Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Жизнь Диоса подходила к концу – жизнь, разлинованная смелыми поступками и трусливыми увертками. Он сплел смертоносную паутину из электрических цепей и схематических звеньев. Все обещания были исполнены. Он никому не остался должным… кроме собственной опозоренной души. Незнакомый покой овладел им, пока он провожал взглядом яхту, улетавшую за пределы его судьбы.

Когда Сервил направил контейнеры в космос, Диос дал ему десять минут, чтобы юноша мог добраться до спасательной капсулы. Затем Уорден подождал еще немного, и когда капсула отлетела на безопасное расстояние, он сделал то, что хотел. В беседе с Энгусом Диос сказал, что давно уже вынес себе приговор. Теперь он должен был понести наказание. Нажав на несколько клавиш, глава полиции Концерна рудных компаний замкнул последнюю цепь, и сердце злобной империи Фэснера разорвалось в клочья.

Холт

Наконец-то последний и самый величайший мыслитель человечества был в безопасности.

Он совершил несколько ошибок. Фэснер спокойно признавал их наличие, хотя на людях он старался выглядеть непогрешимым гением. Прежде всего, он слишком долго доверял Уорду и слишком много позволял ему. Во-вторых, Холт атаковал Сака-Батор, не подчинив себе эту сучку Доннер и ее кордон кораблей. А между тем ошибаться было опасно. Ошибки часто приводили к фатальным последствиям. Ему следовало уволить Уорда еще тогда, когда мать предупредила его о проблемах, которые начал создавать глава полиции. Кроме того, он должен был спровоцировать «Затишье» на атаку Руководящего Совета, а не рисковать своей головой.

Холт все еще не понимал, почему амнионское судно не уничтожило Сака-Батор, когда открыло огонь. Очевидно, интриги Уорда зашли дальше, чем он предполагал. Или, возможно, Мин Доннер с Морн Хайленд придумали какую-то хитрость и провели амнионов вокруг пальца…

В любом случае Холт ни о чем не сожалел. Несмотря на совершенные ошибки он был в полной безопасности. Его спасли визионерское чутье и мудрое презрение к примитивным существам. Он и все его архивы пребывали на борту «Золотой жилы». Яхта находилась в двухстах тысячах километров от офиса Концерна рудных компаний и мягко ускорялась для последующего выхода в подпространство. Траектория полета защищала ее от кораблей Мин Доннер.

«Золотая жила» была не просто роскошным и хорошо оборудованным кораблем, достойным могущественного монарха. Яхта имела крейсерские пушки, мощные двигатели космического линкора и магнитные ловушки приграничной крепости. Сам Холт не обладал особым пристрастием к роскоши. Тем не менее, оснащая «Золотую жилу», он вложил в нее много средств. Его затраты объяснялись отнюдь не хвастовством, а желанием обескуражить случайных гостей и подчинить их своему влиянию. С другой стороны, он беспредельно ценил свою жизнь. Если бы корабли Доннер атаковали его с такого расстояния, щиты яхты отразили бы их огонь, как солнечный ветер. А если бы Холт решил спастись бегством, они бы ни за что не угнались за ним.

Фэснер мог отправиться в любую точку вселенной. Богатство, ум и пророческое предвидение гарантировали ему безопасность. До сих пор Холт защищал себя от старости и смерти изобретениями человеческого разума. Но теперь он мог обрести настоящее бессмертие! И это случится, когда «Золотая жила» унесет его в запретное пространство!

Однако яхта не входила в глубокий космос. По определенным причинам Фэснер не спешил отдавать такой приказ. Его триумф, принудительно развитое тело и перенесенный ум могли подождать. Вместо спешки к бессмертию он терпеливо наблюдал за околоземным пространством и ожидал дальнейшего развития событий.

