Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 27 страниц)

Энгус

Пока Долфин Юбикве выводил командный модуль на стыковочный вектор подлета к «Затишью», Энгус, словно моллюск, распластался на металлической поверхности «Трубы», располосованной солнечным светом и лучами мощных прожекторов. Все его боевое снаряжение состояло из пары лазерных резаков, цилиндра с наполнителем и запасного скафандра. Если бы не жуткий страх, он от души посмеялся бы над тем, что собирался одолеть таким жалким оружием огромное амнионское судно.

У него начиналось обезвоживание. От пота ткань внутри скафандра стала скользкой и противной. Ему казалось, что он уже несколько часов рассматривал корпус «Затишья», который закрывал половину звездного пространства. Несмотря на термическую регулировку скафандра Энгус, выходя в открытый космос, всегда потел, как жирная свинья,– автоматический рефлекс, неподконтрольный даже для зонных имплантов.

Прежде чем надеть шлем скафандра, он выпил не менее литра сока. Это было требованием его программного ядра – предосторожностью, о которой люди обычно забывали. Энгус потел от страха. Безграничность и холод пространства пробуждали в нем воспоминания о детской кроватке. Беспощадная и безликая смерть, царившая в этой бесконечности, сулила ту же вселенскую боль, которую он получал от своей любвеобильной матери.

Большую часть жизни Энгус провел в небольших, похожих на гробы кораблях, летавших в глубинах ужаса, от которых ему никогда не удавалось скрыться. Защищенный лишь страхом и тонким слоем металла, он ежеминутно убегал от смерти. В лучшие дни алчная бездна пустоты касалась его только через экраны мониторов и двоичные коды сенсоров. Но ему везло нечасто, и в основном дни были плохими.

Эпопея с сингулярной гранатой, когда он спас «Трубу» от «Завтрака налегке», стала худшим эпизодом его жизни. Только абсолютное отчаяние уберегло Термопайла от безумия и гибели. Голод черной дыры сместил суставы его бедра и отправил Энгуса в стазис. Он выжил лишь по той причине, что Морн пошла на сумасшедший риск и, несмотря на большие ускорения, осталась управлять кораблем.

И вот очередная встреча с открытым космосом. Пока Долфин буксировал скаут, Энгус внимательно изучал зловещий бок сторожевика. Его вновь ожидала детская кроватка. Он мог погибнуть или снова оказаться избитым.

Если бы не вмешательство программного ядра, его сердце взорвалось бы от напряжения. Энгусу хотелось вызвать Морн и поговорить с ней о своих страхах. В принципе, сигнал его передатчика мог дойти до «Карателя». Но расход энергии ослабил бы маскирующее поле, и амнионы без труда определили бы, что рядом с ними находится мощный источник радиоизлучения. Кроме того, он сам приказал Морн,

Мин Доннер и Долфину не выходить на связь с их группой. И все же, когда «Затишье» заслонило половину галактики, а до стыковки осталось несколько минут, он едва не нажал на кнопку вызова. Ему безумно хотелось услышать голос Морн.

«Как ты?– шептал он в черное пространство.– С тобой все в порядке? Совет выслушал твою историю? Ты рассказала им о том, что случилось с тобой?» Однако больше всего ему хотелось спросить: «Почему ты сделала это?»

Энгус знал, что она ненавидела его. Морн так часто выражала презрение к нему, что он раз десять был готов убить ее. Или себя. Термопайл не видел тут разницы. Почему же она решила избавить его от приоритетных кодов? Почему позволила ему принимать решения, которые могли погубить многих людей? Лишь закаленный инстинкт выживания удержал его от необдуманного поступка. Иначе он заговорил бы с ней.

Как скоро командный модуль коснется докового порта сторожевика? Через девять минут? Или восемь? Его компьютер мог бы рассчитать момент стыковки до секунд. Однако Энгус не давал ему такого задания. Он и без того был напуган.

