Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

– Надеюсь, что нет, – ответил Энгус.

Диос печально вздохнул. Дыхательная маска приглушала его голос.

– Я уже предупредил доктора Шейхида и Дэйвиса, – сказал он Термопайлу. – Ваша догадка оказалась верной. Наш бывший сородич ввел мне мутаген.

Он кивнул в сторону Вестабула.

– Как только замедлитель перестанет действовать, я превращусь в амниона.

Человеческий глаз Вестабула искрился надеждой. Амнионская половина его лица бесстрастно ожидала своей участи. Энгус прошептал проклятие. Дэйвис и Вектор молчали. Они не знали, чем помочь Уордену. У них больше не было вакцины. Две последние капсулы они проглотили перед тем, как перешли на борт «Затишья». Диос часто заморгал. Его тон ожесточился. На лице появились властные морщины.

– Я думаю, во время вашего набега амнионы не сидели сложа руки. Что случилось с Сака-Батором?

Уорден мог бы добавить: «Сколько людей погибло, пока вы спасали мою жизнь?» Энгус сердито фыркнул. Он был слишком напуган, чтобы смеяться.

– Вы же слышали сильный грохот – прямо перед тем, как я влетел сюда. Это взорвался протонный излучатель. Я закачал в его ствол целую канистру наполнителя. Теперь у амнионов остались только плазменные пушки. Мы являемся их единственными заложниками.

«Принимай решение, – молча потребовал он. – Убей меня или мутанта. Покажи, на чьей ты стороне». Маска Диоса дрогнула. Похоже, он усмехнулся.

– Клянусь Богом, Энгус,– произнес Уорден,– иногда я так горжусь вами и Морн, что забываю стыдиться за свои поступки.

Он приподнял резак и выстрелил в Вестабула. Красный луч попал амниону в лоб. Человеческий глаз мутанта расширился от удивления. Безжизненное тело упало на палубу. Марк так и не вспомнил все тонкости человеческой лжи и обмана.

– Слава Богу, – тихо прошептал юный Хайленд.

Никто не видел, как по его щеке покатилась слеза. Сердце Энгуса сжалось от незнакомой боли, в которой облегчение смешалось с сожалением. Диос показал себя. Он решил остаться человеком и сделал правильный выбор. Уорден знал, что он обречен на гибель или мутацию. Вестабул отрезал ему все пути к спасению. Наверное, поэтому Диос и пристрелил его. Вполне логичная кандидатура.

Энгус мог бы радоваться – действительно мог бы. Ему требовался шлем, и он его, похоже, получал. Тем не менее при мысли о Диосе он чувствовал потерю, по сравнению с которой его разбитая лицевая пластина казалась ерундой. Такое же чувство утраты он пережил после того, как избил Морн Хайленд. Тогда ему хотелось напугать ее, а вышло все наоборот – он ощутил себя ничтожным трусом.

– Энгус, мы теряем время! – крикнул Вектор. – Модуль не рассчитан на подобные маневры. Даже если капитан Юбикве сможет удержать свою позицию, наши корабли сметут его огнем. Мы зашли слишком далеко. Нам пора завершать операцию.

– Нет, – возразил ему Дэйвис. – Модулю ничто не угрожает. Директор Доннер обещала сдержать ответный огонь до тех пор, пока мы не отдалимся от «Затишья».

Наверное, он еще надеялся спасти Уордена.

– Ты слишком много хочешь от нее, – проворчал Шейхид. – Не забывай, она из подразделения спецназа.

– Если Мин Доннер дала вам слово, она его выполнит, – без колебаний заявил глава полиции. – Этим она мне и нравится.

Его веселый и почти счастливый голос говорил о том, что Диос уже простил себе свои ошибки. Он расплатился за совершенные им преступления. Бросив лазерный резак обратно Энгусу, Уорден склонился над трупом Вестабула, ощупал его карманы и вытащил из одного из них какой-то небольшой предмет. Он повернулся к спутникам и показал им пузырек. Там было шесть маленьких капсул.

– Все не так плохо, как кажется. Каждая из этих пилюль рассчитана на час. У меня в запасе четверть суток.