Холт находился на мостике. Его кресло и командная консоль возвышались над остальными пультами. Трое членов экипажа сидели спиной к нему и внимательно следили за экранами. «Золотая жила» была рассчитана на команду из десяти человек, но Фэснер использовал полный штат только в тех случаях, когда на борту имелись пассажиры. Корабль мог управляться тремя специалистами. Фактически любой из его офицеров мог вести яхту в одиночку. То же самое был способен делать и Холт.

К сожалению, он знал пределы собственного тела. Старость всегда шла в ногу со слабостью. Холт взял в полет свою команду по той же причине, по которой не рискнул на разгон с большим ускорением: его больное сердце могло не выдержать нагрузки. Он и без того чувствовал, как пульс бешено стучал в висках – стучал с тех пор, как глупая Доннер открыла огонь по станции Концерна. Свинцовая тяжесть в груди не проходила, хотя он выпил лекарство и принял сеанс массажа.

Поскольку Фэснер не отважился на полет в одиночестве, ему понадобилась команда. Он решил поделить помощников на три смены, чтобы дать им отдых и подготовиться к любым неожиданностям. Однако он не доверял обычным людям. Кто-то мог оказаться слишком любопытным. Или совершить ошибку, подумав, что на свете имеются другие ценности, помимо жизни Фэснера. Его трое помощников были киборгами. Каждый из них управлялся зонными имплантами. Пульт находился в черепе киборга и подчинялся голосовым командам. Вполне естественно, что трое офицеров реагировали только на голос Холта. Стоило ему сказать им пару слов, и они пережили бы экстатическое удовольствие – или, наоборот, сошли бы с ума от невыносимой боли. Они были готовы выполнить любой его приказ. По этой причине Фэснер даже не использовал коды допуска. Все компьютеры яхты не имели паролей и программных замков. Экипаж подчинялся ему беспрекословно. Киборги убили бы любого, кто посмел бы встать на его пути. Он был в полной безопасности – и все же медлил с приказом на выход в глубокий космос.

Несмотря на тревожный стук сердца и тяжесть в груди – симптомы, побуждавшие его к полету в запретное пространство,– Холт удерживал яхту в зоне глобальной сканерной сети. Используя данные транспортных буев, он наблюдал за станцией Концерна. Что-то должно было произойти. Он не сомневался в этом. Ему хотелось понять суть ситуации и оценить ее значение.

После гибели «Затишья» треклятая Доннер восстановила сканерную сеть. Холт знал, что «Труба» направилась к его домашнему офису. В то время как командный модуль «Карателя» полетел к станции полиции, маленький скаут рискнул на вылазку в царство Фэснера. Перед стартом яхты чертова «Труба» вошла в док на ступице орбитальной платформы. Это предполагало неожиданный поворот событий. Что-то должно было случиться. Но кто находился на борту скаута? Какую диверсию планировали совершить эти люди? Что они задумали?

Какое-то время он не получал ни одного намека. Старт яхты и последующее ускорение прошли без помех. Ему ничто не угрожало. Чуть позже он заметил, что с обода платформы вылетело несколько рудных контейнеров. Они направились к станции полиции Концерна. К ним тут же поспешили буксиры. Возможно, ответ был в этом, но Холт не понимал его. На всякий случай он спросил команду:

– Кто-нибудь из вас знает, что там происходит? Мужчина за центральным пультом выполнял

обязанности штурмана и связиста.

– Так точно, сэр,– без промедления ответил он.– В этом нет никакой тайны. Информация передается по всем ретрансляторам. Контейнеры заполнены людьми. Они эвакуируются из офиса Концерна.

Эвакуируются? Черт! Холт озабоченно нахмурился. Это не просто эвакуация, а поступок отчаяния. Никто не стал бы покидать по доброй воле вполне стабильную платформу – особенно, в рудных контейнерах. Что же их так напугало? Очевидно, они думали, что станция продержится недолго. Неужели атака Доннер нанесла платформе критический ущерб? Или…

Его глаза расширились от удивления. Или это еще одна злобная интрига Уордена? Финальный план в его огромной и непонятной шараде. Такая версия казалась настолько чудовищной и невозможной, что Холт тут же принял ее за основу. Она вполне соответствовала Диосу.

