Текст книги "Возлюбленная Владыки Тьмы (СИ)"

Автор книги: Стейси Кроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 20

Лина

Я не вернулась в свою квартиру. Всё там кажется мне отравленным, наполненным призраками прошлого. Дом Коула… его крепость… стал моим убежищем. Иронично. Мой психопат стал моим единственным укрытием.

Сны. Они приходят каждую ночь. Не сны, а пережёванные и выплюнутые обрывки кошмаров, пропитанные ядом Арахны.

Отец. Он стоит ко мне спиной, в своей парадной форме инквизитора.«Ты должна была защитить меня, Лина,» – его голос звучит так ясно, будто он здесь. «Дочь Рейнхарт. А что ты сделала? Позволила той девчонке убить меня. Ты слаба. Из тебя ничего не вышло».Он оборачивается, и из груди у него растёт сгусток магической энергии, как ядовитый цветок. Я пытаюсь крикнуть, что не виновата, но не могу издать ни звука.

Потом сцена меняется. Ант. Его лицо – не то надменное, каким я видела его чаще всего, а испуганное, детское. Он смотрит на меня, и по его щекам текут кровавые слёзы.«Это из-за тебя, Лина. Ты всегда всё портишь. Твой новый мужик… твой псих… он убил меня. Из-за тебя. Ты как чума. Все, кто к тебе приближаются, гибнут».Он тянется ко мне руками, и я вижу на его запястьях страшные, рваные раны. Я пытаюсь отступить, но ноги приросли к полу.

Просыпаюсь с криком, который застревает в горле хриплым всхлипом. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Всё тело покрыто липким, холодным потом.

– Лина. Тихо. Ты в безопасности.

Рука Коула лежит на моём плече. Твёрдая, тяжёлая. Он не включает свет. Он знает, что резкое свечение сфер сейчас причинит боль. Сам сидит на краю кровати, его лицо – бледное пятно в темноте.

– Он… они… – я задыхаюсь, сжимая простыни в кулаках. – Они все говорят, что это я виновата.

– Это яд, Лина. Он шепчет тебе самые гадкие мысли, которые уже были у тебя в голове. Он их только усиливает.

– Это не нормально! – Срываюсь я, отталкивая его руку и садясь. Голова кружится. – Ничто из этого не нормально! За что? Скажи мне, за что ты убил Анта? Что он тебе такого сделал? Это было так… так глупо! Он не сделал ничего, что заслуживало бы смерти!

Коул не двигается. Его молчание злит меня ещё сильнее.

– Он ничего не сделал? – Наконец произносит он, и его голос спокоен, как поверхность озера в ясный день. – Он причинил тебе боль. Он использовал тебя, чтобы досадить Мири, а потом выбросил, когда ты стала неудобна. Он оскорблял тебя. В моём подвале, перед тем как испустить дух, он назвал тебя сукой. Никто не имеет права так говорить о тебе. Никто.

– Так что, теперь ты вершишь суд? Ты решаешь, кто живёт, а кто умирает, за оскорбления? – В голосе слышится истерика.

– Я никогда не говорил тебе, что я хороший парень, Лина, – он поворачивается ко мне, и в его глазах, таких светлых, та самая тьма. – Да, я Светлый. Но свет лишь подчёркивает глубину теней. Во мне их предостаточно. Я не святой. И не притворяюсь им.

– В этом вся ирония! – Кричу я. – С тобой так ужасно поступила Инквизиция! Они уничтожили твою семью! И ты борешься с системой, которая порождает чудовищ, но сам-то кто? Ты тоже чудовище!

Он смотрит на меня не моргая.

– Именно так. Чудовищ порождает система. Я – её дитя. Продукт её жестокости и лицемерия. Но в отличие от них, я не прячусь за высокими словами о «свете» и «долге». Не скрываю, кто я. И да, я чудовище. Но я монстр, что борется с системой, чтобы таких больше не появлялось. Чтобы детей не оставляли нищими на помойке из-за того, что их родители стали «расходным материалом».

Его слова повисают в воздухе. В них есть своя, извращённая правда. Ужасная, но неоспоримая.

