Текст книги "Ошибка Заклинателя (СИ)"

Автор книги: Стелла Вайнштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Эмма притронулась к распухшим губам. Сердце бешено колотилось. Спину жалили злые взгляды, слуга нетерпеливо помахивал метелкой.

– Брат муша госпоши будет рад меня видет-ш, – наконец выдавила она.

– Которого из них? – саркастично поинтересовался привратник.

– Ч-што? – переспросила Эмма.

– Которого из мужей?

Пока она думала об ответе, дверь с треском захлопнулась перед нею. И больше не отворилась.

Эмма осталась снаружи в одном исподнем, ранимая и одинокая под градом насмешек. Лицо болело, во рту стоял кислый вкус крови, сердце лихорадочно билось в груди от страха и унижения. Она вспоминала сладкие обещания заклинателя о заботе, и кляла себя за то, что доверилась. Как бы то ни было, с этого момента она не будет больше думать о предателе.

12

Огонь костра освещал три сидящие фигуры. Красноволосого дракона с хищным выражением лица, и прильнувших друг к другу молодого мужчину и черноволосую смуглую девушку с чуть выпирающим низом живота.

Закончив рассказ, девушка вскочила на ноги и с ужасом произнесла.

– Адам! Ему больно. Нет, еще хуже – ему страшно!

Услышав ее слова, глаза алого дракона загорелись нехорошим желтым огнем и он тоже поднялся.

Эмма подбежала к нему и умоляюще схватила за руку.

– Сделай же что нибудь, Дэн! Возьми меня к нему!

Красивые черты лица алого дракона исказились и он с силой вырвал свою руку из дрожащих пальцев Эмма и отступил на шаг.

– Ты в своем уме? Не трогай меня! Проклятая печать, чтоб ей сгореть!

Эмма рухнула на колени, обняв себя за плечи. По щекам заструились слезы, черные волосы разметались предрассветным ледяным ветерком.

– Они убьют его, Дэн! Я должна его увидеть… Нельзя было его отпускать… Это мучение, чувствовать его боль. Я больше не могу так… Пожалей меня! Отвези меня к нему. В драконьем обличье я могу к тебе прикасаться. Дэн! Дэн…

Алый дракон присел на корточки и навел руку над рыдающей девушкой. Было видно, как сильно ему хочется утешить ее, но слова, сказанные драконом были наоборот, холодны и жестоки.

– Любимая, твои слезы – бессмысленны. Ты же знаешь, между тобой и долгом, я всегда выбираю долг.

Эмма судорожно вдохнула и закашлялась. Фанг бросился с другой стороны костра, чтобы поддержать ее под локоть.

– Опьяненные победой, Ра выступили в поход против империи драконов, – спокойно проговорил Дэн. – Первым на пути войска встанут территории Ли. Я – наместник Ли и не оставлю свой пост.

Эмма спрятала лицо в ладонях.

– Ненавижу тебя! Мерзавец! Предатель… Ты обещал ему! Ты обещал мне…

– Ты забыла? У тебя новый муж, который моими стараниями обрел данную по праву рождения силу и прошел инициацию истинным обликом. Почему бы тебе не попросить у него отвезти тебя? Я что, зря старался?

Эмма с надеждой обернулась к Фангу. Тот сразу кивнул, выражая полную готовность следовать ее указаниям.

– Я только прошу, – сквозь зубы продолжил наместник. – Прошу одного – чтобы мы с тобой совершили три поклона.

– Что? – удивленно переспросила Эмма. – Зачем тебе это, Дэн? Печать необратима, ты никогда не сможешь прикоснуться ни к одной женщине, кроме собственной законной жены, Суньли.

– И пусть! Считай это прихотью, Эмма. Ну же! Сколько раз ты просила меня жениться и я каждый раз отвечал отказом. Наконец твоя взяла. Я у твоих ног.

Ведьма молчала. Фанг бережно обнимал ее за талию, в который раз задаваясь вопросом о том, что произошло в прошлом между ведьмой и наместником.

– Наверное, мы видимся в последний раз, Эмма, – тихо сказал алый дракон.

– Я не понимаю, зачем тебе это нужно, Дэн, – сквозь зубы прошипела Эмма.

