ей закончить выступление перед Советом. Несмотря на все страдания и череду предательств, она по-прежнему доверяла директору подразделения спецназа. При других обстоятельствах Мин почувствовала бы себя польщенной, благодарной и, возможно, униженной. Но сейчас ей было не до этого. Хотя она, конечно, понимала чувства Морн.

Девушка стала жертвой Термопайла, Саккорсо – и Уордена Диоса. Она пережила неисчислимые беды и унижения, но на чистой отваге вернулась к Земле, чтобы изменить курс человеческого будущего. Она выполнила свою героическую миссию. Теперь она могла лишь вспоминать о боли и потерях. Лейтенант Хайленд выступила перед Советом и дала свидетельские показания о преступлениях, совершенных Диосом и Фэснером. По большому счету, она завершила свою задачу. Морн еще находилась на мостике, но уже не отдавала приказы и не участвовала в решении проблем. К тому же она ничем не могла помочь Термопайлу и Дэйвису.

Она сделала свое дело, но не получила желаемого удовлетворения. Ситуация не изменилась. Попрощавшись с Советом и отключив интерком, Морн устало откинулась на спинку кресла – одинокая и безутешная. Ее взгляд рассеянно блуждал по вспомогательному мостику. Изможденное лицо намекало на ужасы, которые Мин не могла вообразить. В вену Морн вводили мутагены. Она позволила сыну сдаться амнионам. Никто не мог спасти Дэйвиса, кроме Энгуса – а Термопайл был тем человеком, который безжалостно насиловал и унижал ее.

Мин давно бы отправила Хайленд в лазарет. Но ей не хотелось обижать свою бывшую подчиненную. Морн заслужила право оставаться в центре событий и наблюдать за происходящим. Переживая за нее и Уордена – за все человечество – Мин искренне надеялась, что советники примут правильное решение.

– По словам доктора Харбингер, компьютерные записи «Анодин систем» свидетельствуют о том, что Натан Элт зарегистрировал сфабрикованный чип всего лишь несколько дней назад, – доложила связистка службы протокола. – Следовательно, через пять с половиной недель после своего увольнения он по-прежнему имел доступ к файлам Концерна рудных компаний и секретной информации «Анодин систем».

Прозвучавшее заявление не произвело впечатления на Мин Доннер. Она слишком мало знала об атаке третьего кадзе – Хэши не успел объяснить ей подробности. Тем не менее важность доказательств, приведенных Лейн, была очевидной. Недаром связистка Койны передавала это сообщение с неприкрытым ликованием. Дракон получил еще один удар. Внезапно Морн приподняла голову. Она никак не могла успокоиться. Выпрямив спину, Хайленд направила усталый взгляд на Мин.

– Директор, – тихо спросила она, – кто такая доктор Харбингер?

Мин отвернулась от пульта. Она ответила бы на любой вопрос Морн – независимо от того, кто ждал ее на линии связи.

– Это лучший эксперт Лебуола, – сняв ларингофон, сказала Доннер. – Очень одаренная женщина. Я только одного не понимаю – почему она выступает вместо Хэши.

В тот же миг директор подразделения спецназа нашла ответ на свой вопрос.

– Вероятно, он учел аспект доверия.

В глазах советников – и в контексте показаний Морн – он был опозорен, как соучастник преступлений. Клитус Фейн мог воспользоваться этим обстоятельством.

– Хэши решил, что Совет скорее поверит Лейн, чем ему.

Морн медленно кивнула.

– Он прав.

Ее голос дрожал от гнева.

– Директор Лебуол причинил столько зла, что я не поверила бы ему даже в том случае, если бы он назвал мне мое собственное имя.

«А я должна верить», – подумала Мин. Она не пыталась объяснить себе перемену в отношении к Хэши. Если ее догадка была верна, Лебуол сделал нечто беспрецедентное: он отказался от возможности еще раз продемонстрировать Совету свою гениальность. Без его помощи Лейн не удалось бы проникнуть в системы «Анодин». Это было возможно только при участии Хэши и, вероятно, шефа Мэндиша. Иначе зачем Лебуолу понадобились административные коды полиции Концерна?

Тем не менее Хэши предпочел не появляться на публике. Он мог бы прочитать одну из своих знаменитых лекций, однако отверг этот шанс. Мин всегда считала его человеком, одержимым манией величия, но, видимо, некоторые вещи имели для Лебуола большее значение, чем собственная гордость. Его преданность Диосу и идее о независимой полиции была такой чистой, как и вера Мин.

– Первый исполнительный помощник Фейн возражает, – сообщала связистка. – Он заявил, что доказательства, приведенные доктором Харбингер, сфабрикованы по приказу директора Лебуола.

– Ожидаемая реакция, – проворчала Мин.

Ее сердце тревожно заныло. Жар в ладонях усилился.

– Расследование Лейн выставляет Дракона преступником. Но Клитусу не удастся уличить ее во лжи.

Чем больше Фейн протестовал, тем очевиднее становилась его вина.

– Он просто не знает, что эту женщину тошнит от вранья.

«Давай, ублюдок, – взывала она к Фэснеру. – Я остановила твое голосование. Теперь тебе придется ответить. У тебя нет пути назад».