– А что касается Анта… – продолжает тише. – Лина, он был недостоин тебя. Это факт. Но раз уж тебе нужны другие причины… Он ходил к Мири. После того, как вы расстались. Умолял её вернуться. Ползал на коленях и говорил, что ошибся. Он не просто тебя бросил, а попытался вернуться к той, которую предал ради тебя. Ант не искал любви. Он искал место, где ему будет тепло и удобно. Ты была для него лишь временным пристанищем.

Странная, колющая боль пронзает меня. Не из-за любви. Из-за унижения. Из-за правды, которую я всегда где-то в глубине знала. Ант не был идеалом. Он был слабым, ищущим выгоды. А Коул… Коул – псих. С противоестественными, уродливыми понятиями о долге, благородстве и праве собственности. Но он, чёрт возьми, честен в своём безумии.

– Я никому не позволю причинить тебе вред, – он на секунду замолкает и смотрит мне в глаза. – Никто. И твоя мамаша Джорджина… она будет за решёткой. Мы были у Грейсона. Нортан… показал им, с кем имеют дело. Они согласились на все условия.

Коул коротко пересказывает мне их визит. Про тьму, поглотившую зал переговоров. Про холод небытия. И тогда он произносит то, от чего у меня перехватывает дыхание.

– И знаешь, что самое забавное? Твой отец… Маркус… он был палачом. Он казнил невинных по приказу системы. А Нортан, Владыка Тьмы, которого ты так боялась, оказался куда ближе к понятию справедливости, чем тот, кого ты называла героем.

Мир переворачивается с ног на голову. Ещё один обвал. Ещё одна опора, превратившаяся в пыль.

– И за то, что она сделала с тобой… – голос Коула становится тихим и опасным. – За эту пытку… я хочу, чтобы она сдохла в своей камере. Медленно.

– Нет! – Слово вырывается само по себе. Я закрываю лицо руками. – Нет… пожалуйста. Не надо больше смертей. Я не вынесу. Пусть просто сидит. В четырёх стенах. На всю жизнь. Этого достаточно.

Он смотрит на меня долго, а потом кивает. Не потому, что согласен, а потому, что это моё желание.

Внутри всё разбито. Отец – палач. Мёртв. Мать – мучительница. За решёткой. Возлюбленный – трус. Мёртв. А тот, кто хочет меня защитить, – убийца с больной душой.

Кто я? Что во мне осталось?

И тогда приходит единственная здравая мысль. Точка, из которой всё началось и, возможно, из которой можно начать заново.

– Коул… – говорю я тихо, опуская руки. – Я хочу увидеться с Мири. Нам… нам давно пора поговорить.

На его лице нет удивления, он просто смотрит на меня, оценивая, и я вижу в его взгляде не ревность, а понимание. Он видит все мои осколки и, кажется, знает, какой из них нужно вернуть на место первым.

– Хорошо. Я организую вам встречу.

Глава 21

Мири

Я стою у огромного окна в главном зале, глядя на темнеющее небо над Мортвеном. Я здесь больше не пленница, а, кажется, полноправная хозяйка… Не знаю, как теперь себя вести. Место, откуда так отчаянно хотелось сбежать, стало домом. Моим домом. Странно.

В кармане платья вибрирует коммуникатор. Нортан. Я подношу его к уху.

– Да, любимый?

– Мири. Эрскен на связи. Он везёт твою мать. – Его тон ровный, но я научилась улавливать в нём мельчайшие нюансы. Сейчас его голос слегка напряжён.

– Это же хорошо, – отвечаю я, чувствуя, как в груди теплеет от одной мысли, что мама будет рядом со мной. Это то, чего мне не хватает.

– И не только её, – он выдерживает паузу, давая мне намёк. – С ним будет Лина.

А вот оно что. Я всматриваюсь на своё отражение в тёмном стекле. На женщину с серьёзными глазами и руками, которые уже не боятся запачкаться кровью. Я не удивлена. Кажется, я ждала этого с того самого дня, когда… убила её отца.

– Я не против, – говорю спокойно. – Нам и правда… многое нужно обсудить.

– Ты уверена? – В его вопросе сквозит лёгкая, почти неощутимая тревога. Он до сих пор пытается оградить меня от всех ветров, даже от тех, что я сама вызываю.

