Текст книги "Прыжок в катастрофу. Тот день, когда умерли все боги. Том 2"

Автор книги: Стивен Ридер Дональдсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

Морн

Ей понравилось спокойствие, с которым она доверила Энгусу жизнь сына и судьбу Уордена Диоса. К сожалению, это чувство не продлилось долго. Сначала крейсер захлестнула волна активности. Каждый торопился занять свое место: капитан Юбикве, Вектор и Дэйвис перешли на командный модуль; Энгус, Сиро и Мика – на «Трубу»; Мин Доннер, дежурная смена «Карателя» и Морн – на вспомогательный мостик. Затем началась напряженная работа по отделению модуля и расстыковке «Трубы». Мин стояла у командного пульта и принимала от Крей сообщения из диспетчерского центра. Пэтрис опробовал рычаги и клавиатуру новой консоли. Глессен, вернувшийся к исполнению своих обязанностей, с мрачным удовольствием корректировал прицел. Порсон и Байделл активировали ряды дисплеев, на которых изображались сканерные схемы, орбитальные и курсовые вектора, траектории прицелов – и дополнительные метки для командного модуля и «Трубы». К тому времени Долфин уже отлетел от «Карателя» и приступил к транспортировке скаута.

Морн сидела в командном кресле. Вспомогательный мостик выглядел иначе, чем модуль управления: он по-другому ориентировался относительно вектора торможения; здесь были свои запахи и звуки. Воздух казался более холодным, и это создавало впечатление опасной близости к внешней тьме – к безжалостной пустоте открытого космоса. Морн чувствовала себя незащищенной и выставленной напоказ…

В отличие от офицеров «Карателя» она не имела конкретных обязанностей. Формально крейсер подчинялся ее приказам, но она их не давала. Дежурная смена выполняла свои функции. Мин управляла силами полиции в околоземном пространстве.

Морн не принимала участия в операции Энгуса. Она не делила риск с Дэйвисом и Вектором. Ее оставили в покое. Она находилась в той позиции, которую искала для себя с момента бегства из системы Массива-5. Морн должна была выполнить свою миссию: сообщить Совету правду о коррупции и обвинить директорат полиции в совершении преступлений, к которым она питала глубокое отвращение.

Эта возможность маячила перед ней, как провал в подпространство – как последнее и самое страшное испытание в ее жизни. Прежде она была уверена в себе и без всяких колебаний собиралась рассказать советникам свою историю. Но теперь она боялась, что ее затея окажется новой формой гравитационной болезни – более фатальной и опасной для окружающих людей. Мрачные предчувствия визжали, словно фурии. Ей предстояло обнажить истерзанную душу. Она должна была выступить перед Советом, поведать о своей вине и принять последующее осуждение.

Морн нуждалась в моральной поддержке. Ей хотелось отвлечь директора Доннер от требований

Центра и хотя бы минуту поговорить с ней о своих проблемах. Но Мин решала критически важные вопросы. Ее связь с планетой и станцией полиции требовала жесточайшей концентрации внимания. Она отвечала за оборону в космосе и за безопасность людей на Земле. Иногда казалось, что она отдавала приказы по нескольким каналам сразу или одновременно обсуждала десяток разных тем.

Больная рука нещадно зудела – верный признак исцеления. Морн почесывала ее, ожидая дальнейшего развития ситуации. После того как Энгус дал последние инструкции, «Труба» деактивировала основные системы. Порсон подтвердил, что электромагнитная активность скаута целиком маскировалась эмиссией командного модуля.

Морн молчала. Несмотря на страх и нараставшее чувство настоятельности, она выжидала мгновение, когда Мин бросит взгляд в ее направлении. Слова, которые она хотела сказать, походили на пусковую кнопку. Морн прекрасно знала, что стоит только их произнести, как ничего уже не изменишь. Ей придется выполнить свое обещание. Нахмурившись от досады, она мысленно подбодрила себя и задала первый вопрос, который пришел ей в голову.

– Как ваша рука, директор?

Наверное, Доннер посчитала ее вопрос неуместным. Но она интуитивно поняла причину, по которой Морн заговорила с ней. Согнув пальцы, Мин проверила повязку, наложенную Глессеном.