Из динамиков раздавался голос связистки:

– Директор Хэнниш обвинила Фейна в преступлениях, связанных со взрывами кадзе. По ее словам, генеральный директор Фэснер догадался, что Уорден Диос решил разоблачить махинации Концерна. Фэснер велел провести диверсии, которые в конечном счете напугали советников и заставили их отклонить закон об отделении полиции.

Морн приподняла подбородок. Ее недоуменный взгляд говорил о том, что аргументы Лейн были понятны ей еще меньше, чем Мин. Однако восторженный голос связистки убедил ее в победе. Через боль и усталость Морн почувствовала слабый проблеск надежды. Если советники примут верное решение…

«Центр, – предупредила Мин, – приготовьтесь. Всем судам и орудиям. Под мою личную ответственность». Ей хотелось добавить: «Если вы верили мне раньше, то поверьте и сейчас». Однако ситуация требовала краткости.

В ликующем возбуждении связистка Койны перешла с осторожного шепота на полный голос:

– Совет отклонил предложение Фейна о расформировании полиции Концерна рудных компаний. Вертигус Шестнадцатый вновь выдвинул законопроект об отделении. Президент Лен поставил вопрос на голосование! О Боже! Они приняли единогласное решение! Холт Фэснер больше не владеет полицией!

Больше не владеет… Мин вскочила с кресла, подброшенная вверх пружиной многолетнего желания. Она чувствовала себя огненным протуберанцем. Уорден добился успеха! Господи! Он сделал это! Сила его раскаяния одолела Фэснера на человеческом космосе. Теперь у Дракона остались только незаконные методы принуждения: предательство и насилие.

– Фейн в истерике, – доложила связистка службы протокола. – Охранники вывели его из зала.

Конечно, он впал в истерику. Клитус знал, что это означало.

На третьей линии был Центр: «Командный модуль "Карателя" и "Трубы" почти на месте. Стыковка через полторы минуты».

– Капитан Вертигус…– донеслось из динамиков. Очевидно, связистка Койны была потрясена.

– Я не верю своим глазам. Капитан Вертигус забрался на стол и танцует. Многие советники ошеломлены его поступком. Остальные аплодируют. Блейн Мэне, Тел Барниш, Сигард…

Внезапно в жизни Доннер все стало простым и понятным. Она больше не тревожилась о будущем человечества, интригах и сомнениях. Мин вновь почувствовала себя руководителем подразделения спецназа. И ее обязанности были предельно ясными. «Достаточно, – сказала она Центру. – Отключите шестой канал». Диспетчер безоговорочно подчинился. Звонкий голос в динамиках оборвался на полуслове, как будто Сака-Батор перестал существовать.

«Теперь твой ход, – подумала она о Фэснере. – Давай же! Начинай!»

Наверное, Морн ждала этого момента. Закрыв глаза на несколько секунд, она собрала последние силы, затем расстегнула ремни и встала с кресла. Взгляд облегчения озарил ее скорбное лицо.

– Директор Доннер,– тихо сказала она, – я передаю вам командные функции на мостике. Отныне можете не обращать на меня внимания. Когда все закончится, прошу вас вспомнить о том, что Мика, Сиро, Вектор и Энгус являются моими пленниками. Я отвечаю за их слова и поступки, которые в дальнейшем могут быть использованы в суде. Если вы считаете, что они не заслуживают амнистии и отмены смертной казни, я прошу вас перенести их вину на меня.

Морн отпустила сына на «Затишье». Она одобрила его решение, хотя и знала о замыслах амнионов. Ей удалось сохранить миллионы человеческих жизней, включая служащих Руководящего Совета. Затем, ради спасения Дэйвиса, она доверилась Энгусу. Не удивительно, что ее радость была смешена с горечью.

Центр на четвертой линии: «Стыковка завершена. Они прибыли».

Огонь подступил к глазам Мин, как горячие слезы. Горло перекрыл ком эмоций.

– Лейтенант Хайленд… Она попробовала еще раз:

– Морн, я горжусь своим знакомством с вами. На мой взгляд, доктор Шейхид, Сиро и Мика Васак не виновны с тех пор, как появились на свет. Что касается капитана Термопайла, то он работает на Бюро по сбору информации и является нашим сотрудником. Будучи временным заместителем главы полиции, я клянусь, что не позволю кому бы то ни было переносить на вас чужую вину. Вы – моя лучшая…

Директор Доннер уже нашла слова, которые могли выразить ее чувства. Ей хотелось сказать о многом – о главном. Но этому не суждено было случиться. Диспетчер Центра и Порсон одновременно закричали:

– Домашний офис Концерна рудных компаний открыл огонь! Лазеры и плазменные пушки! О Боже! Они стреляют по Сака-Батору!

Мин предчувствовала этот ход. Опираясь на отвагу Морн, гениальность Хэши и собственную веру в Диоса, она верно оценила намерения Фэснера. Теперь у нее появился шанс на искупление вины – на конкретную помощь тому человеку, которому она служила.

Пылая вдохновением и страстью, Мин отдала приказ:

– Огонь! Всем кораблям, огонь! Немедленно!

И тут же – почти в унисон – каждая пушка на кораблях кордона и каждое орудие станции полиции Концерна ответили яростной атакой, обрушив шквал опустошения на домашний офис Фэснера.