Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Она нашла в себе силы добавить:

– Спасибо за внимание. Я закончила свое выступление.

Лейн забыла выключить микрофон. Какое-то время динамики воспроизводили ее тихое посапывание, пока кто-то не закрыл канал связи. Глаза Клитуса выкатились из орбит. Капли пота катились по лицу. Он выглядел как истерзанное пытками животное. Его руки совершали хватательные движения. Он нуждался в поддержке, которую больше не получал от своего хозяина.

– Ну зачем? – внезапно закричал он залу. – Зачем нам было убивать кого-то? Что получил бы от этого Фэснер? Господи! Не верьте им! Чтобы наш Концерн посылал камикадзе в Совет?! Это безумие! Какая-то ошибка! Нет!

Брызгая слюной, он перешел на вой.

– Харбингер – глупая пустышка и ничего не понимает! Зачем нам было убивать вас всех? Ведь я тоже мог погибнуть!

Хэнниш удивилась, что неудача с голосованием привела его в такой ужас. Но она не испытывала к нему жалости. Мечты Уордена снова возвращались к жизни. Они поднялись из пепла благодаря вдохновению Лейн, хитрости Хэши и преданности Мэндиша. Советники были в шоке. Однако теперь они верили ей. Она могла загнать Клитуса в угол. И, естественно, Койна не упустила такой возможности.

– Я не думаю, что вы подвергали себя опасности, мистер Фейн, – громко возразила она. – Мне кажется, это вы дали Элту сигнал на подрыв. Вы ничем не рисковали, потому что сами выбирали место и время взрыва.

Клитус затряс бородой. С его губ слетали неразборчивые протесты. Койна продолжала обвинять его:

– Причина ваших действий очевидна!

Она чеканила слова, словно вбивала гвозди в крышку гроба.

– Если бы не взрыв кадзе, советники могли принять законопроект, представленный капитаном Вертигусом. Кроме того, вас пугало расследование особого советника Игенсарда. Вы считали его опасным. При определенных обстоятельствах оно могло оказаться фатальным для вас. Холт Фэснер начал подозревать, что Уорден Диос собирался разоблачить их преступления – преступления, совершенные полицией по приказу генерального директора. Взрывы кадзе должны были настроить Совет на поддержку Фэснера и вызвать отставку Уордена Диоса без ослабления власти Концерна рудных компаний над полицией.

Она должна была подвести итог. Беспрецедентная жертва Уордена наполняла ее горечью. Годы бесчестия под руководством Фрика напитали Койну такой яростью, что ее гнев вполне соответствовал ужасу Клитуса. Она могла бы излить бочку желчи на голову Фейна. Но Вертигус перебил ее.

Пока она собирала свои обвинения в мощный ком, он звонким фальцетом произнес:

– Мистер президент, я предлагаю забыть о расформировании полиции и вместо этого проголосовать за мой проект.

Его старческий голос дрожал от радостного возбуждения.

– Поддерживаем! – прокричали Сигард Карсин, Блейн Мэне и Тел Барниш.

Прежде чем Эбрим успел ответить, Клитус вскочил на ноги и, встряхнув бородой, проревел:

– Нет! Остановитесь!

Возможно, он обращался не к Совету. Возможно, он направлял свой призыв за тысячи километров к домашнему офису Фэснера.

– Что вы делаете? Нет!

Похоже, Холт оставил его на произвол судьбы. Клитус сорвал наушники и отбросил их в сторону.

– Придурки! – в ярости закричал он советникам. – Вы хотите, чтобы нас уничтожили! Неужели вы не понимаете, что он не потерпит этого?

Казалось, что Фейн бредил.

Лен быстро кивнул Форресту Инджу. Тот велел охранникам вывести перепуганного исполнительного помощника из зала. Когда Совет единодушно принял законопроект Вертигуса, одна из связисток Койны доложила, что через три минуты командный модуль и «Труба» должны были пристыковаться к амнионскому судну.

