Текст книги "Возлюбленная Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 44

Коул Эрскен

Погодка в Кон-Джерси отличная. Солнечная, ветреная, с запахом океана, смешанным с выхлопами. Понятно, почему старая карга могла укрыться здесь, если это вообще так. Это город-хамелеон. Блестит для богатых. Я снял номер в отеле на вершине одного из небоскрёбов – не для роскоши, а для обзора. Панорамные окна, как на ладони, показывают половину района, где, по данным Астры, копошится культ.

Время охоты наконец-то настало.

Достаю коммуникатор. Набираю код. Связь устанавливается после третьего гудка.

– Привет, злодейка. Как жизнь? – Мой голос звучит непринуждённо, почти дружелюбно.

На том конце – секундная пауза, затем узнаваемый, бархатный с подхихикиванием голос:

– Ох, это ты, что ли, нужный человек, которому Нортан поручил разобраться во всём? Ну ладненько.

Слышно, как она затягивается чем-то дымным. Сигарой, скорее всего.

– Записывай адрес, встретимся лично. Только со мной будет парочка зверяток.

Я усмехаюсь про себя, глядя на город за стеклом. Знала бы она, что эти «зверятки» уже давно докладывают о каждом её шаге. Что она, сама того не ведая, часть моей работы. Одна из самых… приятных для наблюдения, я бы сказал. Как красивая, опасная бабочка в банке.

– Конфетка, ты не поняла, – перебиваю я её, и в моём тоне появляется лёгкая, но недвусмысленная сталь. – Ты в это дело не суёшь свой любопытный носик. Ты даёшь мне информацию, которой обладаешь. И забываешь об этом как об очередном пустяке. Наслаждайся жизнью и не лезь в дерьмо, которое тебе вовсе не к лицу. Жду СМС с информацией. Чао.

Она начинает что-то возмущённо бубнить, но я отключаюсь. Указание Нортана было чётким: не ввязывать Астру. Моя задача – оградить её, даже от неё самой.

Через пять минут, ровно как я и предполагал, приходит сообщение. Координаты. Имя. Линда Грейс. Вероятно, одна из адептов. Клуб «Сиреневый Туман». Чёрт. Жаль, что это женщина. Я женщин, как правило, не люблю пытать. Это… не эстетично. Не так интересно. Разумеется, за исключением женщин из семейства Рейнхарт. Для них я сделаю исключение с огромным удовольствием.

Но для этой Линды… думаю, найду более изящные методы воздействия. Сначала нужно подтвердить информацию.

«Сиреневый Туман» встречает меня томными джазовыми переливами саксофона и приглушённым светом. Слишком рано для настоящей ночной жизни, поэтому за столиками – лишь парочки да одинокие фигуры, ждущие, когда начнётся настоящее веселье.

И мне пиздец как везёт.

Потому что за барной стойкой, медленно потягивая какую-то розовую бурду через трубочку, сидит она. Слегка полноватая шатенка лет тридцати. Стёганая куртка, простые джинсы. Уж больно похожа на фото из сообщения Астры. Да, это она и есть – Линда.

Слава всем тёмным и светлым богам, я не обделён физическим магнетизмом. Это не хвастовство – это факт, который я давно принял и научился использовать как инструмент. Я – безупречный красавец в тёмном костюме, с лицом, от которого у многих сносит крышу. И эта заурядная особа будет ссаться от счастья, когда я только с ней заговорю.

Подсаживаюсь на соседний барный стул. Она чувствует движение, оборачивается. Сначала взгляд скользит без интереса. Потом задерживается. Глаза округляются. В них вспыхивает удивление, затем лёгкий испуг – потом, бинго, предсказуемый блеск внезапного интереса. Ну ещё бы. Вряд ли с ней каждый день знакомятся боги во плоти – причём боги, явно с более высокой социальной ступени.

– Привет, одна тут? – Мой голос звучит низко, с лёгкой, необязательной улыбкой.

