Текст книги "Ошибка Заклинателя (СИ)"

Автор книги: Стелла Вайнштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Она не покидала четырех стен крошечной комнаты. Ее единственное окошко занавесили так, чтобы ни один любопытный взгляд не мог проникнуть внутрь. Значки на бумаге, стали единственной связью с окружающим миром.

Раньше, к горцам захаживали соседи и друзья, но после появления Эммы, те закрыли двери дома. Сперва отговаривались сломанной рукой Эрика, затем пошатнувшимся здоровьем Бастинара, а потом знакомые сами поняли намек. Некоторые, не оставляли попыток сблизиться. Особенно усердствовал сосед по имени Яран, который украл дизайн часов. Он подозревал, что братья что-то скрывают, раз не появляются на базаре. Посоветовавшись, они и вправду решили, что лучше всего не привлекать к себе внимания и нанялись посыльными на свои же фабрики.

Жестяные чайники с завитушками, так и остались пылиться на складе, отвергнутые богатыми горожанками. Их окрестили безвкусицей. Зато, обычные свистящие чайники пошли на ура. Их очень любили самые бедные слои населения за то, что вода закипала быстро, а интересный звук привлекал внимание соседей и таким образом, почти каждая семья возжелала для каждодневного обихода певучую новинку.

Деньги текли полноводной рекой. Что интересно, горцы ни разу не усомнились в финансовых решениях Эммы, несмотря на то, что почти ничего не оставалось в карманах. Она без остановки покупала новые здания, проводила ремонт, заказывала сырье, частенько сидя допоздна над планами города и различными документами. Вернее, горцы как угорелые носились по поручениям Эммы в застиранной одежде с утра до ночи. Так как они не имели права совершать покупки, вскоре бывшие ночные бабочки стали владеть недвижимостью почти в каждом районе.

У каждого города, кроме официальной власти имеется и теневая сторона. Эмма отставила в сторону часть бюджета, чтобы договориться и умаслить преступную сторону. У горцев появился свой символ лотоса, рисуемый алой краской на балке над входом, который узнавали покупатели и не трогала “крыша”. Постепенно, это клеймо начало ставиться на каждый предмет их производства.

Получилось даже запустить систему покупок в рассрочку. Братьям не слишком нравилось отдавать дорогую и сложную в производстве жаровню за смехотворный мешочек медных монет и расписку, но они доверились суждению Эммы. Поначалу, некоторые покупатели не очень-то желали вносить вовремя платежи, но Дагеран создал довольно таки жесткую систему, где после двух напоминаний, жаровню забирали. Теперь каждый месяц тек стабильный поток доходов, позволявший планировать большие закупки.

19.2

Следующим пунктом в плане Эммы следовало исполнить мечту Урмана об эксклюзивном магазине, где будут продавать его любимые часы и другие диковинки. Проблема в том, что у дорогого заведения должно быть соответствующее лицо, а в их распоряжении в качестве продавцов были лишь бывшие проститутки да разнорабочие. У горцев никто из уважающих себя богачей или заклинателей ничего не покупал.

Тут, как по заказу, Урману попался несчастный голодный заклинатель по имени Гу Сьяо. После смерти матери, его притесняли домашние, а потом и вовсе выгнал на улицу первый отец, после уличении в краже и интриг против старшего брата. Гу Сьяо не выделялся способностями к управлению Хуа, его каллиграфия не отличалась изящностью, он отвратительно играл на суньми и не умел обращаться с мечом. В общем, он не обладал ни одним из талантов, которыми должен владеть заклинатель. Его детство было сытым и безоблачным под крылом третьего мужа матери, потакавшего любым прихотям Гу Сьяо. Таким образом он вырос совершенно бесполезным, с двумя страстями – первое, он обожал свой маленький садик с редкими растениями и экзотическими приправами, второе – еду во всех ее проявлениях, особенно – готовку.

Если бы Гу Сьяо не был заклинателем, то выглядел бы милым толстячком, так как служил главным дегустатором своих блюд. Магически одаренные невольно корректируют свою внешность при каждом взгляде в зеркало, поэтому небольшая пухлость осталась только в щечках Гу Сьяо. Он был невысокого роста, хорошо сложен, с чуть вьющимися волосами.