Холт

Холт Фэснер считал себя одним из оставшихся истинных пророков. После того, как Клитусу не удалось образумить Совет, он подумал, что может оказаться последним провидцем. К сожалению, блеющее стадо самовлюбленных и трусливых тупиц не осознавало реальных проблем, перед которыми предстало человечество. Вероятно, они даже не догадывались, какими были эти проблемы. Советники вели себя, как шайка уличной шпаны, и действовали по законам бетонных джунглей. Они обращали свою ярость на всех, кого могли разорвать, и вот теперь хотели уничтожить Холта, хотя десятилетиями питались с его рук. Любой провидец мог бы сказать, что система, давшая им власть и иллюзию важности, была обречена на крах.

Неужели они действительно думали, что люди способны одолеть амнионов? Неужели они верили, что даже идеальная полиция – поддержанная мощным бюджетом – могла бы защитить их от генетического империализма? О, как они ошибались! Да, на кратком промежутке времени человеческие методы массового производства товаров давали некоторые преимущества. Но, по большому счету, этот перевес являлся несущественным. Амнионский генетический императив был стабильнее и эффективнее любой политической воли людей. Пришельцы изучали человеческое производство, материалы и методы. Они хотели стать еще сильнее. И их не волновало, что процесс поглощения знаний мог затянуться на десятилетия или века. Они выжидали момент, когда решимость человечества дрогнет. Амнионы знали, что однажды все земные жизненные формы будут вычеркнуты из существования.

Если бы Холт не питал презрения к людям, он еще годы назад рассказал бы Совету о новых путях развития человеческой цивилизации. К сожалению, он считал, что его биологический вид не достоин выживания. Ему казалась унизительной та легкость, с которой он приобрел империю и власть, смял противников, ослабил на долгий срок врагов и союзников, подчинил или запугал политические группировки планеты. По сути, все отпрыски Земли оказались слишком мелочными и трусливыми, чтобы понять – и тем более оценить – масштабы прозрений великого Холта.

Его не удивляло, что люди, подобные Уорду, пытались бросать ему вызов. Он использовал их для своих целей. Зная, что никаким космическим войскам не удастся противостоять амнионам, Холт создал полицию Концерна – организацию, которой он прикрывался, пока работал над другими крупными проектами. Выкрутив руки Руководящему Совету, Фэснер наделил полицию оптимальной мощью: достаточной для угроз амнионам, но неспособной помешать его перспективным и далеко идущим планам.

Как только что продемонстрировали обитатели Сака-Батора, никчемные люди, с маленькими умами, сами напрашивались на обман и предательство. В таком виде они вообще не заслуживали жизни. А значит, человечество следовало изменить – заставить людей учиться у амнионов, так же как те учились у них. Им требовалось перенять у чужаков их величайшие свершения: принудительное развитие детей, перенос умов из тела в тело, достижение практического бессмертия.

Амнионы владели этими знаниями. Они передавали свое сознание от поколения к поколению. Их тела превратились в инструменты – в органические артефакты, которые создавались, использовались и при износе выбрасывались без сожаления. Когда кто-то получал увечья или попросту старел, его ум переносился в другое тело. При таких условиях их победа над человечеством была неизбежной. Они могли беспредельно ждать и накапливать свой потенциал.

Однако если бы люди приобрели такие способности и научились переносить умы из одного смертного тела в другое… Или если бы Холт мог продлевать свою жизнь неопределенно долго… Да, тогда контекст отношений с амнионами изменился бы в лучшую сторону. Врожденная склонность людей к предательству и мощная индустрия помогли бы им одолеть генетических врагов. Холт повел бы человечество к триумфальному будущему. Смерть никогда не погасила бы его сознание. Он жил бы вечно! От этой мысли у него кружилась голова, и сердце сладко замирало.

