Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Энгус

Часть плана не стоила и выеденного яйца. Спасти Руководящий, мать его, Совет оказалось до смешного просто. Несколько маскирующих полей скрывали Термопайла на пути к излучателю протонной пушки. Наполнитель затвердел почти мгновенно. Базы данных подсовывали Энгусу ворох ненужной информации: за 1,7 секунды наполнитель сгущался настолько, что мог сдерживать напор декомпрессии; через 4,2 секунды он становился твердым как сталь и мог поглощать огонь плазменных пушек. Конечно, протонный луч разметал бы его на части, но через пять секунд взрыв такого количества затвердевшего наполнителя должен был уничтожить ствол излучателя.

Всего несколько секунд, и амнионы потеряли большую часть своих заложников. Дерьмовые советники могли облегченно вздохнуть и просушить исподнее белье. Остальной план Энгуса состоял из почти невыполнимых задач. Если бы он сохранил частицу разума и остался прежним капитаном Термопайлом, его бы здесь уже не было. Он вернулся бы на «Трубу» и забрал корабль у Мики. Да, старый Энгус дождался бы начала сражения, накрыл скаут дисперсионным полем и, вырвавшись в открытое пространство, ушел бы в глубокий космос.

Однако он поступил иначе. «Новый» Термопайл с трудом понимал свое поведение. Чтобы не лопнуть от досады, он быстро заскользил по зеркальной поверхности судна к стыковочному порту, где его поджидал командный модуль. Энгус стал для себя незнакомцем.

Предложив взорвать протонную пушку, он хотел успокоить Морн. Так ей было легче принять его план. Но в принципе он выполнил свое обещание по тактическим соображениям. Ему требовалась диверсия. Освобождение Диоса, Дэйвиса и Вектора – а также разрушение «Затишья» – было рискованным мероприятием. Любая из тысяч мелких случайностей могла нарушить ход событий. Поэтому он сделал ставку на то, что Вестабул, почувствовав обман, решит уничтожить Сака-Батор. Если бы протонную пушку разорвало на части, ущерб, полученный кораблем, отвлек бы внимание амнионов.

Пока он скользил к стыковочному порту, страх смерти и ужас перед открытым космосом вновь начали пробираться в его сердце и мозг. Чтобы ослабить их воздействие, Энгус занялся изучением баз данных о плазменных пушках, скафандрах и его оснастке. Он вспомнил ужасную боль, которая едва не прикончила его в астероидном рое Динера Бекмана, когда квантовые разрывы – постэффекты дисперсионного поля – ударили по электромагнитным устройствам, имплантированным в него умниками из Бюро по сбору информации. Теперь все зависело от этих устройств. Если какой-то корабль Мин или одна из чертовых станций откроет огонь по «Затишью», шквал мощных импульсов уничтожит половину нервных окончаний Энгуса. Какая несправедливость! Он будет убит своей собственной оснасткой… Или окажется ослепленным невыносимой болью.

Нет, ему некогда слепнуть. Не теперь и не здесь – в такой дали от стыковочного порта. Дэйвис и Вектор уже были на борту «Затишья». Сиро даже не приблизился к указанной позиции. Если Энгус достигнет порта и останется без поддержки протезов, то все его усилия окажутся напрасными. Ему будет проще отключить магнитные зажимы шлема и впустить в скафандр холодную тьму смерти.

Энгус быстро просматривал информацию, которая стала доступной для него по директиве Диоса. Он надеялся подстроить поляризацию лицевой пластины на максимальное отражение опасных электромагнитных импульсов. Используя свои кибернетические возможности, он старался подготовить зонные импланты к последствиям взрыва сверхсветовой протонной пушки. Но нужных данных не было. Энгус не знал, как предотвратить катастрофу.

Господи! Каким огромным был этот трахнутый сторожевик! Термопайл одолел лишь половину дистанции. Он подпрыгнул и пролетел по дуге несколько метров. Масса «Затишья» создавала небольшое притяжение. Через несколько секунд он вновь оказался на корпусе судна. Прыжки, с их взлетами и спусками, требовали много времени. Энгус мог бы активировать магниты в ботинках. Но бег при таких условиях тоже был неэффективным.