– Все нормально, – ответила она. – Этот киборг чертовски точен. Ударив Энгуса, я нанесла ему больший вред, чем он – моей ладони.

Директор Доннер усмехнулась.

– Когда-нибудь я научусь обуздывать свой гнев. Но вряд ли это произойдет в ближайшее время.

На вспомогательном мостике было холоднее, чем в командном модуле. Взглянув на схему систем жизнеобеспечения, Морн обнаружила, что два температурных сенсора и регулятор воздушной циркуляции работали в неправильном режиме. Очевидно, они были повреждены.

Она вновь попыталась задать волновавший ее вопрос:

– Директор…

Ее горло сжалось.

– Вы знаете о моей болезни. Вы знаете о том, что Энгус сделал со мной.

Она не ожидала от Мин особой откровенности.

– Однако я должна сказать вам, что моя черная коробочка сломана. Энгус отдал мне пульт зонного импланта, но Вектор сломал его, чтобы я не убила себя. Это случилось в тот момент, когда Ник получил от вас приоритетные коды Термопайла.

Ее голос задрожал.

– С тех пор моя гравитационная болезнь стала большой проблемой.

– Я догадалась о ней в полете при наборе ускорения, – хмуро ответила Мин.– Когда Энгус ударил вас. Его помощь показалась мне слишком грубой.

Она поморщилась и посмотрела на нее. Несмотря на огромную занятость Мин ожидала продолжения разговора. Морн молча выругалась. Почему эта тема была такой трудной? Неужели она не привыкла к своей вине? Неужели она еще не смирилась с тем, что «Повелитель звезд» разрушен – что никакое наказание не могло вернуть ее семью? Усилием воли Морн отбросила свои сомнения.

– Мне нужна ваша помощь, директор, – сказала она. – Я хочу поговорить с членами Совета и рассказать им мою историю.

«Дать свидетельские показания. Теперь или никогда».

– Сама я не могу добиться этого. Центр не примет моих приказов. И связисты Руководящего Совета поступят так же. Мне хотелось бы, чтобы вы санкционировали канал связи с Сака-Батором. Без вашей поддержки я ничего не добьюсь.

Ее требование не удивило руководителя подразделения спецназа. Похоже, Мин догадывалась о планах своей бывшей подопечной. Скорее всего, она даже одобряла Морн – и именно поэтому позволила ей командовать крейсером. Сняв с горла ларингофон, она осмотрела Морн с ног до головы.

– Вам не следует говорить с Советом.

Ее голос звучал бесстрастно и уклончиво. Она не хотела выражать свое суждение.

– Советники должны услышать вашу историю. Но не лично от вас. Лучше запишите ее на диск. После этого я пообщаюсь с ними, прокручу вашу запись и отвечу на их вопросы.

– У вас и без меня дел хватает, – уныло возразила Морн.

Она понимала, какой объем работы выполняла Мин. Эвакуация огромных масс населения создала на планете напряженный кризис.

– Я поговорю с Советом, – пообещала Доннер. Печально улыбнувшись, она мягко добавила:

– Вы и так уже много сделали. Больше, чем каждый из нас.

Хайленд пригнула голову. Неожиданная нежность в голосе Мин тронула ее сердце. Однако она не приняла предложение.

– Это моя работа, директор, – сказала Морн. «Моя история».

– Совет должен выслушать меня.

Взглянув на Мин, она увидела блеск в ее глазах – наверное, та гордилась своей воспитанницей.

– В таком случае дайте мне пять минут, – пожав плечами, ответила Доннер.– В Сака-Баторе назревает паника. Они даже в мирное время трясутся от страха. А теперь – тем более. Мне придется встряхнуть их службу связи.

Она тут же прикрепила к горлу ларингофон и нажала кнопку на миниатюрном пульте. Морн услышала неразборчивые инструкции – точнее, уловила тон, который не позволял никаких возражений.