– Абсолютно. Пусть приезжает.

– Я сейчас прилечу. И буду с тобой, чтобы встретить гостей.

Час спустя у главного входа раздаётся скрежет приземляющегося магокара о гравий. Я выхожу на ступени, закутавшись в шаль. Нортан стоит рядом. Молча поддерживает. Это внушает мне уверенность.

Из транспорта выходит сначала Коул Эрскен. С самодовольной язвительной полуулыбкой, которая, кажется, говорит: «Смотрите, какую интересную компанию я вам привёз».

– Владыка. Леди Эллендар, – он совершает почтительный кивок, но в его глазах читается насмешливый блеск. – Доставил в целости и сохранности. Один драгоценный груз, – он указывает на дверцу магокара, – и один… сложный багаж.

Из машины выходит моя мама. Она выглядит уставшей, но довольной. Она не смотрит на грозные стены замка – её взгляд прикован ко мне.

– Мири!

Мы сходимся в объятиях, крепких и долгих. Я вдыхаю запах её волос, такой родной и приятный, от которого тут же чувствую облегчение, будто с плеч наконец свалился тяжёлый груз.

– Мама, – шепчу ей. – Ты в безопасности. Всё кончено.

– Доченька… – она отстраняется, держа меня за плечи, и её взгляд скользит по моему лицу, словно пытаясь найти ту девочку, которую она знала. – Мы ещё поговорим. О многом... Но сейчас… – она переводит взгляд на Нортана, полная решимости. – Господин Рэвенкрофт, не покажете ли вы мне замок? Слышала, он… воссоздан из пепла.

Нортан, к моему удивлению, отвечает ей почтительным, почти старомодным поклоном.

– Будет честью, госпожа Марго.

Он предлагает ей руку, и они уходят внутрь, оставив нас на пороге. Меня, Коула и… её.

Лина.

Она стоит у подножья ступеней, всё так же прекрасна, словно со страниц глянцевого журнала. Даже теперь, в простой одежде, без макияжа, с тёмными кругами под глазами, она выглядит так, будто только что сошла с подиума. Но в её осанке нет прежней надменности. Она стоит, застывшая, точно оленёнок перед фарами, и смотрит на меня. А я на неё.

Коул откашливается, нарушая тягостное молчание.

– Что ж, моя миссия выполнена. Мне нужно отлучиться по неотложным делам. Вернусь за… багажом, – он бросает многозначительный взгляд на Лину, – позже. Не деритесь только, девчонки! И не разнесите, пожалуйста, ничего здесь в моё отсутствие. Клининг нынче дорого обходится.

С этими словами он разворачивается, прыгает в магокар и уезжает, оставив нас вдвоём в наступающих сумерках. Ирония его фразы висит в воздухе, и это точно раздражает Лину. Но мне он кажется забавным.

Мы одни. Две женщины, которых когда-то связывала дружба, а теперь связывают смерть, предательство и один мужчина. Воздух холодный, и наше дыхание превращается в лёгкий пар.

Она первая отводит взгляд, её пальцы нервно теребят край кофты. Я вижу, как тяжело ей даётся эта встреча. И мне тоже. В горле стоит ком, а в груди – знакомый привкус старой боли.

Я делаю глубокий вдох и ломаю тишину. Голос мой звучит ровнее, чем я ожидала.

– Хочешь водки?

Лина резко поднимает на меня глаза, поражённая. Я знаю этого человека лучше всех на свете. И я уверена, что от алкоголя она сейчас не откажется.

– Что? – вырывается у неё.

– Водки, – повторяю я, уже поворачиваясь к входу. – У Нортана где-то есть приличная. Пройдём внутрь.

Глава 22

Лина

Я иду за Мири по бесконечным коридорам замка, и в голове у меня полный хаос. Совершенно не понимаю, что мы делаем. Раньше всё казалось таким простым: позвонить, встретиться, болтать обо всём на свете. А сейчас каждый шаг даётся с трудом, и я не знаю, с чего начать. Что я скажу?