Она замирает, потом быстро кивает, слишком быстро.

– Да… да, одна.

– Коктейль хочешь, красавица? – Продолжаю напор, ловя взгляд бармена. – Что пьёшь?

– Я… Лонг-Айленд, если можно, – бормочет она, и щёки её розовеют.

– Два Лонг-Айленда, – киваю бармену. – И счёт ко мне.

Начинается самая скучная часть – непринуждённая, пустая беседа. Я мастер такого. Лёгкие вопросы о городе, о музыке, дежурные комплименты, которые звучат искренне, потому что я вкладываю в них ровно столько, сколько нужно. Она тает на глазах. Её защитный барьер рушится быстрее, чем я ожидал. Одиночество, заурядность, жажда внимания – всё это написано на её лице крупными буквами. Идеальная мишень для вербовки в ебаную секту.

Через час и три коктейля – не мои, я пью воду с лимоном – она уже смеётся моим шуткам и смотрит на меня, как на рождественское чудо.

Время поджимает. Перехожу к делу.

– Слушай, тут такая духота и шумно, – говорю я, слегка наклоняясь к ней, чтобы она почувствовала запах моего дорогого парфюма. – Может, к тебе поедем? Тихо, спокойно… продолжим в более уютной обстановке?

Она не просто соглашается. Она быстро соглашается. Почти захлёбываясь от восторга. Ну и дура, конечно. Но мне это только на руку. Мне нужно попасть в её логово, в её цифровое пространство. Найти следы.

Мы выходим. Её магокар – невзрачный, бюджетный. Я предлагаю свой. Она, разумеется, соглашается.

И вот тут начинается самое мерзкое. Она пытается наброситься на меня прямо в салоне. Её липкие, сладкие от коктейля губы тянутся к моей шее, руки лезут расстёгивать рубашку. Я едва сдерживаю рвотный позыв. Мне неприятны прикосновения этой шмары. Вообще, мне физически неприятны прикосновения почти всех. Единственное исключение – моя принцесса. Всем остальным повезло, что я просто терплю их близость, когда того требует дело.

Тактично, но твёрдо отстраняю её, делая вид, что сосредоточен на управлении.

– Погоди, милая, успеем. Всё в своё время.

Она обиженно плюхается на сиденье, но ненадолго. Возбуждение и алкоголь делают своё дело.

Её дом – обычная квартира в невыразительной многоэтажке. Нищета, прикрытая дешёвыми безделушками и кричащими обоями. Ничего примечательного. Ни намёка на фанатизм или связь с Джорджиной.

Как только дверь закрывается, она снова лезет целоваться. Господи, дай мне сил.

– Эй, эй, полегче, – говорю я, слегка обнимая её за талию, чтобы удержать на месте, и в этот момент моя вторая рука, быстрая и точная, достаёт из внутреннего кармана пиджака небольшую шприц-ручку. Не наркотики. Не какое-то запрещённое дерьмо. Обычное, сильное, быстродействующее снотворное, которое используют в дорогих клиниках. Ничего криминального.

Она даже не успевает понять. Лёгкий укол в шею, прикрытый якобы страстным прикосновением. Её глаза становятся стеклянными, тело обмякает у меня на руках.

– Ой, кажется, перебрала, красотка, – шепчу я, аккуратно укладывая её на диван. – Поспи. Утро вечера мудренее.

Она уже не слышит. Глубокий, ровный сон. На утро проснётся с жутким похмельем и смутными воспоминаниями о встрече с красавчиком, который, увы, был вынужден уйти по срочному делу.

А у меня есть час, максимум два.

Обыскиваю квартиру. Тщательно, методично. Книги, дешёвые романы, косметика, счета за коммуналку, пачка сигарет. Ни намёка. Ни единой странной записи, символа, фотографии.