К сожалению, его погубило то, что он стал любимцем матери и она намеревалась оставить ему поместье в столице вместе с садом, выделив мужьям и старшему сыну загородную усадьбу. Мать стремилась оградить непутевого сына, но вышло совсем иначе – старший муж уничтожил завещание и затаил обиду на любимчика. Гу Сьяо проворонил то, что его нагло ограбили. Он слишком горевал по матери и третьему папе, которые не вернулись из увеселительной поездки.

Обычно второго ребенка отдают на воспитание второму мужу, но в их семье Арлань и мать не сильно ладили, поэтому второй отец тоже не слишком жаловал Гу Сьяо и во всех ссорах вставал на сторону старшего сына.

Так и получилось, что сначала Гу Сьяо потерял свой сад и положение в доме, а потом, когда старшего сына помолвили с Лунной, обвинили в краже заколки и попытки соблазнения невесты.

Непригодный ни к какой работе Гу Сьяю сильно страдал от голода и ночевки под открытым небом. Он даже подумывал жениться на богатой девушке ранга До, но заклинатели упустившие магию быстро теряют привлекательную внешность. Он не хотел вновь оказаться никому не нужным.

Урман нашел его когда возвращался домой с одного из поручений Эммы. Смазливый заклинатель выделялся на фоне обычных бродяг. Урман привел его к воротам дома горцев, накормил досыта и сделал предложение, от которого Гу Сьяо не мог отказаться.

Теперь, у них появился свой лапочка-заклинатель, который сам по себе не слишком хорошо умел думать, но старательно выполнял любую просьбу Урмана. В рекордные сроки они сняли помещения подле центра Яншо, богато и со вкусом украсили, провели шикарный праздник в честь открытия.

– Сестренка, если бы ты видела! Столы ломились под грузом блюд. Жареная баранина на шампурах, запеченная в соли рыба, побеги бамбука под кисло сладким соусом. Сьяо готовит как небожитель!

“Если бы ты видела” – повторялось бесчисленное количество раз каждый день. Эмма ничего не видела и не слышала. Она сидела в четырех стенах и чувствовала, что задыхается. Только дикое желание выполнить задуманное позволяло сохранить ясность мысли. Это, и успокаивающее присутствие Эрика.

19.3

Эрик помогал вести учетные книги, разбираться в местных законах, чертить новые изобретения и просто… В мире Ра часто употребляли выражение “сопутствовать”. Это означало, что двое проходят вместе жизнь по всем ее поворотам, подъемам и спускам. Эрик тонко чувствовал тихое отчаяние Эммы от того, что она вынуждена скрываться в узком пространстве. Поэтому, чем бы он не занимался Эрик старался составить компанию Эммы. И ей становилось чуточку легче.

Через три месяца такой жизни, когда летняя жара сменилась осенними ливнями, братья пришли к Эмме, и в первый раз воспротивились очередной ступеньке ее плана – открытию банка.

– Сестренка должна попробовать суп с рыбными шариками, приготовленный Гу Сьяо! – Урман поставил поднос с дымящейся тарелкой, до краев полной ароматным супом, и заискивающе улыбнулся.

Под мышкой третий брат держал свиток, привлекший внимание Эммы.

– Мы тут поискали и нашли… – застенчиво начал Дагеран.

Братья никогда не перечили Эмме, поэтому даже решительному Дагерану нужно было набраться смелости, чтобы обосновать решение, принятое без ее участия.

– Вот план поместья, – нетерпеливо расстелил свиток Урман. – Прошлая владелица разорилась, ее наследники долго не могли договориться о продаже и дом стоял пустым. Стены очень высокие и в хорошем состоянии, защищают от посторонних глаз. Четвертый брат приметил интересную особенность – у главного крыла очень высокая крыша. Мы построили закрытый второй этаж специально для сестренки. У нее будет намного больше места и свои окошки. Там очень уютно, правда!