«Приветик, Мири. Как жизнь? Мужик, что нас привёз, – это мой нынешний любовничек, и, кстати, он прихлопнул нашего Анта… Так что ссориться больше нам не из-за кого…»

Какой же бред. Может, водка и правда поможет выговориться. Хотя бы немного притупит этот ком в горле.

Шикарно обставленный готический замок, действительно идеально подходит для Владыки Тьмы. Высокие своды, тёмное дерево, тяжёлые гобелены... Это как раз то место, в котором должен обитать кто-то загадочный, властный и… да уж, определённо тёмный. По мне, так слишком мрачно, но сейчас не до критики интерьеров.

Ладно, я должна что-то сказать. Хотя бы что-то.

– Мири, в последнюю нашу встречу ты… – вдруг замолкаю, ведь как тут ещё выразиться? «Ты убила моего отца»? Слишком прямо. Слишком больно.

– Я убила мистера Маркуса, да, – заканчивает за меня Мири, не оборачиваясь. Её голос тихий, но твёрдый. – Не проходит и дня, чтобы я не думала об этом, Лина. И я не знаю, как искупить эту вину. Если мои извинения что-то могут изменить…

– Не могут! – Резко вырывается само собой, обжигая губы. – Никакие извинения не вернут к жизни отца.

Я вижу, как она слегка вздрагивает, но не останавливается. Мы поворачиваем в ещё один коридор.

– Но я больше не виню тебя, Мири, – выдыхаю эту чистую правду. Виновата система. Виновата мать. Виноват яд, который до сих пор шепчет мне гадости по ночам. Но не она. – Случилось то, что случилось. Коул немного поведал мне о… природе твоей силы. И то, что ты теперь состоишь в отношениях с Владыкой Тьмы.

– Тоже Эрскен тебе сказал?

– Нет, – я легко улыбаюсь от этой мысли. – Это дураку только не понятно. Иначе стояла бы ты сейчас здесь?

Она замолкает на секунду, наверное, подумала о своём новом парне. Кто бы мог догадаться, что наша мышка Мири способна на такое великое соблазнение. Хотя я рада за неё.

– Лина, пошли на веранду? Там есть удобный диванчик, да и вид на звёзды…

– Свидание? – Слетает с моих губ так, будто всего этого дерьма между нами и вовсе не было. Голос звучит почти как раньше – лёгкий, чуть насмешливый. Но я вовремя осекаю себя. Чёрт. – Прости…

С губ Мири вырывается лёгкий, настоящий смешок.

– Да, Лина. Я приглашаю тебя на свидание на веранде. С водкой!

Нервное напряжение внутри немного ослабевает.

– Тогда полный вперёд!

Мы проходим на веранду. Здесь, на маленьком стеклянном столике, горят свечи. Звёзды и правда видно прекрасно, яркие, россыпью, без городской дымки. Я усаживаюсь, поджимая ноги под себя, как в старые времена, когда мы ночевали друг у друга. Мири протягивает мне рюмку с прозрачной, согревающей душу жидкостью.

– А ты? – Спрашиваю с удивлением. Неужели она хочет, чтобы я была алкоголичкой в этот вечер, а сама останется трезвой?

– Лина, я… – она отставляет свой бокал и подсаживается ближе. Её лицо становится серьёзным. – Давай поговорим наконец начистоту. Между нами произошло много дерьма. Но я уже не в обиде, прошло время, и многое изменилось. Не посчитай меня дурой за следующий вопрос. Знаю, это глупо и неважно. – Она делает паузу, собираясь с мыслями, и я догадываюсь, о чём она хочет спросить. – Ант… Оно того стоило?

То, с чего всё началось... Глупый, наивный парень, из-за которого рухнула наша дружба. Как бы ей помягче это сказать? Ложь сейчас будет лишь новым предательством.

– Нет, Мири. Не стоило, – честно говорю, глядя ей прямо в глаза. – Это была одна большая глупость. Ант… он был как маяк, который светил отчаявшимся девушкам. Он был быстрым дофамином. Приятным, но пустым.

– Был? – Она поднимает бровь. – Почему ты говоришь о нём в прошедшем времени?

Чёрт. Ну вот, понеслась. Как рассказать?