Проморгавшись от пота, он взглянул на «Трубу» и злобно выругался. Сиро не двигался. Этот чертов лунатик лежал на том же месте, хотя ему полагалось находиться у внешнего грузового отсека. Если он не выполнит свое задание, «Труба» и командный модуль будут обречены на гибель. Мика и толстяк сгорят в огне плазменных пушек, не говоря уже о Дэйвисе, Векторе, главе полиции и самом Термопайле.

Энгус понимал, что Сиро не дорожил своей жизнью. Однако он надеялся, что безумный мальчишка не станет умирать напрасно. Включив нашлемный микрофон, Термопайл хотел обругать напуганного брата Мики, но его рот так и остался закрытым. Прежде чем он успел произнести хотя бы слово, пространство сбоку от него изверглось огнем.

Повернувшись, он увидел лучи лазеров и волны раскаленной плазмы. Атаку вела станция, расположенная за командным пунктом полиции. Первые несколько секунд он не мог понять, что удивило его больше всего: само нападение, нарушавшее распоряжение Мин Доннер, или цель, по которой стреляли пушки. Лазеры станции прожигали дыру в атмосфере Земли. Тем самым они прокладывали путь для залпов плазменных орудий. Следовательно, их цель находилась на планете. Это не имело смысла. Что за болван руководил атакой? Тем не менее Энгус оценил дар, посланный ему богами космоса. Он собирался воспользоваться их благословением. И просто здорово, что он уменьшил чувствительность лицевой пластины шлема.

Буквально через несколько мгновений все корабли кордона и командный пункт полиции Концерна рудных компаний открыли огонь по взбунтовавшейся станции. Черная пустота наполнилась горячими росчерками плазменных волн, широкими мазками залпов импульсных орудий и когерентными лучами лазеров. Вслед за ними летели торпеды, доставляя к станции медленную смерть. Обстрел проводился одновременно из нескольких направлений. Щиты платформы раскалились добела. Магнитные ловушки съежились под разрушительной силой скоординированной атаки.

Похоже, Доннер неплохо подготовилась! Она предвидела такой поворот событий…

Энгус не переставал удивляться. Как она узнала? Черт! Он хотел диверсию? Пожалуйста, капитан Термопайл. Примите от чистого сердца. Теперь амнионам будет не до него – и не до Сиро. Вот и ладненько! Пусть себе любуются огненным шоу!

Отвлеченный зрелищем, он не заметил окончания прыжка. Контакт с корпусом судна был таким неожиданным, что Энгус упал на бок. Слепой ужас лишил его дыхания. В любую секунду могла начаться декомпрессия. К счастью, тонкая ткань и гибкий каркас скафандра выдержали этот удар. Машинная логика пришла на помощь. Эмиссия зонных имплантов подавили панику. Отскочив от корпуса, он без труда возобновил контроль над траекторией полета.

Мятежная станция начала пульсировать и сиять, словно солнце. Диверсия Доннер была прекрасным отвлекающим маневром. Включив сопла, Энгус плавно повел бедрами и полетел к стыковочному порту. Он с облегчением заметил, что Сиро тоже двинулся вперед. Васак не был парализован страхом. Он просто ждал подходящего момента. Используя сопла скафандра, Сиро с неожиданным проворством извлек из внешнего грузового отсека «Трубы» сингулярную гранату, привязал ее к поясу и начал буксировать свой смертельный груз к «Затишью».

– Давай, толстяк! – крикнул Энгус. – Начинай!

Не дожидаясь ответа, Термопайл отключил микрофон. Долфин Юбикве не нуждался в понукании. Он знал свое дело. Мика Васак, переживая о брате, могла бы промедлить или неверно оценить ситуацию. Но капитан, которого Морн лишила власти на боевом корабле, не мог позволить себе ни одной ошибки.