За это время он мог добраться до станции полиции, где имелась вакцина, которую Лебуол дал Нику Саккорсо. «О, черт, – подумал Энгус. – Какая невезуха!» Внезапно его эйфория перевернулась вверх ногами и превратилась в панику. Диос собирался лететь вместе с ними. И, значит, кто-то был вынужден остаться здесь. В принципе, Энгус мог пойти на отчаянный поступок, но одна идея о нем выворачивала его кишки наизнанку. Однако «новый» Термопайл не имел другого выбора. Он быстро снял со спины запасной скафандр и швырнул его Уордену.

– Надевайте, – сквозь зубы велел Энгус. – Быстрее! Вектор прав. Толстяк не продержится долго.

Где-то рядом были амнионы, которых вызвал Вестабул.

– Подождите, – возразил Уорден. – Вы что, хотите оставить Вектора на «Затишье»?

Его напряженный голос свидетельствовал о том, что он решил пожертвовать собой.

– Нет, – зло ответил Энгус. – Я хочу, чтобы вы заткнулись и дали мне минуту на размышление.

Он знал все о технологии скафандров: каждый допуск на каждую деталь. Базы данных утверждали, что он мог…

Его электромагнитные протезы были бесполезны. Термопайлу приходилось доверять своей интуиции и машинной точности компьютера. Ошибка на миллиметр могла привести к окончательному разрушению лицевой пластины или к еще большему расширению трещины. Кроме того, существовала возможность, что наплавленную плексюлозу могло сорвать при контакте с вакуумом. В этом случае он бы погиб, как слепой котенок. Дурацкая и страшная смерть!

Обхватив шлем одной рукой, он установил резак на минимальную мощность и максимальную ширину луча, затем направил алое сияние на поверхность лицевой пластины и начал оплавлять плексюлозу вдоль самых крупных трещин. Господи, какая глупость! Это ничего не изменит. Но базы данных настаивали, что данный вид плексюлозы мог формироваться лазером. Скульпторы использовали ее в своей работе, потому что она поддавалась резке и плавлению без возникновения центров напряженности в молекулярной решетке. Однако еще никто не пытался восстанавливать целостность лицевой пластины вручную – тем более с помощью грубого монтажного резака.

Черт! Даже если он добьется успеха, поляризация пластины будет нарушена. И если Мике придется включить дисперсионное поле «Трубы», он окажется беззащитной жертвой квантовых разрывов. Электромагнитная агония сведет его с ума. В жизни Энгуса было много глупостей, но такую чудовищную он совершал впервые. Термопайл понимал, что это была кульминация длинной цепи ошибок и неправильных решений. Он не был бы здесь, если бы всю жизнь не убегал от смерти, переходя от одного насилия к другому. Теперь с ним могло произойти нечто ужасное. Тем не менее он решил встретить свою судьбу без комфорта привычной лжи.

Работа заняла несколько минут. От ее эффективности зависела жизнь Энгуса, но он уже сделал все возможное и невозможное. Термопайл сунул лазерный резак в напоясный мешок, чтобы тот был под рукой. К тому времени Диос успел облачиться в скафандр. Он отрегулировал упряжь сопел и активировал магнитные защелки и зажимы. Дэйвис и Вектор были готовы к полету.

Энгус надел шлем, активировал магниты шейного кольца, затем наполнил скафандр воздухом и провел проверку систем жизнеобеспечения. Индикаторы статуса на внутренней панели запульсировали яркими огнями. Большинство из них предупреждало об опасности. Но индикатор целостности горел зеленым светом – пока горел зеленым…

– Энгус,– раздался в динамике голос его сына. – Ты что-нибудь видишь?

– Нет, – признался Термопайл.

Его лицевая пластина была почти непроницаемой. Она ослепила его, как катаракта.

– Есть полоска с краю, которую я могу использовать.

Вполне достаточно, чтобы пройти в воздушный шлюз.

– Это все.

Слова застряли в его горле. Он сделал глубокий вдох и заставил себя сказать:

– Мне понадобится помощь.

Помощь при пересечении пространства между стыковочным портом «Затишья» и командным модулем.