– Мири, ты согласна, что Ант был козлом? – Начинаю я издалека, отхлёбывая из рюмки. Огонь растекается по жилам, придавая смелости. – Помнишь, когда у тебя был двадцатый день рождения, мы с тобой отмечали его вдвоём, потому что у Анта заболело горло, и он тогда не приехал тебя поздравить, чтобы не заразить?

– Да, я помню этот день, – она хмурится. – А к чему ты это?

– Так вот, он тогда не заболел, – выдыхаю стараясь найти в себе с силы. – Он всю ночь играл в покер с дружками-придурками. Я об этом уже позже узнала, когда один из его приятелей проболтался мне на вечеринке.

– Вот говнюк… – на её лице появляется гримаса отвращения. – А ты мне не рассказала…

– Потому что не хотела тебя расстраивать, – перебиваю я. – И потому что… не хотела расстраивать Анта. Я любила его тоже, Мири. Но не понимала, какое он ничтожество.

– Знаешь, подруга, сейчас это вызывает во мне лишь смех. Правда. Я встретила мужчину, который намного лучше всех на свете.

– Да, Мири, – сжимаю рюмку так, что пальцы белеют. – Я, кажется, тоже такого встретила… – Собираюсь с духом, чтобы продолжить. Глоток водки прибавляет решимости. – Это Коул. Мы вроде как вместе. – Смущённо улыбаюсь, когда вспоминаю о нём, о его твёрдых руках и опасных глазах. – И мне надо тебе кое-что сказать об Анте. Ты заслуживаешь правду.

– Боже, что я должна знать, Лина? – В её глазах вспыхивает неподдельный интерес. Будто сейчас выдам сенсацию. Хотя, так оно и есть.

– Ант мёртв… – отрезаю я. Рубить так рубить. Лучше быстро, как ножом.

Её лицо застывает. Глаза расширяются.

– Как? Погоди, чего? – Она явно ошарашена. А как тут иначе?

И я рассказываю ей. Не всё, конечно. Не про подвал, не про кувалду. Но суть.

– Анта убил Коул. Прошу, не спрашивай почему и как. Это всё, что я могу тебе сказать, но думаю, ты должна была об этом знать. И ещё… Коул, он не простой человек. Он со своими странностями, и у нас не совсем обычные отношения.

Мири молчит секунду, две, три. Потом медленно поднимается с дивана. Её лицо застыло в маске неверия и шока.

– Лина, какого хрена? – Её голос срывается. – Ты приходишь ко мне и говоришь, что мой бывший возлюбленный, и твой, на минуточку, тоже, мёртв. И его прикончил твой нынешний парень. За что?!

– Мири, мне лучше уйти… – поднимаюсь, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Это была ужасная идея. – Зря я это…

Но она резко делает шаг вперёд и хватает меня за запястье. Её хватка сильная, твёрдая. Мири Эллендар полна решимости.

– Лина Рейнхарт. Ты никуда не уйдёшь! Ты будешь со мной говорить. И ответишь на все вопросы. С меня хватит секретов и недосказанности. Садись.

И я сажусь. Потому что она права – мы обе устали от лжи. Ведь где-то глубоко внутри я всё ещё помню, что когда-то она была моей лучшей подругой. И, возможно, единственным человеком, который поймёт меня сейчас.

Глава 23

Мири

Звёзды будто стали светить ярче прежнего, пробиваясь сквозь пронзительную черноту неба над Мортвеном. Или это мне так кажется от натянутой, как струна, тишины между нами? По спине пробегает лёгкий холодок, и я ловлю себя на мысли, что дрожу. Не от страха. От чего-то иного – пустоты, которая внезапно разверзлась внутри.

– Принесите, пожалуйста, плед, – тихо говорю я слуге, стоящему в тени арки. Он беззвучно исчезает и возвращается через мгновение с мягким, тёплым покрывалом из тёмной шерсти. Я укутываюсь, ища хоть какое-то утешение в его тяжести.

Лина выпила уже три рюмки подряд, почти не морщась. Её щёки лишь слегка порозовели. Она смотрит куда-то сквозь меня, в ночь, и кажется, ей совсем не холодно. Меня же бьёт озноб, и не только от температуры. Я не могу пить. По понятным причинам. И от этого чувствую себя ещё более уязвимой, отрезанной от того призрачного моста, который могла бы построить водка.