– Какой дом? Когда вы успели? – расстроилась Эмма. – Мы же планировали отправить караван в горы в этом месяце!

В последней войне горы Баолян проиграли плодородные поля у подножий и теперь зависели от импорта зерна из Ра или из империи драконов. Ра задирали цены, стремясь выжать максимум полезных ресурсов из гор. Драконы же с одной стороны не желали открыто злить Ра, с другой помогали Баолян контрабандой.

Когда-то процветающий народ ныне переживал страшный упадок. Смекалистые горцы пытались срочно развить сельское хозяйство: строили террасы и засыпали плодородной землей, но к сожалению, мало какие культуры хорошо росли на высоте четырех-пяти тысяч метров, где располагалось большинство городов горцев.

Параллельно развитию сети магазинов и фабрик, горцы планировали дерзкую операцию по переправке провизии в Баолян. Для этого требовалось не только найти достаточно телег и охранников, но проложить безопасный маршрут, заплатить пограничникам и местным бандитам, координировать, чтобы караван встретили и провели с другой стороны. Все это требовало бездну средств.

Власти отслеживали продажи зерна и риса, так как старались перехватить контрабанду, поэтому Эмма предложила консервы, как способ переправы провизии. Горцы с энтузиазмом провели эксперименты и ныне на складах ждали консервные банки с тушенкой, бобами, рыбой и овощами.

– Сестренке не следует беспокоиться, поместье стоило совсем недорого, так как находится вдалеке от центра. Эти братья хотели сделать подарок сестренке и приложили немного усилий, чтобы позволить ей жить более комфортно.

Эмма подняла рукав дорогого платья из ледяного шелка. На запястье сверкал созданный из Хуа золотой браслет, переливающийся крупными бриллиантами любимого голубого оттенка. Ее и так баловали сверх меры!

19.4

В глубине души Эмме не хотелось сопротивляться подарку. Новый дом означал небольшую отсрочку. Дело в том, что вместе с караваном в горы Баолян планировали переправить и Эмму.

Братья, конечно же, хотели для нее лучшей доли. Они подробно с любовью рассказывали о красоте гор, о бескрайнем звездном небе над головой, об обычае благодарить мать землю пролив несколько капель, прежде чем отпить глоток пива.

Подразумевалось, что Эмме найдут женихов и она заживет как коренная уроженка Баолян. Одна мысль об этом вызывала у нее невольную дрожь.

Когда привычная жизнь рушится и нужно начинать с нуля в новом мире, то человек вынужден встретиться лицом к лицу с неудобными вопросами о том, кто он на самом деле и чего добивается. Эмма раньше жила ради одобрения родителей, поначалу, стараясь получить лучшие оценки, потом карьеру, а после аварии матери стала одержима мыслью о том, как содержать семью. Она никогда не думала о том, чего хочется ей самой. Эмма всегда считала себя ничем не примечательной серостью.

Оказывается, ей нравилось строить с нуля нечто, приносящее пользу. Бросить все это ради того, чтобы жить в горах среди чужаков? Нет уж, спасибо. За прошедшие месяцы у нее было много времени, чтобы придумать совсем другой план. Оставалось попросить об одолжении человека, которому она доверяла больше остальных.

– Раз братья все решили, эта сестра не будет противиться, – ответила Эмма.

Братья оживились, будто только и ждали ее одобрения. Дагеран достал откуда то из-за спины вместительный мешок для риса и призывно приоткрыл его с абсолютно серьезным выражением лица.

Эрик и Урман начали препираться о том, что грубая ткань поранит белую кожу Эммы. Та закатила глаза, так как не считала себя нежным цветком, и быстро полезла в мешок. Дагеран одним движением закинул ее на плечо, послышался шум открываемой двери,

В мешке пахло рисом и мышами. В носу засвербило и Эмма зажала рот, чтобы не чихнуть.

Ее бережно положили на нечто твердое. Послышался любопытный голос соседа Ярана. В последнее время нельзя было никуда выйти без его внимания.

– Куда направляется первый брат с лотком в такую темень? Этот сосед думал, вы больше не появляетесь на базаре.