В его уме закружились цепочки рассуждений. Допустим, командный модуль забрал Уордена с «Затишья» до того, как амнионское судно погибло. Какую цель он мог себе поставить? Ради чего он был готов пожертвовать своей презренной жизнью? Ответ напрашивался сам собой! Уорден хотел уничтожить хозяина – уничтожить Фэснера, прежде чем Руководящий Совет сместит его с должности и отдаст под суд. Этот глупец подписал себе приговор, признав соучастие в должностных преступлениях.

Советники, наверное, млели от самодовольства. Они собирались наказать Уордена по самой строгой шкале. Что же он пытался предпринять? Для чего он придумал такой изощренный и детальный план? Неужели только для того, чтобы пробраться в домашний офис Концерна?

Предположим, что ему удалось пройти заслоны охранников. Нет, черт возьми! Диос приказал Мин Доннер взорвать орбитальную платформу, затем организовал экстренную эвакуацию персонала и остался на станции один, якобы заботясь о каждом, кого он мог спасти. Уорден планировал забрать его архивы! Для себя! И затем бросить вызов всем – полиции, Руководящему Совету, другим станциям и планетам! Получив такую власть и компрометирующие материалы, он мог управлять корпорациями, станциями и планетарными правительствами. Если Уорден пригрозит советникам скандальными разоблачениями, они оправдают его. Черт! У Диоса не будет никаких ограничений. Он может потребовать статус властителя космоса…

Сердце Холта едва не остановилось. Он изумленно посмотрел на экраны и тихо присвистнул. О Боже! Он совершил еще одну ошибку. Ему следовало удалить архивы из банка данных домашнего офиса – скопировать и удалить. А ведь мать предупреждала его! Какая глупая ошибка! Он отдал злейшему врагу свою силу и власть. Если бы Холт послушал мать, он не потерял бы станцию! Не потерял бы империю! Вместо бегства к амнионам он повел бы человечество в чудесное путешествие к единственному будущему, которое могло гарантировать людям достойное выживание.

На миг его досада и злость стали такими интенсивными, что он чуть не потерял контроль над чувствами.

Ярость кипела в его венах. Сердце слабело от удара к удару. Оно дрожало и молило о покое. Победа Уордена была невыносимой. Почему Холт не повесил его вниз головой после первого предупреждения Норны?

К счастью, один из киборгов прервал его душевные терзания.

– Сэр,– объявил мужчина, сидевший за пультом стрелка,– я получил аварийный сигнал о сбое системы.

Фэснер тут же вырвался из объятий бесполезной ярости. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, он вяло спросил:

– В чем дело?

Собственная слабость напугала Холта. Он не мог позволить себе такой сильный гнев. Ему нужно было позаботиться о сердце.

– Обычная диагностика, сэр, – беспечно доложил офицер. – Поскольку спешки не было, я решил провести несколько проверок. Один из сервоприводов воздушного шлюза не отвечает на запросы пульта. Но люк закрыт. Опасности не существует. Просто индикатор сервопривода должен гореть зеленым цветом, а он вообще не светится. Возможно, ошибка в соединении или обрыв цепи. Я сейчас посмотрю на результаты последней диагностики. Не исключено, что эта неисправность была с самого начала.

До того как «Золотая жила» покинула станцию. Холт кивнул. Максимальная осторожность являлась главным правилом на борту его яхты. Он хотел уцелеть во что бы то ни стало.

– Ты можешь исправить ее? Офицер кивнул.

– Если вы прикажете, сэр. Но мне придется спуститься к шлюзу.

– Займешься этим позже, – ответил Холт. – Я хочу, чтобы ты находился здесь.

На тот случай, если Уорден приготовил еще какие-то сюрпризы. Кульминация событий должна была наступить в ближайшее время. Буксиры с рудными контейнерами приближались к станции полиции. Ремонт сервопривода мог подождать до первого прыжка в подпространство.