– Может, я хочу, чтобы ты оплакивала меня, так как оплакиваешь Адама, – отвернувшись, признался алый дракон.

– Чтоб ты провалился! – чертыхнулась Эмма. – Ты просто невозможен Дэн, я больше не могу! – А потом облегченно вздохнула, закрыв глаза и прижимая ладонь к сердцу. – Пронесло, Адам вне опасности.

Она тяжело дышала, словно после поединка. Фанг осторожно держал ее, как хрупкое сокровище, и тоже ревновал. К наместнику, на которого Эмма реагировала так ярко, к неведомому Адаму, за которого она переживала. Достанется ли на его долю хоть толика чувств?

12.1

– Ладно, – Эмма запахнула халат поплотнее, воинственно сделала шаг в сторону наместника, подняла голову. – Ловлю тебя на слово, Дэн. Пока не передумал. Три поклона. Именно такой свадьбы я достойна. Посреди безлюдного леса, под сенью звезд. Ты всегда стыдился нашей связи.

Дракон с нежностью посмотрел на Эмму и грустно улыбнулся. Отошел за круг света, освещенный костром, и вернулся с внушительным сундуком. Открыл его, достал табличку с именем матери, палочки с благовониями, изображения божеств. Установил все в красивом порядке, затем повернулся к ведьме и все же ответил:

– Ты все еще не поняла, Эмма? Я скрывал тебя, а не стыдился. Ни драконы, ни люди не рады чужому слишком яркому счастью. Все, на самом деле стоящее следует хранить в секрете.

Видимо, наместник все продумал заранее, так как в сундуке так же хранились красные одеяния для Эммы и для дракона. В отдельной шкатулке – золотой венец невиданной красоты, сверкающий даже под мягким светом луны и звезд.

Осторожно, чтобы не дотронуться до Эммы, Дэн водрузил венец на голову невесты. Эмма покачнулась под тяжестью украшения. Многочисленные тонкие как паутинка цепочки замерцали в волосах, на шпильках покачивались фениксы с ярко-синими хвостами, лепестки золота сплетались в цветы невиданной красоты.

Свадебный халат тоже был расшит золотой нитью и изображениями фениксов. У Эммы сжалось сердце, когда на плечи легла полупрозрачная газовая ткань. Она вспомнила, как горько плакала в тот день, когда Дэн женился на Суньли, а ей приказали прислуживать невесте. Тогда она решила, что никогда не простит алого дракона.

Дэн зажег благовония, передал их Эмме. Выражение лица дракона было как никогда мягким и торжественным. Словно прочитав ее мысли, он сказал:

– Я не достоин прощения, любимая.

Во все красном, с алыми волосами и желтыми глазами, Дэн был воплощенным пламенем – обжигающим, жестоким, притягательным. Эмма не могла отвести глаз. Ее тянуло к нему с самой первой встречи. Его проступки не имели значения, прегрешения прощались, ложь забывалась.

Они совершили два поклона, первый небу и земле, согласно традиции. Второй, табличке с именем прошлой императрицы. Теперь Фанг понимал, что родителей Эммы нет в этом мире. Она – заблудшая душа, притянутая заклинателем из Ра. Это следует держать в секрете, иначе…

Фанг жил во дворце, поэтому до его ушей долетели слухи о том, что в Ра ищут златовласую ведьму, или как у них говорилось – Лунну. Потом слухи сошли на нет, но теперь, он был уверен, что его жена появилась в империи драконов не просто так. Она в бегах.

Алый дракон и Эмма развернулись друг к другу и совершили третий поклон. Между ними воцарилась тишина. О чувствах свидетельствовали опущенные ресницы Эммы и лучистый взгляд наместника, вбирающий черты лица невесты.

Фанг молча наблюдал со стороны. Для себя он решил, что нет смысла противиться этому союзу – наместник Ли, в отличие от самого Фанга, достойный воин и сильный дракон. Сам Фанг – не более, чем пустое место. Если он желает сохранить жену и ребенка, то придется усмирить ревность.

12.2

– На самом деле, – низким голосом сказал алый дракон. – Я отказывал тебе не потому, что не хотел. Поверь, Эмма, горел так же, как ты. Я – дракон, Эмма. Я желал тебя целиком, запереть в четырех стенах, как драгоценное сокровище, а не делить с другими. Нет!

