Текст книги "Ошибка Заклинателя (СИ)"

Автор книги: Стелла Вайнштейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– Прости, эта госпожа недостаточно богата.

И тут лебезящий музыкант мигом переменился, сорвал ленту с глаз и зашипел.

– Ложь! Я слышал, что отец лунны сияет как солнце, а сама она купается в золотой ванне. Для нее перекупить мой контракт как семечки лузгать. Этот недостойный может быть покорным и полезным, ну посмотри же на меня, госпожа.

Эмма инстинктивно отшатнулась.

– Видимо у госпожи нет сердца! – зло плюнул музыкант. – Она еще пожалеет!

Тут Эрик бросился вперед, закрыл своим телом Эмму и наконец заговорил.

– Как бы тебе не пожалеть.

Дверь в комнату раскрылась, на пороге стоял подслушивающий зазывала и целая толпа прислужников и охранников.

– Этот музыкант вел себя вызывающе, – сухо сказала Эмма. – Ему не хватает воспитания.

– Цао Юэ, как ты смеешь!

Зазывала размахнулся и хлестнул музыканта по щеке так звонко, что голова дернулась как игрушечная, а по подбородку потекла багровая струйка крови.

После этого музыканта подхватили подмышки и утащили куда-то вниз, потом ночь разорвали удары хлыста и резкие крики. Зазывала долго извинялся, но Эмма прервала его излияния, так как хотела поскорее уйти.

– Не наказывайте его строго, – не выдержала она.

Ей не нравилось поведение музыканта, она чувствовала скрытую опасность, но все равно не могла смириться с местной жестокостью.

Вечер был испорчен. Эрик расплатился с владельцем и как только серебро перекочевало в цепкие руки зазывалы, тот выкрикнул приказ и наказание прекратилось.

Они вышли на освещенную набережную и медленно пошли в сторону каравана.

– Эмма, ты не виновата, – заверил Эрик, но прежде, чем он продолжил, Эмма перебила его.

– Я не жалею, что отказала этому музыканту, я жалею о том, что сразу не попросила заменить его. Чувствовала что-то странное в его поведении. Он специально подражал Адаму, а значит был знаком с Деви. Я отличаюсь от нее, мне нужно было проявить осторожность. Не ожидала, что он вцепится в меня как репей. Зачем?

– Любой человек желает лучшей участи, – пожал плечами Эрик. – Многие лунны проявляют благосклоннасть к художникам, музыкантам и поэтам. В этом нет ничего особенного.

– Нет, нет, – покачала головой Эмма. – Он слишком настаивал, и этот приступ злости… Хорошо бы узнать его прошлое.

– Нет ничего легче, позволь брату заняться этим мелким поручением.

– Ты же больше не брат мне, а жених, – улыбнулась Эмма.

На щеках Эрика заиграл румянец, заметный даже в свете уличных фонариков.

– Этот брат не смеет, – запнулся он. – Я не смею. Ты смеешься надо мной, Эмма? Подожди, у нас в горах говорят, что женихи смелеют после свадьбы, как бы тебе не оказаться подкаблучницей.

– Нашел чем пугать! И так, скажи слово – сделаю все, что пожелаешь.

Эрик споткнулся, удержал равновесие, а потом так посмотрел на Эмму, что теперь пришел ее черед краснеть.

Между тем, Эрик выполнил свое обещание – расспросил несколько продавцов у ларьков о музыканте. Кто за мелкую монету, а кто и за просто так поделились слухами. Оказывается, Цао Юэ восхищался Айгуо Цзианью с момента дебюта семь лет назад, и даже потратился на путешествие в столицу, чтобы побывать на концерте. К сожалению, семья мальчика разорилась и музыканта продали на увеселительную лодку. Он надеялся, что талант поможет ему выплатить долги родителей, но в Туджоу не было зажиточных клиентов. Постепенно, образ Айгуо стал для него единственной надеждой, моделью для подражания, и даже, говорили, объектом нездоровой страсти. Цао Юэ писал заклинателю письма и умолял о спасении. Писал не только ему, но и просился в услужение Йи Пейджи. Сегодня же, весь город гудел от слухов, что Деви остановилась на ночевку в Туджоу, вот Цао Юэ заплатил хозяину взятку, чтобы тот представил его южанке. Он желал хоть таким образом стать частью жизни его кумира. Все это было на виду и все охотно обсасывали детали позора Цао Юэ.

