Текст книги "Возлюбленная Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Астра

Три часа назад.

Я провела последние дни в забытьи, проваливаясь в сон, как в чёрную яму. И в каждом пробуждении – громкая ненависть ко всему миру. К Вейну. К Мири. Даже к Нортану, который позволил этому случиться.

Элрик был… добр. Нет, не так. Он был услужлив. Как хорошо выдрессированный пёс. Приносил еду, лекарства, молча убирался, ловил каждый взгляд. Я ценю это. Но я не из тех, кого можно списать со счетов. Я не слабая, жалкая дурочка, которой нужно отлежаться. Я Астра. Маг, чья сила заставляла трепетать целые легионы. И тому, кто посмел меня сломать… отомщу его же ядом, но в десятикратном размере.

– Элрик! – Мой голос прорывается сквозь всю квартиру, резкий, властный, не терпящий возражений. – Ко мне! Немедленно!

Он появляется в дверях практически мгновенно, его добродушное лицо выражает готовность.

– Да, моя милая госпожа? Как вы себя чувствуете?

Милая. Фу. Как будто я какая-то безделушка.

– Чувствую себя достаточно сильной, чтобы переломить хребет дракону. Какие новости? Где Нортан? Что происходит?

Он рассказывает. План. Штурм. Вейн, снова на поводке.

Во мне всё закипает. Я должна быть там. Сейчас же. Я не позволю им разобраться с этим без меня.

– Звони ему. Скажи, что я лечу.

– Но, госпожа… – его лицо выражает искреннюю тревогу. – Вы ещё так слабы! Вам нужен покой!

Ненавижу, когда меня называют слабой. Я не слаба. Я была лишь ослаблена. И с этим покончено.

Мне надоело убеждать. Время уговоров прошло. Ловлю его взгляд, и мои глаза вспыхивают фиолетовым пламенем. Я впускаю в его сознание тонкую, почти невесомую нить морока. Иллюзию непререкаемой воли. Его собственное желание угодить мне становится оружием против него.

Элрик замирает на секунду, взгляд становится чуть стеклянным.

– Сейчас же, госпожа, – бормочет он и достаёт коммуникатор.

Я наблюдаю, как уже под моими чарами, он связывается с Нортаном и передаёт моё сообщение. Как же легко. Всегда было легко заставить плясать их под мою дудку. Наконец-то сила вернулась ко мне после всех этих недель унижения и беспомощности.

Вейн.

Имя обжигает изнутри.Ублюдок.То, что он со мной сделал… Это было не просто пленение. Это было надругательство.

Он запер меня в подвале своего убогого убежища. Отвратительно даже вспоминать.

– Ты будешь моей королевой, Астра, – его голос был безумным от одержимости. – Мы будем править вместе. Ты всегда была самой сильной из нас.

Но его слова противоречили его действиям. Тяжёлые обсидиановые браслеты, подавляющие мою магию. Горькие отвары, вливаемые в горло, от которых тело становилось ватным, а разум затуманенным. Он раздевал меня догола, его взгляд, полный голода и безумия, скользил по моей коже. А потом… потом губы. Его прикосновения. Насильственные, властные, покрывающие моё тело своими мерзкими поцелуями. Я лежала, не в силах пошевелиться, и чувствовала, как во мне растёт ненависть. Я клялась себе, что однажды вырву ему сердце.

Он был моим другом. Почти семьёй. Мы втроём, Вейн, я и Нортан. Я любила Нортана. И да, я использовала свои чары, чтобы склонить его ко мне. Иногда… Почему бы и нет? Сила дана, чтобы её использовать. А Вейн… Вейн желал меня и без чар. И когда он получил меня в свои руки, он обезумел. Посмел пойти против Нортана. Посмел взять меня силой. Оставить на мне свои грязные следы.

Нет. Никогда не прощу ему этого. Никогда.

Я сбрасываю с себя одеяло. Голова ещё гудит, но это ничего. Направляюсь в гардеробную. Мне нужна не просто одежда, необходимо показать, что я сильна. Я выбираю идеально сидящий костюм из чёрной, переливающейся кожи. Он подчёркивает каждый изгиб, каждую линию. То, что нужно.

Подхожу к зеркалу. Мои волосы, густая чёрная копна, уложены в прекрасные волны. Я подвожу глаза, делая свой взгляд ещё более пронзительным, ещё более чарующим. Готово.