– Нет проблем, – с усмешкой ответил Диос. – Для чего еще нужны друзья?

«Прежний» Энгус пояснил бы ему, что он думал о «дружбе» с главой полиции. Но на резкие слова не осталось времени. К тому же он забыл эту часть себя. Термопайл ничего не видел. Он был беспомощным как ребенок. Сосредоточившись на звуках, Энгус старался игнорировать предчувствие опасности. Внезапно его чуткий слух уловил шум сервоприводов, открывавших одну из дальних дверей помещения. Он выкрикнул предупреждение и попытался скрыться от невидимой угрозы. Кто-то из спутников блокировал путь. Столкнувшись с ним, Термопайл едва не упал на палубу. Шейхид велел ему пригнуться. Вместе с криком Вектора в наушниках послышалось шипение импульсных зарядов. Компьютер произвел оценку звуков и определил три ружья, выстреливших одновременно. Чьи-то руки толкнули его в сторону. Он услышал громкий выстрел Уордена, за которым последовал хлопок ружья молодого Хайленда. Затем мощный толчок отбросил Энгуса назад. Он ударился о переборку, и кто-то, навалившись на него, удержал Термопайла от отскока и падения.

– Дэйвис, прикрой, – крикнул Диос. – Черт! Прикрой, я тебе сказал!

Хайленд вел беспорядочный огонь. Энгус не знал, насколько эффективными были его выстрелы. Вся их группа могла погибнуть из-за того, что он замешкался со шлемом и стал неуклюжей обузой. Отчаяние наполнило его трансцендентальной яростью. Одолев страх смерти, он ударил кулаком по лицевой пластине. Осколки плексюлозы осыпали нос и щеки.

Оказалось, что он стоял за выступом переборки. Его прижимало к стене бездыханное тело Вектора. Одна рука и часть плеча генетика были вырваны точным выстрелом. На боку зияла черная дыра. Кровь хлестала из огромных ран. Передняя броня с контрольной панелью проломила грудную клетку. Вмятины, похожие на кратеры, вдавили порванный скафандр в изрубленную плоть. Очевидно, Шейхид попал под выстрелы трех вражеских ружей. Скорее всего, он прикрыл собой Энгуса, потому что тот ничего не видел…

Бросив взгляд в сторону, Термопайл заметил, как Диос выпрыгнул из воздушного шлюза, схватил Дэйвиса за пояс и потащил его к тонкому створу ириса. Импульсные ружья свирепо сопровождали их огнем, оставляя на переборках темные отметины. Ответные выстрелы Дэйвиса заставляли амнионов пригибаться. В конце концов юноша и Уорден достигли воздушного шлюза.

Мрачные проклятия собирались и клокотали в горле Термопайла. Вектор погиб – он ушел из мира боли. Энгус отстегнул и положил его шлем на палубу, затем, прикрываясь телом генетика, быстро побежал к своим соратникам. Компьютер не ошибся: амнионов было трое. Когда он появился из-за выступа, они встретили его огнем. Раз за разом их выстрелы попадали в Вектора, заставляя труп подпрыгивать в руках Термопайла.

Это было оружие, которое убило капитана Хайленда – отца Морн и деда Дэйвиса. Энгус знал, что могли делать импульсные ружья. Одно из них лежало на полу в десяти метрах от него рядом с телом убитого амниона. Труп Шейхида содрогался от выстрелов, но Термопайл, доведенный до ярости, метнулся в сторону, подбежал к ружью и поднял его. Включив сопла, он отпустил тело Вектора и взлетел к потолку.

Дэйвис вел непрерывную стрельбу, прикрывая отца, пока тот летел по дуге к воздушному шлюзу. Сопла едва преодолели ускорение «Затишья», но они подняли его выше, чем ожидали амнионы. Это замешательство и отвлекающий огонь Дэйвиса помешали чужакам взять верный прицел. Смертоносные лучи пронеслись, под ногами Энгуса. Быстрый и точный, как электронный агрегат, Термопайл не позволил противникам выстрелить снова. Оседлав выхлопы сопел, он произвел мгновенную и эффективную атаку. Первый! Второй! Третий! К тому времени, как тела противников упали на палубу, он уже спустился по дуге к воздушному шлюзу.