Пот беспощадно жалил глаза. Чтобы избавиться от него, Термопайлу приходилось часто моргать, и от этого у него болело лицо. Он почувствовал бы себя гораздо лучше, если бы Сиро поговорил с ним немного. Вполне безопасное занятие. «Затишье» не услышало бы их на такой частоте при низком уровне сигнала. Мальчишка явно спятил: фиксация на Сорас Чатлейн увела его за грань рассудка. Но Энгус был согласен на что угодно – главное, Сиро знал свою задачу: когда, чем и как. Однако чертов сопляк молчал будто пень. Если бы не конкретные вопросы, он оставил бы Термопайла наедине с его потом и страхами. Время от времени ему приходилось отвечать что-нибудь вроде: «Люк уже открыт» или «Я не подведу тебя». Но сам он нарушил молчание только однажды. В ответ на блеянье сестры Сиро пробурчал: «Я хочу, чтобы вы все заткнулись. Мне и так есть о чем подумать». Порою он ничем не выдавал своего безумия.

Черт возьми! Их пребывание в открытом космосе затянулось. Прошло уже несколько минут или часов с тех пор, как Энгус просчитал маршрут движения и обдумал каждый непредвиденный случай, который мог с ним приключиться. Теперь ему оставалось только потеть от ужаса. Зря они так рано покинули безопасное нутро «Трубы». Он сам обрек себя на этот ад, решив, что ему удастся свыкнуться со страхом. Глупый идиот!

Обычно страх улучшал его форму: он становился быстрее, сильнее и умнее, чем при других обстоятельствах. Но теперь это правило не работало. Он превратился в странного и незнакомого человека, чьи поступки были чуждыми для Термопайла. "Затишье" очень большое, – сказал он Сиро. – Мне нужно время, чтобы изучить его». На самом деле он лгал. Энгус надеялся, что вид огромной пустоты поможет ему вернуть свой прежний образ – характер того человека, которого он помнил.

Что он здесь забыл? Какого черта он решил, что это хорошая идея? Прежний Энгус остался бы на борту «Карателя» и позволил трахнутому Диосу, Совету и полиции Концерна получить все то, что они заслужили. Он наплевал бы на их планету. Прежний капитан Термопайл вырвал бы «Трубу» из захватов командного модуля, запустил импульсный двигатель и улетел к границам запретного пространства. Но все это было не для него – не для нового слабоумного Энгуса. Вместо разумного бегства он вызвался спасать человечество. Он рискнул пойти на верную смерть.

Что же такое нашло на него? Неужели в программном ядре оказался испорченный набор инструкций? Вряд ли. Он не чувствовал принуждения зонных имплантов. Скорее всего, это было влияние Морн. После гибели «Повелителя звезд» он унижал ее, как только мог. А она спасла его жизнь, когда он попал в ловушку Ника. Затем она освободила Энгуса от приоритетных кодов, так как сочла преступлением его превращение в киборга. Несмотря на огромный риск она доверилась ему. Морн проела дыру в его сердце. И отныне он не мог забыть, чем был обязан ей.

Еще одним событием, сыгравшим фатальную роль в изменении его характера, было обещание, которое выполнил Уорден. Чертов Диос напоминал Термопайлу мать: она тоже обрекала его на невыносимые муки. Однажды Уорден сказал: «Это нужно остановить». И он выполнил данное слово. Диос убрал все запреты и ограничения, которые не позволяли Энгусу убить его.

Теперь по милости Уордена он был вынужден спасать человечество. Смешно! Одно исполненное обещание и нелепые чувства к Морн – их оказалось достаточно. Они принуждали его к действиям, как команда программного ядра. Несмотря на пережитые страдания и все, что он узнал о боли, Энгус остался тупым бесхребетным идиотом.

– Черт! – прохрипел он, обращаясь к Сиро.

Ему казалось, что он треснет, если не услышит человеческий голос.