К сожалению, его визионерским усилиям мешали мелочные и самодовольные людишки, которые из-за узости ума не могли понять масштабных целей Холта. Они мусолили свои маленькие истины и пустые сомнения. Они так увлеченно боролись за необоснованные привилегии, крохотную власть и незначительные богатства, что не задумывались о существовании их вида. Советники вновь продемонстрировали этот факт – как будто Холт нуждался в его подтверждении.

Он поморщил рот, выражая свое отвращение к упрямству Совета и к краху Клитуса Фейна. Несчастный глупец впал в истерию и потерял остатки достоинства. Этот кретин не учел, что идентификатор Элта мог попасть в руки копов. А ведь элементарные законы вероятности гласили, что даже задницы из подразделения спецназа не могут ошибаться постоянно. Да и Хэши Лебуол не был глуп. Эгоистичный, ослепленный преданностью Уорду, но вполне разумный человек. Клитус должен был почувствовать опасность, когда Лебуол появился в зале заседаний.

Конечно, после того как Хэши опознал Натана Элта, бомбу следовало взорвать. Клитусу полагалось избавиться от возможных улик. Но он запаниковал. Когда директор Бюро по сбору информации направился к Элту, Фейн испугался и запоздал с сигналом на подрыв. В результате весь визионерский труд, вложенный Холтом в сохранение человеческого вида, мог оказаться напрасным.

Черт с ним! Он приспособится. Долгая жизнь научила его многому. Он знал, что любой потерянный шанс создавал десяток новых возможностей. Их надо было только увидеть и использовать. Сначала требовалось избавиться от Уорда. Полиция Концерна по-прежнему могла служить прикрытием. И Холт уже выбрал для себя другую цель.

Он не жалел о Диосе и Фейне – и даже о полиции Концерна. Ему было плевать на Руководящий Совет Земли и Космоса. Его единственной болью стала потеря Дэйвиса Хайленда. Он должен был убедиться в эффективности переноса человеческого ума в другое тело. Его предвидение будущих событий требовало твердых гарантий.

К сожалению, ситуация не позволила ему завладеть мальчишкой. Законопроект Вертигуса перечеркнул такую возможность. Однако прожитые годы научили Холта еще одной мудрости: любые сожаления были бесполезны. Иначе он до сих пор проклинал бы себя за то, что лет десять назад не ликвидировал этого чокнутого капитана «Далекой звезды».

Пока Холт имел только одну причину для тревоги: сучку Доннер и ее оборонительный кордон кораблей. Сохранив власть над полицией, она была способна противостоять ему. Но он знал, как справиться с непокорной ведьмой. Если его выбор времени будет удачным – а ему следовало дождаться момента, когда командный модуль причалит к сторожевику, и Дэйвис с Вектором Шейхидом перейдут на борт «Затишья» – он откроет огонь по Сака-Батору. Марк Вестабул заподозрит Морн Хайленд в обмане. Атакующий залп домашнего офиса Концерна станет таким же сигналом, каким Клитус активировал химический взрыватель Элта. Кораблям Доннер придется вступить в бой с амнионами, и когда они уничтожат друг друга, Холт объявит себя владыкой человеческого космоса.

Тем не менее его тревожила какая-то неопределенность. Перед началом атаки ему хотелось навестить Норну, и это нелогичное желание раздражало Холта. Несмотря на процедуры омоложения, его тело было слишком старым, чтобы выдерживать бесконечный стресс. Вероятно, его безмозглые кишки считали, что ему следовало пообщаться с матерью. Иначе зачем он сохранял ей жизнь все эти годы? Зачем заботился о ней? Холт, не смущаясь, допускал, что испытывал удовольствие при виде ее мучений. Но неужели он верил, что Норна могла дать ему какой-то стоящий совет? Нет, скорее всего, он просто боялся, что ее смерть приблизит его к собственной могиле.

Пошла она к черту! Холт решил не встречаться с ней. У него не было времени на эту старую рухлядь, и он уже знал, что должен сделать. Его планы понял даже Клитус. Он не нуждался в парализованной сумасшедшей, чтобы убедиться в своей правоте.