– Сосед очень приметлив, – едко заметил Урман. – Эти братья направляются продать лоток за ненадобностью.

– Отчего же не продать родным людям, землякам? Этот сосед не против купить и ходить никуда не надо.

– К сожалению, мы уже договорились с покупателем, – равнодушным голосом отметил Бастинар. – Честь горцев не позволит обмануть его. Доброй ночи, Яран.

Повозка дернулась и Эмма почувствовала, что ее куда-то везут.

– Вы совсем забыли этого соседа! – донесся сзади высокий голос Ярана. – Урман, нельзя быть столь злопамятным. Отринь обиды, этот сосед разорился из-за магазина проклятого заклинателя Гу Сьяо! Горцы должны помогать друг-другу.

Ответа не последовало, но Эмма услышала довольное фырканье третьего брата. Он наверное на седьмом небе от счастья. Очередь на настенные часы расписана до следующего года. На фабрике их не соберешь, так как вещь чрезвычайно сложная и красивая. Говорят, даже заклинатели пытались скопировать механизм из Хуа, но у них не получилось. Не поняли принцип действия.

– Да чтоб вы провалились, все равно через центр не пройдете. Там опять столпотворение. Не будет ждать ваш покупатель!

– Это еще почему? – спросил Урман.

Видимо братья были заняты с покупкой поместья и пропустили последние новости.

– Да дуры эти из ранга До своего заклинателя защищают. Императрица его казнить хотела, но они такой шум подняли. Сегодня утром объявили, вы не слышали?

19.5

Эмма прикусила щеку. Ей были знакомы всего два заклинателя, и если ради Гу Сьяо никакая толпа не соберется, то вполне возможно, что речь шла об Адаме. Чем он мог разозлить императрицу? Неужели, нечто связанное с Эммой?

У нее похолодело сердце. С тех пор, как она появилось в этом мире ее самые худшие предположения исполнялись. Это точно он! Как бы ей хотелось самой все увидеть! Как надоело скрываться мышью в норе.

– Может, вернемся? – предложил Бастинар.

Дагеран обычно во всем соглашался с Бастинаром, но тут с досадой прошептал.

– Т-ч, Яран, собака, следит за каждым шагом, чтоб его. Если вернемся затребует лоток, а как его продавать вместе с сестренкой?

– Тогда, я полезу прятаться внутрь, чтобы если что отвлечь на себя внимание, – предложил Эрик.

Он как всегда чувствовал, что Эмма боится темноты и закрытого пространства, а от его присутствия ей станет немного легче.

– Этот брат тоже может помочь сестренке! – возмутился Урман, но на него тут же шикнул Дагеран.

Широкая мужская рука легко коснулась бедра в успокаивающем жесте, затем Эрик улегся рядом. После конфуза в ящике, второй брат избегал излишней близости с Эммой. Даже когда они спали в одной кровати ночью, Эрик ложил подушку между ними. Сейчас они вновь оказались в тесном пространстве и оба невольно вспомнили прошлый раз. Эмма задышала чаще, а Эрик прошептал:

– Сестренка беспокоится об Айгуо, не правда ли? Этот брат узнает и расскажет ей.

Эмма даже не удивилась. Они проводили много времени вместе за последние месяцы и Эрик подмечал малейшее изменение ее настроения. И вправду, будто мысли читал.

Она так боялась привлечь внимание, что ничего не ответила. Эрик тихонько погладил ее по плечу, показывая, что он все понял.

Повозка покатилась дальше, покачиваясь и подпрыгивая на камнях.

– Где Гу Сьяо запропастился? – забеспокоился Дагеран. – Вечно он опаздывает, обещал же проводить нас.

– Зато он умеет мило извиняться. Луннам нравится, они частенько заглядывают только, чтобы пообщаться с ним и отведать выпечки. Верно, сейчас задерживается, потому что хочет нас угостить, – ответил Урман.

– Не вовремя, – отрезал Бастинар.

– Стойте! – послышался мягкий голос сзади.

– Ну наконец то! – прогремел Дагеран.