«Амнионы этого не простят».

Вид окровавленных тел не вызывал у него никаких эмоций. Энгус осмотрел убитых чужаков и убедился в отсутствии наушников и микрофонов. Судя по всему, эта группа не могла вызвать помощь. Жаль! Он был бы не прочь уложить еще нескольких уродов.

«Отныне вы не найдете покоя и безопасности».

Уорден выглянул из трюма и махнул Термопайлу рукой. Дэйвис выкрикнул имя Шейхида, затем мрачно выругался и заплакал. Энгус больше не медлил. Жажда убийства прошла. Используя сопла, он вернулся к месту, где оставил шлем Вектора. Проверка целостности заняла пару секунд. Еще немного времени ушло на замену шлемов. Активировав магнитные зажимы, Термопайл осмотрел индикаторы статуса. Они сияли зеленым светом. Вектор сохранил ему жизнь. Он добровольно пожертвовал собой.

– Энгус, – тихо сказал Дэйвис. – Он прикрыл тебя от огня амнионов. Ах, Вектор, Вектор! Боже, упокой его душу!

Термопайл встряхнул юношу за плечи и крикнул:

– Расскажешь мне об этом позже. У нас нет времени на слезы!

– Дэйвис, он прав.

Голос Уордена звучал устало и печально.

– Мы должны идти.

Энгус не стал дожидаться их. Он вошел в воздушный шлюз. Внутренний ирис был по-прежнему открыт: выстрел Термопайла нанес его схемам непоправимый ущерб. Это подразумевало новую опасность. При открытии внешнего люка взрывная декомпрессия грозила вытянуть весь воздух грузового трюма через камеру шлюза. Таким образом, Энгусу, Дэйвису и Уордену предстояло вылететь в открытый космос, как ядрам из пушки. Взрыв мог убить и покалечить их. Кроме того, оказавшись в открытом пространстве, они могли врезаться в модуль и «Трубу», что предполагало моментальный летальный исход. Или же их могло выбросить так далеко от кораблей, что поиск затерявшихся в космосе людей потребовал бы нескольких часов, которых у Долфина и Мики не было.

Тем не менее Энгус не колебался. Он был слишком разгневан, чтобы сомневаться или притворяться спокойным. Когда Дэйвис и Уорден присоединились к нему, он встал в центре шлюза и сфокусировал свое электромагнитное зрение на схеме контрольной панели, которая управляла внешним люком. Диос прижался к нему и сцепил их пояса друг с другом. Отныне его жизнь была связана с судьбой Термопайла. Дэйвис сделал то же самое.

Они не могли предпринять других мер предосторожности. За внешней переборкой воздушного шлюза ревела огненная мощь плазменных орудий. Залпы сторожевика шипели, словно молнии. Энгус вытащил из напоясной сумки лазерный резак, провел компьютерный расчет и с кровожадной усмешкой нажал на пусковую кнопку. Как только ирис раскрылся, мощный поршень атмосферного выхлопа выбросил троих смельчаков в потревоженную битвой тьму.

Мика

Где-то под пластами боли, неистовой печали и психического истощения Мика Васак хотела жить. В какой-то степени и лекарства помогли ей собраться с духом. Она приняла столько стимуляторов, что их количество могло бы довести до конвульсий более слабую женщину. Химические средства позволили ей превзойти нормальные физиологические параметры организма. Благодаря их помощи она осталась в бодрствующем состоянии. Однако стимуляторы не сделали ее сильнее.

Приняв намерение Сиро, она едва не лишилась рассудка. Мика понимала, что зов смерти казался ему привлекательнее жизни. Он следовал логике своей беды. Но Сиро был ее братом – последним близким человеком. Позволив ему уйти, она обрекла себя на одиночество.

Ее немного поддерживал дружелюбный голос Долфина. Юбикве постоянно общался с ней по интеркому с командного модуля: предоставлял информацию и приятным басом комментировал события. Его мягкий юмор снимал напряжение Мики. После того как Сиро начал действовать, Долфин перестал тревожиться о ситуации. Возможно, он тоже принял неизбежность своей смерти.