Оглядываю своё отражение – бесподобна. Пусть он и выбрал другую, моё место рядом с ним в битве. Я помогу ему. А там… посмотрим, я ещё не сказала последнее слово.

Я приземляюсь на магокаре Элрика в двух шагах от ревущего людского шторма. Хаос. Дым. Разбитые витрины и лозунги, горящие в небе. Прекрасно. Идеальный фон для моего возвращения.

Мне нравится эта энергия. Слепая, яростная, направленная в нужное русло. Закрываю глаза на секунду, позволяя своей силе растечься тончайшей паутиной по краям толпы. Я не пытаюсь контролировать их умы. Это слишком грубо и не в моём стиле. Просто… лёгкое внушение. Шёпот на задворках сознания.Вам годами лгали. Промывали мозги. Вы сами это чувствуете, не так ли?

Я открываю глаза и вливаюсь в толпу, крича те же лозунги, что и они. Кричу и чувствую себя дирижёром этой симфонии. Я проникаюсь их духом, становлюсь его частью, чтобы лучше направлять.

Охрана у выбитых дверей штаба пытается что-то из себя изобразить. Жалко. Я ловлю их взгляды. Вы так устали. Просто закройте глаза. Всего на минутку.Их веки тяжелеют, и они оседают на пол, погружаясь в глубокий, неестественный сон. Легко.

Внутри картины разрушения. Повсюду валяются тела инквизиторов. Я наступаю на руку одному из них. Меня охватывает досада. Чёрт, я пропустила всё самое интересное. Во мне просыпается знакомая, тёмная жажда, желание кого-нибудь прикончить. По-настоящему. Того, кто этого заслуживает.

На пути попадается ещё парочка. Они поднимают оружие, но их воля хлипкая преграда перед моей магией. Один начинает стрелять в своего напарника, уверенный, что тот чудовище из его кошмаров. Второй заходится истерическим смехом. Я прохожу мимо, даже не замедляя шага.

И вот, наконец, я вижу их. Картина, от которой замирает сердце, даже несмотря на всю мою ярость. Кабинет Верховного Инквизитора. Вейн, этот ублюдок, держит в теневых путах Джорджину Рейнхарт. Рядом тот самый инквизитор-перебежчик, Эрскен. Мири на коленях, её плечи трясутся от рыданий. А на полу… на полу лежит он. Нортан. Без сознания. Бледный. Не двигается.

Меня будто окатило ледяной водой. Я врываюсь в кабинет, и первое, что делаю, резким, отточенным движением посылаю сгусток фиолетовой, клокочущей энергии прямо в Джорджину.

– Астра, нет! – Рычит Вейн. – Ещё не время!

Энергия достигает цели, но не разрывает её на части. Она обволакивает женщину, впитываясь в её сознание.

– Успокойся, пёс, – шиплю я ему. – Я всего лишь отправила её в маленькое путешествие. Теперь ей снится, что ничего этого не было. Обычный рабочий день.

Я перевожу взгляд на Мири, затем на Нортана.

– Что случилось? – Мой голос звучит резко, но под ним слышится страх, который я ненавижу.

Мири поднимает на меня заплаканное лицо и, захлёбываясь, выпаливает чудовищную историю. Кровь Креола. Яд. То, что Джорджина его дочь. И что Нортан умрёт.

Я слушаю, и моё сердце сначала сжимается от ужаса, а затем наполняется злостью. Так вот как всё обернулось. Из-за старой семейной склоки.

– Без меня вы точно ни на что не годитесь, – произношу с презрением, подходя к Джорджине.

Она стоит с остекленевшим взглядом, улыбаясь своему воображаемому отчёту. Я вхожу в её сознание, как в открытую дверь. Мой голос в её голове мягкий, обволакивающий. Я принимаю облик Лины.

– Мама, всё кончено. Мы победили. Тёмные мертвы. Нортан мёртв. Инквизиция спасла мир.

Она верит. Конечно, верит. Её лицо озаряется гордым, фанатичным светом.

– Но мама, – продолжаю я «её дочь», – нужно быть уверенными. Расскажи мне ещё раз про Нортана. Как его можно было убить? И… есть ли способ обратить это вспять? На всякий случай.