Осталось несколько минут. Она была рада этой отсрочке. Несмотря на настоятельность момента, она нуждалась в передышке, которую дала ей Мин. В приступе гравитационной болезни Морн убила свою семью. Чтобы защититься от чувства вины, она обменяла жизнь Энгуса на пульт зонного импланта. Затем, омраченная киберзависимостью, она соблазнила и обманула Ника Саккорсо. Если бы беременность и последующее рождение Дэйвиса не заставили ее одуматься, Морн и дальше разрушала бы разум и тело – до тех пор, пока не последовала бы за отцом и матерью.

Совет должен был услышать ее историю. Все то время, которое дала ей Мин, она собиралась с силами и мужеством.

Клитус

Клитус знал, что могло случиться. Вот почему он так боялся и сердился. Он знал, что могло произойти. Фейн видел, что некоторые «голоса» противились его идее расформирования полиции. Он слышал в наушниках язвительный и циничный голос Холта. Он мог вообразить, как командный модуль «Карателя» приближался к «Затишью». А это событие намекало ему на ужасные возможности.

От страха у него болел живот. Привычное пренебрежение, с которым он обычно говорил с советниками, исчезло. Он должен был гарантировать необходимый результат, чтобы Холт не начал воплощать план возмездия. Кажется, Клитусу это удалось. Совет склонялся на его сторону, несмотря на голословные утверждения Хэнниш и несколько островков сопротивления в овечьем стаде. Но он знал, что не должен расслабляться, пока Уорден не будет отстранен от работы – пока кто-то другой официально не займет место Диоса во главе измененной полиции Концерна. Затем «Затишье» и «Каратель» будут информированы о неправомочности переговоров Уордена, и любые принятые им договоренности окажутся дезавуированными.

Командный модуль «Карателя», с «Трубой» на буксире, направлялся к сторожевику. Так сообщил ему Фэснер. И, значит, Диос уже о чем-то договорился с амнионами. Это было очевидно. Клитусу полагалось аннулировать его соглашения. Холт хотел уничтожить Морн и забрать себе ее сына. Он хотел, чтобы о чертовой вакцине забыли – как и о Векторе Шейхиде. И еще он желал, чтобы амнионы прикончили Диоса.

Однако если Уорден доведет свою сделку до конца, планы Фэснера рухнут. Конечно, Диосу не выбраться из этой заварушки. Клитус не верил, что амнионы отпустят такого ценного заложника. Но как только модуль достигнет «Затишья», Дэйвис будет потерян для Холта. И Морн может прожить достаточно долго, чтобы вызвать большие проблемы. А эта самодовольная сучка Мин Доннер постарается распространить формулу Шейхида по всему человеческому космосу. Надменная пустышка. Она довольно уязвима: если назначить нового главу полиции, он сломает ей шею. Главное, чтобы человек оказался таким, каким раньше был Диос.

Модуль находился в двух часах от «Затишья». За этот малый срок Фейну следовало воплотить в реальность все желания хозяина. К сожалению, на данный момент он мало чего добился. Сначала ему пришлось противостоять откровениям Хэнниш, затем мешать Вертигусу, когда этот старый козел еще раз попытался выдвинуть на обсуждение свой нелепый законопроект об отделении полиции. В конце концов Клитус предложил им вариант, от которого овцы не могли отказаться. Теперь он с нетерпением ожидал их решения. Советники разыгрывали из себя независимых политиков. Вместо того чтобы единодушно принять идею Фейна, они начали обсуждать ее достоинства и недостатки.

К счастью, Холт был гением критических ситуаций. Его хитрость и мощь вызвали благоговение. Он не тратил времени на бесполезные приказы и невыполнимые требования. Один из связистов Фейна передавал Дракону стенографический текст заседания, который Клитус дополнял комментариями. Таким образом, Холт разбирался в ситуации не хуже своего помощника. Он не ожидал от Фейна каких-то чудес и не перекладывал на него ответственность за чужие поступки. Потеря времени в минуты кризиса была недопустимой. Тем не менее Клитус чувствовал, что его внутренности сжимались от страха. Возможно, только он в этом зале – да и во всем человеческом космосе – понимал, как далеко мог зайти Холт в своей безумной жажде власти.