– Этот заклинатель не принял во внимания, что из-за прохладных вечеров тесто плохо поднимается. Булочки с зеленым луком и чесноком, отведайте, пожалуйста!

Гу Сьяо теперь жил, на зависть родственникам, в красивом доме. И пусть его работа не считалась престижной, она позволяла ему посвящать время тому, к чему на самом деле стремилось его сердце! Иными словами, застать Гу Сьяо не жующим было сложно.

Заклинатель умел быть благодарным, и выражал свои чувства единственным доступным способом, закармливая горцев до упаду. Впрочем, они не сопротивлялись.

Эмма слышала, как с Гу Сьяо то и дело здоровались прохожие, а он отвечал очень приветливо, будто встречал старых друзей.

– Ты тоже направляешься на главную площадь? – спросил женский голос с легкой ленцой.

– Этот заклинатель сперва должен доставить заказ, – жизнерадостно ответил Гу Сьяо.

– Тебе было бы поучительно посмотреть, что случается с теми, кто слишком распутен.

– Этот заклинатель не смеет! Этот заклинатель чтит память матушки!

– Этой Лунне по нраву послушные мальчики. Загляну на днях, посмотрю, что новенького привезли в магазине.

– Уважаемая Лу Фуджоу, этот заклинатель всегда рад видеть вас!

– Маленький льстец, уверена, ты столь же приветлив со всеми покупательницами.

Гу Сьяо принялся уверять, что далеко не так, но Эмма своими ушами слышала, что заклинатель, как бездомная собака, вилял хвостом перед каждым встречным.

И тут она услышала другой разговор женскими голосами. Они тоже обсуждали происходящее на главной площади.

– Как же так, его печать разрушена? Я думала он всю жизнь любил одну Йи Пейжи, ей посвящал каждое выступление. Когда она предпочла старшего брата, его сердце было разбито. Все на самом деле ложь? – пожаловался обиженный тонкий голос.

– Как будто нам скажут правду! Вчера он был на вершине, сегодня упал в пропасть, и каждый проходящий может плюнуть сверху. Уверена, он невиновен. Я готова убить за Айгуо! Говорят, во всем виновата та девица в одном исподнем, что стучалась в его дверь. Она демон из преисподней, которая привязалась к нашему красавчику! С тех пор у Лунн рождаются одни мальчики! – с придыханием ответила другая.

– Это только слухи! Я слышала, на самом деле, что он влюбился в простую поклонницу и готов был отказаться от Ши ради любви! – встрял в разговор третий голос.

– Пф-ф-ф, что тут гадать! Красавчику конец, хоть полюбуюсь в последний раз. Его разденут до исподнего, вот праздник для глаз!

– Чтоб у тебя язык отсох! Не дам в обиду красавчика. Говорят, южанка собирает средства для спасения Айгуо, вместо того, чтобы молоть языком раскошелились бы!

– Правда в одном исподнем? Вот бы разглядеть, что у него под одеждой. Моя подруга клялась, что сумела по очертаниям определить один интересный размер.

– Да ты что? Покажи-ка, покажи, скорее!

19.6

Эмма зажала уши и закрыла глаза. Слышать этих девиц и вправду невыносимо. Бесстыдницы, разве так можно – человек в беде, а они обсуждают размеры интимных частей тела!

Хотя, следует признать, Адам и вправду щедро одарен природой.

Эмма с силой сжала зубы. Оказалось, все ее плохие предчувствия подтвердились. Она во всем виновата. Адам говорил, что ее появление повлияло на магические потоки. Связано ли переселение души с тем, что перестали рождаться девочки? Не по этой ли причине ее ищут?

Как бы то ни было, Эмма услышала очень важную информацию и поняла, что действовать надо быстро.

– Пожалуйста, Эрик, – прошептала она. – Найди южанку по имени Деви. Передай ей сто серебряных слитков для заклинателя. А потом, отдельно, через уличного мальчишку, записку от меня. Убедись своими глазами, что она получила в руки. Только будь осторожен!