– Неужели толстяк решил протаранить их порт? На такой скорости мы сомнемся от удара, как жестянки. Амнионы и понять ничего не успеют, как мы превратимся в кровавый паштет.

Конечно, он преувеличивал опасность. Его компьютер автоматически рассчитал траекторию и торможение. Энгус знал, что Долфин Юбикве доставит их к цели живыми и невредимыми. К тому времени они находились так близко от «Затишья», что амнионское судно перестало увеличиваться в размерах. Поляризация лицевой пластины создавала иллюзию, что можно вытянуть руку и коснуться поверхности корабля. Энгус жаловался и ругался по той простой причине, что он жутко боялся. Все его дальнейшие поступки представляли собой одну непрерывную череду опасностей.

Время почти пришло. Через минуту или две он отдаст свою жизнь на волю солнечного ветра и возьмет с собой столько врагов, сколько сможет. В десятый или сотый раз Термопайл убедился в исправности резаков. Затем он подстроил поляризацию лицевой пластины, чтобы компенсировать хаос теней и света на корпусе «Затишья».

Сиро удивил его своим замечанием:

– Ты это уже делал.

Энгус закрепил резаки на поясе и со вздохом ответил:

– Я знаю. Просто мне страшно.

Он снова не узнал себя. О Господи! Когда он начал признаваться в своих чувствах?

– Если я опоздаю, Дэйвис и Вектор станут амнионами. Тогда мне придется убить их.

Чтобы как-то напомнить себе о прежнем Термопайле, он добавил:

– Только ты не облажайся.

– Я не облажаюсь, – заверил его Сиро. Он обладал завидным терпением.

– Ты мне обо всем рассказал. Я это сделаю.

– И не забудь, что, когда я уйду, ты окажешься под прицелом видеокамер, – предупредил его Энгус. – Мои маскирующие поля не действуют на расстоянии.

– Я это сделаю, – повторил мальчишка.

Голос Сиро звучал спокойно и отрешенно. Внезапно в шлеме Энгуса загрохотал бас Долфина:

– Парни, можете начинать. Мы достаточно приблизились. Энгус, твои сопла донесут тебя быстрее, чем мой модуль.

Капитан «Карателя» тоже тревожился о Дэйвисе и Векторе. Он считал, что Энгус может запоздать, если будет выжидать дальнейшего подлета к корпусу сторожевика. Черт! А вдруг Юбикве не успеет вырвать модуль из доковых захватов…

– Нет, – покачав головой, ответил Термопайл. – Я могу прикрыть себя маскирующим полем, но эмиссия сопел будет видна. Если эти уроды засекут ее, они поймут, что я сижу у них на корпусе.

Человеческая часть ума Вестабула могла догадаться о диверсии.

– Тогда тебе лучше не медлить, – вставила Мика. Ее голос был сиплым от стимуляторов и истощения. Возможно, она находилась на грани истерии.

– Дэйвис смелый. Он пойдет и на взвод амнионов. Но Вектор не умеет сражаться. И он определенно не храбрец.

Она мрачно выругалась.

– На Диоса надеяться не стоит. Бог знает, в каком он состоянии. К тому же амнионы очень сильные. Их там много… У тебя будет мало времени.

– Нам не помешал бы отвлекающий маневр, – согласился с ней Долфин. – Какая-нибудь диверсия, которая замедлила бы амнионов. К сожалению, я не могу придумать ничего толкового.

Энгус наморщил лоб. Толстяк был прав. Диверсия не помешала бы. Она могла отвлечь амнионов от передвижений Сиро. И еще она дала бы Дэйвису и Вектору несколько бесценных дополнительных минут. С другой стороны, такой маневр мог спровоцировать атаку «Затишья». При плотном пушечном огне «Труба» и модуль будут уничтожены. И тогда уже никто не поможет Уордену.

Пока его компьютер оценивал расстояние до сторожевика, Энгус спросил:

– Дэйвис и Вектор готовы?