Долфин подождал, пока Сиро не перебрался на корпус «Затишья», затем включил маневренные сопла и сделал небольшой рывок на малой тяге. Он не хотел отлетать далеко от амнионского корабля. Ему лишь требовалось вырваться из доковых захватов. Выхлопы сжатого воздуха понесли модуль и «Трубу» вдоль направляющих штанг – на десять, пятнадцать, двадцать метров. Мягкое торможение остановило инерцию ведущего судна, и два малых корабля зависли напротив порта. Долфин открыл путь для Энгуса.

Модуль и «Труба» были связаны друг с другом воздушными шлюзами и магнитными захватами. Пролетая мимо них, Энгус увидел на корпусе «Затишья» темную фигуру. Это Сиро доставлял к намеченному месту сингулярную гранату.

«Осторожнее, парень», – молча предупредил его Энгус. Эта чертова штука весит больше половины тонны. Если она пришла в движение, то остановить ее будет не просто. Впрочем, Термопайл уже сотню раз говорил это Сиро. Ему оставалось верить, что парень исполнит свою работу, как надо.

Энгуса тоже поджидало нелегкое задание. Он должен был выполнить пару обещаний. Ловко управляя соплами, Термопайл влетел в зазор между модулем и «Затишьем», затем пронесся как снаряд вдоль направляющих штанг и подлетел к закрытому люку воздушного шлюза. В последний момент он развернулся и использовал сопла для торможения. Его ботинки с жалящей болью ударились о люк, но укрепленные суставы без труда перенесли сотрясение. Чтобы погасить инерцию отскока, он вновь развернулся и ухватился за поручень, выступавший рядом с внешней контрольной панелью.

Внутри шлема мигали сигналы тревоги: он учащенно дышал и слишком сильно потел. Кроме того, у него началось обезвоживание. Хорошо, что зонные импланты подавляли панику. Он перевел внимание на контрольную панель. Она служила для открытия люка, но клавиши имели непонятную символику. Энгус предвидел это. Он быстро настроил поляризацию лицевой пластины на максимальную чувствительность и выключил подсветку скафандра, которая мешала приему электромагнитных полей. Затем он отсоединил от пояса один из лазерных резаков и поднес его к контрольной панели.

Термопайл не знал, в каком порядке нажимались клавиши. Но он надеялся раскрыть ирисов створ механическим образом. Для этого требовалось найти и разрезать несколько нужных проводов – причем так, чтобы люк можно было закрыть изнутри. Если он попадет в воздушный шлюз при открытом внешнем люке, то манипуляции с внутренним створом вызовут взрывную декомпрессию. Она погубит не только его, но и всех, кто будет находиться в ближайших секциях сторожевика – и Диоса в первую очередь. Дэйвис и Вектор тоже вряд ли выживут.

Страх мешал ему думать. Черт! А что бы он делал без зонных имплантов? На вскрытие люков могло уйти много времени – несколько драгоценных минут, которых у него не было. К счастью, программное ядро успокоило проблемные центры мозга. Его зрение отключилось от оптических нервов и начало воспринимать едва заметный электромагнитный узор, соответствовавший схеме контрольной панели.

Он понимал любые схемы, как слова. Они составляли язык, знакомый для его баз данных и встроенного компьютера: тонкие линии электронных потоков – такие же точные, как связи между нервными центрами. Если разрезать этот провод и шунтировать ту часть схемы, сигнал пойдет по нужному пути…

Его резак был настроен на узкий луч. Обычный человек потерпел бы неудачу в таком деле. Однако Энгус имел в своем теле кибернетическую начинку. Его внимание фокусировалось на узоре электромагнитных полей, зонные импланты гарантировали твердость руки, а мышцы двигались с машинной точностью. На поверхности панели появилась крохотная точка. Красный луч коснулся схемы, и в тот же миг ирисов створ раскрылся перед Энгусом, выплюнув в холодную тьму клуб белого пара.

Термопайл оттолкнулся от поручня и влетел в воздушный шлюз. Стены камеры были усеяны защитными устройствами и датчиками, сканировавшими пространство различными электромагнитными полями. Снаряжение Энгуса маскировало его перемещения. Он видел, как сенсоры теряли настройку, а лучи охранных систем – свою когерентность. Анализирующие блоки не выдавали сигналов тревоги. Однако амнионы могли почувствовать неладное. Их инструменты зафиксировали раскрытие внешнего люка. Диагностика схем на командном мостике рапортовала о сбое датчиков в шлюзе.