Пока советники вяло приближались к голосованию, Клитус, сидевший напротив любимицы Диоса, проецировал показное спокойствие. Процедура обсуждения заняла слишком много времени – гораздо больше, чем полагалось. Лен вел себя так, словно хотел увериться в безупречности каждого пункта. Это высокомерное ничтожество настаивало на соблюдении пустых формальностей – все по регламенту; над каждой «i» своя точка; для каждой «t» своя палочка. А время уходило. Кроме того, несколько «овец» постоянно пытались превратить голосование в никчемный спор.

Развратная шлюха с «Примы Бетельгейзе» надоедала репликами о том, что Диос рисковал своей жизнью на борту «Затишья». Как будто он имел какой-то шанс на возвращение! Впрочем, она понимала это и настаивала на необоснованности обвинений, выдвинутых против него, так как Уорден «ничего не получал от приписываемых ему преступлений, а наоборот, мог стать жертвой мутации».

Затем истощенный умник Панджат Силат начал скулить, что в случае расформирования полиции Диос потеряет право заключать какие-либо сделки – сюрприз, ребята, сюрприз! – и что тогда договоренности, достигнутые им, лишатся законной силы. Силат предупредил, что новому главе полиции придется начинать с нуля. На это уйдет много времени, и затянувшиеся переговоры якобы могут спровоцировать амнионов на стрельбу из протонной пушки.

Кретин Тел Барниш тут же затарахтел, что смещение Диоса и Мин Доннер вызовет бунт в полиции Концерна. По его мнению, офицеры на станции полиции и боевых кораблях были настолько верны своим руководителям, что могли оставить Землю – и тем более Сака-Батор – без адекватной обороны.

Дряхлый маразматик Вертигус поминутно тряс костями и визгливыми возражениями замедлял процесс обсуждения. Хэнниш не могла на него налюбоваться: каждый раз, когда капитан открывал свой рот, она восхищенно таращилась на Вертигуса, словно считала его героем. Что касается Клитуса, то он с радостью пристрелил бы старого уродца.

О, как он ненавидел их: Силата, Барниша, Мэне, Вертигуса, Хэнниш и Лена! Фейн щедро заплатил бы тому, кто принес бы их головы. Обсуждая с Холтом ситуацию, он тихо прошептал в ларингофон:

– На Мэне не стоит тратить сил. И на Силата тоже. Но мы должны уничтожить Барниша.

Клитус знал, что Фэснер думал о капитане Вертигусе.

– Мы позаботимся об этом позже, – ответил Дракон.

К счастью, Хэнниш не стала раздувать угасавшую полемику. Она просто сидела и наблюдала за советниками. Клитус использовал каждую возможность, чтобы подорвать доверие к ее словам. «Овцы» не должны были верить тому, что она говорила им – если только они не примкнули к Диосу и не восстали против Холта.

Несколько минут назад она взяла наушники из рук помощницы – наверное, получила сообщение из диспетчерского центра полиции Концерна. Очевидно, ей передавали данные о командном модуле и «Трубе», но она не делилась информацией с Советом. Девчонка понимала, что ее поводок натянулся и грозил перекрыть кислород. Или она надеялась на чью-то помощь. Эта мысль скрутила кишки Клитуса.

Овечье стадо затянуло обсуждение вопроса. Он изредка вставлял замечания и предлагал аргументы, но, потеряв азарт, уже не настаивал на быстром завершении голосования. А время бежало вперед. Если Совет не поторопится, Холт откажется от законного решения проблемы. И тогда…

О, ужас!

Клитус мрачно напомнил себе, что у него осталось девяносто минут. Хватит ли их? Господи, помоги! Если не будет никаких сюрпризов, Холт одержит победу, и его первый исполнительный помощник останется жив. Фейн едва не потерял контроль над собой, когда один из помощников Эбрима оставил служебный пульт, располагавшийся рядом с дверями зала, и торопливо направился к помосту. Мужчина замахал рукой, привлекая внимание Лена.