Зато её телефон, валявшийся на столе, даже не заблокирован. Пароля нет. Ну, Джорджина, ну и последователи же у тебя. Такие же тупые, как и ты сама, что ли?

Листаю переписки. Подружки, сплетни о работе, жалобы на начальника. Скучно. Потом нахожу чат с «Тони». И вот здесь прогресс.

Тони явно более фанатичен. Его сообщения полны намёков на «очищение», «новый порядок». И он прямо жалуется на «Мать». На её высокомерие, на её требования, на то, что она держит себя королевой, даже в бегах: «Но она права, – пишет он тут же. – Только она видит истину. Мы должны терпеть ради великой цели».

Бинго.

А ещё у них есть групповой чат – «Сад Гефсиманский». Поэтично, блять. В нём около сотни участников. И они обсуждают не садоводство. Политика. Новости о «падении светлых устоев», о «засилье скверны», о «полукровках, оскверняющих чистую кровь». Это же джек-пот. Буквально.

Быстро, через защищённый канал, перебрасываю себе весь список контактов, историю чата – всё. Рассылаю своим людям в Кон-Джерси и Вельдисе: найти, взять на карандаш, установить слежку. Не трогать пока. Пусть думают, что они в безопасности.

Но самое главное – где же Джорджина? Ни в одном сообщении нет адреса, намёка на место. Тони пишет: «Мать сменила пристанище. Скоро назначит новую аудиенцию. Ждём сигнала».

Значит, она перемещается. Не сидит на одном месте. Умная тварь. Использует этих идиотов как щит, как источник ресурсов и информации, но сама держится на расстоянии.

Я смотрю на спящую Линду. Никакой пользы от неё больше. Разве что… Если «Мать» назначит новую «аудиенцию», Линда, как верная овца, вероятно, получит приглашение.

Оставляю на её телефоне почти невидимый трекер и программу-шпион, которая будет пересылать мне все новые сообщения. Аккуратно кладу телефон на место.

Потом ещё раз окидываю взглядом эту убогую квартирку. Ничего. Она – нижнее звено. Пешка.

Но пешки иногда ведут к ферзю.

Я поправляю пиджак, незаметно выхожу из квартиры и растворяюсь в ночном городе.

Джорджина где-то здесь. Она чувствует себя в безопасности среди этих фанатиков-неудачников. Но её безопасность – иллюзия. Потому что я внутри её системы. Я уже читаю её переписки. И теперь мне нужно лишь дождаться, когда королева в изгнании высунет голову из своей норы.

А когда высунет… о, тогда начнётся самое интересное. И на этот раз я не стану церемониться с методами, даже если она женщина. Особенно потому, что она женщина, сломавшая мою принцессу.

Глава 45

Коул Эрскен

Маячок пискнул ровно в два часа ночи по местному времени.

Я сидел в номере, смотрел на ночной Кон-Джерси, раскинувшийся внизу морем огней, и ждал. Скучал по Лине. По её запаху, по тому, как она ворочается во сне и прижимается ко мне, даже не просыпаясь. По её пальцам с графитными следами от карандаша. Чёрт. Всего пара дней без неё – а уже ломка.

Но работа есть работа.

Сообщение от жучка Линды. Групповой чат «Сада Гефсиманского» ожил:

«Завтра, в двадцать два ноль-ноль, заброшенный пакгауз в порту. «Мать» почтит нас своим присутствием. Явка строго обязательна для посвящённых».

Сука. Джорджина наконец-то высунула свою старую голову из норы.

Но сам я туда отправиться не мог. Мою рожу эти фанатики знают. Я – лицо Нортана в теневых операциях. Мои фото есть в каждой базе, а эти крысы наверняка собирают досье на всех, кто связан с Владыкой. Сунусь – и всё: встреча накроется, а Джорджина снова уйдёт в подполье.

Нужен был кто-то другой. Кто-то достаточно тупой, чтобы согласиться, и достаточно отчаянный, чтобы не слить задание при первой же опасности.