Конечно, он не был таким уверенным, каким хотел казаться. Мика понимала это. Тем не менее Юбикве вел себя спокойно и расслабленно. Он описал ей действия Энгуса, его приближение к воздушному шлюзу «Затишья», а затем атаку домашнего офиса Концерна и ответный удар Мин Доннер. От него она узнала, что Сиро, буксируя гранату, перебрался на корпус сторожевика. Юбикве предупредил ее о возможном рывке, перед тем как начал вырываться из стыковочных захватов амнионского судна. Он сообщил ей, что Энгус открыл люк и влетел в воздушный шлюз. Долфин говорил Мике все, что ей следовало знать, и благодаря его информации она могла планировать подачу энергии к двигателю, орудиям и генератору дисперсионного поля.

Капитан Юбикве не сдерживал свирепой радости, когда протонная пушка взорвалась и, разметав град осколков, пробила огромную дыру в обоих корпусах «Затишья». Затем он замолчал. Плазменные пушки сторожевика начали обстреливать корабли и станции, находившиеся в зоне досягаемости. Долфин провел сканирование ближнего пространства и вывел данные на экраны Мики, чтобы она могла оценить положение. Мин Доннер сдержала обещание и не ответила атакой, позволив Энгусу спасти Дэйвиса, Вектора и Уордена Диоса.

К тому времени «Затишье» приступило к набору ускорения. Юбикве приходилось удерживать модуль и «Трубу» около воздушного шлюза сторожевика. Он был по горло занят. Возобновив контакт с «Карателем» и станцией полиции Концерна, Долфин сверял свои маневры с их тактическими планами. Однако через пару минут его бас вновь зазвучал в интеркоме Мики:

– Ну что тут скажешь, – произнес он счастливым голосом. – Слава Богу, у амнионов медленный разгон. На такой скорости я буду сопровождать «Затишье» еще несколько минут.

Выдержав небольшую паузу, он беспечно добавил:

– Сиро едва не упустил шанс. Наверное, он не ожидал, что сторожевик начнет полет. Парень вовремя воспользовался соплами. Сейчас он находится на корпусе судна. Интересно, что подумал бы Вестабул, если бы узнал о своем новом пассажире и его забавном грузе? Мне кажется, он сошел бы с ума от страха.

Мика промолчала. Она не находила подходящих слов. Впрочем, капитан Юбикве и не ждал ее ответа. Он продолжал говорить, рассказывая о маневрах кораблей и орбитальных платформ, которые делали все возможное, чтобы защитить себя от огня «Затишья». Затем он передал данные об ущербе домашнего офиса Концерна. Согласно оперативной информации командного пункта полиции, станция Фэснера потеряла огневую мощь, импульсные двигатели и большую часть энергетических щитов. Однако ее корпус уцелел. Сообщения, приходившие оттуда, указывали на большой процент выживших сотрудников.

Рапорты с Земли подтверждали, что комплекс Руководящего Совета почти не пострадал. Контратака Мин Доннер помешала Холту нанести серьезный вред Сака-Батору. Эта новость дала Мике еще один повод для преодоления личного кризиса. Ее тревога о Совете была чисто абстрактной, но тот факт, что Фэснеру понадобилось атаковать Сака-Батор, означал окончательную победу Морн. Выставив напоказ преступления полиции Концерна, непреклонная Хайленд заставила Руководящий Совет пересмотреть фундаментальную структуру власти в человеческом космосе. Ее решимость вдохновила Мику. Морн и раньше оказывала на нее благотворное воздействие. Она восстановила Васак против Ника. Если бы не ее вмешательство, Мика и Сиро погибли бы вместе с «Мечтой капитана» на Малом Танатосе.

Выбор, который она сделала под влиянием Морн, потребовал ужасную цену. Она оплатила его кровью. Сиро собирался отдать за него жизнь. Но альтернативой был Ник Саккорсо, его преступления и предательства – презрение, которое он питал к ней за то, что она не могла исцелить раны, нанесенные ему Сорас Чатлейн. Несмотря на страшную цену Ю Мика не жалела о своем решении.