Энгус ничего не мог поделать с этим. Теперь все зависело от скорости. К сожалению, он не знал, как закрыть внешний люк шлюза. Выстрел в контрольную панель не помог бы. Поиск и коммутация проводов требуют времени. Он наугад нажал несколько клавиш в разных комбинациях. Никакого результата.

Термопайл с тоской подумал о Дэйвисе и Векторе. Живы ли они? Эти парни находились внутри слишком долго. С ними все могло случиться. Если Диосу ввели мутаген, который сделал Чатлейн послушной наемницей, а Сиро – безумным придурком, то глава полиции мог содействовать Вестабулу в захвате новых пленников.

Он настроил рацию на частоту, которой пользовались Вектор и Дэйвис. В наушниках тут же послышались крики и звуки борьбы. Проклятье! Он опоздал! Бой уже начался! Подняв резак, Термопайл пригнулся к контрольной панели. Он умолял программное ядро помочь ему в разгадке схемы…

– Энгус, черт бы тебя побрал, – раздался крик в его наушниках. – Быстрее! Сюда!

«Я работаю над этим, – молча ответил Термопайл. – Дай мне хотя бы минуту».

Прищурив глаза и отключив мозг от отвлекающих помех, он сосредоточил внимание на призрачном узоре электронной схемы.

Где же этот элемент? Ага! Нашел!

Прежде чем он успел что-то сделать, судно содрогнулось от мощного взрыва. «Затишье» накренилось, словно в него врезался космический линкор. Энгус сильно ударился о переборку, на которой находилась контрольная панель. Его лицевая пластина покрылась сетью тонких трещин, смертельно опасных при открытом внешнем люке. Однако Термопайл не видел их. Он ослеп от яркой вспышки протонного огня, который с воем пронесся мимо стыковочного порта. Шквал мощных импульсов, возникших на всех диапазонах частот, ударил по его электромагнитным протезам. Барабанные перепонки грозили лопнуть от невыносимого воя. Боль рвала нервы и кромсала мозг…

На целую вечность, которую его компьютер измерил несколькими пикосекундами, Термопайл потерял сознание. Затем зонные импланты локализовали боль, отключили измученные нервные окончания в коре головного мозга, и Энгус пришел в себя. Потея, как свинья перед убоем, дрожа и ощущая тошноту от жуткой боли, он снова осознал свое тело и скафандр, почувствовал зуд кожи и увидел индикаторы, которые мигали на внутренней панели шлема. Секунду или две он смотрел на сеть трещин, покрывавших лицевую пластину. Энгус не понимал, откуда они появились, и почему он до сих пор не умер.

Да, почему он не умер? Почему лицевую пластину не втянуло вакуумом в открытый люк воздушного шлюза? И что ограничило последствия взрыва протонной пушки? Электромагнитный шторм, вызванный детонацией излучателя, должен был длиться несколько минут.

Остаточная боль превратила его в тугодума. Прошло три секунды, прежде чем он заметил закрытый внешний ирис. Тот захлопнулся сам по себе. Очевидно, взрыв активировал систему автоматического контроля, которая, проанализировав повреждения корабля, перезапустила схему контрольной панели воздушного шлюза. Тем не менее он должен был погибнуть. Шлюз не мог наполниться воздухом мгновенно. Значит, его лицевая пластина как-то сохранила остаточную целостность. Энгус не знал, насколько он мог доверять ей. Но плексюлоза пока не ломалась, и давление в скафандре оставалось прежним.

Он услышал отдаленный шум – судя по звукам, выстрелы плазменных пушек. Казалось, что корпус корабля шипел, как масло на сковородке. Переборки дрожали от рева мощного двигателя. Энгус не мог сосредоточиться. Он должен был что-то сделать – что-то важное и не имевшее отношение к битве и тошноте. Проклятье! Если у него начнется рвота, он задохнется в ней через пару минут. Энгус не помнил, как оказался в этом месте. Его программное ядро молчало. Возможно, оно сгорело под воздействием протонного взрыва или «зависло» от внутренних сбоев.