Эрик и Эмма обменялись виноватыми взглядами и повернули назад к увеселительной лодке. Пусть и не всю сумму, но десять серебряных слитков они передали в счет долга Цао Юэ в руки довольного зазывалы. Если бы они были в столице, то могли бы позволить большую сумму, но сейчас даже этот подарок означал, что в остаток пути им нужно ограничить расходы.

21.7

Пока зазывала кланялся, прижимая к груди деньги, Эмма почувствовала на себе жгучий взгляд. Музыкант смотрел на нее из-за бамбуковой жалюзи. Правая щека алела, губы распухли, а под глазами чернели следы размазанной туши.

Она легко поклонилась и жестом показала, что просит прощения. Глаза мальчишки лишь недобро сверкнули в ответ и он скрылся в глубине комнаты.

“Сначала Деви, потом Цао Юэ, сколько еще обожателей имеются у Адама?” – задалась вопросом Эмма.

Они вернулись к каравану уже глубокой ночью. Ноги гудели от усталости, Эмму ужасно клонило в сон. Эрик устроил ее на удобном мягком ложе и мягко поцеловал в лоб.

– Раньше мы спали в обнимку, но этот жених больше не может похвастаться самообладанием.

Эмма хотела потянуть его за рукав и уткнуться носом в привычное место у шеи, но Эрик так легко уступал ее просьбам, что она только согласно кивнула.

Эрик залез наверх и устроился на плоских крышках плотно сдвинутых сундуков. Эмма приподнялась на локтях проверить, что он взял туда циновку и одеяло.

Горцы обычно спали на твердом, но Эрик быстро заметил, что Эмме более привычны матрасы, и с тех пор окутывал ее на ночь в уютный кокон. Какое сердце устоит перед ним?

Не смотря на усталость, сон не шел, и Эмма все больше погружалась в беспокойные мысли. Ее тревожила встреча с музыкантом, она боялась возвращения в Ра и все ворочалась с нехорошим предчувствием катастрофы.

А потом эта тревога сменилась жаждой оказаться подле Эрика, прикоснуться к его теплой коже. Эмма всем существом ощущала зуд подтянуться вверх на сундуки, ощутить близость крепкого родного человека, просунуть ладонь между пол ночного халата, потянуть за завязки штанов.

Эрик не будет сопротивляться.

Но он ведь не хотел этого…

Он просил подождать.

Щеки Эммы горели, она прикусила губу, приказывая самой себе успокоиться и выбросить пошлые мысли из головы. Дело в том, что Эмма всегда считала себя холодной и практичной девушкой. Первый опыт с парнем был откровенно провальным – они оба не знали, что делают, а неудачливый кавалер после того, как причинил боль, затем оконфузился пропал с горизонта. Если считать вторым разом близость с Адамом, то все прошло намного лучше и Эмма даже начала понимать, почему люди стремятся переспать друг с другом. Но тогда она совсем не доверяла заклинателю, и считала происходящее дурным сном.

К тому же ее очень тянуло к Адаму, но она с легкостью могла противостоять томлению. Второго раза не случилось, как бы их не притягивала магия.

С Эриком тоже. Сколько ночей в одной кровати с ослепительно красивым мужчиной, которого Эмма беззаветно любила. Ни разу собственное тело не вышло из под железного контроля. Она уважала стремление остаться братом и сестрой.

Эмма тяжело задышала и перевернулась на живот, плотно сжав ноги. Уши чутко улавливали легкое дыхание заснувшего горца. Она представила, как соблазнительно трепещут длинные ресницы над нежной кожей щек, как губы чуть приоткрылись во сне, все еще чуть припухшие от длительных поцелуев. Может, ночной халат развязался, открывая кожу груди, а может она сможет увидеть плоский розовый сосок.

В раздражении, Эмма прикусила подушку.