– Они уже десять минут ожидают в воздушном шлюзе, – ответил Юбикве. – Парни постараются замедлить процесс перехода, но так, чтобы это не было заметным.

Ему не требовалось пояснять свои слова. Если Дэйвис и Вектор вызовут подозрения амнионов, «Затишье» начнет атаку раньше, чем Энгус выполнит любую из поставленных задач.

– Хорошо.

Его компьютер рассчитал необходимую траекторию.

– Я начну движение через тридцать секунд. Если они погибнут, в их смерти будет виновен

только он.

Несмотря на моральный вред, нанесенный ему Диосом, Энгус был доволен тем, что его превратили в киборга. Между жаркими лучами прожекторов на корпусе «Затишья» зияли непроглядные тени. Без поддержки зонных имплантов и программного ядра он оказался бы обреченным на поражение. Термопайл повернулся к Сиро и прошептал:

– Все! Хватит отдыхать! Давай, поднимайся. И главное, жди моего сигнала. Если тебя заметят, нас сожгут так быстро, что ты даже не заметишь, как это случится.

Он не видел лица мальчишки за поляризованной пластиной, но шлем Сиро качнулся в кивке.

– Я понял.

– Энгус, пора действовать, – вмешалась Мика. – У нас больше нет времени на объяснения. Как только ты разделаешься с излучателем, я начну прогревать сопла импульсного двигателя.

– Не забудь, что у них останутся плазменные пушки,– напомнил Термопайл.– «Затишье» сотрет нас в порошок, если поймает в прицел.

А затем сторожевик уничтожит станцию полиции и крейсер «Каратель». И Морн!

– Я знаю, – устало ответила Мика. – Но у нас есть генератор дисперсионного поля.

Энгус возлагал большие надежды на этот генератор и реакцию Мики. Но план спасения зависел и от Сиро. Кроме того, в расчет входили его собственные качества: быстрота, решительность и хитрость; мощность имплантированного снаряжения. Еще надо было учесть сноровку Долфина, Вектора и Дэйвиса. Черт! Как много переменных! Цепь допущений казалась слишком уязвимой. Если что-то пойдет не так, то вся его затея рухнет.

Он приподнялся и присел на корточки.

– Энгус, – тихо окликнула Мика. – Я хочу сказать…

Она говорила монотонно, словно читала молитву.

– Сиро и я, Сиб и Вектор – мы ничего не знали о твоей подставе. Ник хранил это в тайне. Он все устроил сам.

Термопайл уловил в словах Мики невыраженную просьбу: «Спаси Сиро. Пожалуйста. Если сможешь». Ее брат не был виновен в том, что Энгуса подставили и отдали уроду Хэши. Он мог бы пообещать ей, что приглядит за парнишкой, но ему не хотелось лгать. Сиро уже приготовился к смерти.

Не желая оскорблять ее бесчестными заверениями, он мрачно ответил:

– Я догадывался об этом. Разве ты не заметила, что я был чертовски добр к тебе?

О какой доброте он говорил? Выполняя приказ Саккорсо, Энгус едва не проломил ей череп. Однако в последний момент он уменьшил силу удара и сохранил ей жизнь.

Пора. Зонные импланты помогали ему двигаться, несмотря на пот, затекавший в глаза, и страх, кипевший в венах. Пока командный модуль и «Труба» преодолевали последние пятьдесят метров до стыковочного порта на боку «Затишья», он отстегнул магнитный якорь и, полагаясь на силу и точность своих кибернетических ресурсов, прыгнул в колючее сияние прожекторов. Невесомый и прикрытый всеми доступными ему маскирующими полями, он направился к излучателю сверхсветовой протонной пушки амнионского судна.