Письмо было написано и запечатано уже месяц назад, но никаких новостей о местоположении Деви не приходило. До поры до времени, Эмма не желала, чтобы братья знали, что в нем написано, поэтому прятала в рукаве, а сейчас достала и поднесла к горловине мешка. Горячие пальцы Эрика мимолетно коснулись, принимая бумаго.

– Этот брат понял, – шепотом ответил он. – Будет сделано.

Перед тем, как покинуть повозку, Эрик прошептал:

– Сестрёнка оценила жизнь заклинателя в сто слитков, весьма щедро. За меня бы не дали и медной монетки.

На сто серебряных слитков семья могла прожить целый год. В распоряжении Эммы была сумма в сотни раз больше, но разве могла она использовать ради Адама деньги предназначенные на караван, и тем самым рисковать голодной смертью жителей Баолян?

За Адама готова вступиться целая армия девиц, а кому нужны несчастные горцы?

Теснота лотка, душная темнота и тревога сводили Эмму с ума. Она считала дыхания и с ужасом вслушивалась в происходящее на улице.

– Какие новости? – то и дело спрашивали прохожие друг у друга.

– Красавчик вступил в распутные отношения до свадьбы. Он отказывается назвать ее имя!

Эмма провела с заклинателем одну единственную ночь. Тот раз был для него первым. Эмма вспомнила, как подозревала Адама в том, что тот призвал ее ради намерения затащить в постель. Выходит, все иначе? Он сейчас в беде, потому что помог Эмме привязать душу к новому телу? Но почему? Как единственный раз привел к таким страшным последствиям.

– Какой позор! – истошно закричала другая. – Наш красавчик… Не верю! Он так постоянен в своей любви.

– Даже владелица борделя, Золотая Бабочка, свидетельствовала, что красавчик приходил каждую ночь. Что ты скажешь на это! Я говорю – тьфу на него! Чтоб он у него отсохло! Строил из себя такого чистенького, а на самом деле обманул нас!

– Не может быть!

Эмма уже один раз попала в эту ловушку и была не намерена поддаваться опять. Заклинатели не имеют права вступить в отношения с девушкой ранга До, тогда их магия уйдет водой в песок. Диэр и вправду упоминала, что один из заклинателей приходил смотреть на девушек… Выходит, это был Адам? Но зачем? Ведь он был девственником когда встретился с Эммой? Что он делал в борделе?

– Императрица приговорила красавчика к смерти за распутство! – послышалось со всех сторон и снаружи поднялся страшный шум.

Смертная казнь? Этот мир слишком жесток!

Эмма чувствовала, что задыхается. Сердце болело за Адама. Вновь дорогой ей человек в опасности, а она должна оставаться безмолвным свидетелем.

– О нет! Бежим скорее. Говорят, южанка будет выступать в его защиту.

– Вот уж и глупо! Я уж точно не дам за его жизнь и гроша!

Эмма похолодела от страха. Она вспомнила, что поручила Эрику передать сто серебряных слитков на спасения Адама. А что если этого ничтожно мало?

19.7

Повозка тем временем миновала шумные улицы, свернула к тихим усадьбам. Послышался шум открываемых ворот, затем Дагеран осторожно взвалил ее на плечо и понес куда-то. Эмма слышала шум листвы и журчание ручейка.

Наконец она смогла выбраться из душной мешковины. Эмма тут же нашла глазами Бастинара и схватила его за рукав.

– Пожалуйста, братец! Отправляйся-ка на главную площадь, отнеси тысячу слитков на спасение Айгуо!

Урман в это время встал с другой стороны и пытался привлечь внимание Эммы, но та лишь отмахивалась от него. Она думала, как уговорить Бастинара, если тот не согласится.

– Сестренке не стоит так волноваться, – спокойно произнес он. – Этот брат все сделает.

– На улице темно и ветренно, – нахмурился Дагеран. – У четвертого брата слабое здоровье. Если сестренка не против, этот брат выполнит ее просьбу.

Эмма согласно кивнула, а Бастинар прошептал что-то на ухо Дагерану.