Джорджина, счастливая и победоносная, с готовностью выкладывает всё. И в конце, словно, между прочим, добавляет:

– …и спасти его, конечно, невозможно. Разве что… если бы нашёлся глупец, который добровольно отдал бы за него свою жизнь. Обменял бы свою душу на его. Но такого идиота не найдётся.

Вот оно. Ответ. Чёткий и безжалостный.

Я разрываю связь. Морок рассеивается. Джорджина моргает, приходя в себя, и её взгляд снова становится осознанным, полным ненависти.

– Всё кончено, Джорджина, – говорю я ей, наслаждаясь мгновением, когда торжество в её глазах сменяется замешательством, а затем страхом. – Мы знаем правду. Всю.

Я поворачиваюсь к остальным. Коул, Вейн, Мири – все смотрят на меня.

– Яд и кровь родственника действительно его убьют. – Я делаю небольшую паузу, прежде чем продолжить. – Но есть обходной путь. Чтобы разорвать связь, нужно… добровольно отдать за него свою жизнь. Обменяться. Одна душа вместо другой.

В комнате повисает гробовая тишина. Я смотрю на их лица, на которых отражается ужас и неверие.

– Осталось решить, кто из нас будет тем добровольцем. Кто умрёт вместо Владыки Тьмы.

И прежде, чем кто-либо успевает это осмыслить, Мири вскакивает на ноги. Её лицо искажено отчаянием, но в глазах дурацкая, самоубийственная решимость.

– Я! – Выкрикивает она, и её голос звенит в тишине. – Я отдам за него свою жизнь. Добровольно.

Глупая, сентиментальная девочка. Обдаю её ледяным презрением.

– Как бы заманчиво ни звучало избавиться от тебя, – произношу я, и каждое слово, как пощёчина, – Нортан сначала убьёт всех нас, потом воскресит тебя и растерзает. И даже не из-за какой-то великой любви. Просто потому, что ты носишь его ребёнка. Убить наследника – это не благородно, а глупо. И жестоко по отношению к нему.

Я вижу, как мои слова находят свою цель. Она бледнеет, осознавая всю чудовищность своего порыва.

– Если бы ты действительно его любила, то понимала бы абсурд своей жертвы, – добиваю я её, наслаждаясь её смятением.

– А ты?! – В её голосе снова прорывается ярость. – Ты так хочешь доказать свою верность? Так займи это место! Умрёшь ли ты за него?

Я издаю короткий, беззвучный смешок.

– Нет. Есть вариант получше.

Мой взгляд медленно и неумолимо скользит по комнате останавливаясь на нём. На Вейне. Он замирает, почуяв опасность.

– Вот он, – говорю тихо. – Твой шанс искупить свою вину. Передо мной. Перед ним. Доказать, что твоя преданность не просто слова трусливого пса, который кинулся на своего хозяина, когда тому показалось, что он слаб.

Вейн делает шаг ко мне. Его лицо искажено болью.

– Астра… я… я не смогу жить без тебя.

Эти слова вызывают во мне лишь волну тошноты.

– Со мной у тебя и так ничего нет, – отрезаю, и мой голос становится непоколебимым. – Ты мне противен. Твоя трусость, твоя жалость, твои грязные прикосновения… Ты осквернил всё, что между нами было. Если в тебе осталась хоть капля чести, сделай это. Сделай единственное достойное дело в своей жалкой жизни.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу агонию. Борьбу. А затем принятие. Он медленно кивает.

– Я готов, – его голос хриплый. – Если это искупит хоть часть моей вины.

Он поворачивается и подходит к Мири. Она смотрит на него с широко раскрытыми глазами, полными ужаса и жалости.

– Замок… – говорит он ей, и слова звучат как завещание. – В Мортвене. Восстановлен. Там… усиленная защита. Магическая охрана. Как всё закончится… отправляйтесь туда.

Мири молча кивает, не в силах вымолвить ни слова.

– Хорошо, – выдыхает она. – Это… лучшее, что ты можешь сделать.

Вейн снова поворачивается ко мне, смотрит в последний раз. Его взгляд полон боли, одержимости, что привела нас к пропасти.

– Я люблю тебя.

И прежде, чем кто-либо успевает среагировать, он со всей силой вонзает себе в грудь короткий, отточенный кинжал, что хранил при себе. Звук разрывающейся плоти, влажный и отвратительный. Он не кричит, лишь тяжело дышит, глядя на меня, пока падает к ногам Нортана.