Дэйвис

Они с Вектором стояли в воздушном шлюзе, ожидая момента, когда капитан Юбикве подведет командный модуль к стыковочному порту «Затишья». Оба по-прежнему не надевали шлемов. Этот финальный акт казался им слишком фатальным. Кроме того, без шлемов они могли переговариваться. Даже капитан Юбикве не мог услышать их, пока они не использовали интерком – не упоминая уже о Мике, Энгусе и Сиро. Если бы они надели шлемы, то передатчики скафандров связали бы Дэйвиса и Вектора с «Трубой» и командным модулем, с Энгусом и Сиро. Но тогда их сигналы могли быть перехвачены амнионами…

Дэйвису не нравилась эта часть плана. Они могли бы настроить передатчики на ту же частоту, которую использовали Энгус и Сиро. Но тогда амнионы отыскали бы доступ к каналу их общения. Они выявили бы эмиссию сигналов и акустические волны от нашлемных наушников. Чтобы защитить маломощные линии связи, на которые опирался план спасения, Энгус велел Дэйвису и Вектору переговариваться на частоте, которую могли принимать амнионы. Дэйвис не возражал. Черт!

Юноша даже не жаловался, хотя ему было неприятно осознавать, что амнионы услышат его хриплое и напряженное от страха дыхание. Впрочем, он понимал смехотворность такой тревоги. Что толку волноваться о дрожащем дыхании, когда ему предстояло взглянуть в лицо собственной смерти.

Он добровольно согласился на этот полет – еще до того, как Энгус предложил другую возможность. Сказав «Я полечу», Дэйвис принял угрозу мутации: он обрек себя на уничтожение, которое было страшнее гибели. И Вектор сделал то же самое. С той поры их связывало нечто большее, чем дружба. Затем все изменилось. Энгус назначил им новые роли в невообразимо сложном и смелом плане. Отныне их судьбы зависели от многих переменных, которые не поддавались контролю. Задачи были настолько опасными и трудными, что Дэйвис терял дыхание, когда думал о них.

Его разрывали противоречивые эмоции. Воздушный шлюз мог вмещать до десяти человек, но Дэйвис не находил себе места. Ограничения скафандра не давали выхода напряжению, которое нагнеталось его повышенным метаболизмом. Если бы не беседа с Вектором, им овладела бы паника.

Разлука с Морн бередила душу. Время от времени тоска о ней превращалась в ноющую боль, словно ему ампутировали конечность. Она выполняла свою миссию: давала свидетельские показания о преступлениях против человечества. Будучи копом, она не скрывала правды, хотя тем самым наносила себе вред. От ее показаний зависело будущее цивилизации. И Дэйвису хотелось поддержать свою мать: встать рядом с Морн, помочь ответить на вопросы, вбить истину в головы тех, кто усомнился бы в ее словах.

Тем не менее другая часть ума требовала полной концентрации внимания на предстоявшей операции. Изобретательность Энгуса приводила его в восторг. План Термопайла породил в сердце Дэйвиса неудержимое желание сражаться – упрямое стремление, которое он никак не мог воплотить в реальность. Подобно директору Доннер и капитану Юбикве он был нацелен на бой с врагами человечества. Ему хотелось стрелять, наносить удары и бороться за выживание людей. Он с первых дней зачатия был приучен к таким немыслимым крайностям, что просто не мог обходиться без действий.

Тем временем глубинный пласт его сознания – возможно, генетический разум – трепетал от ужаса в ожидании неотвратимой встречи с амнионами. Опасность, которой он подвергал себя, превосходила по масштабам любой кошмар. Если амнионы, изучив его, достигнут поставленных целей, то человеческая раса окажется на грани гибели. Острый страх этой части ума грозил лишить его мужества. О Боже! Как было бы просто, если бы они с Вектором сдались врагам и приняли то, что их ожидало. По крайней мере, они примирились бы с отчаянием. А так…

Очевидно, Вектор чувствовал то же самое. Он по привычке шутил, однако его синие глаза потемнели от печали и страха.

– Я рад, что не остался один. Мне, конечно, хочется стать спасителем человечества, но я не думал, что это будет настолько страшно.