Его ошеломление длилось недолго. Внезапно он услышал крик Дэйвиса:

– Эй, уроды! Летите ко мне! Я здесь! Попробуйте, возьмите!

Термопайл забыл о тошноте. Его зонные импланты ускорили кровообращение и напитали сердце нужным количеством адреналина. Дэйвис! Он вспомнил о Векторе и Диосе, о толстяке и Мике. И еще была разбитая лицевая пластина. Черт! Черт! Черт!

Он отказался от осторожности. Установив резаки на полную мощность, Энгус придал им силу лазерных пистолетов. Первым делом он навел два красных луча на контрольную панель внутреннего люка и, оплавив оплетку, замкнул провода сервоприводов. Внутренний створ шлюза раздвинул свои лепестки.

Воздух, с шумным хлопком ворвавшийся в камеру, швырнул Термопайла на внешний люк. Игнорируя удар и боль, он оттолкнулся ногами от переборки, включил сопла и вылетел в открывшийся проем. Грузовой трюм встретил его ослепительным зеленовато-желтым светом. Подъемные краны кренились под разными углами, как ржавые скелеты, с обвисшими сухожилиями проводов. Между ними, паря в невесомости, тянулись шлейфы густой амнионской крови. Энгус увидел двух мертвых чужаков. Один был почти полностью обезглавлен. У другого из глаза торчала рукоятка пластикового кинжала.

Электронная оснастка Термопайла зафиксировала эмиссию выстрелов импульсных ружей. Искусно управляя соплами, он быстро развернулся и оглядел помещение трюма. Трещины на лицевой пластине мешали обзору. Индикаторы внутренней панели шлема истерично требовали внимания. Усилием воли он отключился от помех. При быстром осмотре трюма Энгус насчитал десять фигур, семь из которых были амнионами. Трое сражались в одном клубке тел у одной из переборок. Другие перемещались взад и вперед среди складских конструкций и подъемных кранов. Некоторые из чужаков были вооружены импульсными ружьями.

Диос и Вектор сражались с Вестабулом. Он был много сильнее их. Но Уордену удалось зажать голову Вестабула под мышкой, и он, напрягая мышцы рук, старался придушить его. Вектор придерживал Диоса за пояс и, используя сопла скафандра, поворачивал обоих соперников так, чтобы мутант находился между ними и вооруженными амнионами. Поскольку вся троица парила в воздухе, у Вестабула не было опоры, и он не мог вырваться из хватки Диоса.

Остальные шесть амнионов метались между трюмных кранов, пытаясь поймать или убить Дэйвиса Хайленда. Оружие имелось только у четверых, но этого было достаточно. Дэйвис оставался живым и свободным лишь благодаря реактивным соплам. Он двигался быстрее противников и, изменяя направления, все время мелькал между ними. Боясь попасть друг в друга, амнионы не решались начинать стрельбу.

Черт! Полагаясь на ловкость сына, Энгус дал ему еще пять секунд. Вектор и Диос могли позаботиться о себе сами. Термопайл сосредоточился на вооруженных амнионах. Взлетев к потолку, он выстрелил из обоих лазеров одновременно. Зонные импланты, страх и компьютерный расчет обеспечили Энгусу необходимую точность. Словно адская машина для убийств, он прожег одному амниону голову, вспорол грудь другому…

…и, качнув бедрами, помчался вниз в безумном парении. Его тело совершало немыслимые перевороты, уклоняясь от выстрелов импульсных ружей.

– Энгус! – радостно завопил Дэйвис, едва не разорвав своим криком барабанные перепонки Термопайла. – Слава Богу, ты здесь!

Юноша поднырнул под кабелем, ухватился рукой за провод и, развернувшись в воздухе, ударил ногами ближнего амниона, который целился в Энгуса. Ботинки вонзились в лицо врага.