Эмма подняла голову, чтобы ответить нечто гневное и протестующее, но наткнулась на ладонь наместника, замершую на расстоянии волоска от ее губ.

– Я не желаю слышать твою теорию о том, что на самом деле чи управляет нашими чувствами. Наслушался, хватит, это просто оскорбительно, Эмма. Можешь хоть сегодня не повторять, что никто из нас тебе не нужен, кроме… Кстати, Фанг, лучше не спрашивать жену, кого она предпочитает, потому что Эмма совершенно безжалостна. Она отвечает.

Тут жена не выдержала, поправив съезжающий на бок венец с волнением сказала:

– Дэн, не строй из себя оскорбленную невинность. У меня четверо мужей, четверо! Но посмотри на каждого из них. Думаешь, Мэй воспылал ко мне истинной любовью за пару часов? Мы с тобой используем парня, чтобы спасти ребенка, а он слишком побит жизнью, чтобы сопротивляться. Адама мучает чувство вины. А что до тебя… Дэн, ты сам сказал, что для тебя долг на первом месте. Я не буду отрицать, что нас тянет друг к другу, но на самом деле, я для тебя всего лишь помеха. Поэтому Эрик, только Эрик.

– Видишь? – прошипел Дэн, сверкнул желтыми глазами, и обернулся к Фангу. Она не так благородна, как кажется.

– Ему лучше не слишком привязываться ко мне, – холодно сказала Эмма. – На Мэе, в отличие от Адама или от тебя, нет печати. Он еще может потешить свою драконью сущность и набрать красавиц в гарем. Я надеюсь, ты позаботишься о нем.

– Жена, – подал голос Фанг. – Этот муж решил свою судьбу. Я согласен быть четвертым.

– Ты – третий, – насмешливо поправил его алый дракон. – Этот муж стал четвертым.

Эмма отвернулась, спрятав лицо в ладонях. Ей было мучительно стыдно. Она могла сколько угодно повторять, что не хотела четверых мужей, но факты оставались фактами.

– Что же ты, любимая, отворачиваешься от нас? Слышишь, мы готовы быть с тобой даже зная о том, что Эрик занимает первое место. По крайней мере, я готов.

Дэн заученным движением расстегнул заколку у ворота и отбросил алые одежды в сторону, оставшись полностью обнаженным. Отблески костра ласкали идеальное тело, словно выточенное скульптором из слоновой кости. Красные локоны волос лианами опутывали литые мышцы.

– Прощай, любимая. Спасибо, что исполнила мою просьбу. Фанг, храни ее.

Дэн обернулся драконом и взмыл в ночное небо. Звезды закрыла черная тень, и через минуту они остались на безлюдном холме только вдвоем.

Фанг подошел к оставленному наместником сундуку. Тут лежал завернутый в полотно и хитро завязанный сверток и записка, в которой описывалось содержимое – дорожная одежда, еда, посуда, лекарство и одеяло.

– Мэй, послушай меня, – сказала Эмма, заглянув через плечо. – Нам необходимо отыскать моих мужей. С Адамом приключилась беда, я чувствую это.

12.3

Фанг спокойно достал сверток, развязал узел и придирчиво осмотрел содержимое. Все самого лучшего качества, сушеное мясо, крупы в мешочках, даже положены предметы для письма: палочка чернил работы мастера, тушечница, кисть из шерсти черного кролика, и белая бумага. А еще плотное одеяло, которое Фанг достал и аккуратно расстелил на траве подле костра.

– Этот муж готов обернуться драконом прямо сейчас, но жена пережила потрясение, ей лучше проверить меридианы и обновить потоки чи.

Эмма положила два пальца на запястье и прислушалась к внутренним потокам. Фанг со вздохом усадил ее на сундук, опустился на колени и как следует измерил пульс и провел диагностику течения чи. Как он и ожидал, Эмма бессознательно перевела энергию ребенку, себе оставив жалкие крохи.

Поэтому, только поэтому, он взял на себя смелость не дожидаться разрешения жены, а потянулся к алым губам и жадно поцеловал их. А потом обхватил Эмму за тонкую талию лег назад, затягивая ее на себя, прямо на расстеленное одеяло. Поворот, и вот она уже под ним, в черных глазах легкое удивление, но ни толики сопротивления. Фанг потерся возбужденным телом о ее бедра, заявляя о своем намерении. Пусть жена только что совершила три поклона с другим, но близка она именно с ним.