Когда его страдания отступили, а пульс вернулся к знакомому ритму, Холт вспомнил о Норне. На самом деле он думал о ней с момента старта, хотя и не признавался в этом. Ему не хватало ее. Он так долго заботился о матери – так часто пользовался ее интуитивными прозрениями – что чувствовал к ней странную привязанность, которую не мог описать. Он любил ее, несмотря на мрачную ненависть Норны. Мать желала ему зла и смерти. Однако ее неприязнь помогала Фэснеру оставаться бдительным. Она десятилетиями вела его к преуспеванию. И теперь без нее… Без нее Холт начал совершать ошибки – ошибки, которые могли убить его. Но он не взял ее с собой. Это было невозможно. Холт с печалью задумался о том, как он будет жить без поддержки матери.

– Сэр! – внезапно обратился к нему штурман. Холт быстро взглянул на экраны пульта и увидел

взрыв, который уничтожил домашний офис Концерна рудных компаний. Под напором огня стальной скелет платформы смялся, как бумажный лист. Очевидно, главный реактор станции вошел в режим неконтролируемой цепной реакции. Безмолвная смерть вскипала на экранах яркими красками – окончательная и мучительная, как коллапс кровоточащего сердца. Ослепительное сияние и протуберанцы пламени скользнули по взломанным ребрам орбитальной платформы и исчезли в темноте. За пять-шесть секунд открытый космос поглотил в себя осколки металла и трупы людей, оставив лишь несколько изогнутых стальных костей, которые отмечали местоположение взорванной станции.

Норна погибла. Но погиб и Уорден! Амбиции этого человека потерпели крах, сгорев в огне уничтоженной платформы. Какой-то доблестный охранник подготовил взрыв. Или Диос сам спровоцировал аварию, неумело взламывая компьютерные коды. Фэснера не интересовали причины разрушения домашнего офиса. Главное, что Уорден нашел конец, к которому он так упорно подталкивал своего хозяина. Что же касается Норны, то она еще легко отделалась. Ее ненависть к сыну ни к чему не привела. Взрыв станции не только вычеркнул из жизни Холта двух врагов, но и поднял в цене его эксклюзивные архивы.

Он улыбнулся и удовлетворенно вздохнул.

– Всемогущего Диоса больше не существует,– нараспев произнес Фэснер.– Этот сукин сын получил по заслугам. Хотел бы я посмотреть на его лицо, когда он понял, что станция вот-вот должна взорваться. Уорден задумал забрать мои архивы, протянул к ним руку и вдруг осознал, что сейчас умрет. Готов поспорить, что он обмочил свои штаны…

Внезапно чья-то рука схватила его за волосы и прижала голову к спинке кресла.

– А я готов поспорить, что его штаны остались сухими, – ответил презрительный голос, которого Холт прежде никогда не слышал. – Думаю, он сам устроил взрыв. Его так тошнило от тебя, что он решил уничтожить каждый предмет, к которому ты прикасался.

Члены экипажа с изумлением уставились на незнакомца, стоявшего за креслом Фэснера.

– Диос сдержал свои обещания,– продолжил мужчина. – Все до одного. Наверное, это подвиг, но мне он не нравится. Любой кретин, похожий на меня, сказал бы, что Уорден совершил большую глупость.

Давление на голову угрожало сломать шею Холта. Он не мог говорить. А без его приказа экипаж не предпринимал никаких действий.

– Вестабул проклял меня до седьмого колена. Вы представляете?

Протяжная речь чужака внушала Фэснеру ужас.

– Он пригрозил, что амнионы уничтожат мою ДНК. Этот придурок не знал, что я захвачу роскошное судно, наполненное всякими забавными секретами. Чертов мутант испортил мне весь бизнес с запретным пространством. Такие гадости нельзя прощать. В отместку я сделаю то, о чем просил меня Уорден.