Термопайл вновь произвел двойной выстрел из лазерных резаков. От виражей акробатического полета он чувствовал себя немного дезориентированным и опьяненным, но ему помогал опыт сражений в невесомости. В долгой пиратской жизни Энгуса случалось всякое: бегство и погони, внезапные атаки и диверсии. Кроме того, работа его программного ядра не зависела от ориентации сенсорных датчиков. Оба лазерных луча попали в еще одного амниона, прежде чем тот успел навести на Энгуса ружье.

Дэйвис снова и снова вонзал пластиковый кинжал в горло четвертого вооруженного амниона. Густая кровь забрызгала его скафандр и лицевую пластину. Возможно, он не видел, что противник был уже мертв. И, судя по всему, он не замечал, что прямо над ним пролетало импульсное ружье. Его яростные выкрики отзывались эхом в шлеме Энгуса.

Термопайл хотел стабилизировать траекторию полета, но налетел на стрелу подъемного крана. Несмотря на панику, ему удалось уклониться в сторону. Он вскользь ударился головой о бугристый металл. В глазах потемнело. Компьютер тут же внес коррективы в нервную сеть его головного мозга и не позволил Энгусу потерять сознание.

Зрение быстро прояснилось. Термопайл увидел красные огоньки мигавших индикаторов ущерба. Воздух с шипением вырывался из шлема. По лицевой пластине сверху донизу проходила широкая трещина. Рот и легкие наполнились едкой атмосферой амнионов. Его скафандр потерял герметичность. Он застрял на борту «Затишья». О Боже! Черт! Черт! Черт!

– Энгус! – прозвенел в наушниках голос Вектора. – Дэйвис в проблеме!

Злобно выругавшись, Термопайл развернулся и увидел амниона, который подлетал к его сыну. Покрытая кровью лицевая пластина ослепила Дэйвиса. Он не замечал приближавшегося врага. Ружье отлетало в сторону. Энгус знал, что где-то рядом был еще один чужак, но он не беспокоился о нем. Рискуя драгоценными секундами, Термопайл отлетел на десяток метров и улучшил свою позицию. Как только охранник, нападавший на Дэйвиса, приготовился к последнему прыжку, Энгус прожег дыру в центре его шишковатого черепа.

Дэйвис отпустил мертвого противника и начал конвульсивно подергиваться, словно ему сломали шею. Увидев это, Термопайл едва не потерял голову. Вместо осмотра помещения и расправы над уцелевшими врагами, он помчался к сыну. Энгус даже не взглянул в сторону Диоса и Вестабула. Прежде чем он одолел половину расстояния, Вектор предупредил его об опасности. Термопайл не обратил внимания на этот крик. Тревога Энгуса сменилась облегчением. Дэйвис медленно поднял руку, протер испачканную лицевую пластину, а затем потянулся к импульсному ружью, пролетавшему рядом с ним. Юноша был в полном порядке. Он не выглядел как человек со сломанным или поврежденным позвоночником.

Прежде чем Энгус вспомнил о предупреждении Вектора, огромный амнион, вдвое превышавший Термопайла по весу, вонзился в него, как поршень камнедробилки. Столкновение оказалось настолько сильным, что, несмотря на вмешательство зонных имплантов, Энгус потерял дыхание. Вокруг него сомкнулось несколько рук. Не прошло и секунды, как он лишился обоих лазерных резаков. Один из них был выбит в сторону, вторым овладел его противник.

Термопайл ничего не мог поделать. Он отчаянно вырывался из объятий амниона, не позволяя тому прожечь его лучом. Если бы не перчатки скафандра, он воспользовался бы встроенными лазерами. К сожалению, его кибернетическая сила не могла соответствовать мощи врага. И у него не было столько рук. Впрочем, сервоприводы, вмонтированные в его суставы, давали Энгусу систему рычагов. Ужас и зонные импланты увеличивали силу киборга. Ему удалось – хотя и медленно – сместиться вбок. Еще пару секунд, и он мог бы снять с руки перчатку.