– Ловко подстроено, – улыбнулась она, осознавая его замысел. – Ты, мне нравишься, Мэй.

– Это только начало, – промурлыкал он в впадинку между шеей и плечом Эммы. – Я собираюсь стать абсолютно необходимым. Пусть у наместника на первом месте будет долг, у этого мужа все помыслы заняты благополучием жены.

Алый газовый наряд невесты мигом стянули ловкие руки Фанга. Обнаженную кожу покрыли нетерпеливые поцелуи. Ему нравилось, что жена, тихонько постанывала и выгибалась навстречу его прикосновениям. А еще его заводила ее честность, которую наместник называл безжалостностью. Зато, когда она станет вести сладкие речи, они будут правдивы. Еще, его умиляло то, как она по-своему заботилась о его будущем. А если сказать просто – хотелось обладать ею, пока никого другого не было рядом.

Фанг вдохнул притягательный запах между ее бедер, затем принялся исследовать место наивысшего наслаждения. Пробовал медленные и быстрые движения языка, чутко прислушиваясь к тому, как стоны меняют тональность из сытых, на почти умоляющие. Сам он был уже давно каменно тверд. С того самого момента, когда они остались одни на вершине холма, подле сгоревшего дома.

Эмма отрывисто задышала и нежно погладила его по щеке, показывая, что достигла разрядки. Фанг плотоядно облизнулся, смакуя солоноватый вкус жены, затем положил руку на изнывающий член, выжидая, пока дымка наслаждения в глазах Эммы рассеется и она запросит еще. Ведь поток чи намного сильнее, когда они соединяются в единое целое.

Если бы Фанг мог, он бы провел ближайшие дни в укромном уголке, непрерывно возводя ее на пик удовольствия.

Как он может устоять перед ней, если своей беззащитностью и доверчивостью жена сводит его с ума?

Фанг медленно ввел подрагивающий член в влажную мягкость ее лона. Он был нетороплив, и толкался медленно, растягивая каждое движение бедер, как густой мед. Жесткие волоски на его груди терлись о смуглую кожу жены, оставляя на ней свой след и запах. Она сцепила ноги за его спиной и выгибалась навстречу движениям Фанга, заставляя его терять контроль. А потом и вовсе вцепилась зубами в плечо, приказывая нарастить темп. По спине царапали ногти, заставляя ягодицы сжиматься от острого удовольствия. Фанг не подчинялся, все так же размеренно мучил ее наступающими долгими толчками. Он и так был на грани, и желал, как можно дольше оставаться в чувственном мороке.

Фанг ощутил мгновение, когда жена затихла, покорившись тягучему удовольствию от медленных скольжений подрагивающего члена внутри. Внезапно Фанг поменял ритм и стал двигаться все быстрее и быстрее, чуть ли не впечатывая жену в одеяло. Не желая причинить неудобство от твердой почвы, Фанг перевернулся, усадив ее на себя. Эмма застонала от нового, глубокого проникновения и задрожала всем телом. Ощутив сжимающиеся мышцы, Фанг зарычал от острого удовольствия, и выплеснулся, потеряв контроль.

– Наши тела близки, но жена возвела преграду в своем сердце, не желая открыться этому мужу.

Эмма вся раскраснелась от близости и расслабилась. Это было идеальное время, чтобы подтолкнуть ее к откровенности.

– Мэй это не так! – встрепенулась она, но тут же, признавая поражение, прикрыла глаза и откинулась назад. – Ты спасаешь меня и ребенка, делясь своей чи. Я не имею права требовать глубокой привязанности. Ты достоин девушки, которая будет любить лишь тебя одного.

У драконов свои понятия о чести. Его чувства к жене далеки от любви. Они больше сродни желанию обладать чужим сокровищем – чем запретней, тем больше хочется. И все же Эмма ошибалась – Фанг не собирался обзаводиться собственным гаремом, его это нисколько не интересовало. Его полностью устраивало нынешнее положение в качестве одного из мужей ведьмы. Вот только выросшему во дворце Фангу было известно, что из великолепия ароматного сада всегда выбирается любимый цветок. Он собрался всеми правдами и неправдами занять место, отведенное самому любимому наложнику среди спутников ведьмы. Ныне, это место отводилось неведомому противнику, поэтому первым пунктом стояла необходимость раздобыть о нем как можно больше информации.