Урман не выдержал и взорвался:

– У сестренки опять лишь красавчик на уме, она даже не осмотрелась, а ведь этот брат так старался ее порадовать!

Эмма постаралась сосредоточиться на словах Урмана, но слезы застилали глаза. Все ее мысли были о происходящем на площади. Если Адама казнят, она не сможет простить себя… Что же делать?

Урман держался за ее рукав и имел вид побитой собаки. С трудом сдерживая раздражение, Эмма осмотрелась.

Просторная комната, размером с весь их прошлый дом, была обставлена элегантно и со вкусом. Резная мебель из черного дерева покрытая шелковым подушками, низкий столик с дорогим набором для чая, внутренний дворик с белой галькой, посеребренной лунными лучами. А еще пионы, сотни пионов, расставленных в тяжелых расписных вазах в каждом закоулке, наполняющих воздух сладким ароматом.

Эмма и вправду упомянула, что это ее любимые цветы, но ведь сейчас глубокая осень, не сезон! Пионы стоят целое состояние. Не лучше ли потратить эти деньги на спасение Адама? Какое расточительство…

Вслух, конечно же, Эмма не высказала недовольства. Братья горцы из кожи вон лезут ради нее. Даже Урман не хотел ничего плохого, только угодить.

– Большое спасибо, цветы очень красивы.

Воцарилось неловкое молчание. Урман отпустил ее рукав и встал рядом, беспомощно заглядывая в лицо Эммы. Они готовили новое поместье больше месяца, что же сделали не так?

Эмма между тем думала о том, уместно ли спросить о том, возможно ли продать пионы пока те не увяли, или же это оскорбит чувства горца? Посмотрев на несчастное выражение лица третьего брата, Эмма решила промолчать. В голубых глазах мерцали непролитые слезы, пухлая нижняя губа подрагивала. Он выглядел, словно его смертельно обидели.

Дагеран и Бастинар вышли, оставив их наедине. Эмма мяла летучую ткань ледяного шелка на колене, думая о судьбе заклинателя.

– Этот брат давно желал переговорить с сестренкой наедине, какая насмешка, что он не удостоен даже ее взгляда!

Эмма сглотнула и посмотрела прямо на Урмана.

– Если сестренке по нраву голос красавчика, этот брат обучен искусствам, и может развлечь сестренку песней, игрой или даже танцем.

Эмма отрицательно покачала головой. Даже в своем мире, она не слишком увлекалась музыкой, предпочитая точные науки. Урман опять все неправильно понял, но у нее не было сил объяснить его ошибку.

– По правде говоря, этот брат не знает, чем привлечь внимание сестренки. Скоро Эмма отправиться на север и забудет про нас. Пусть ей встретятся более достойные, но ни один из них не будет столь предан сестренке, как Урман.

– Я не хочу никуда ехать…

– Этот брат не слеп. Я вижу, что сестра не сводит глаз со второго брата и давно хотел поговорить начистоту. Правда в том, что Эрихмантур уже обещан другой невесте. Они помолвлены с детства, а сестренка ведь понимает, что нет крепче подобных уз. Эта девушка лунным светом освещает душу второго брата.

– Что? – Эмма поневоле вынырнула из кокона безразличия.

Эрик никогда не упоминал никакую невесту.

Еще одна уловка Урмана чтобы привлечь внимание? Или он говорит правду?

19.8

– Ее зовут Эльмара, дочь градоправительницы из семьи выше по статусу, богатству и уважению, чем семья Эрихмантура. Красива как небожительница, умна и решительна, подобна чистому жадеиту. Вопреки сплетням, Эльмара благосклонно относилась ко второму брату, а тот старался изо всех сил соответствовать. У нас в горах человек меряется по отношению соотечественников. Второй брат хотел заслужить уважение поэтому старался помогать во всех тяжелых работах, не жалея сил. Говорили, все чего он касался, получалось на славу. Постепенно, он стал вхож в городской совет и даже почтенные лунны прислушивались к его мнению. От рассвета до темной ночи второй брат трудился, чтобы стать достойным невесты. Первый на охоте, первый в чтении работ мудрецов, первый в состязаниях по механизмам! Сколько надежд было возложено на него! Сколько людей прочили светлое будущее молодым! Эльмара не смотрела на других достойных женихов, один Эрихмантур был в ее глазах. Но второй брат ненадежен, я много раз говорил тебе сестренка. Он своими руками разрушил все, что построил.