Она вспомнила, что Адам хотел как можно скорее привести партнера, чтобы завершить ритуал. Если бы он помедлил, она бы тоже начала сходить с ума, как под действием афродизиака? Что бы с ней не происходило, это не было естественным, а чем-то чужим, наведенным.

Эмма с ужасом осознала, что Эрик был прав, и теперь не она управляет потоками Ши, а магия вмешивается в самую интимную часть жизни.

Она будет сопротивляться. Чего бы ей это не стоило.

Как только Эмма приняла это решение, ее тело прошило желание такой силы, что она вся выгнулась, а на белье между ног проступило влажное пятно. Одежда ощущалась жесткой, царапающей, и совершенно лишней. Эмме стало невероятно жарко.

Вцепившись в ворот ночного халата, Эмма тяжело задышала и потуже затянула завязки на штанах. Движение ткани между ног отозвалось горячей волной удовольствия.

– Эмма? – спросил низкий голос Эрика.

Она замерла, кусая губы, стараясь притвориться спящей. Горец бесшумно спустился вниз, и тут Эмма услышала, как он резко втянул воздух носом.

Пахло ее желанием.

– Тебе… – глухо сказала она. – Переночуй снаружи.

Ей было стыдно, поэтому Эмма спрятала лицо в подушку. Не смотря на все усилия обрести контроль над бунтующим телом, ее спина сама собой соблазнительно изогнулась, а одеяло сползло вниз.

Горец замер на месте. В фургончике не было слишком темно, так как снаружи все еще горел костер и досиживали пьяные караванщики. В теплых бликах, Эмма выглядела особо развратно, с разлетевшимися темными локонами и острыми напряженными лопатками.

Она сама не поняла, как получилось, что обернулась к горцу и облизнула искусанную нижнюю губу.

Эрик отпрянул, прикрывая ладонями нижнюю часть.

Эмма застонала, села на постели, закрыв лицо от стыда. Она не заметила, что ночной халат полностью развязался, выставляя пышную грудь на полное обозрение, включая заострившиеся соски.

Эрик отвернулся, нащупывая ручку двери фургона. Потом, словно завороженный, проверил, что ключ надежно повернут в замочной скважине, заперев их от окружающего мира. Затем медленно, как хищник перед прыжком, повернулся к ожидающей позади соблазнительнице.

Та уже запахнула халат и завернулась в одеяло, теперь судорожно приглаживала растрепанную копну волос. Она подняла испуганный взгляд на Эрика.

– Что со мной? – пересохшими губами спросила Эмма.

Горец укоризненно покачал головой и принялся развязывать пояс ночного халата. Тот упал к его ногам бесформенной белой массой, потом туда же отправились штаны.

Взгляд Эммы довольно загорелся и она одобрительно улыбнулась.

– Так и знала, что и там у тебя волосы светлые.

Она тут же зажала себе рот, но Эрик в мгновение ока оказался рядом, потянул на себя ладошку и нежно поцеловал запястье.

– Этот жених польщен, что желанен жене.

– Ты хотел ждать…

– Да, я буду опозорен, Эмма, но мы ведь с самого начала знали, что этот недостойный – бракованный товар.

Она отмахнулась от слов и потянулась за поцелуем. Схватила его голову и впилась в нижнюю губу, посасывая и кусая. Тут же отпрянула, заглянула в глаза и просительно спросила:

– Что в меня вселилось?

– Это влияние потоков Ши. У нас в горах принято подчиняться их воле. Этот жених не будет в обиде.

В подтверждение, Эрик наконец дал себе волю и прижался тазом к животу Эммы. Он был просто каменно твердым.

– Ты хотел после свадьбы… Я не смогла выполнить просьбу. Прости меня…

– Я придумаю, как стребовать долг с жены, – хитро улыбнулся Эрик и растянул полы ее халата. Тут же нагнулся вперед и словил ртом грудь, предварительно накрыв ее губы ладонью, приглушая вырвавшийся у Эммы стон.

Этот горец определенно стал смелее после помолвки!