Эмма была податлива и открыта. Момент был самый подходящий. Фанг сказал:

– Если жена хочет порадовать этого мужа, пусть расскажет: кто такой Эрик?

13

Эмма осталась снаружи перед коваными воротами, цепляясь за железные кольца, осыпаемая репликами собравшейся толпы девиц. На нее указывали зонтиками, осуждали и высмеивали. Но не подходили.

Замеченная ранее туча, наконец закрыла пол неба и внезапно разразилась сплошным холодным весенним ливнем.

Девицы запричитали и рассыпались кто-куда. Эмма стояла на подламывающихся ногах. Ей было некуда идти.

Струи дождя на ее щеках мешались со слезами.

Тоненькая фигурка скорчилась подле величественных алых ворот с золотыми узорами. Спутанные волосы, некогда красивое израненное лицо, бурые пятна крови на белизне нижней одежды.

Никто не протянет руку помощи.

Она совершенно одна.

Эмме было знакомо чувство одиночества в большом городе. Когда она только переехала в Манхеттен, знакомая помогла устроится в пару клубов уборщицей. Работа была грязная, но Эмма привыкла все делать с совестью. За квартиру нужно было внести залог, да отправить хоть что-нибудь на лекарства маме, поэтому она работала по восемнадцать часов в сутки, как заведенная. В ее память врезалась насмешка хозяйки клубов, одетой в блестящее черное платье, заявившей, что зарплаты Эмме не видать, а если она заартачится, то ее выселят с нелегальной дешевой квартиры.

Тогда она тоже чувствовала себя очень одинокой, но на той стороне телефонного разговора ждали Лиза и Вера. Они купили лекарства для мамы, прислали перевод и заверили, что все будет хорошо.

Теперь же у нее никого нет.

Никому нет дела до ее измученного тела.

Мир заклинателя показал зубы и с наслаждением впился в беззащитную плоть, стоило ей выглянуть за порог.

Эмма злилась на себя за беспомощность. Она никогда не была жертвой. Она не позволит вылепить из себя жертву! Но что она может сделать?

Секунды тягуче тянулись, наслаиваясь в бесконечные минуты. Ледяной дождь барабанил по голове и плечам, застилая глаза и высасывая тепло. Эмма дрожа сгорбилась, уткнувшись лбом а крашенное дерево ворот. Она надеялась, последней, глупой надеждой, что Адаму сообщат о ней, что он появится оградить от всех опасностей, как обещал.

На улице почти не осталось прохожих. Молодой паренек, одетый в зеленый халат, держащий синий зонт над головой, пробежал по тротуару, одарив Эмму удивленным взглядом.

Силы иссякали, ей уже не казалось ужасным усесться прямо в хлюпающую грязь. Эмма держалась на остатках упрямства.

Внезапно, она почувствовала, что прямо перед ней остановился человек и протянул вперед некий предмет. Это был недавно увиденный мальчик с зонтом. На вид ему было лет двенадцать, в нем еще ощущалась милая округлость молодости. В руках он держал поношенное верхнее одеяние мутно зеленого цвета и настойчиво протягивал его Эмме.

Осторожно, чтобы не повредить раненное лицо, мальчик помог ей натянуть платье через голову. Ткань тут же намокла от проливного дождя. Балахон был великоват на хрупкое кукольное тело, и ткань была грубой, но Эмма чувствовала бесконечную благодарность.

13.1

Мальчик опять широко улыбнулся, так, что Эмма показалось, что он ведет себя слишком по детски.

– Шпашибо! – искренне поблагодарила она. – Как тшебя шовут?

Он отрицательно покачал головой и прикоснулся кончиков пальцев к губам.

– Как ше так? – расстроенно пробормотала Эмма.

Немой… Она не узнает имени человека протянувшего руку помощи. Ей ужасно хотелось отблагодарить его. Опомнившись, она протянула горшочек с собранной Хуа. Мальчик замахал руками и жестами категорически отказался от подарка. Напоследок, он сунул в руки Эммы лепешку, завернутую в широкий лист и бегом скрылся за пеленой дождя.