Я смотрю на мёртвое тело, на растекающуюся лужу крови. Никакой печали. Никакого облегчения. Лишь холодное, безразличное удовлетворение. Счёт оплачен. Долг возвращён.

И теперь мы ждём.

Глава 16

Коул Эрскен

Мне без разницы, кто бы сейчас сдох из них, хоть Астра, хоть Мири, они не моя цель. Вейн сам решил пойти на это, меня устраивает такой расклад. Как только он умер, Нортан, лежавший неподвижной глыбой, резко вздрагивает. Его грудь поднимается в судорожном, хриплом вдохе, будто он всплывает из самых глубин небытия. Цвет лица, мертвенно-бледный секунду назад, медленно возвращается к его щекам. Это сработало. Жизнь за жизнь.

В голове мгновенно щелкает переключатель. Шок проходит, уступая место холодной, расчётливой ясности. Адреналин всё ещё гудит в крови, но теперь он мой грёбанный союзник. Пока все здесь в ступоре, я должен действовать. Взять управление на себя. Сейчас от моих решений зависит всё.

Два шага и я перед Джорджиной. Она всё ещё зажата в теневых путах Вейна, но, кажется, даже не замечает их. Её взгляд блуждает по кабинету, губы шевелятся, беззвучно повторяя одно и то же. Не может уложить в голове, что нерушимая империя рассыпалась в пыль за несколько часов.

– Проиграла, – говорю я тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в женское помутневшее сознание. Я наклоняюсь, моё лицо оказывается в сантиметрах от её. – Всё. Закончилось. Твои правила больше не работают.

Она не реагирует. Просто смотрит сквозь меня, в своё рухнувшее прошлое. Сумасшедшая старая карга.

Достаю коммуникатор. Палец набирает код на ощупь. Голос абсолютно ровный, командный.

– Нужен транспорт. Трое пассажиров, один ранен. Плюс один… груз. Немедленно.

Не прошло и пяти минут, как в дверях появляются мои люди, водитель и двое охранников в простой гражданской одежде, но с выправкой, выдающей профессионалов. Они на секунду замирают, оценивая сюрреалистичную картину: разруха, труп, связанная глава Инквизиции, полубессознательный Владыка Тьмы и три женщины в состоянии, близком к истерике. Но ни один мускул не дрогнул на их лицах. Хорошо. Я плачу им за это.

– Мири, Астра, – мой голос режет тишину, пока охранники осторожно, почти с почтением поднимают Нортана с пола. – Вас отвезут в Мортвен. Восстановленный замок сейчас самое безопасное место. – Перевожу взгляд на Мири, стараясь вложить в него хоть толику уверенности. – Твоя мать в нашей квартире, под круглосуточной охраной. С ней всё в порядке. Ваша задача сейчас одна, помочь ему прийти в себя. Всё остальное, – я делаю широкий жест, охватывающий весь кабинет, – я беру на себя.

Астра, стоящая поодаль, испепеляет меня взглядом. Её фиолетовые глаза как два ледяных осколка. Ну и чертовка. Она мне нравится.

– Запомни, Эрскен, – её голос – опасный и дерзкий, – если ты хоть в чём-то облажаешься, я найду тебя. И твоё сердце станет моим трофеем.

– Прости, малышка, я уже занят другой. – Подмигиваю ей, и вижу, как на красивом лице появляется раздражение.

Мири ничего не говорит. Она просто смотрит на бледного Нортана, и в её взгляде столько боли и страха, что даже мне становится не по себе. Сейчас ей не до угроз и разборок.

Кивком указываю одному из охранников на тело Вейна.

– И его. Следующим рейсом. Думаю, Владыка захочет отдать ему последние почести. Он этого заслужил.

Они уходят, унося Нортана, уводя Мири и Астру. Магокар с тихим гулом отрывается от земли. Я остаюсь в кабинете с Джорджиной и охранником. Воздух густой от запаха крови, магии и поражения.

Поворачиваюсь к Джорджине. Подхожу вплотную. Моя рука с силой впивается в её плечо, заставляя её вздрогнуть и наконец-то встретиться со мной взглядом.

– Где Лина? – Спрашиваю я, и в голосе нет ни капли прежней почтительности, только сталь.