В какой-то мере успех Морн оправдывал потери Мики. Он помогал ей цепляться за жизнь, в то время как Сиро шел навстречу смерти. Однако ее желание жить объяснялось другой основополагающей причиной. Да, лекарства не давали ей заснуть. Да, голос Долфина не позволял Мике утонуть в мрачных водах одиночества. Приняв намерение брата, она возвысилась над собственным горем. Результат, достигнутый Морн, подтвердил, что Мика сделала правильный выбор. Тем не менее отвагу и стойкость она черпала из другого источника. Мика Васак продолжала выполнять свою миссию, потому что без нее Энгус, Вектор и Дэйвис, Уорден Диос и Долфин Юбикве были обречены на верную гибель.

Ей всегда хотелось быть полезной для кого-то: для Ника Саккорсо и «Мечты капитана», для Сиро и Морн, для Долфина и Энгуса. Мика была воплощением верности. Ответственность и долг являлись для нее основными критериями жизни. Она не представляла без них существования. Морн дала ей задание. От нее зависели люди, которых она ценила – особенно Дэйвис и Вектор. Она скорее умерла бы, чем бросила бы их в беде.

По этой причине она делала свою работу, несмотря на предрешенную гибель брата – не считаясь с горькими мыслями и рыданиями, клокотавшими в горле. Она постепенно прогревала двигатель «Трубы». Чтобы не вызвать подозрений Вестабула, Мика поначалу подавала энергию малыми дозами. Но затем, когда внимание амнионов было отвлечено атакой Доннер на домашний офис Концерна, она ускорила процесс активации функциональных систем корабля. Все орудия были заряжены, хотя она не знала, как будет использовать их. Мика провела расчеты на компьютере и вывела уравнение, которое учитывало тягу модуля и «Трубы» в условиях сингулярности, напитанной массой гигантского «Затишья». После этого она включила симулятор ситуаций и несколько минут оттачивала управление генератором дисперсионного поля.

Командный модуль не имел оружия и средств защиты. Он не мог спасти их от залпов плазменных пушек и лазерных лучей. А капитан Юбикве был слишком занят, чтобы думать об обороне. Успех их миссии зависел от Мики. Полагаясь только на саму себя, она готовилась выполнить приказы Термопайла.

Сколько времени осталось до начала действий? Наверное, немного. Долфин сказал, что Энгус проник в шлюз «Затишья». Он должен был найти Дэйвиса, Вектора и Уордена Диоса, затем спасти их и выбраться из огромного сторожевика. Что бы с ним ни случилось, это не продлится долго. Мика тешила себя надеждой, что ее брат выполнит свою задачу. На него возлагалась важная роль.

Внезапно в интеркоме раздался бас Юбикве:

– Я только что слышал голос Дэйвиса. Его возбуждение передалось Мике.

– Они сейчас находятся в воздушном шлюзе. Вестабул убит! Энгус собирается замкнуть схему запоров наружного люка. Мой шлюз открыт. Я готов принять их на борт. Еще немного, и они будут с нами.

Он развернул модуль и «Трубу», направляя сопла двигателей обоих кораблей на «Затишье». Остальное зависело от Мики. Чтобы Долфин не считал ее сомнамбулой, она ответила:

– Я готова, капитан. Сделаю все, что смогу.

– Мика…

Юбикве смущенно замолчал. Когда он вновь заговорил, его голос наполнился печалью.

– Мы потеряли Вектора. Его убили амнионы.

Она застонала. О Боже! Вектор! Храбрец, измученный артритом. Довольно слабый инженер, но выдающийся генетик. Добрый, остроумный и надежный друг. Учитель Сиро и помощник Морн. Он был бесполезным в сражении и все же добровольно отправился на борт «Затишья». Он первый вызвался пожертвовать собой. «Я всегда хотел быть спасителем человечества». Наверное, Мика заплакала бы, если бы Долфин не продолжил разговор.

– Я знаю, Энгус велел Сиро ждать его сигнала. Но мы так можем опоздать. Свяжитесь с братом. Пусть он возвращается на борт. Затем вы используете пушки «Трубы» и взорвете гранату.