Тронутая добрым поступком, Эмма заплакала. Всхлипы отдавались резкой болью в груди и животе.

Напоследок прикоснувшись к красным воротам Эмма от всей души пожелала.

«Прощай, Адам, будь счастлив. Я не буду хранить в сердце обиду. Пусть наши пути разошлись, запомню только хорошее. Спасибо, что приглядывал за мной пока мог».

Эмма захромала по слякоти. Холод пробирал до самых костей. Торговцы спешно прятали товары внутрь повозок и увозили их прочь. Высокие стены окружали нарядные усадьбы и негде было укрыться от дождя. Оставалось идти вперед.

В книге изречений молодым людям советовалось быть милосердным как божество Лиан. Чтобы помнить об этом, наказывалось преклонять в храме колени раз в месяц. Может быть в этом храме можно укрыться и попросить о помощи?

Боль в лице и ребрах становилась все сильнее, пульсировала, лишая сил. Эмма держалась одной рукой за стены, второй прижимала к груди горшочки и подаренную лепешку.

– Стой! – внезапно окликнул ее резкий мужской голос.

Эмма остановилась, втянув голову в плечи. Руки задрожали и сердце болезненно сжалось в комок. Страх острой иглой впился в сердце. Эмма подцепила большим пальцем крышечку горшка и позволила Хуа перелиться через край.

Ее догнали трое мужчин в доспехах из соединенных кольцами пластин со шлемами на голове. Стража? Солдаты?

– Поступила жалоба, что попрошайка из горных нарушила покой семьи Йи, – сказал один из них.

– Не совсем подходит по описанию, – сказал другой, вглядываясь в бумажку, старательно оберегая ту от дождя.

– Ты бесстыдница, что добивалась внимания уважаемого мастера шестого уровня в одном исподнем? – обратился к ней первый буравя взглядом.

Эмма закрыла лицо краем рукава, в подсмотренном у местных девушек жесте смущения. Хуа переливалась у нее на груди, готовая перевоплотиться в оружие. Только Эмме не хотелось вновь причинять боль. Она еле стояла на ногах.

– Сестренка, сюда! Помоги отвезти лоток к дому.

Чужая рука подхватила ее под локоть. Патлатый высокий мужчина со светлыми волосами потащил Эмму в сторону.

– Тысячу извинений, уважаемые стражники. Сестренка вечно ленится и увиливает от работы. Ох, мать намучилась, с ней никакого сладу…

– Стойте, – зычно приказал стражник.

13.2

Мужчина остановился, закрывая собою Эмму. Он был на больше чем на голову выше ее и совсем худой, но держался с отвагой.

– Дай рассмотреть сестренку твою, – проговорил стражник, приближаясь. – Чего она лицо прячет?

– Потому и прячет, что мягко сказать, не красавица она у нас. Сватов уж давно заждались. Уважаемый страж, уж не хотите ли вы породниться с нами? Да, не богаты, и тут я один защитник у сестренки. Мать и отцы в горах остались, знаете ли… На выкупе сторгуемся, не переживайте. Да что ж вы так настойчивы, лучше после свадьбы с невесты покров снять…

Страж собирался одним движением отстранить мужчину с дороги, но тот оказался крепче, чем выглядел и не сдвинулся ни на сантиметр, только расставил руки, защищая Эмму. Та крепко обняла его за талию одной рукой, спрятав лицо в рукаве. Все тело дрожало, сердце бешено колотилось в груди.

Лязгнула сталь. Эмма вздрогнула, и, осторожно выглянув из-за плеча юноши, увидела меч стражника, мерцающий голубым сиянием, направленный к подбородку горца. Эмма тут же отпустила халат и сделала шаг вперед.

Стражник скривился и отшатнулся.

– Лицо распухшее, все в крови, передних зубов не хватает, – перечислил он.

Паренек властным движением задвинул Эмму обратно за спину и гневным взглядом в сопровождении пальца у губ приказал ей молчать.

– Подходит по описанию, – подтвердил стражник позади, сверяясь с мокрой бумажкой.

Стоящий в стороне страж с красным пером на шлеме, видимо самый старший по званию резюмировал:

– Забирайте ее, пусть градоначальник разберется.