Я усмехнулся своим мыслям. У меня как раз такой кандидат имелся – на крючке, с потрохами.

Достаю коммуникатор. Листаю контакты. Логан. Блондинчик с голубыми глазами и эгом размером с небоскрёб. Астра, конечно, уже превратила его в ручную зверушку, но мужик внутри ещё теплился. А тепло это, как известно, можно раздуть.

Жму вызов.

Гудок. Второй. Третий. Уже собираюсь сбросить, когда на том конце раздаётся сбитое, раздражённое дыхание.

– Эй, блондинчик, приветик, – мой голос сочится фальшивой доброжелательностью.

Пауза. Слышно, как он там пыхтит, пытается сообразить, с какой стати я звоню. Мы с ним не друзья – мягко говоря.

– Что тебе нужно? – наконец выдавливает он. В голосе злость, но под ней – любопытство. Сука, он уже заинтересован, даже если сам этого не понял. – Я уже и так подставился дальше некуда. Если Астра узнает, что я передаю о ней… Она от меня мокрого места не оставит.

– Брось, дружище, – я тяну слова лениво, как кошка тянет когти по дивану. – Ты же не шпионишь за ней. Лишь присматриваешь. Говоришь только, в порядке она или нет. Благое дело, чистое. Твоей цыпочке никто не желает зла. Да и я звоню по другому делу. Совершенно.

Слышу, как он выдыхает. Напряжение чуть спадает, но не уходит.

– Какому ещё делу? – в его голосе теперь не только злость, но и насторожённость. – Мы так не договаривались!

– Хочешь заработать? – Я делаю паузу, давая слову повиснуть в воздухе, налиться тяжестью. – По-настоящему.

Молчание. Длинное. Густое. Я прямо вижу, как он там, в своей роскошной квартире, смотрит на коммуникатор, борется с гордостью, с остатками самоуважения. Сукин сын явно заинтересовался.

– Заработаешь так, что тебе хватит выпендриваться перед красоткой до конца жизни, – добиваю я его контрольным. – И даже больше.

– Что нужно делать? – выдыхает он. Сдался. Как миленький.

Я ухмыляюсь в темноту номера. Люблю, когда люди так предсказуемы.

– Ну вот, другой разговор. Слушай сюда.

Я объясняю схему. Коротко, чётко, без лишних деталей. Логану не нужно знать, кто такая Джорджина и почему за ней охотится сам Владыка. Ему лишь необходимо сделать три вещи: прийти, принести жучок, отвлечь.

– Я скину геолокацию. Это пакгауз в порту, номер двенадцать. Ты пойдёшь туда ровно в десять вечера. Будешь выглядеть как случайный зевака, заблудившийся, пьяный – мне плевать. Главное – незаметно прикрепишь эту хрень под стол или под скамейку, где будет сидеть главная. Жучок миниатюрный, его хрен заметят. А когда всё начнётся, когда она будет говорить, ты просто будешь рядом. И если что-то пойдёт не так – отвлечёшь её. Женщина, что будет выступать. Ты узнаешь её. Она там самая главная. Понял?

– И это всё? – В его голосе недоверие. Слишком просто для таких денег, думает он.

– Да, малыш Логан. Это всё. – Я растягиваю губы в усмешке, которую он не видит, но чувствует. – Просто принеси жучок. И отвлеки, если понадобится. Всё остальное за мной.

– А если меня спалят? – вдруг спрашивает он, и в его тоне прорывается настоящий, животный страх. Перед Астрой? Перед неизвестностью?

– Не спалят, – говорю я твёрдо. – Ты красивый, уверенный. Кто заподозрит такого парня в шпионаже? Прикинешься просто пьяным гостем. У тебя рожа для этого подходящая – голливудская. Им и в голову не придёт.

Он молчит. Переваривает.