«Черт, это плохие новости», – подумал Клитус. Иначе помощник президента не проявлял бы такой спешки и не спотыкался о ноги советников. Лен нахмурился и покачал головой, отклоняя возможное вмешательство. Хороший мальчик. Но помощник поднялся на помост и, поймав Лена за руку, потащил его к задней части подиума. Он зашептал ему что-то на ухо. Привлеченные этой сценой, советники затихли. Холод неизвестности приковал их к креслам. Безымянные страхи наполнили зал: выстрелы протонной пушки, война и мутагены; фатальная тьма космоса.

Фейн почувствовал тревогу. Он вскочил на ноги, затем передумал и снова сел; быстро доложил хозяину о ситуации в Совете. Однако Холт не сказал ничего вразумительного. Вертигус прикрыл лицо руками. Неистовый Сен Абдулл разинул рот, словно давился от злости и досады. Вернувшийся на место Игенсард готовился к активному протесту. Хм, он пытался быть полезным…

Проклятье. Лен резко кивнул помощнику и жестом отослал его обратно к пульту. Еще одна задержка. Эбрим не спеша подошел к трибуне. Несмотря на испуганное ожидание зала, он сделал паузу, озабоченно склонил голову и с тяжелым вздохом приподнял церемониальный жезл. Затем, выпрямив спину, президент осмотрел притихших людей и повел плечами. Клитус не мог понять, что означало выражение его лица. Это было похоже на отчаяние или рецидив скоротечной храбрости.

– Уважаемые советники, директор Хэнниш и первый исполнительный помощник Фейн, – смущенным тоном объявил президент. – Мы должны отложить голосование.

Клитусу показалось, что ему всадили нож в живот. Он выкрикнул протест, напоминавший стон боли. Игенсард завопил вместе с ним. Фейн не расслышал слов – что-то о грубом нарушении ведения собрания. Затем он с ужасом увидел, как Лен поднял жезл и свирепо ударил им о трибуну, словно хотел разбить ее вдребезги.

– Я сказал, что голосование придется отложить!

Удар о трибуну и неожиданная ярость президента встряхнули овечье стадо, будто хлыст пастуха. Несколько советников осели в креслах. Кто-то из помощников растерял листки отчетов. Даже Эбрим отступил на шаг, словно изумился своей храбрости. Похоже, он не подозревал, что в глубине его чувств образовалось такое напряжение. Он быстро потушил вулкан страстей и более мягким тоном объяснил советникам:

– Один из моих помощников информировал меня, что мы получили канал связи с лейтенантом Морн Хайленд, которая в данный момент находится на борту «Карателя».

Проклятье! Черт бы их побрал! Клитус Фейн не находил слов, чтобы выразить свой гнев. Диос и его лакеи делали все, чтобы этот остров был стерт с лица земли! Яростно шепча ругательства, он сообщил о происходящем Холту.

– Останови их, – потребовал Фэснер.

Но он не сказал, как это сделать. В тот же миг Хэнниш поднялась на ноги. Одухотворенная надеждой, она восторженно заявила:

– Мы должны выслушать ее.

Затем она вспомнила о правилах приличия.

– Простите меня, мистер президент. Я не хотела вмешиваться в ход заседания. Но Морн участвует в событиях, от которых зависят наши жизни. Вы должны поговорить с ней. Это важно.

– Я согласен, – торжественно ответил Эбрим.– Именно поэтому я и сказал…

– А я не согласен! – крикнул Клитус. Остановить их? Как? Он вскочил с кресла и бросился вперед, чтобы встать между Хэнниш и Леном.

– Нам необходимо расформировать полицию Концерна! Вот первостепенная задача Совета! Кто такая Морн Хайленд, чтобы общаться с нами? Она обычный лейтенант полиции! И что полезного может сказать нам жертва сексуального насилия? Она или сошла с ума, или вместе с Саккорсо задумала какую-то гадость. Пусть подождет! Сначала мы должны спасти человечество!

– Неужели вы не понимаете? – закричала ему в спину Хэнниш. – Ей известно, что происходит! От «Карателя» отсоединился командный модуль. Он тянет на буксире «Трубу» и направляется к «Затишью».

Очевидно, без этой сучки Морн.

– Директор Диос заключил с амнионами какое-то соглашение, и лейтенант Хайленд знает о нем! Если она решили поговорить с Советом, мы должны выслушать ее. Мы обязаны это сделать!