Жаль, что его домашний офис не имел сверхсветовой протонной пушки. В любом случае советники не позволили бы ему обладать таким оружием: ему не удалось бы убедить их даже с помощью кадзе. К счастью, лазеры его станции ничем не уступали лучшим образцам, существовавшим в человеческом космосе. А плазменные пушки Концерна рудных компаний были чудом инженерной мысли. Ученые советники заверили Холта, что если лазеры прожгут дыру в атмосфере, то залпы плазменных пушек дойдут до поверхности Земли почти без потери мощности. Плазменный шквал замедлится на долю секунды, но его будет вполне достаточно. Вот и отлично!

Включив интерком, он вызвал штаб и приказал подготовить орудия станции к обстрелу Сака-Батора.

Уорден

Марк Вестабул действительно многое помнил об Энгусе Термопайле и о природе человеческого предательства. Это стало особенно очевидно после того, как Уордена вывели из маленькой комнаты, где он вел переговоры с Морн.

Они пробыли там довольно долго. Вестабул молчал. Возможно, он о чем-то думал. Время от времени мутант склонял голову на бок и прислушивался к сообщениям, которые звучали в наушниках. Пару раз, общаясь с мостиком «Затишья», он отдавал короткие приказы. Диос надеялся, что Вестабул забыл о его присутствии. Было удивительно, с каким спокойствием амнион переносил это длительное ожидание.

Уорден сложил руки на груди и запер за этим замком свои страхи. Он тоже молчал. Без капсулы с ядом Диос чувствовал себя абсолютно беззащитным – и бесполезным. Он больше не имел средств воздействия на события. Он не мог избежать той гибели, к которой приближался. Отныне Морн и Энгус, Койна и Хэши, Мин и Холт Фэснер будут спасать человечество или обрекать его на уничтожение без участия Уордена. Он держал рот закрытым, потому что не хотел доставлять Вестабулу удовольствие своим невразумительным и испуганным лепетом.

Чуть позже мутант вновь услышал что-то в наушниках. Он тут же разразился утробным ворчанием, которое терзало человеческий слух. Затем Вестабул обратился к Уордену:

– Командный модуль приближается и действительно тянет на буксире «Трубу». Мы связались с капитаном Юбикве, который пилотирует судно, и он заверил нас, что Дэйвис Хайленд и Вектор Шейхид находятся на борту и готовы сдаться.

«Бедный Долфин, – подумал Уорден. – С какими муками он, наверное, позволил Морн командовать «Карателем». Его нынешняя миссия была не лучше. О чем он думал, доставляя амнионам людей, которые могли обеспечить врагу победу над человечеством? Злой и обиженный предательством. Если только он не поверил Морн и Энгусу… Что они хотели сделать? Каков был их план?» Уорден не имел понятия. Он не представлял себе, что могли предпринять отчаявшиеся люди, брошенные им на произвол судьбы.

– Приготовления завершены, – сказал Вестабул. – Мы указали порт для стыковки.

Он кивнул на дверь. Очевидно, мутант подразумевал, что они с Уорденом должны были встретить Дэйвиса и Вектора.

– Когда наши пленники будут на борту, «Затишье» объявит вашему флагманскому кораблю траекторию своего отбытия и начнет ускоряться.

Сердце Уордена тревожно забилось. Из средств защиты у него осталась только дыхательная маска.

– А как насчет меня?

Несмотря на обещания, которые амнионы дали ему перед полетом на «Затишье», Диос догадывался, что они не отпустят его. Он был ценной добычей. И они нуждались в высокопоставленном заложнике. Его пленение улучшало их шансы на беспрепятственный полет к запретному пространству.

Человеческое веко Вестабула задрожало.

– Вам позволят присоединиться к капитану Юбикве на борту командного модуля. Если, конечно, вы не захотите остаться с нами.