– Ох, нет! – заупрямился паренек, перегородив дорогу стражников. – Сестренка все время была со мною, помогала с торговлей.

Не взирая на протесты горца, Эмму схватили за запястье и силой поволокли прочь. Паренек вцепился в плечи Эммы и заголосил во весь голос, что мать наказывала ему смотреть за сестрой, он никуда ее одну не отпустит, пусть берут его заодно, он всем расскажет о страшной ошибке.

Не останавливаясь, его тоже подхватили и забросили в повозку, запряженную рослым конем. Эмма не смогла сдержать стон, когда ее бесцеремонно толкнули на деревянное сидение, и сложилась надвое от резкой боли в ребрах. Парень жалостливо посмотрел на нее, сжав пальцы на острых коленях. Дверцу захлопнули и послышался звук поворачивающегося в замке ключа.

Повозка тронулась и Эмма вновь вскрикнула, на глазах выступили слезы. Горец подхватил ее за плечи, прижал крепко к себе и прошептал на ухо:

– Держись сестренка, скоро наш выход.

Эмма понимала, что их могут подслушивать, поэтому лишь осторожно сказала в ответ.

– Прости, ш-што втянула тшебя в неприяшности – шепелявя из-за отсутствия зубов и опухшего рта, сказала она.

– Своих не бросаем, – усмехнулся он, потом нахмурился и добавил. – Узнаю, кто тебя обидел – сведем счеты.

13.3

Лошадь цокала по мостовой, по крыше повозки барабанили капли. Стражники ехали на конях под дождем, сопровождая повозку. Слышалась резкая ругань в адрес горцев, которым неймется в плохую погоду. Эмма пригрелась под боком у парня и устало положила голову ему на плечо. Ее стало знобить, показалось, что на ощупь он мощнее, чем выглядел внешне.

Повозку тряхнуло на выбоине, Эмма зашипела от боли, хотя горец чуть ли не держал ее на руках, чтобы смягчить удар.

– Когда дам знать, соберись и прыгай. Ничего не бойся, все под контролем. Не первый раз ловят, у нас все подхвачено.

Эмма послушно кивнула, хотя голова кружилась и она с трудом понимала, что происходит. Одной рукой она прижимала горшочки с Хуа, другой цеплялась за одежду парня.

Горец выглянул сквозь щель меж дощечками, которыми было закрыто оконце и удовлетворенно кивнул.

Стражников окликнул мягкий женский голос, несущийся откуда-то сверху.

– Красавчики, вы слишком тяжело работаете. Загляните на огонек, мы обогреем как следует.

– Цветок Сливы, как смеешь заговаривать с почтенными господами на важном задании градоначальника?

– Конечно, конечно, – засмеялся голос сверху. – Откуда уважаемому стражнику знать даже имя этой скромной слуги?

Шум дождя не мог скрыть звонкий как колокольчик женский смех. К первому голосу присоединился второй, вещавший о том, что девушкам невдомек, как могучи господа стражники в постели. Может, те поднимутся показать?

В пальцах горца блеснула тонкая отмычка. В два счета он расправился с замком, распахнул дверцу. Спрыгнул вниз, затем подхватил Эмму на руки. Одной рукой мгновенно запер повозку, пока стражники, ничего не заметив, перебрасывались фразами с девицами. Поддерживая Эмму за талию, горец юркнул в неприметную дверцу у высокой стены.

Тут царил полумрак, в воздухе витал тяжелый аромат женских духов и немытых тел. Занавес из бордовых бусин с мелодичным перестуком отодвинула женская рука с белыми пальцами, покрытыми длинными золотыми чехлами для ногтей, создававшими впечатление когтистой лапы демона.

– Эр, ты опять попал в неприятности? – спросила полуодетая девица в алой газовой накидке, выпуская кольцо дыма.

Она лениво окинула взглядом Эмму и вновь затянулась ярко накрашенными губами дымом из вытянутой трубки.

Парень опустил Эмму на ноги, засунул руку за ворот и достал оттуда холщовый мешочек с зеленой вышивкой.

– Тут должно быть достаточно для взятки. Надеюсь стражник Ли Бай не будет слишком злопамятен.