Клитус не стал тратить время на споры с Хэнниш. Он задыхался и потел от страха. Хайленд могла дать свидетельские показания.

– Ради Бога, – прошептал он в ларингофон. – Откройте огонь по «Карателю».

– Что толку? – ответил Холт. – Если я зайду так далеко, мне придется пойти еще дальше.

Игенсард тоже поднялся на ноги.

– Нет, мистер президент!

Его трясло от негодования. Он выглядел так, словно находился на грани приступа.

– Это возмутительно! Мы являемся членами Руководящего Совета Земли и Космоса!

Похоже, он забыл, что лишь временно замещал придурка Абдулла.

– В данный момент мы принимаем одно из важнейших решений в истории человечества! Вы не имеете права…

Лен поднял жезл над головой и с грохотом ударил им по трибуне. О, черт! Клитус притушил свою ярость. Игенсард захлопнул рот на середине фразы. Даже Хэнниш замолчала. Что случилось со склонностью Лена к примирению? С его обычной трусостью? Он словно обезумел. Если это бешенство перейдет на овечье стадо, они сожрут весь запас времени…

Призвав зал к тишине, Эбрим швырнул жезл на трибуну.

– Мистер Фейн.

Его голос звенел от напряжения.

– Вы здесь гость! И вам уже давали слово! Если не будете следить за языком, я удалю вас из зала. Причем с применением силы, если это потребуется!

«Что? Удалишь из зала? Меня? Представителя Холта Фэснера?»

– Вы не посмеете, – угрожающе ответил Клитус.

– Зато я посмею, – вмешался офицер, стоявший у задней стены.

Это был Форрест Индж, помощник шефа службы безопасности полиции Концерна. Еще один лакей Мин Доннер.

– Мои люди сочтут за честь исполнить указание президента Лена.

Клитус метнул убийственный взгляд на Инджа, но понял, что тот не шутит. Зловещая усмешка на лице офицера обещала, что он с радостью выгонит Фейна из зала. Задрожав от ярости, Клитус выругался в бороду. Хэнниш с трудом удержалась от смеха.

– Прими это, – приказал ему Холт. – Мы найдем другой способ. Ей не удастся скомпрометировать нас.

Лен не стал ждать реакции Клитуса. Он повернулся к Игенсарду.

– Что касается вас, особый советник, то не вам говорить мне о «праве».

В его глазах пылал беспрецедентный гнев.

– С меня достаточно ваших заявлений. Когда вы сказали мне, что Сен Абдулл попросил вас выступить перед Советом вместо него, я не мог найти причин для отказа. Но теперь могу! Если бы у вас был хотя бы грамм профессиональной честности, вы использовали бы любую возможность, чтобы выслушать показания Морн Хайленд. Она имеет непосредственное отношение к вашему расследованию. Но, очевидно, вас заботит не истина, а уничтожение Уордена Диоса. И если это так, то прошу вас покинуть зал! Вы мешаете нам выполнять наши обязанности!

Лен говорил сурово, словно отдавал команды.

– Я уверен, что старший советник Абдулл достаточно подготовлен, чтобы говорить за самого себя. Вы ему больше не нужны.

«Господи, – подумал Клитус. – Что же случилось с Леном? Где тот робкий и послушный президент, которого он знал раньше? Какую сторону принял Эбрим?»

– По непонятным причинам законопослушную гражданку обрекли на невыносимые страдания,– обращаясь к Совету, сказал президент. – Лейтенанта Хайленд предали люди, которым она доверяла!

Лен повысил голос.

– Мы должны выслушать ее!

Игенсард ловил ртом воздух, словно рыба, вытащенная из воды. Он непроизвольно повернулся к Фейну, моля его о помощи. Глупец! Он мог бы оказаться ценным союзником, но сейчас Клитусу было не до него. Максим поник и, казалось, сморщился, как проколотый воздушный шар.

– Я извиняюсь, мистер президент, – заискивающим тоном пропищал особый советник. – Конечно, мы должны поговорить с Морн Хайленд. Я подожду своей очереди.

Койна Хэнниш ликовала.