Похоже, Долфин верил, что Сиро вернется. Ему не сказали правды. Мика проглотила ком эмоций. Вектор погиб, но Дэйвис и Энгус нуждались в ее помощи.

– Я не буду использовать пушки, – ответила она.– Мне известны параметры сингулярной гранаты. Чтобы вырваться из зоны притяжения черной дыры, нам необходимо удалиться от «Затишья».

Таким образом, они попадут под огненный шквал пушек амнионского судна.

– Это означает, что я буду вынуждена включить дисперсионное поле. Стрелять через него невозможно.

Пушки «Затишья» обстреливали станцию полиции и корабли Мин Доннер. Раскаленные щиты и магнитные ловушки отображались на экране сканера «Трубы» как праздничный салют: соцветия взрывов и всплески насилия распространялись по всем диапазонам, оставляя эмиссию в каждом спектре частот, который мог восприниматься инструментами. Но Мика не смотрела на это огненное шоу. Она не следила за перемещениями Сиро. Ее внимание фокусировалось на другой задаче.

Какое-то время Долфин молчал. Слова Мики потрясли и возмутили его. Затем он прорычал сквозь зубы:

– Вы хотите сказать, что Сиро останется там? Неужели он сам собирается взорвать эту чертову гранату?

– Да, – тихо ответила она. – Иначе нам просто не выжить.

Другого способа действительно не было. Когда плазменным пушкам «Затишья» не удастся разрушить модуль и «Трубу», амнионы воспользуются лазерами и торпедами. Одновременно с этим они продолжат обстрел кораблей и станций. «Затишье» могло нанести огромный ущерб.

– Но он же погибнет!– запротестовал капитан Юбикве. – И в его смерти будем виноваты мы!

Иными словами, Долфин просил ее оправдать решение Сиро. Капитан хотел снять с себя ответственность. Мика почувствовала гнев.

– Мой брат пошел на это добровольно, – огрызнулась она. – Таково было его намерение!

– Намерение совершить самоубийство, – печальным тоном прокомментировал Юбикве.

– Нет, не самоубийство! – закричала Мика. Она не знала, что именно воспламенилось в ней,

но чувство вспыхнуло, как залп орудий. Она направила в микрофон интеркома всю боль, которая скопились в ней.

– Он совершает героический поступок! Ты понял это, сукин сын? Если бы Сиро был копом, ты назвал бы его отважным бойцом, выполняющим служебный долг!

Потрясенная собственной яростью, она замолчала. Долфин тактично сменил тему разговора. Наверное, он понял ее – несчастную женщину, чья жизнь прошла среди нелегалов. Или он догадался, что Мике не помогут его слова сочувствия.

– Господи!– проворчал Юбикве.– Наверное, мальчишка задумал это с самого начала. Вот почему он так часто говорил о гранатах. Как долго вы знали о его планах? Нет, не отвечайте. Я не хочу знать таких подробностей. Господи! Мика! Надеюсь, вы не собираетесь сделать что-то подобное. Я не хочу умирать.

Мика впилась зубами в нижнюю губу. Во рту появился вкус крови. «Сиро, братик, – подумала она. – Ты не представляешь, во что обходится мне твоя доблесть». Мика не была жеманной неженкой. При других обстоятельствах она высказала бы это признание вслух – и потребовала бы ответа. Но сейчас она просто молчала.

– Они выходят! – внезапно крикнул Долфин. – Они двигаются очень быстро! Проклятье! Это же декомпрессионный взрыв. Если они не затормозят…

События начали выходить из-под контроля. Мощный выхлоп атмосферы корабля направил их к финишной черте победы или бедствия.

– Да! – с ликованием продолжил капитан Юбикве – Один из них использует сопла. Теперь они все тормозят. Выравнивают полет и направляются к нам. Слава Богу! Еще несколько секунд на такой скорости, и их унесло бы от нас в космические дали.

Мика положила руки на клавиатуру пульта. Она уже планировала вектор выхода из гравитационного поля под углом к центру сингулярности. Центробежная сила разгона должна была помочь кораблям освободиться от притяжения черной дыры. Мика вывела программу на две клавиши: одна из них предназначалась для запуска импульсного двигателя и автоматического полета, вторая включала дисперсионное поле. Теперь ей оставалось только ждать…

Энгус, Диос и Дэйвис преодолели расстояние на безумной скорости – быстрее, чем она считала возможным. Вскоре интерком донес до нее возбужденный голос Термопайла. Он задыхался от облегчения и тревоги.