– Всю информацию скину на телефон. – Я уже теряю терпение, но держу тон ровным. – Будь добр, не проеби это задание. И тогда получишь столько, что сможешь купить Астре личный остров. Если, конечно, она вообще захочет остров.

– Я понял, – говорит он тихо, и в его голосе появляется та самая мужская решимость, которую так любят давить такие женщины, как Астра. Но сейчас она мне на руку.

– Умница. Жди сообщения.

Отключаюсь.

Смотрю на погасший экран коммуникатора. Логан, конечно, идиот, но идиот исполнительный. Если он не струсит в последний момент, завтра у меня будет запись всего, что скажет старая сука. А запись – это улики. А улики – это конец.

Подхожу к окну. Ночной Кон-Джерси сияет, как бриллиант в грязи. Где-то там, в этом море огней, затаилась Джорджина. Чувствует себя в безопасности. Плетёт свои гнилые сети.

Сука. У меня такое охуительное предчувствие. Это особенное чувство – когда хищник чует, что жертва уже в ловушке, просто ещё не знает об этом. Воздух становится слаще, мысли острее, сердце бьётся ровно, как метроном.

Я думаю, всё пройдёт как надо.

Пока Логан будет играть в шпиона, я займусь другим. Достаю коммуникатор, открываю список, который скачал с телефона Линды. «Сад Гефсиманский». Сто двадцать три участника. Имена, адреса, явки.

Набираю сообщение Нортану. Коротко, сухо:

«Джорджина объявится завтра в 22:00. Пакгауз 12, порт Кон-Джерси. Список всех причастных прилагаю. Начинай зачистку по своим каналам. К утру от её армии не останется и мокрого места».

Отправляю.

Потом пересылаю список своим людям в Кон-Джерси и Вельдисе:

«Взять под наблюдение. По моему сигналу – замять. Аккуратно, без шума. Эти крысы не должны успеть предупредить королеву».

Телефон мигает подтверждением. Система запущена.

Я откидываюсь в кресле, закидываю ноги на подоконник. До завтрашнего вечера осталось меньше суток. Самое сложное – ждать. Но я умею. Охота научила меня терпению.

Джорджина, старая ты тварь. Завтра твоя свобода закончится. И начаться может только одно – твой личный, персональный ад. Который я устрою для тебя с превеликим удовольствием.

За Лину. За каждую её слезинку. За каждый кошмар, который ты ей подарила.

Я закрою эту дверь. Лично.

А пока – ждать. И думать о том, как завтра вечером, когда Логан принесёт жучок и запишет голос Джорджины, я буду сидеть в этом номере, слушать каждое её слово и улыбаться. Потому что каждое её слово станет кирпичиком в стене, которой я навсегда отгорожу мою принцессу от её проклятого прошлого.

Сука. Как же я люблю свою работу.

Глава 46

Нортан

Я смотрю на экран коммуникатора и не верю своим глазам.

Список. Сто двадцать три имени. «Сад Гефсиманский». Коул прислал его час назад, и я уже передал его людям. К утру от этой организации не останется даже воспоминаний. Их возьмут тихо, без шума, чтобы Джорджина не успела узнать и сбежать.

Но одно имя заставляет мою кровь застыть.

Люси Доур.

Я перечитываю снова. Люси – медсестра. Помощница доктора Арвина. Та самая милая девушка с веснушками, которая носит Мири чай, поправляет плед и говорит, что «беременные должны быть полностью удовлетворены».

Девочка, которая имеет доступ к моей женщине. К моему ребёнку.

Внутри поднимается такая волна ярости, что тени в углах кабинета начинают шевелиться, тянуться ко мне, ища выхода. Я подавляю их усилием воли. Нельзя. Мири в соседней комнате. Она не должна видеть меня таким. Не должна знать, что в наш дом, в нашу крепость, проникла крыса.

Особенно сейчас. Она так счастлива. Мы говорили об именах. Анхея. Она уже разговаривает с животом, читает ему сказки. Если она узнает, что кто-то желает зла её дочери…

Я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.