Он смущенно пожал плечами.

– Мне кажется, нам было бы легче, если бы мы просто сдались.

Дэйвис внимательно посмотрел на спутника.

– Надеюсь, ты этого не сделаешь?

Если Вектор откажется от борьбы, с Дэйвисом будет покончено. Он не справится с экипажем «Затишья» в одиночку.

Шейхид отвел взгляд в сторону и вяло ответил:

– Я полагаю, в героическом самопожертвовании есть что-то привлекательное. Приняв мученическую смерть, мы спасли бы Сака-Батор, станцию полиции и половину планеты. Мы вошли бы в легенды наших современников.

В его голосе появились сардонические нотки.

– Нам же предстоят метания и беготня, молитвы к Богу о выживании и бой, который мы не сможем выиграть. Вряд ли Энгусу удастся приостановить нашу казнь – даже при всем его желании. План Термопайла чертовски ненадежный. Он может развалиться из-за сотен мелочей.

Вектор огорченно вздохнул.

– Мы будем бегать, суетиться и выпрашивать секунды на отсрочку. Разве это благородно? О нас не сложат легенды, если мы не примем смерть с достоинством.

Дэйвис нахмурился.

– Надеюсь, ты не путаешь достоинство с трусостью?

При мысли о том, что Вектор может бросить его и Диоса в беде, у него защемило в груди.

– Неужели ты откажешься от борьбы и без сопротивления превратишься в мутанта?

Вектор развел руки в стороны.

– Черт! Дэйвис пойми, я всегда отказывался от борьбы. Мне трудно вспомнить, когда я в последний раз сопротивлялся чему-то. Разве что гравитации.

Он пристыжено фыркнул и попытался объяснить свою позицию:

– Когда копы прикрыли мою работу в «Интертехе», я мог бы броситься в бой. Средства массовой информации раздули бы скандал и сделали меня популярной личностью. При определенной ловкости я успел бы рассказать о вакцине и отменить запрет на мои исследования. Хотя затем меня бы уничтожили.

Похоже, пример Морн не давал ему покоя. Он как никто другой понимал, какие последствия могло вызвать ее выступление перед Советом.

– И даже если забыть о вакцине, я все равно мог бы жить по-человечески, – продолжил Вектор. – Мне просто не следовало связываться с Орном Ворбалдом. Я знал, что он был негодяем. Если бы у меня хватило мужество отказать ему, я не превратился бы в нелегала и не примкнул к Нику Саккорсо.

Огорченно вздохнув, он посмотрел на Дэйвиса.

– Разве ты еще не понял, что сдаваться в плен мне приходилось всю мою жизнь?

Дэйвис покачал головой. Его одолевали гнев и страх. Ему хотелось возразить: «Как ты можешь говорить об этом? Мы все зависим от тебя. Если ты не ценишь себя, то подумай обо мне. Неужели ты считаешь, что я хочу превратиться в амниона?» Однако печаль в глазах Вектора остановила его. Он не мог упрекать Шейхида в трусости. Вектор вызвался добровольцем еще до того, как Дэйвис нашел в себе силы принять решение. Застенчивый доктор наук готов был встретить смерть в одиночку. Он не заслуживал оскорблений.

Дэйвис попытался представить, что сказала бы Вектору Морн. Через миг он тихо произнес:

– Ты преувеличиваешь. Одно дело, позволить кому-то украсть твои исследования, и совсем другое – сдаться амнионам, спасая миллионы человеческих жизней. Это несравнимые поступки.

– Наверное, ты прав, – ответил Вектор и снова отвел взгляд в сторону. – Мне хотелось искупить свою вину.

Его тон намекал на сожаление.

– В данном случае ты должен остаться живым, – сурово сказал Дэйвис. – Это достойнее смерти.