– Мы на борту. Пора улетать!

Однако Энгус не стал упиваться моментом спасения. Вместо этого он выкрикнул:

– Мика, теперь или никогда! Отзывай брата назад или оставь его на «Затишье»! Принимай решение!

Он понимал состояние Сиро не хуже нее. Тем не менее Термопайл отдал ей право на последнее решение. Он считал, что этот выбор принадлежал только Мике. Она проглотила кровь из прокушенной губы и открыла рот для ответа, но тут вмешался Долфин.

– Энгус, нам не удастся взять его на борт. Он хотел уберечь ее от фатального решения.

– Если мы попытаемся активировать гранату пушками, то не сможем улететь от черной дыры. И мы уже отстаем от «Затишья». Даже если «Труба» и модуль перейдут на форсаж, нам придется выйти на линию огня. Пока Сиро будет лететь сюда, амнионы уничтожат нас плазменным огнем.

Однако Энгус хотел услышать мнение Мики.

– Что скажешь? Он твой брат.

Саккорсо не зря выбрал Мику своей помощницей. Она умела держать ситуацию под контролем.

– Я дам ему сигнал.

Эта черта характера была единственной, которую она уважала в себе.

– Приготовьтесь к перегрузкам. Обещаю вам лихой полет.

– Поспешите на мостик, – проворчал Юбикве. – Я уже изменил ориентацию кораблей.

Затем он смущенно добавил:

– Добро пожаловать на борт, директор Диос. Мика услышала незнакомый голос:

– Спасибо, капитан. Надеюсь, вы не дадите нам скучать во время этого путешествия.

Долфин фыркнул. Боковое ускорение прижало Мику к подлокотнику. Юбикве включил маневренный двигатель и развернул командный модуль относительно «Трубы». Когда два корабля выровняли позиции, Мика переключила интерком на частоту, которой пользовался Сиро.

– Брат, ты слышишь меня?

Несмотря на последнюю возможность общения она говорила сердито и мрачно.

– Пора.

К ее удивлению, он тут же ответил:

– Я понял, Мика.

Его голос, пробивавшийся через статику атаки амнионского судна, казался слабым и ужасно одиноким.

– Они вырвались, – сообщила Мика. – Все, кроме Шейхида. Амнионы убили Вектора.

Сиро любил его.

– Мы спасли Диоса, – продолжила она. – Теперь нам нужно улетать.

По ее щеке покатилась слеза. Мика торопливо добавила:

– Я сказала Энгусу, что сама дам тебе сигнал. Мне хотелось попрощаться с тобой.

Сиро ответил не сразу. Если он огорчился из-за смерти Вектора, то ничем не выдал этого. Он просто произнес:

– Прощай, сестра.

Тон его голоса предполагал, что он был готов отключить передатчик.

– Послушай, Сиро!– закричала она.– Мы стартуем через несколько секунд. Следи за огнями дюз. Иначе «Трубу» будет трудно разглядеть на фоне огненных залпов. И жди! Нам необходимо расстояние. Жди, пока «Затишье» не начнет атаковать наши корабли. Когда они выстрелят в нас, уничтожь их судно!

Он не колебался.

– Я сделаю это.

Его голос приобрел новый тон – тон, напоминавший палец на пусковой кнопке импульсного ружья.

– Спасибо, Мика. Я должен отомстить за Вектора и закончить то, что начала Сорас Чатлейн. Мне приятно, что я могу оказать вам какую-то помощь.

Он произнес еще несколько фраз, но их заглушил громогласный рев плазменных залпов. Затем наступило мгновение жуткой тишины, и Сиро прошептал:

– Я люблю тебя, Мика. Глотая слезы, она закричала:

– Я тоже люблю тебя, брат!

Ее палец вдавил одну из двух зарезервированных клавиш, и «Труба» задрожала от яростного гула импульсного двигателя.