Какое-то время изумленные участники заседания хранили молчание. Затем Вертигус вскочил с кресла и, подняв над головой костлявые руки, начал аплодировать. К нему присоединилась Блейн Мэне. Бар-ниш отозвался громкими ритмичными хлопками, похожими на выстрелы импульсного пистолета. После кратких колебаний – кто бы мог подумать – к ним примкнула Вест Мартингейл.

Остальные советники сохранили рассудок. Абдулл прошипел проклятие. Сигард Карсин закрыла лицо руками. Даже Панджат Силат смотрел на Лена с откровенным сомнением. Другие «овцы» консультировались с помощниками или перелистывали документы, словно им внезапно понадобилась информация, которую они никак не могли отыскать.

«Законопослушную гражданку обрекли на невыносимые страдания, – со злостью подумал Клитус. – Какие слова! Лен всегда был сентиментальным ублюдком. Ах-ах-ах! Ему стало жаль несчастную Хайленд. Он рисковал своей карьерой ради женщины, которую никогда не видел».

Несмотря на одобрительные аплодисменты, Лен выглядел бледным и напуганным. У Клитуса промелькнула надежда на то, что президент Совета свалится в обморок. Наверное, он никогда не позволял себе таких интенсивных проявлений эмоций. Они истощили его. Эбрим оперся рукой на трибуну.

Хэнниш, как послушная девочка, села в кресло. Мэне и Вертигус сделали то же самое. Сначала Клитус хотел выслушать выступление Морн стоя, но затем передумал. «Прими это,– сказал ему Холт.– Мы найдем другой способ». Прошептав проклятие, Фейн вернулся на место.

– К сожалению, мы не ожидали этого,– признался Лен. – Наши техники не учли такой возможности. Но сейчас мой помощник переключит канал связи на терминалы для прессы. Мы услышим лейтенанта Хайленд, а она сможет поговорить с каждым из вас.

Усилием воли он вернул себе часть утраченной уверенности.

– Уважаемые советники, я прошу вас строго соблюдать регламент. И еще одна просьба. Эта женщина прошла через ад. Не важно, что вы думаете об Уордене Диосе или Холте Фэснере. Морн Хайленд – жертва преступления. Я не позволю оскорблять ее.

Затем он спросил у помощника:

– Вы готовы?

– Черт! – прошептал Клитус. – Этот кастрат пошел против нас. Он считает Хайленд святой великомученицей. Еще немного, и Лен поможет Вертигусу протолкнуть закон об отделении.

«Если только ты не сделаешь свою работу»,– возразил ему голос, звучавший в наушниках.

«Кретин, – подумал Клитус, но ничего не сказал. – И как мне, по-твоему, ее выполнять?»

– Все готово, мистер президент, – доложил помощник Лена.

Склонившись над пультом, он громко произнес:

– Лейтенант Хайленд, президент Лен и Руководящий Совет Земли и Космоса слушают вас.

Затем он нажал несколько кнопок. Динамики зала ожили. Казалось, что кто-то открыл окно в глубокий космос. Фон помех создавал ощущение глубины и необъятного пространства – холодных и непостижимых расстояний. У Клитуса появилось странное чувство, что он слушал межзвездный шепот, рождавшийся в солнечной топке и уходивший в пустоту неуловимым светом.

Лен послал в эти глубины свое приветствие:

– Лейтенант Хайленд? Вы слышите меня? Я Эбрим Лен – президент Совета.

– Президент, – ответил женский голос. – Я Морн Хайленд. Нахожусь на борту «Карателя».

Клитус никогда не слышал Морн, но он не сомневался в том, что это говорила она. Ее напряженный тон ранил нервы Фейна, как скрип мела на грифельной доске. Будь его воля, он не стал бы общаться с ней. Его живот болел от злости. Гнев, как кислота, жег извилины мозга.

– Извините, что вмешиваюсь в ход заседания, – продолжила она. – Но мое дело не терпит отлагательства.

– Я тоже извиняюсь за задержку, лейтенант, – довольно искренне произнес Эбрим Лен.– Правительственные учреждения иногда нерасторопны. Совет слушает вас. Думаю, мы Можем начать. Я полагаю, у многих участников заседания имеются вопросы, которые они хотели бы задать. Однако вы сказали, что ваше дело безотлагательно. Возможно, будет лучше, если вы просто расскажете о нем. Когда вы закончите – и, естественно, при вашем согласии – мы зададим свои вопросы.