Нужно действовать тихо. Аккуратно. Чтобы Мири ничего не заметила. Чтобы её идеальный мир не рухнул. Я обещал ей спокойствие. Я дал клятву в том саду. И я её сдержу.

Выхожу из кабинета. Иду по коридору. Сердце бьётся ровно, но внутри – вымороженная пустота. Я уже знаю, что сделаю. Сначала – разговор. Потом – решение.

Люси я нахожу в малой гостиной. Она поправляет шторы, напевая что-то тихое под нос. Солнечный свет падает на её лицо, на эти дурацкие веснушки. Она выглядит такой невинной. Такой… юной.

– Люси, – окликаю я. Голос звучит ровно, без эмоций.

Она оборачивается, и на лице мгновенно расцветает та самая милая, услужливая улыбка.

– Господин Рэвенкрофт? Вам что-то нужно?

– Ты сегодня планируешь поехать в аптеку? – спрашиваю я, делая вид, что просто интересуюсь.

– Да, доктор Арвин просил кое-что докупить к его приходу. – Она склоняет голову, и в её глазах неподдельное желание помочь. – Нужно и для вас что-то купить?

– Нет, – я качаю головой. – Я сейчас планировал как раз поехать в город. Могу подбросить.

Её лицо светлеет.

– А было бы здорово! Сейчас я соберусь быстро.

– Давай-давай.

Она убегает в свою комнату. Я стою и смотрю ей вслед. И впервые за долгое время чувствую что-то похожее на… сожаление? Нет. Скорее, досаду. Мне не нравится, что придётся так делать. Пугать ребёнка. Допрашивать. Но другого выхода нет. Джорджина и её культ не оставляют мне выбора.

Через пять минут мы садимся в магокар. Люси щебечет что-то о погоде, о том, как ей нравится в Мортвене, какая Мири замечательная. Я отвечаю односложно, киваю. Мои пальцы сжимают штурвал.

Мы взлетаем. Я беру курс не на город – на заброшенную базу в горах. Старый объект «Солнечного Сплава», законсервированный десять лет назад. Там тихо. Безлюдно. Идеально для разговора.

Первые минуты Люси не замечает. Она смотрит в окно, на проплывающие облака. Потом, когда мы углубляемся в горы, её голос затихает. Я чувствую, как напряжение в салоне растёт.

– Простите, – её голос звучит неуверенно. – Вам нужно куда-то заехать?

Я молчу.

Она смотрит на меня, и я вижу, как краска сходит с её лица. Веснушки выступают резче, ярче на побелевшей коже. Она поняла. Ещё не знает, что именно, но уже чувствует – что-то не так.

Мы приземляемся.

Бетонная площадка, ржавые ангары, горы вокруг – серые, безжизненные. Ни души на километры.

– Выходи, – говорю я.

– Зачем? – Её голос срывается в писк.

Я просто смотрю на неё. Один взгляд. Без угрозы, без давления. Просто взгляд Владыки, который не привык, чтобы ему перечили.

Она выходит. Трясущимися руками открывает дверь, спрыгивает на бетон. Я выхожу следом.

Вокруг нас – пустота и тишина. Только ветер гуляет между ангарами.

Я поднимаю руку. Тени, всегда послушные, срываются с моих пальцев, стекают вниз, обвивают её лодыжки, запястья, прижимают к стене ангара. Не больно. Но крепко. Она не сможет пошевелиться.

– Что вы делаете?! – Её крик разрывает тишину. – Пожалуйста, прошу, отпустите меня…

Я подхожу ближе. Останавливаюсь в двух шагах. Смотрю на неё – на эту перепуганную девочку со слезами на глазах – и внутри всё переворачивается. Мне это не нравится. Совсем.