Мне стало невыносимо грустно и больно. Я не понимаю. Как так случилось? Ант… легкомысленный, эгоистичный, но когда-то близкий Ант… Убит. И убил его не враг в бою, не монстр из Забвения. Он пал от рук Коула Эрскена. Человека, который сейчас, по словам Лины, рядом с ней. В её постели. У меня сводит желудок.

– Лина, – мой голос звучит хрипло. – Расскажи мне всё. Всю правду. Я хочу знать.

Она медленно поворачивает ко мне голову. Её взгляд мутный от выпитого и слёз, которые слегка проступили на её прекрасных глазах. Лина смотрит на меня, а потом в свой почти пустой стакан.

– Знаешь, – её голос чуть срывается. – После того как ты исчезла… я переживала о тебе. И он тоже. Мири, он… он любил тебя. А не меня. Я просто не могла это принять. – Она делает глоток воздуха, будто ей не хватает кислорода. – Он не был идеалом... и был твоим. А я… я забрала его. Ну а счастье… – она горько усмехается, – счастье было недолгим, правда. В его голове была лишь ты... Он напивался и звал тебя, всё повторял: «Мири… Прости, Мири…»

И на этой фразе она заплакала по-настоящему. Слёзы катятся по щекам медленно, оставляя блестящие дорожки в свете свечей.

Лина продолжает свой монолог, а у меня в голове не укладывается. Что мне чувствовать? Злость? Горе? Сожаление? Человека, которого я когда-то любила. Боги, это было так давно! Больше нет. Разумеется, сейчас я не испытываю к нему ничего, кроме лёгкой благодарности за опыт и искреннего желания, чтобы он просто жил своей жизнью где-то далеко, не вспоминая обо мне. Но сейчас… Есть только пустота. И ощущение чудовищной несправедливости.

– Я не считаю Эрскена хорошим человеком, – произношу я тихо, но чётко. – И не думаю, что он подходящая компания для тебя. Он убийца, Лина. Холодный и расчётливый. Но… – вздыхаю, – это твоё дело. Я не могу больше давать тебе советы, как прежде. Мы уже не те, что прежде. Я люблю тебя, Лина. Честно. Но в моей жизни больше нет места твоим… проблемам. Твоему хаосу. Понимаешь?

Она кивает, и снова смотрит вдаль, в ту черноту, где тонут очертания деревьев. Кажется, она понимает.

– Почему? – Спрашиваю я, уже мягче. – За что он его убил? Ты просишь не задавать вопросов. Но я заслуживаю знать всё. Почему? За то, что он называл тебя моим именем? Глупость…

Лина медленно качает головой.

– Нет. Это было позже. Это было… из-за меня. Коул считал, что Ант причинил мне боль. Что он… оскорбил меня. У Эрскена свои, извращённые понятия о чести. Он сказал: «Никто не имеет права причинять тебе боль. Никто».

– И это даёт ему право вершить смертный приговор? – Восклицаю я, и во мне просыпается старый, почти забытый гнев. – Он что, твой рыцарь на чёрной машине? Он опасный тип, Лина. Абсолютно больной.

– А Нортан? – Резко поворачивается ко мне Лина. Её глаза горят. – Он не опасен? Владыка Тьмы, никогда не убивал невинных? Не проливал кровь?

Её вопрос застаёт меня врасплох. Но только на секунду.

– Нортан не такой, – отвечаю я твёрдо. – Он не убивает из-за оскорблённого эго или извращённого чувства собственности. Он… он был воплощением возмездия. Оружием в войне, которую против него и его рода начали первыми. Нортан не чудовище, Лина, а лишь человек, которого система сделала тем, кем он является сейчас. И он старается это исправить. Эрскен же… будто наслаждается этим. Ты должна держаться от него подальше.

– Держаться подальше? – Лина хрипло смеётся. – Мири, так или иначе, это Коул переубедил меня насчёт Инквизиции. Он был тем, кто открыл мне глаза на то, кем являлся мой отец. И именно он выступил инициатором спасения твоей мамы. Рисковал всем. Он… он хороший. Просто сложный. Запутавшийся. А Ант… – её голос снова дрожит, – да, это ужасно. Он не заслужил такого. Я сама до сих пор не могу это принять. Но что теперь сделать, а? Воскресить его? Коул ещё получит своё наказание, я в этом уверена. Судьба такая, знаешь ли, сводит счёты.