Насколько он мог судить, любой исход был лучше и достойнее мутации. На случай провала их миссии они с Вектором проглотили по последней капсуле, рассчитанной на четыре часа. Сейчас этот запас времени походил на проклятие, а не на преимущество. Пять дополнительных минут могли позволить Энгусу проникнуть на борт «Затишья». Четыре дополнительных часа не давали ничего, кроме ужаса. Возможно, Вектор боялся их больше, чем схватки с амнионами.

– Как ты думаешь, – спросил Шейхид, словно не хотел сдавать своих позиций,– мы можем доверять Термопайлу? Он твой отец. Наверное, ты лучше понимаешь его. Для меня Энгус был и остается загадкой. К примеру, почему он изменил свое решение? Что он получит от нашего спасения? До этого времени его заботило только собственное выживание. Что, если план Энгуса нацелен только на то, чтобы захватить «Трубу» и улететь в глубокий космос? Тогда вся наша миссия окажется прикрытием для его бегства.

– Нет, – подавив тревогу, уверенно ответил Дэйвис. – Он заключил соглашение с Морн и теперь строго следует ему. Я не понимаю их договоренности, но уверен, что Энгус вытащит нас отсюда.

Он доверял отцу по иной причине: у него не было другого выбора. Если бы Дэйвис усомнился в Термопайле, он поддался бы панике и начал кричать. А это не понравилось бы Вектору.

Пожав плечами, Шейхид промолчал. Печаль в его глазах усилилась. К счастью, через миг зажужжал интерком воздушного шлюза. Когда Дэйвис включил динамик, капитан Юбикве сообщил:

– Девочки и мальчики, стыковка через шесть минут.

Похоже, ему нравилось жить бок о бок с опасностью. Его голос звучал до неприличия расслабленно.

– Я проведу ее аккуратно и нежно, но вам лучше держаться за поручни. Энгус и Сиро уже на позиции. Я предложил Термопайлу воспользоваться соплами и начать операцию прямо сейчас. Но он боится, что амнионы засекут эмиссию выхлопов. Наверное, он прав. Я ничего не смыслю в маскирующих полях.

Чем больше Энгус будет ждать, тем дольше Дэйвису и Вектору придется сопротивляться той участи, которую уготовил им Марк Вестабул.

– А если он вообще не начнет действовать? – спросил Вектор.

– Доктор Шейхид, – весело отозвался капитан Юбикве, – вы очень подозрительны. Если Энгус даст задний ход, мы с Микой что-нибудь придумаем.

Динамик завибрировал от его громогласного смеха. Конечно, Мика не простит предательства – ведь речь шла о жизни Сиро.

– Мы уже обсудили с ней этот вопрос. Она не позволит Энгусу вернуться на борт, пока он не выполнит свою работу. В случае чего, Мика откроет огонь из плазменной пушки и разрушит протонный излучатель. Как видите, мы тоже надеемся на Термопайла, но готовы к любому развитию событий.

Тон Юбикве предполагал свирепую усмешку. По спине Дэйвиса сочился пот. Жесткий костюм натирал тело, вызывая зуд в сотне мест, до которых он не мог дотянуться.

– Что слышно о Морн? – спросил юноша.

Глупый вопрос. Когда модуль начал буксировать «Трубу», Долфин прекратил радиообмен с «Карателем». Энгус не хотел давать амнионам никаких причин для тревоги. Но для Дэйвиса любая новость была желанной. Он проигрывал битву против ужаса и нуждался в поддержке. Морн была его единственным якорем.

Капитан Юбикве проявил понимание. Он степенно ответил:

– Судя по показаниям сканера, «Каратель» какое-то время вел переговоры с Сака-Батором. Около десяти – пятнадцати минут назад они прекратили общение. Очевидно, Морн закончила давать свидетельские показания. Я думаю, в этот момент Совет обсуждает полученную информацию.

– Спасибо.