– Люси, – говорю я как можно мягче. – Я тебя отпущу, обещаю. Как только ты мне расскажешь, кто ты нахрен такая. И что ты на самом деле делаешь в моём доме.

Она смотрит на меня с недоумением. Абсолютным, чистым недоумением. Будто я спросил, почему трава зелёная.

– Я… я не понимаю… – шепчет она. – Я медсестра… я помогаю…

– Люси, – я делаю ещё полшага вперёд. Мой голос звучит тихо, но в этой тишине каждое слово – как удар грома. – Я хочу просто поговорить. Расскажи мне всё. И мы придумаем, как это решить. Я чувствую твой страх. Он заполняет всё пространство вокруг нас. Поэтому не доводи до того, что не понравится нам обоим.

Я не угрожаю. Я констатирую факт. И это работает лучше любых угроз.

Она ломается.

Слёзы текут по щекам, смешиваясь с соплями, она всхлипывает, пытается вытереть лицо, но тени держат руки. Плечи трясутся.

– Что вы хотите знать? – выдавливает она сквозь рыдания.

– Расскажи про культ. Про «Сад Гефсиманский». Про то, как ты с ними связалась.

И она рассказывает.

Слова льются потоком, сбивчиво, прерывисто. История, от которой у меня холодеет внутри.

Она работала в городской больнице. Обычная медсестра, обычная жизнь. Видела несправедливость каждый день. Как богатым – лучшие лекарства, лучший уход. Как бедные умирают в коридорах, потому что нет мест. Как система плюёт на тех, у кого нет денег и связей.

А доктор Арвин… Она говорит о нём с придыханием, с благоговением. Он был единственным, кто лечил всех одинаково. Кто мог задержаться на шесть часов после своей смены, лишь бы спасти ребёнка из трущоб. Кто ругался с администрацией, требуя лекарств для бедных.

– Он лучший, – всхлипывает она. – Самый лучший врач, которого я знала. Когда он ушёл… к вам… в больнице стало совсем плохо. Без него система рухнула окончательно.

Я слушаю молча. В голове складывается картинка.

– А потом он взял меня сюда. Помощницей. Я была так счастлива. Работать с ним, видеть, как он помогает… Но…

– Но? – подталкиваю я.

– Вскоре начали приходить сообщения, – она смотрит вниз, на свои руки, прижатые тенями к стене. – Сначала просто лозунги. О чистоте. О том, что мир прогнил. Что настоящая сила – в вере. Они… они откликались мне. После всего, что я видела в больнице, после всей этой несправедливости… их слова казались правдой.

Я киваю. Вербовка. Классическая схема. Найти уязвимого, обиженного, разочарованного. И подсунуть простые ответы на сложные вопросы.

– А потом со мной связался Тони. – Она вздрагивает при этом имени. – Он сказал, что Бог выбрал меня. Что я здесь не просто так. Что у меня есть миссия. Предназначение.

– И какое же?

– Я должна была передавать всё о состоянии мисс Эллендар. О сроках, о самочувствии, о том, как развивается беременность. Они говорили… – она замолкает, собираясь с силами. – Они говорили, что она и её ребёнок – дьяволы. Что чистота крови должна быть восстановлена. Что я должна стать орудием… орудием очищения.

Последние слова она выдавливает из себя, и я вижу, как ей самой мерзко это произносить.

Я стою, смотрю на неё, и внутри воцаряется странная, звенящая тишина. Гнев не приходит. Вместо него – холодное, хирургическое понимание.

– Ты передавала им информацию, – говорю я. Это не вопрос.

– Да, – шепчет она. – Но я не желала зла! Правда! Я думала… они говорили, что ваш ребёнок опасен. Что он антихрист. Что если я помогу… если я расскажу… то смогу предотвратить что-то ужасное. – Она поднимает на меня заплаканные глаза, и в них такая детская, такая искренняя мольба. – Я не знала, что им на самом деле нужно. Я не хотела никому вреда. Простите меня, пожалуйста…

Она уже заливается слезами. Всхлипы рвут её тело, тени на запястьях подрагивают от её дрожи.