– Если и будет, Золотая Бабочка позаботится о том, чтобы вышибить из его головы лишние мысли, – сказала девушка и протянула белоснежную ладонь, чтобы забрать мешочек.

– Ох, Ди, ты великолепна.

Девушка прикусила острый чехол для ногтей и засунула длинные пальчики в мешочек.

– Сладкие слова, а денег маловато.

– Сочтемся, Ди! Мне снился сон о том, что скоро заработаю целую гору слитков. Удача и тебе перепадет, знаешь, что не обижу. Нам пора!

– Лучше скажи, кто девушку обидел? Первый раз вижу, чтобы горцы отпустили женщину в равнину.

13.4

Парень остолбенел, краска отхлынула от лица и он крепче прижал к себе Эмму, находящуюся на грани обморока.

– Ра не гостеприимна, поэтому мы должны помогать друг другу. Кто ее обидел мне неизвестно, но Ди, я как раз собирался во всем разобраться!

Горец потащил Эмму дальше по темному коридору с обшарпанными стенами. Они вывалились на задний дворик, оттуда через неприметную калитку в чужой сад. Там, за зарослями сирени горец наконец повернулся к ней и обеспокоенно прошептал:

– Где твоя семья? Куда тебя вести?

Эмма еле шевелила языком. Если бы парень отпустил ее, она рухнула бы прямо на мокрую траву.

– У меня никого нетш, – выдавила она.

– Как тебя зовут?

– Эмма.

– Что мне с тобой делать, Эмма? – спросил сам себя парень, и расстроенно цыкнул языком. – Мужья? Братья? Отцы? Друзья?

Эмма отрицательно качала головой.

– Из какого ты селения?

На этот вопрос она ответить не могла. Только пожала плечами и взгляд горца из сочувствующего стал подозрительным. Он сказал пару слов на незнакомом языке, а Эмма сжалась в комок, осознавая, что проваливает одну проверку за другой.

– Кто ты такая?

Эмма обреченно понурила голову, ожидая самого худшего.

Горец долго молчал, пристально рассматривая ее. Кристально голубые острые как клинок глаза шарили по ее лицу и одежде в поиске подсказок.

– Тончайший безумно дорогой шелковый нижний халат и грубое верхнее одеяние. Свежие ссадины на лице, полученные меньше часу назад. Ведешь себя странно, но это можно объяснить кражей Хуа. Хоть скажи, кого мне следует опасаться? Кто будет тебя искать?

– Никшо, – еле слышно прошептала она и сунула Хуа прямо в руки горца. – Шпасибо тебе.

Эмма приказала пальцам, намертво вцепившимся в ворот халата горца, разжаться. Она повернулась, намереваясь уйти, но он остановил ее.

– Тише, тише, – прошептал он в ответ. – Сестрица, мне не нужны твои тайны. Если хочешь – идем со мной. Боюсь, тебе не понравится мое скромное жилище. Я правда очень беден и не смогу ничего дать тебе, кроме крыши над головой и теплой каши.

Эмма удивленно подняла на него полные слез глаза.

– Что ж ты так на меня смотришь? Право же, сестрица, неужели думаешь будто я приложил столько усилий для спасения, чтобы тут же тебя обидеть? Верни же ручку на место и обопрись о меня, тут не очень далеко, а если совсем устанешь, то понесу тебя на руках.

Он выполнил обещание и прилежно поддерживал ее, пока Эмма хромала рядом. А потом подхватил ее под ноги и спину, как пушинку и Эмма оказалась намного выше, чем ожидала. Она в изнеможении положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

Почему-то, рядом с ним не было страшно, хотя мир за пределами домика Адама встретил ее жесткой пощечиной.

Этот горец и так мог сделать с ней что пожелает, она в нынешнем состоянии слабее котенка. Разве у нее был другой выбор, кроме как довериться ему?

13.5

С резким вдохом, Эмма встрепенулась и крепче вцепилась в парня.

– Как тшебя шовут? – требовательно спросила, пронзительно вглядываясь в непримечательное лицо горца.

Чем дольше она вглядывалась в него, тем больше понимала, что черты лица не желали складываться в ясную картину. Губы то сжимались тонкой полоской, то казались припухлыми, скулы то терялись в щеках, то явственно проступали. Лишь голубые яркие глаза выделялись умным цепляющим взглядом.