Страх наполнил грудь Фэснера. Он изогнулся в кресле и, почти задыхаясь, прохрипел команду, которая призывала киборгов к бою. Они реагировали мгновенно. Расстегнув ремни, трое мужчин вскочили на ноги и выхватили оружие… Незнакомец убил их за долю секунды. Он отпустил голову Холта и прожег лазерным лучом дыру во лбу стрелка. Второй луч перерезал горло штурмана и рассек лицо пилота. Консоли пультов покрылись хлопьями спекшейся крови.

– Хороший трюк, – проворчал чужак. – Простые люди не могли бы двигаться в таком унисоне. Наверное, ты вставил им зонные импланты, которые управлялись голосом? Ах, старичок. Боюсь, что это было незаконно.

Сильные руки развернули командное кресло. Когда Холт увидел Энгуса Термопайла, знакомого ему по новостным программам, он начал кричать.

Морн

Через два дня после битвы с «Затишьем» Руководящий Совет Земли и Космоса собрался для обсуждения недавних событий. Морн Хайленд наблюдала за трансляцией заседания по одному из телевизионных каналов.

Президент Лен настоял на проведении этой сессии в зале, который был поврежден взрывом кадзе. Он сказал, что считает данное место символически важным, поскольку расщепленные двери, треснувший пол и осыпавшаяся штукатурка служили живым напоминанием о минувшем кризисе. Другими словами, как прокомментировала Мин Доннер, он собирался начистить советникам задницы за их подобострастное доверие Холту Фэснеру и Концерну рудных компаний.

Избранники человечества торжественно восседали на предписанных местах вокруг большого полуовального стола, который занимал почти весь нижний ярус помещения. За их спинами на верхних рядах располагались многочисленные помощники, советники и секретари. У стен виднелись фигуры охранников. Морн никогда не бывала на Сака-Баторе. Но она тут же вспомнила этот зал, знакомый ей по бесчисленным новостным программам и брифингам полиции.

Внутри полуовала находились кресла для гостей Совета. Там сидели Дэйвис и Мика, исполняющая обязанности главы полиции Концерна Мин Доннер, руководитель службы протокола Койна Хэнниш, капитан Долфин Юбикве, Хэши Лебуол и шеф службы безопасности Мэндиш. В данный момент директор Бюро по сбору информации был временно отстранен от должности: органы дознания вели проверку его возможного соучастия в преступлениях Уордена Диоса и Холта Фэснера.

Хайленд тоже могла быть вместе с ними, но она отказалась от полета на Землю. Морн уже рассказала свою историю и обнажила глубинный стыд перед этими людьми. Кроме того, ее надломили потери. Сиро, Вектор и Уорден – их гибель придавила сердце Морн свинцовым грузом. Память о брошенном Сибе Макерне оставила в душе незаживающую рану. Ее тревожило даже исчезновение Энгуса. Хотя, казалось бы, о чем тут было волноваться? Морн боялась расплакаться перед Советом – однажды заплакав, она бы уже не смогла остановиться. Ее кризис приближался к апогею. Она чувствовала его наступление. Но ей хотелось встретить его по-своему, в уединении.

Несмотря на серьезные раны, Мика Васак нашла в себе силы предстать перед избранной властью человеческого космоса. Мин Доннер сделала то же самое, хотя потеряла человека, которого любила и которому служила долгие годы. Но Мин и Мика не принимали пульт зонного импланта из рук насильника и убийцы. Им не требовался искусственный стимулятор для продолжения жизни. Морн больше не желала отвечать на каверзные вопросы. Она не собиралась краснеть под инквизиторскими взглядами незнакомых людей.

Мин приняла ее решение без возражений. По приказу Доннер ей выделили комнаты на станции полиции и дали код, чтобы она могла запираться от посторонних. Покои были оборудованы телевизионными экранами и информационными терминалами – на тот случай, если Морн пожелает воспользоваться ими. У нее даже имелась своя линия по доставке пищи. Все обитатели станции получили приказ оставить ее в покое. В то же время ей была предоставлена полная свобода действий и перемещений. Мин Доннер хотела, чтобы Морн примирилась со своими воспоминаниями и вернулась к нормальной жизни.