Женщина тут же спросила:

– Доктор Хэнниш в зале?

Клитус видел, как Койна приподняла брови. Она не ожидала этого. Тем не менее она не стала нарушать регламент и отвечать без разрешения председателя.

– Да, она здесь, – подтвердил Лен.

– Она уже выступала перед Советом?

Эбрим тоже был удивлен. Он раздраженно нахмурился.

– Какая разница?

– Время.

Помехи кромсали края ее фраз.

– Вот в чем разница, мистер президент. Если Хэнниш выступала перед вами, я сэкономлю время. «Труба» и командный модуль «Карателя» достигнут «Затишья» через семьдесят одну минуту. Мне не известен ход дальнейших событий. Но я уверена, что после этого наши действия уже ничего не изменят. Если мы хотим повлиять на результаты кризиса, у нас осталась семьдесят одна минута.

Голос в наушниках Клитуса подтвердил это сообщение.

– Скажите, что именно она рассказала Совету? – спросила Хайленд.

Лен взглянул на помощника и провел пальцем по горлу. Тот быстро отключил динамики и микрофоны.

– Какие будут мнения? – поинтересовался Эбрим. Его манера поведения настроила советников на краткие ответы. Силат поднял руку.

– Это вполне разумное требование, мистер президент.

Клитус тут же выдвинул возражение.

– Она просто хочет подогнать свою историю под то, что мы уже слышали.

Вертигус и несколько советников закачали головами. Но никто из них не посмел противоречить

Клитусу. Он являлся голосом Фэснера. А имя Холта по-прежнему было весомо. Лен поморщился и неуверенно потер ладони. Затем он вновь просигналил помощнику. Динамики наполнили зал приглушенным шумом статики.

– Простите меня, лейтенант Хайленд. Я не собираюсь усложнять ваше положение. Пожалуйста, не обижайтесь на меня. Однако мы хотим иметь гарантию того, что ваш рассказ не будет подгоняться под слова директора Хэнниш.

Он прикусил губу, ожидая ответа. После краткой паузы Морн ответила:

– Хорошо. Я прилетела сюда, чтобы рассказать вам свою историю. Никто не принуждал меня к откровенности. Я делаю это по собственной воле и в здравом рассудке. Думаю, вам будет полезно услышать о том, что стало известно мне.

Фейн догадывался, о чем пойдет речь. Черт! Ужасная перспектива. Но его порадовало очевидное беспокойство Хэнниш. Руководитель службы протокола сжимала подлокотники кресла с такой силой, что на тыльной стороне ее ладоней проступили сухожилия. Она не замечала оценивающих взглядов Клитуса. Похоже, она боялась, что история Морн не совпадет с ее отчетом. Впрочем, беспокойство Хэнниш не могло удовлетворить помощника Дракона. Он мечтал о реальных муках Койны. К сожалению, это были только грезы. Хотя, возможно, позже… Глупышка не понимала, какие проблемы она навлекла на себя.

Хайленд приступила к изложению своей истории:

– Свое первое служебное задание я выполняла на борту «Повелителя звезд». Нас послали патрулировать астероидный пояс Рудной станции. Вскоре мы получили сигнал о нападении на шахтерский лагерь.

Он был атакован «Красоткой» – кораблем капитана Термопайла. Когда мы помчались туда, «Красотка» стала удирать в запретное пространство. Мы погнались за ней. При наборе ускорения я перенесла приступ гравитационной болезни и ввела в компьютер команду на самоликвидацию «Повелителя звезд». Уцелела только я. Капитан Термопайл нашел меня в обломках корабля и забрал к себе. Он вставил мне зонный имплант. С одной стороны, это устройство защищало мой мозг от болезни, с другой – оно превратило меня в рабыню безжалостного пирата. Под принудительным контролем импланта я, как лейтенант полиции, помешала службе безопасности Рудной станции расследовать исчезновение «Повелителя звезд».