– Ты говоришь о суде?

Эмма никогда не забывала о преступлении второго брата, но до сих пор о том давнем деле не говорили прямо, а по намекам ей не удавалось создать полную картину.

– Разведчики привели голодного мальчишку родом из равнин. Лунны в совете подозревали, что он шпион, но Эрихмантур пожалел оборванца и взял его под поручительство. Мальчишка приклеился к нему как репей, а тот и был рад. Знай водил его везде и показывал все секреты горцев. Известно, что самым большим сокровищем ныне являются вовсе не залежи руды и не хитрые поделки, а запасы продовольствия на зиму. Второму брату по статусу были доверены ключи, их-то и украл мальчишка, пробрался в амбары, окатил все горючей жидкостью и поджег. Полыхало так, что сгорело полгорода, погибло девять человек в попытках потушить. Зима настала суровой, старики и дети не пережили голода, включая младшего брата Эрихмантура. Второго брата судили за халатность и предательство, ведь он поручился за малолетнего шпиона из Ра. Кстати, тот сбежал в суматохе. На суде второй брат не промолвил ни слова в свою защиту, даже когда Эльмара отказалась от помолвки. В него кидали протухшей едой, его даже пришлось посадить в клетку, чтобы защитить от людской ярости. Говорят, перед тем, как быть сосланным с гор, он просил Эльмару взять его младшим наложником, если сможет искупить вину. Он до сих пор надеется к ней вернуться, сестренка.

Эмма тяжело вздохнула. Что тут сказать, если Эрик поплатился за свою доверчивость? Притом, он совершенно не изменился, и при первой же возможности бросился спасать неизвестную бродяжку от стражников. Он повторил ошибку, за которую горько расплатился. Она обязана его доброте жизнью.

– Вот так сестренка, – продолжал Урман. – Не лучше ли перенести свое внимание на того, чье сердце свободно? На того, кто готов довольствоваться и толикой чувств?

– Нет, – покачала она головой. – Ты достоин большего, Урман и прилагаешь усилия попусту. Эта сестра никогда не примет ваших обычаев. Я не сумею быть хорошей женой… Если бы ты знал, как фальшиво звучат твои признания! Если бы ты видел меня раньше в моем собственном теле, то не обратил бы внимания. Только потому, что по воле случая у меня появились магические силы. Без них я бы продолжала быть пустым местом. Нет, Урман, поверь, будет лучше, если мы просто останемся братом и сестрой. А по поводу Эрика… Ты был честен со мной, поэтому откроюсь тебе – со вторым братом у нас был похожий разговор. Его сердце занято, и эта сестра отступила.

– Ты не собираешься брать его в мужья? – обрадовался Урман.

– Нет. Он этого не хочет, – честно призналась Эмма.

После разговора Урман заметно оживился. С щек ушел лихорадочный румянец, уголки губ чуть приподнялись. Он мог по праву занимать место самого красивого из братьев, с самыми тонкими чертами лица и большими голубыми глазами. По правде говоря, он вовсе был не плох. Со сложным характером и излишне мнителен, но кто идеален?

В комнату вернулся молчаливый и бледный Бастинар. С тех пор, как появились деньги, Эмма не раз предлагала ему визит к лекарю, но четвертый брат отвечал, что его болезнь наследственная и не поддается лечению.

– Сестренка все еще тут? Ее могут увидеть, – отметил Бастинар безжизненным голосом.

Четвертый брат был прав. Полукруглые окна выходили на внутренний дворик, откуда помещение легко просматривалось. Последние месяцы она провела в тесной маленькой комнатушке, при любых посторонних скрываясь в ящике. На единственном окне ставни всегда были полузакрыты, погружая помещение в полумрак. Она в первый раз оказалась в просторной комнате и чувствовала себя неуютно.