Хайленд не верила, что такое примирение возможно. Тем не менее она была благодарна директору Доннер. Ей нравился покой, хотя уединение не исцеляло ее душевные раны. Впрочем, Морн не замыкалась в себе. Все эти два дня после гибели «Затишья» и разрушения домашнего офиса Концерна она провела с Микой Васак и Дэйвисом. Они говорили о прошлом, которое связывало их, и делились надеждами на будущее. Кроме того, она много времени общалась с Мин, детально объясняя ей свою историю.

К сожалению, Морн не находила утешения в словах. И не важно, кем были люди, с которыми она встречалась. Стойкость Мики и поддержка Дэйвиса не помогали ей выйти из депрессии. Поздравления и благодарности от Руководящего Совета и полиции Концерна, от планетарных правительств Земли, корпораций и станций появлялись на ее информационном терминале и мертворожденными строками исчезали за краем экрана. Она не чувствовала триумфа от победы и не находила себе оправдания, несмотря на то, что команда «Трубы» действительно совершила подвиг. Диос использовал их, как шахматные пешки, и в то же время он питал к ним абсолютное доверие. Его отношение больше не омрачало и не вдохновляло ее. Только полное уединение позволяло ей прикоснуться к израненной душе. Морн наслаждалась тишиной своих апартаментов и не желала появляться на людях, пока не будет к этому готова.

В течение двух прошлых дней лишь одна новость приподняла край ее печали. Станция полиции получила сообщение с яхты Фэснера – за три секунды до того, как «Золотая жила» исчезла в подпространстве. Мин передала Морн письмо от Термопайла.

«Диос попросил меня остановить Дракона. Я сделал это и решил забрать судно Холта себе. Оно мне понравилось. Передайте Морн, что Фэснер был легкой задачей. Диос взял на себя более трудную роль. И еще скажите ей, что я передал Уордену ее прощальные слова».

По какой-то странной причине Морн была рада, что Энгус не погиб на станции Концерна. Мин дала ей несколько секунд на размышления, а затем сурово сказала:

– Вы знаете, что это означает? Энгус завладел архивами Холта!

По словам одного из операторов информационного центра Концерна – некоего Сервила – Дракон перегрузил свои архивы в программное ядро «Золотой жилы».

– Это вас тревожит? – тихо спросила Морн. Мин язвительно рассмеялась.

– На самом деле не очень. У нас имеются коды, которые могут сжечь его мозг. Он знает об этом. Я не думаю, что Энгус посмеет использовать архивы Холта. Хэши заверил меня, что Термопайл никогда не появится в околоземном пространстве. Он освободился от некоторых ограничений, но программное ядро не позволит ему приблизиться к солнечной системе. Одним словом, он может нанести лишь незначительный ущерб.

Немного помолчав, она добавила:

– С другой стороны, архивы дают ему защиту. Мы не хотим провоцировать его на отчаянные действия. Если он почувствует себя загнанной дичью, то нанесет ответный удар. Это патовая ситуация или, точнее, временная ничья. Нам лучше оставить друг друга в покое.

Морн была рада, что Термопайл уцелел. Подумать только! Ему удалось приобрести гарантии для своей свободы. И это было здорово, что он улетел навсегда. Отныне Морн могла освободиться от болезненных и противоречивых чувств, которые она питала к Энгусу.

Все остальное время она проводила в уединении своих комнат. Замок на двери защищал ее от людских взоров и последствий прошлых поступков. Она должна была собираться с силами и отвагой.

Вскоре после того, как «Каратель» прилетел на станцию полиции Концерна, директор Доннер информировала Морн, что Диос направил ей прощальное письмо. Такие же письма он послал Лебуолу и Мин. Сообщение скопировали на ее терминал, чтобы она могла ознакомиться с ним в любое время. Но Морн не стала читать его. Два дня она убеждала себя, что слова Уордена ничего не изменят. Она, как могла, уклонялась от чтения письма, поскольку боялась, что его содержание сломает тот шаткий барьер, который не давал ей рухнуть в бездны горя.