Дэйвис быстро отключил интерком, чтобы скрыть свое разочарование. Ответ Юбикве не удовлетворил его. Юноша нуждался в чем-то более солидном и прочном. Ему требовалась вера в себя, а он был убежден только в том, что амнионы могли использовать его для уничтожения человеческого рода.

Взглянув на Дэйвиса, Вектор поджал уголки губ.

– Прости меня, – с досадой сказал он. – Мне не следовало расспрашивать тебя об Энгусе. В любом случае мы не можем повлиять на его действия.

Сделав небольшую паузу, Шейхид смущенно добавил:

– Знаешь, о чем я действительно волнуюсь? Его плечи уныло приподнялись вверх.

– Боец из меня никакой. Я боюсь, что подведу тебя.

Взгляд Вектора подтверждал, что он говорил серьезно.

– Конечно, ты будешь сражаться, как лев. Но я могу стать причиной твоего поражения. И я не знаю, как буду жить после этого.

Он поморщился.

– Мы же не сразу превратимся в амнионов.

Юноша почувствовал во рту вкус желчи. Его горло сжалось от приступа клаустрофобии, и он не смог проглотить эту горечь. Если раньше ему хотелось накричать на Вектора, то теперь он едва сдерживал слезы.

– В таком случае оставайся здесь, – предложил напарнику Дэйвис. – Я скажу Им, что убил тебя. Скажу, что побоялся отдавать в их руки твое знание. Это сорвет нашу сделку, но не по вине моей матери. Им не удастся обвинить ее в нарушении договоренностей. И вряд ли они будут тратить время на заключение новых соглашений. Возможно, получив меня, они воздержатся от атаки.

На Малом Танатосе ложь помогла ему избежать амнионского плена.

– Если мой обман пройдет, Энгус получит достаточно времени и успеет выполнить свой план.

Вектор задумчиво посмотрел на юного спутника и со вздохом ответил:

– Нет! С этим я тоже жить не смогу.

Шейхид отвернулся и занялся проверкой амуниции. Дэйвис попытался успокоиться. Пока он собирал остатки мужества, интерком прожужжал еще раз. Нажав на клавишу, Хайленд не сразу нашел нужные слова, но капитан Юбикве в них не нуждался.

– Две минуты до стыковки.

Судя по его тону, он забавлялся ситуацией.

– Энгус начал действовать. Направляется к цели. Черт! Летит, как ракета! Сиро дожидается момента, когда нас подцепят захваты. Ну, вы об этом сами знаете. Короче, приготовьтесь, парни. Давайте сделаем работу на «отлично».

«Энгус начал действовать». Это был еще один якорь – лучший из тех, на который мог надеяться разуверившийся в себе Дэйвис. «Направляется к цели». Термопайл сдержал свое слово. Если его сын сделает то же самое…

Не услышав их ответа, Долфин весело добавил:

– Я заверил Энгуса, что вы дадите ему пару дополнительных минут. Если только вы еще не передумали.

Вектор взглянул на Дэйвиса и повернулся к интеркому.

– Нам лучше не медлить, капитан.

В его голосе чувствовались отголоски покорности и отчаяния.

– Мы можем разозлить Вестабула. И тогда миллионы людей не узнают о том, чем закончилась эта заварушка.

– Я понял, – тихо ответил Юбикве. – Приготовьтесь к стыковке. И личная просьба: убейте там за меня парочку уродов.

Вектор схватился за поручень. Дэйвис не стал дожидаться толчка. Он приступил к проверке оружия. Острый и свернутый моноволоконный трос находился в левой перчатке. Пластиковый кинжал покоился в напоясной сумке. Эти два предмета были его единственным оружием. Энгус обещал, что датчики «Затишья» не заметят их.

Дэйвис боялся, что амнионы усыпят его газом – еще до того, как он вступит в бой. Тогда с ним будет покончено, и ему не помогут даже четыре часа иммунитета. Тем не менее он с надеждой смотрел на внешний люк шлюза, словно ожидал чего-то другого, кроме пленения и смерти.