Я молчу долго. Секунды тянутся, как часы.

В моей голове проносится миллион мыслей. Она предательница. Она шпионка в моём доме. Она подвергала риску Мири. Моего ребёнка. Если бы Джорджина приказала, если бы Тони велел ей не просто следить, а действовать…

Я мог бы убить её прямо сейчас. Одно движение – и тени сомкнутся на её шее. Никто не узнает. Тело никогда не найдут в этих горах.

Но я смотрю на неё. На эту перепуганную, сломленную девочку, которую просто завербовали, как миллионы других до неё. Которая не хотела зла. Которая просто искала правду и нашла ложь.

И я вспоминаю Мири. Её слова о том, что мир не чёрно-белый. Что люди ошибаются. Что им можно давать второй шанс.

Особенно таким. Особенно тем, кто сам осознал свою ошибку.

Я делаю глубокий вдох. Подхожу ближе. Тени медленно, послушно сползают с её рук и ног, втягиваются обратно в мою тень на бетоне.

Она оседает на колени, рыдая, прижимая руки к груди.

– Люси, – говорю я тихо. – Посмотри на меня.

Она поднимает голову. Лицо опухшее, красное, глаза – две бездонные лужицы страха и раскаяния.

– Я тебя не убью, – произношу я, а она вздрагивает, будто не верит. – Но и в мой дом ты больше не вернёшься.

– Пожалуйста… – начинает Люси.

– Тихо, – останавливаю её мольбу. – Ты сообщишь доктору Арвину, что уезжаешь. Семейные обстоятельства. Мири скажешь то же самое. Она не должна ничего знать. Ей нельзя волноваться. Поняла?

Она кивает, судорожно, часто.

– Ты исчезнешь из этого города. Из этой страны. Я дам тебе денег. Достаточно, чтобы начать новую жизнь где-нибудь, где нет культов, нет Джорджины, нет всей этой грязи. И если я когда-нибудь узнаю, что ты снова связалась с ними… – я не заканчиваю фразу. Не нужно.

– Я не свяжусь, – шепчет она. – Клянусь. Я всё поняла. Они… они обманули меня. Использовали. Я больше никогда…

– Хорошо.

Я протягиваю ей руку. Она смотрит на неё, не веря. Потом медленно, дрожа, вкладывает свою ладонь. Я помогаю ей подняться.

– В машину. И запомни: никто ничего не знает. Мы просто съездили в город.

Она кивает, вытирает слёзы рукавом и идёт к магокару, пошатываясь.

Я смотрю на горы, на серое небо, на ржавые ангары. Где-то там, в Мортвене, Мири читает книгу, пьёт чай и разговаривает с нашим ребёнком. С Анхеей. С девочкой, которой культ Джорджины желает смерти только за то, что она родится.

Нет. Я не буду убивать заблудшую овцу. Я уничтожу тех, кто сбивает их с пути.

Джорджина, Тони, все эти фанатики из списка – они ответят. За каждый страх Мири. За каждую слезу этой глупой девчонки. За каждую мысль о том, что мой ребёнок – «антихрист».

Я сажусь в магокар. Люси сидит сзади, притихшая, глядя в окно. Мы взлетаем.

Летим обратно в город. В аптеку. Чтобы легенда была чистой.

А завтра… Охота продолжится. И на этот раз я сам буду держать след. Джорджина рядом. Мои люди вышли на неё. А когда они приведут её ко мне…

Я сжимаю штурвал так, что костяшки белеют.

Она узнает, что такое гнев Владыки. Настоящий. Не сдерживаемый. Не контролируемый.

Ради Мири. Ради Анхеи. Ради того единственного островка света, который я – тёмный, безнадёжный – всё-таки сумел отвоевать у этой жестокой вселенной.