Враг не дал ему двух секунд. Краем глаза – между трещин разбитой лицевой пластины – Энгус увидел, что амнион поднес резак к его шлему. С такого расстояния промахнуться было невозможно. Термопайл закричал от ярости и ужаса. Неосознанный вопль исходил из самого сердца. Оглохнув от крика, он не услышал выстрела Дэйвиса. Мощь импульсного ружья отозвалась в протезах жутким завыванием энергии. Тело амниона содрогнулось в предсмертных конвульсиях. Руки, сжимавшие Энгуса, ослабили хватку. Ошеломленный Термопайл отлетел в сторону. В его наушниках послышался голос Дэйвиса:

– Энгус? Ты как? С тобой все в порядке? Озабоченность сына потрясла Термопайла не

меньше, чем факт, что он остался жив. Чтобы успокоить Дэйвиса, Энгус хрипло ответил:

– Не знаю. Мне кажется, что я по-прежнему кричу.

Он замедлил полет и, воспарив над подъемным краном, осмотрел помещение трюма.

– Я думал, нам конец, – тихо признался Дэйвис. – Мне не верилось, что мы выберемся из этой переделки. Почему ты задержался? Еще минута, и нас бы убили.

Юноша был истощен напряжением и радостью. Внезапно он застонал.

– О, черт! Энгус! Твоя лицевая пластина! Она треснула!

Его голос дрожал от потрясения.

– А у нас только один запасной скафандр. Скафандр, который Энгус нес на спине.

С отвращением вдыхая амнионский воздух, Термопайл повел бедрами и изменил направление полета. Индикаторы на внутренней панели шлема сходили с ума: они указывали на обезвоживание, гипотермию и потерю кислорода. Шепча проклятия, Энгус отключил дисплеи статуса и все системы, кроме терморегуляции и воздухообмена. Отныне схемы и индикаторы стали бесполезной помехой. Чтобы выжить, он должен был пойти на безумный риск – сделать то, что казалось абсолютно невероятным. Или он мог воспользоваться скафандром, который предназначался для Диоса.

А что? Пусть этот кретин погибает на «Затишье». Энгус с радостью бросил бы главу полиции в беде. Несколько дней назад такой поступок не вызвал бы у него сомнений. Тем более что его освободили от программных ограничений, которые запрещали ему наносить какой-либо вред персоналу полиции. Он мог оставить Диоса на корабле. Да что там! Он мог пристрелить его, как амниона! Но у Энгуса появились другие запреты – еще более сильные, чем принуждения программного ядра. Подгоняемый страхом, он неистово просматривал базы данных и пытался найти выход из создавшегося положения.

– Энгус, нам нужно выбираться отсюда,– напомнил Шейхид. – Судно начинает двигаться.

Небольшое ускорение и отдаленный вой двигателя подтверждали его слова.

– Нам еще нужно разобраться с Вестабулом. И он наверняка уже вызвал подкрепление.

Энгус не сомневался в этом. Вестабул издавал утробные звуки, призывая на помощь своих сородичей. За переборками, выжигая тьму, шипели залпы плазменных пушек. Если Мика и толстяк не справятся со своей задачей…

Термопайл развернулся и, обогнув подъемный кран, направился к Вектору, Диосу и Вестабулу. К тому времени мутант прекратил сопротивление. Диос позволил ему отлететь на пару метров. Дэйвис находился рядом и держал Вестабула под прицелом ружья. Нараставшая сила тяжести медленно опускала их к палубе. Будь они на «Карателе», то давно бы упали вниз. Но импульсный двигатель «Затишья» разгонялся очень медленно.

Одна из рук Дэйвиса была обнажена. В зеленовато-желтом свете кожа юноши выглядела неестественно бледной – почти как у трупов, паривших в воздухе. К счастью, несмотря на многочисленные вмятины и царапины, его скафандр не пострадал. Энгус не видел лиц Дэйвиса и Вектора: поляризация пластин скрывала их за отражающей поверхностью. Однако Диос был выставлен напоказ. Без скафандра, с одной лишь дыхательной маской, он казался абсолютно беззащитным и изможденным. Удар мутанта оставил на его скуле большой распухавший синяк. Возможно, он получил сотрясение мозга. Единственный глаз помутился от боли и был залит кровью лопнувших капилляров. Взгляд утратил силу и проницательность. Тем не менее он спокойно наблюдал за мутантом и Энгусом.