После определенных формальностей президент Лен открыл внеочередную сессию Совета. Он вкратце описал последствия амнионского вторжения. Концерн рудных компаний находился в смятении. Его нестабильное положение пошатнуло все финансовые системы человеческого космоса. Однако массовой гибели людей удалось избежать. Около сотни человек стали жертвами ответной атаки Мин Доннер и довольно неожиданного взрыва орбитальной платформы. Тем не менее финансовые структуры могли пережить перенесенный удар. Учитывая то, какую опасность удалось избежать благодаря невероятной доблести отдельных людей, земляне могли считать, что им еще крупно повезло.

Впрочем, успокаиваться было рано. Президент Лен не сомневался, что перед прыжком к Земле «Затишье» связалось с запретным пространством. Таким образом, амнионы овладели формулой Шейхида. И следовательно, иммунная вакцина могла потерять свою эффективность уже в ближайшее время.

Морн не винила себя за это. Амнионы узнали формулу вакцины из образца ее крови задолго до трансляции. Ради своего выживания она подвергла опасности человечество, но зато не превратилась в мутанта. Ее единственной альтернативой был отказ от борьбы. Поверив в возможность лучшего решения, Морн не стала хранить секрет иммунного лекарства.

Лен сообщил, что некоторые советники настаивали на войне с амнионами. Они предлагали начать ее незамедлительно, пока вакцина Шейхида давала человеческому флоту относительное преимущество. Окончательное решение по этому вопросу намечалось принять в ближайшие дни. Однако Лен предостерег Совет от необдуманных заявлений. Он считал атаку на запретное пространство абсолютно недальновидной акцией: слишком сомнительной для успешного результата и непомерно дорогостоящей для ее реализации. Война была худшим из возможных вариантов в урегулировании межзвездного конфликта. Лен собирался отстаивать свою позицию до тех пор, пока он будет занимать пост президента. Вероятно, он тоже чувствовал потребность в лучшем решении.

Закончив вступительную речь, президент предложил директору Доннер и шефу службы безопасности Мэндишу огласить предварительный отчет полиции Мин доложила о размещении оборонительных сил человеческого космоса на тот случай, если амнионы попытаются нанести упреждающий удар. Затем она объявила об аресте всех служащих домашнего офиса Фэснера, которые осуществляли нападение на Сака-Батор. Шеф Мэндиш рассказал советникам о том, как его служба размещает людей, эвакуированных со станции Концерна рудных компаний. Он признался в упущениях подразделения спецназа, позволивших Холту Фэснеру обеспечивать кадзе действующими опознавательными документами, а затем сообщил о процедурных изменениях, которые предотвращали возможность повторения подобных проблем.

Разобравшись с этими вопросами, Совет переключился на обсуждение причин, которые привели «Затишье» в околоземное пространство. Речь зашла о людях, спасших планету от амнионов и Холта Фэснера. Директор Доннер объяснила отсутствие Морн. Ее непререкаемый тон произвел на советников большое впечатление. Затем по просьбе президента к ним обратился Дэйвис Хайленд. Он выступал от имени всего экипажа «Трубы». Юноша имел на это право. Он обладал воспоминаниями Морн и участвовал в большинстве основных событий. Кроме того, он стал лидером уцелевшей команды.

Морн с гордостью отметила, что он изменился за два прошедших дня. Победа над амнионами и собственными страхами преобразила его радикальным образом. Она вдруг поняла, что Дэйвис унаследовал от Энгуса какие-то черты, которые остались для нее загадкой. Он выстоял перед губительным ужасом, который превосходил все то, что Морн чувствовала, когда Ник отдал ее амнионам. Дэйвис рисковал своей жизнью, сражаясь за человеческую идентичность Уордена. И он победил! В этом смысле ее сын имел прямое отношение к поражению Холта Фэснера, разрушению домашнего офиса Концерна и присутствию Энгуса на борту «Золотой жилы».