Уорден вздрогнул, словно осужденный, узнавший об отмене его казни. «Позволят присоединиться…» Он почти поверил. Неужели амнионы сдержат слово? Они славились своей пунктуальностью в выполнении договоренностей. Но затем он отбросил надежду. Вестабул понимал ту опасность, с которой столкнулось «Затишье». Он уже отказался от Морн и Энгуса. Марк не мог отпустить Уордена. Скорее всего, он лгал.

Подавив стон, Диос приготовился к самому худшему. Очевидно, Вестабул унаследовал от своего человеческого прошлого не только знание о предательстве, но и умение лгать. Мутант вытянул руку и указал на дверь. На какое-то мгновение Уорден почувствовал безумный страх. Он не мог сдвинуться с места. Но затем ему вспомнились Дэйвис и Вектор, которые согласились пожертвовать собой ради спасения человечества. Диос решил соответствовать храбрости этих людей. Вина за их беды лежала на нем. Он должен был помочь им – или хотя бы взглянуть в их глаза перед тем, как они потеряют человеческий облик.

Он сжал зубы и направился к выходу. Дверь скользнула в паз стены. У порога в извилистом коридоре его ожидали два амниона. Наверное, это были те самые особи, которые присматривали за ним и раньше. Каждый из них имел по четыре глаза – и, соответственно, круговой обзор. Зубастые рты, острые клыки, по три руки и по три ноги, грубая кожа, покрытая ржавой коркой. У них по-прежнему не было оружия. Они не нуждались в нем. Диос не представлял для них угрозы.

Он слишком поздно увидел в руке одного из них шприц. Вестабул помнил не только о предательстве

Термопайла, но и о мести. Оказавшись в дверном проеме, Уорден попытался изменить траекторию движения. Он подпрыгнул вверх и взбрыкнул ногами, намереваясь выбить шприц и развернуться. Однако Марк, стоявший позади, схватил его за ворот и поймал в захват, из которого невозможно вырваться.

Диосу хотелось закричать, но паника перекрыла горло. Он молча отбивался от охранников, хотя его физическая сила в сравнении с ними была смехотворно мала. Они схватили Уордена за руки и за ноги, распяли в воздухе, а затем один из них закатал рукав его костюма и вонзил иглу шприца в предплечье. Светлая жидкость, обещавшая скорую мутацию и генетическое разрушение, попала в кровь.

Уорден сжался от ужаса. Клеточный страх вызвал сильные конвульсии: он спазматически бился и вздрагивал в руках амнионов. Неконтролируемые сокращения мышц грозили разорвать его на части. Вестабул придвинулся к нему и поднес к лицу Диоса небольшой пузырек. Уорден уже видел эти капсулы: лекарство, сохранявшее замедленный мутаген в инертном состоянии. Какое-то время Марк наблюдал за его рефлекторными судорогами. Затем он открыл пузырек и вытащил капсулу.

– Я помню страх, – сказал мутант. – Это пустая трата времени.

Его человеческая часть ума забыла о муках биологического насилия.

– Если вы так хотите, я помогу вам сохранить вашу генетическую идентичность.

Быстро приподняв дыхательную маску, он просунул капсулу между губ Диоса. Напуганный Уорден разгрыз ее зубами и с трудом проглотил горький порошок. Едкий воздух вернул ему самоконтроль. Какой позор! О Боже! Отныне он принадлежал Вестабулу. Он стал амнионским заложником. Эта мысль была невыносимой. Она подавляла его. После всех лет интриг, страданий и терпения Уорден потерпел поражение. Его одолели, будто ребенка. Но почему он стал таким трусом? Разве он заслужил себе право бояться смерти и молить о пощаде?

Вестабул кивнул, словно ужас в глазах Уордена доставил ему удовольствие. Он рыкнул охранникам, и те отпустили пленника. Чтобы ослабить боль в напряженных мышцах, Диос приподнял колени и поджал их к животу. Он походил на огромный эмбрион, повисший в воздухе. Резь в глазах и жжение горле заставили Уордена поправить маску. Вестабул развернул его лицом к себе.

– Мы получили сообщение от «Карателя»,– сказал мутант. – От Мин Доннер, которая назвалась вашей заместительницей.