Термопайл с изумлением узнал Вестабула. Он не помнил всех своих жертв – их было слишком много. Только на корабле «Сны наяву» он захватил в плен двадцать семь человек. И, конечно, в ту пору он не забивал себе голову их именами. Однако лицо Вестабула осталось в его памяти. Марк не хотел превращаться в амниона. Он сражался с таким ожесточением, что едва не убил Термопайла. Теперь он молчал. Группа бойцов, которую Вестабул вызвал на помощь, уже направлялась к трюму. Энгус искал на его лице остатки атавистического ужаса. Но их не было. Даже непрерывное мигание человеческого глаза не выражало никаких эмоций.

– Капитан Термопайл, – сурово произнес мутант, – вы нанесли нам огромный вред.

– Надеюсь, так оно и есть,– с усмешкой ответил Энгус.

Вестабул прекрасно понимал, кому он был обязан своим поражением. Но никакой ущерб, нанесенный амнионам, не мог компенсировать Энгусу разбитую лицевую пластину.

Когда они опустились на палубу, Вектор мрачно сказал:

– Черт! Эта трещина не даст тебе выйти в открытый космос. Ты погибнешь, как только мы откроем люк шлюза.

Немного помолчав, он со вздохом добавил:

– Давай я останусь здесь, а ты возьмешь мой шлем. Я все равно никому не нужен. Эта лоханка долго не продержится, так что мутация мне не грозит. Я умру человеком.

Он поднял руки к магнитным зажимам, намереваясь пожертвовать собой.

– Ваши действия не будут забыты, – заявил Вестабул.

Энгус остановил Шейхида нетерпеливым жестом.

– Не занимайся ерундой.

Зонные импланты помогли ему выровнять дыхание. Он знал все параметры скафандра, каждую деталь конструкции.

– Сейчас нам нужно позаботиться о другом. У нас еще остались шансы на спасение.

Ускорение «Затишья» усложняло задачу Юбикве. Он должен был удерживать командный модуль и «Трубу» у стыковочного порта. К счастью, большая часть энергии амнионского судна растрачивалась на перезарядку орудий, щитов и магнитных ловушек. А импульсный двигатель сторожевика разогревался очень медленно. Он не мог обеспечить на старте интенсивный разгон.

– Амнионы этого не простят, – продолжил Вестабул.

Энгус пропустил его слова мимо ушей. Он снял шлем с разбитой лицевой пластиной и посмотрел на Диоса. Едкий воздух «Затишья» обжег его легкие. Грудь напряглась от отвращения, но зонные импланты ослабили позывы к рвоте. Уорден назвал его адской машиной. Однажды он сказал: «Мы совершили преступление против вашей души». И затем добавил: «Это нужно остановить». Теперь он зависел от милости Энгуса. Диос снял ограничения, которые могли превратить Термопайла в послушного слугу. Он сам пожелал вести игру на равных условиях.

Уорден спокойно выжидал, понимая, что его оценивают. Он не юлил под пристальным взглядом Термопайла. Энгус молча выругался. Проклятье! Этот коп сдержал свое слово.

– Амнионы будут разыскивать вас, пока не убьют, – нараспев произнес Вестабул. – Отныне нигде и никогда вы не найдете покоя и безопасности. Мы не позволим уцелеть ни одной частице вашего ДНК.

Ваш отпрыск, которого вы называете сыном, тоже не останется в забвении. Любой потомок, порожденный от вас, будет пойман и предан мучительной смерти.

Энгус даже не посмотрел на Вестабула. Такие угрозы для него ничего не значили.

– Вы выполнили одно из своих обещаний, – сказал он Диосу.– Давайте, посмотрим, как вы справитесь с остальными.

Он отдал ему лазерный резак – ему, человеку, по приказу которого Энгуса подставили и превратили в киборга. Уорден взял лазер и, взглянув на рукоятку, проверил уровень заряда. Затем он снова посмотрел на Термопайла. Диос понял смысл его фразы, но вместо благодарности спросил:

– Вы думаете, что я избавил вас от приоритетных кодов для того, чтобы вы меня спасли?