Он выжег свои сомнения. Выращенный на воспоминаниях Морн, он наконец поверил в себя. Дэйвис выступал перед Советом со спокойствием и рассудительностью, которых она не имела. Он снова повторил ее рассказ, но теперь это была история «Трубы». Дэйвис изложил некоторые подробности, акцентировал новые аспекты и привел свои объяснения в другом порядке. Собственно, он только расширил и детализировал ее исповедь, включив в изложение событий последнюю сделку с Марком Вестабулом и спасение Уордена Диоса. Слушая сына, Морн сожалела лишь о том, что он перепутал стыд и отвагу. Дэйвис показал ее храбрее, чем она была на самом деле. В принципе, Морн помогла разрушить империю Дракона. Но ей не хватало смелости даже на то, чтобы покинуть свою комнату.

Овации, которыми был встречен рассказ Дэйвиса, едва не лишили ее самоконтроля. Вскочив на ноги, люди в зале громко аплодировали экипажу «Трубы». А у Морн к горлу подступали слезы. Она гордилась своим сыном. Советники, которые язвительно допрашивали ее на прошлом заседании, теперь притихли. Все участники собрания хлопали в ладоши, словно их благодарность нельзя было выразить словами. Морн, глотая слезы, отвернулась от экрана и пошла на кухню за стаканом воды. Она не возвращалась в комнату, пока аплодисменты не утихли.

Как только советники и их помощники сели по местам, президент Лен предложил Мике выступить с речью. Она покачала головой и даже не поднялась с кресла.

– Я здесь просто наблюдаю, – мрачно ответила она. – Мне не о чем с вами говорить. Я лишь хочу убедиться, что вы не оскверните ложью память о Сиро, Векторе и Сибе Макерне. Что вы не станете порочить Морн Хайленд. Если кто-то из вас это сделает, я с ним разберусь по-своему.

Мика была нелегалкой, но она не боялась Руководящего Совета Земли и Космоса. Ее участие в спасении планеты и потеря брата давали ей такое право.

Президент смущенно прочистил горло.

– Скажите, вы пока довольны?

Мика фыркнула. Вопрос Лена показался ей не достойным ответа. Она осмотрела советников и спросила:

– А что вы собираетесь делать с нами? Аплодисменты – это хорошо. Но мне хотелось бы услышать что-нибудь конкретное.

Мин склонилась вперед и прошептала Мике пару фраз, но та не успокоилась.

– Я нелегалка. Морн дважды нарушала закон. Дэйвис может стать подопытным кроликом в лабораториях Бюро. Директор Доннер помогала Диосу совершать преступления. Капитан Юбикве позволил Уордену улететь на станцию Концерна, хотя, как полицейский, он должен был арестовать его и заковать в наручники. До Энгуса вам теперь не добраться, и я этому рада. Но остальные из нас уже два дня гадают о том, какие сроки вы нам приготовили. Я хотела бы знать, что вы собираетесь делать с нами.

Морн слабо улыбнулась. Иногда она просто восхищалась Микой. Бывшая помощница Ника без стеснения выстроила Руководящий Совет на поверку.

Тон Лена и улыбка на его лице говорили о том, что он не обиделся.

– Уважаемая Мика Васак, нам известно, что вы перенесли много бед. Мы не намерены добавлять к ним новые страдания. Но согласитесь, что ситуация, с которой столкнулся Совет, довольно неординарная. Для рассмотрения различных аспектов кризиса мы создали три рабочих комитета. Чтобы не утомлять вас ожиданием, я попрошу их представителей изложить нам свои рекомендации.

Президент предоставил слово капитану Вертигусу – старшему советнику от Объединенного западного блока. Старик, пошатываясь, поднялся на ноги. Его руки дрожали, пока он не оперся о стол. Тем не менее глаза Вертигуса сияли задором, а голос был чистым и твердым.