Мин Доннер… Ах, Мин! Уорден испугался, что вот-вот заплачет. Она была смелее его. Если бы Мин оказалась на месте Диоса, она бы выплюнула капсулу и, избрав мутацию, не стала помогать врагам в их злобных планах.

Человеческий глаз Вестабула затрепетал от огорчения, в то время как амнионское око бесстрастно следило за пленником.

– Она заявила, что наше присутствие породило… Марк замолчал, подыскивая термин, который

был бессмысленным для его вида.

– Породило политический кризис. Конфликт среди групп людей. Мин Доннер предупредила нас, что он может вызвать боевые столкновения. По ее мнению, некоторые ваши корабли и станции могут открыть огонь по другим кораблям и наземным объектам.

Что? Новый всплеск судорог помутил рассудок Уордена. Но затем мышцы начали расслабляться, теплая волна пробежала по нервам, и ему удалось распрямить оцепеневшие члены. Боевые столкновения? В такое время? Что там, черт возьми, происходит? Неужели Холт пошел на крайние меры? Вестабула интересовали иные вопросы.

– Мин Доннер сказала, что уничтожит каждого, кто попытается атаковать планету, корабли и станции. Она заверила нас, что этот конфликт не угрожает нашей безопасности. Она пообещала, что никто не будет стрелять в «Затишье», и попросила нас не проявлять враждебных действий.

«О Господи, – в изумлении подумал Уорден. – Наверное, Хэши удалось найти какое-то доказательство. Очевидно, он и Койна загнали Холта в угол. Иначе бы Мин не тревожилась о реакции Дракона и не предупреждала «Затишье» о возможных боевых столкновениях».

– Я чувствую здесь человеческое предательство, Уорден Диос, – бесстрастно произнес Вестабул. – Мин Доннер ошибается, если надеется одолеть нас с помощью лжи. И Морн Хайленд не удастся причинить нам вред какой-то новой хитростью. Я уверяю вас, если нас обманут, мы откроем огонь.

Он почти по-человечески выразил то, что хотел сказать.

– До тех пор пока обещания Морн Хайленд не будут выполнены, вы останетесь у нас, как гарант соглашения.

Внезапно ужас Уордена превратился в свирепую ярость. Значит, его усилия не были потрачены зря. Его самопожертвование принесло результаты. Если Хэши, Койна и Морн добились успеха, то и он мог позволить себе надежду на спасение. Избавившись от страха, Диос вновь почувствовал себя главой полиции Концерна. Мин считала, что Холт в отчаянии планировал очередную диверсию. Она была готова к этому. Отлично! А что делать ему? Довериться Энгусу. Оказать Термопайлу посильную помощь.

– После того как мы убедимся в честности Хайленд и при условии, что нам не будут угрожать корабли Мин Доннер, – продолжил Вестабул, – вы сможете присоединиться к капитану Юбикве.

Его человеческий глаз лучился от удовольствия. Похоже, амнион наслаждался столь буквальным выполнением своих обещаний.

Уорден поморщился и мрачно спросил:

– Как долго эта пилюля позволит мне оставаться человеком?

– Один час, – без колебаний ответил мутант.

«Замечательно,– подумал Уорден.– Вполне достаточно, чтобы усадить меня в командный модуль и отправить на "Каратель". Но не достаточно долго для того, чтобы Долфин успел доставить меня на станцию полиции, где я мог бы получить спасительную вакцину».

– Как много капсул вы дадите мне на прощание?

– Ни одной.

Диос свирепо усмехнулся.

– Я так и думал. Ну что же! Давайте встретим Дэйвиса и Вектора. Пусть они оценят ваше гостеприимство.

Он оттолкнулся от шершавой стены и полетел по проходу к грузовому трюму. Именно там находился стыковочный отсек, откуда он попал на борт «Затишья».

Вестабул действительно многое помнил о предательстве людей. Но он забыл о человеческих достоинствах.