Она смотрит на меня мутными глазами, и на её губах появляется кривая, безумная ухмылка.

– Она… не должна была остаться… там, – давится коротким, похожим на кашель смешком. – В комнате… для особо опасных… Где её место…

Чёрт. Чёрт! Ледяная игла страха вонзается мне под ребра. Комната для особо опасных. Камера с усиленным подавлением, предназначенная для магов высшего уровня. Место, откуда не возвращаются.

Не тратя ни секунды, разворачиваюсь и вылетаю из кабинета. Ноги несут меня по знакомым, как свои пять пальцев, коридорам в самое сердце тюремного блока. Каждый шаг отдаётся эхом в гробовой тишине опустевшего штаба.

Срываю с двери табличку «Изолятор Альфа» и вваливаюсь внутрь.

И замираю.

Она прикована к металлическому креслу в центре комнаты. Запястья, лодыжки, всё стянуто тяжёлыми обручами. Её домашнее платье теперь промокшая, грязная тряпка, прилипшая к телу. Волосы растрёпаны. Но самое ужасное… Её глаза. В них нет ни капли осознанности. Только первобытный, дикий ужас и ярость загнанного зверя. Она не видит меня, видит угрозу.

– Лина… – осторожно делаю шаг к ней.

Она издаёт горловой, хриплый рык и дёргается в оковах, пытаясь вырваться. Зрачки расширены до предела.

– Не подходи! Ублюдок! Предатель!

Быстро нахожу панель управления на ручке кресла. Отпечатки пальцев всё ещё в системе. Щелчок. Магнитные замки с тихим шипением размыкаются.

Как только её запястья освобождаются, она срывается с места с криком, который режет слух. Лина не пытается бежать. Она атакует. Её кулаки молотят по моей груди, лицу, ногти царапают кожу до крови. Она жаждет вцепиться мне в горло, укусить.

– Лина, успокойся! Это я! Коул!

Пытаюсь поймать её руки, но движения хаотичны, непредсказуемы, питаемые чистым адреналином и страхом. Приходится применить силу. Ловлю её в объятия, прижимаю к себе, обездвиживая. Лина бьётся, вырывается, тело напряжено как струна.

– Отпусти! Ты с ними! Ты заодно с моей матерью! Она сказала!

– Нет, детка, нет, – шепчу ей прямо в ухо, мои губы касаются её мокрого виска. Я целую её кожу, солёную от пота и слёз. – Всё кончено. Твоя мать… она солгала тебе. Она отравила тебя. Очнись, прошу тебя. Это я. Твой Коул. Я здесь.

Я догадываюсь, что с ней. Спутанность сознания, паранойя, неконтролируемая агрессия. Нейротоксин Арахны Молчания. Запрещённая дрянь, которую мы применяли только к самым отпетым преступникам. Эта сука, эта чудовищная женщина, подвергла этому свою собственную дочь.

Я не отпускаю её. Продолжаю говорить. Спокойно. Монотонно. Рассказываю ей всё, что произошло за эти часы. Падение Инквизиции. Полиция и правительство, которые уже на подходе. Необходимость изъять все архивы. И её мать… её ждёт не триумф, а трибунал. Публичный и беспощадный.

Постепенно, мучительно медленно, её бешеное сердцебиение начинает утихать. Дрожь в теле стихает. Она перестаёт вырываться и просто лежит у меня на груди, тяжело дыша, слушая мой голос. Её пальцы, сжатые в кулаки, понемногу разжимаются.

– Коул? – Её голос уставший, сорванный, неузнаваемый. – Это… это правда? Всё… действительно кончено?

– Всё кончено, принцесса, – говорю я, наконец ослабляя объятия ровно настолько, чтобы отодвинуться и посмотреть ей в лицо. В глазах, налитых слезами, появляется проблеск понимания. Осознание.

Я целую её. Нежно, но властно. В этом поцелуе всё: облегчение, ярость, триумф и обещание. Она моя. Окончательно. Безоговорочно. Её старый мир мёртв. И я архитектор нового.

– Всё только начинается, – шепчу, касаясь её губ своими. – Я обещаю скоро мы уедем домой.