Мы говорим ещё долго. Говорим обо всём. О прошлом, которое уже не вернуть. О боли, которую причинили друг другу. О том, что выросли и стали другими людьми. Звёзды над нами медленно плывут по небосводу, свечи догорают. Мы не станем прежними подругами. Слишком много воды утекло, слишком много крови пролилось. Но между нами возникает нечто новое. Хрупкое. Похожее на понимание. На признание, что мы обе жертвы и соучастницы одной большой трагедии.

Под утро, когда на востоке начинает светлеть, на веранду выходит Нортан. Он выглядит бодрым и собранным, наверное, успел отдохнуть.

– За тобой приехали, – тихо говорит он. – Эрскен ждёт внизу.

Лина вздрагивает и медленно поднимается. Она шатается, я инстинктивно протягиваю руку, чтобы поддержать её. Она опирается на секунду, но тут же выпрямляется.

– Мне нужно всё обдумать, – говорю ей на прощание, и это чистая правда. Мой мир снова перевернулся.

– Я понимаю, – кивает она и, неожиданно обнимает. Быстро, крепко. – Спасибо. За… за всё.

Потом она уходит, её шаги затихают в каменных коридорах. Я остаюсь с Нортаном, завернувшись в плед.

– Она теперь с Эрскеном, – говорю я ему, не глядя. – И он… он убил Анта. За то, что тот, по его мнению, «обидел» Лину.

Нортан стоит рядом, опираясь на каменную балюстраду. Он не выглядит удивлённым.

– Я знаю. И не осуждаю его. Тот парень был ничтожным муравьём. Эрскен, по крайней мере, действовал исходя из своих принципов, как бы уродливы они ни были.

– Как можно не осуждать убийство? – Оборачиваюсь к нему, и в голосе прорывается обида. – Он не имел права!

– Мири, – произносит Нортан повернувшись, и его серебристый взгляд становится тяжелее. – Закроем эту тему. А то я уже начинаю думать, что тебе не плевать на того, кто предал и трусливо бросил.

Это попадает в цель. Я отворачиваюсь, чувствуя, как щёки горят.

– Это не про него, а про саму идею. Про то, что жизнь ничего не стоит.

Нортан вздыхает и подходит ближе. Его пальцы осторожно касаются моей скулы, заставляя посмотреть на него.

– Простила ли ты Лину?

Я закрываю глаза.

– Да. Мне её жаль. Но я не знаю, смогу ли… сможем ли мы восстановить прошлое. Скорее всего, нет. Слишком много всего. У неё больше нет отца. Мать в тюрьме. А её возлюбленный… убийца. Она сломана.

– Вы обе причинили друг другу достаточно бед, – говорит он удивительно мягко. – И, возможно, именно поэтому вы сейчас нужны друг другу. Как два человека, прошедшие один и тот же ад, пусть и с разных сторон. Но, – он приподнимает моё лицо, чтобы я встретила его взгляд, – я поддержу любое твоё решение. Потому что люблю тебя. И нашего ребёнка.

И клянусь, в этот момент я верю ему. Он моя опора. Твёрдая, как скала. Я чувствую, как внутреннее напряжение медленно спадает. Я прижимаюсь щекой к его ладони и мягко улыбаюсь.

– Как там мама? – Спрашиваю, чтобы сменить тему.

Нортан усмехается коротко, почти невидимо.

– Дотошна к каждой мелочи. Засыпала меня вопросами об устройстве замка, системе безопасности, составе нашей «прислуги». Утомительная женщина. Но сильная. Она давно спит. И тебе, моя маленькая Светлая, пора отдыхать.

Он обнимает меня за плечи, и я позволяю ему увести себя вглубь тёплого, дремлющего замка.

Под утро, держа за руку человека, который стал моим домом, я чувствую, что несмотря на всю боль, утраты и жестокость этого мира, в нём всё ещё есть место для тишины после бури. И для надежды.