Мы с Линой приводим себя в порядок в её кабинете, бывшем кабинета Маркуса. Я смачиваю платок водой из кулера и осторожно протираю ей лицо, смывая следы слёз, пота и безумия. Она молча позволяет это, её пальцы сжимают мой рукав. Поправляю свой пиджак, сглаживаю растрёпанные волосы. Нужно выглядеть презентабельно.

Выходим в коридор. И почти сразу же натыкаемся на них.

Делегация. Вице-президент Грейсон, невозмутимый, как всегда. С ним трое советников с одинаково отстранёнными лицами и небольшой, но внушительный отряд охраны в тёмных очках. Они выглядят так, будто прибыли на скучное совещание, а не в эпицентр государственного переворота.

Грейсон окидывает меня оценивающим взглядом, затем переводит его на Лину, которая инстинктивно прижимается ко мне.

– Мистер Эрскен, – его голос ровный, без эмоций. – Массовые беспорядки на улицах – это не та картина, которую мы хотели бы видеть. Инквизиция, судя по всему, не справилась со своей первостепенной задачей – обеспечением равенства и покоя для народа. Я ожидаю полного и исчерпывающего отчёта. Немедленно.

– Безусловно, господин вице-президент, – мой тон подобран идеально – уважительный, но без подобострастия. – Все материалы готовы. Предлагаю пройти в переговорную. Там мы сможем всё обсудить в спокойной обстановке.

Мы проходим по опустевшим коридорам в большую, отделанную деревом переговорную. Я усаживаю Лину рядом с собой, чувствуя, как она вся напряжена. Затем начинаю свой доклад. Чётко, структурированно, как и подобает бывшему инквизитору. Выдаю им всё. Архивы с фальсифицированными делами. Видеозаписи допросов с применением запрещённых методов. Отчёты о «зачистках» в Мортвене и других анклавах Тёмных. Систему, построенную не на законе, а на жестокости и лжи, где результат оправдывал любые средства.

Грейсон слушает, не проронив ни слова. Его лицо – каменная маска. Советники делают пометки на электронных планшетах.

Когда я заканчиваю, в комнате повисает тишина.

– Правительство рассмотрит все предоставленные доказательства, – наконец говорит Грейсон. – Мы разберёмся.

Встаём и идём в кабинет Джорджины. Она всё так же сидит в кресле, но теперь, при виде вице-президента, её безумие на секунду сменяется ледяным, абсолютным осознанием. Она понимает. Игра действительно окончена.

– Джорджина Рейнхарт, – голос Грейсона звучит громко и официально в тишине кабинета, – вы обвиняетесь в государственной измене, превышении полномочий, применении пыток и организации убийств. Вы будете взяты под стражу до суда.

Лина не смотрит на мать. Она уставилась в пол, её рука сжимает мою так сильно, как может.

– Лина! – Хрипит Джорджина, когда охранники надевают на неё манжеты.

– Не забывай! Не забывай, что мы с отцом для тебя сделали! Кто ты есть!

Лина не отвечает. Она просто крепче прижимается.

Грейсон поворачивается ко мне.

– Мистер Эрскен. Вас и… господина Нортана, – он произносит это имя с лёгкой, едва заметной паузой, – мы ожидаем в правительственном дворце через три дня для официальных показаний и выработки дальнейшей стратегии.

– Мы будем, – киваю я. – Он ещё не оправился, но к тому времени будет готов.

Делегация удаляется, уводя с собой Джорджину. Её крики ещё долго эхом разносятся по коридорам.

Я обнимаю Лину за плечи.

– Поехали домой.

Мы выходим из штаба Инквизиции. Улицы ещё полны народа, но ярость уже сменилась странной, настороженной надеждой. Садимся в магокар, и я веду его прочь от этого места, которое было её тюрьмой, и моим полем битвы.

Дом. Мой дом. Наша крепость. Когда дверь закрывается за нами, отсекая внешний мир, Лина наконец позволяет себе расслабиться. Она прислоняется к стене и медленно сползает на пол, обхватив колени руками.

Я не мешаю, просто наливаю два бокала виски и опускаюсь рядом. Протягиваю ей один.

– Всё кончено, – говорю я тихо.

Она поднимает на меня глаза, полные слёз и боли.

– Что теперь будет? – Её голос почти детский.

– Теперь, – я делаю глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость согревает изнутри, – начинается настоящая игра. А у нас, моя дорогая, как раз появились все козыри на руках.