Эмма нашла ладонью толкающую твердость, наслаждаясь правом проверить на вес, толщину и длину. Она вспомнила проведенные минуты в тесноте потайного ящика в кровати, и то, как ей хотелось тогда везде потрогать горца.

Она сжала руку вокруг члена и спросила:

– Помнишь, как нас заперли, а ты сбежал на самом интересном месте?

Эрик с причмокиванием отпустил ее грудь, между ними натянулась и лопнула прозрачная ниточка слюны.

– Эмме нравится вспоминать мой позор? С тех пор этот жених мечтал доказать, что способен продержаться намного дольше.

– Я в другом теле, – расстроенно заерзала она.

– Да хоть в каком, – нахмурился Эрик, и обездвижил, навалившись тяжелым мускулистым весом. – Главное, это ты. Ч-ш-ш.

Последнее он прошептал, подув на ее сосок, и опустившись ниже к треугольнику волос у бедер.

– Обожаю твой запах.

Эрик раздвинул ее бедра и принялся исследовать самую нежную часть осторожными движениями пальцев и языка. Недостаток опыта он восполнял чуткостью и талантом считывать реакцию Эмму. Совсем скоро, она уже комкала простыни, и запихивала в рот, чтобы скрыть стоны. Ее ноги дрожали, и ей казалось, что она скоро умрет или вознесется на небеса. Этот невозможный мужчина лизал и дул на нее, намеренно оттягивая пик, невозмутимо терпел даже когда она от нетерпения потянула его за длинные волосы. Его широкие плечи держали ее бедра открытыми. Эмма чувствовала себя распятой, полностью беспомощной, и в то же время на остром пике удовольствия.

Наконец его язык влажными быстрыми движениями погрузил ее в беспамятность. Эрик приподнялся на руках, передвинулся вперед, нависнув над нею, и накрыл ее своим телом, позволив члену проскользнуть в узкую глубину.

– Люблю тебя, – прошептала она, а Эрик глухо застонал.

– Ты меня избалуешь, Эмма, – пожаловался он. – Как же сладко с тобой.

Он замер, наслаждаясь ее близостью и теплотой. Эмма плотнее сжала бедра, ощутить как он пульсирует внутри. Эрик задвигался, каждое движение медленное и неотвратимое, как прилив. Она вонзила ногти в спину, подалась бедрами вперед, желая быстрее, но Эрик как маятник сводил ее с ума глубокими неторопливыми толчками. Сопение и сопротивление прерывались поцелуями, и его язык царил у нее во рту, повторяя сводящие с ума движения снизу.

Совершенно бесшумно, отступал чуть ли не на полную длинну, чтобы постепенно заполнить ее всю до краев, проглотить, обсосать, переплестись и стать одним целым. И как только он до самых глубин проникал так, что Эмма чувствовала себя распятой, то медленно двигался назад, безразличный к попытке укусить и расшевелить его. Только неумолимое движение, от которого Эмма ощущала каждую жилку на его члене, так, что покалывало в затылке и в груди разгорался пожар.

Вперед, и Эмма беззвучно раскрыла рот, куда тут же погрузился язык Эрика, ловя малейший стон. Она почувствовала себя растянутой до краев, до слез. Благословенное чувство наполненности. И тут же движение бедер назад, невосполнимая потеря, длящаяся, казалось целую бесконечность, пока Эрик не смилостивился и снова подался вперед, как накрывающее с головой цунами.

И все это длилось и длилось, так же неторопливо, не набирая темпа, пока Эмма не почувствовала себя бьющейся на береге рыбой. Она резко дернула головой прерывая поцелуй, впилась зубами в крепкое плечо горца. Обвила ногами бедра Эрика, вся сжалась внутри. Горец издал короткий стон от боли в плече, не выдержал и резко задвигался в Эмме, полностью оглушая ее. Они достигли пика вдвоем, полностью в унисон, донельзя довольные и удовлетворенные друг другом.

– Я люблю тебя, – хрипло шепотом повторила Эмма.

– Я привыкну слышать это, – отдышался Эрик.

– Мог бы и ответить, – обиженно попросила она и обвила руками за талию, прижимая расслабленного горца еще ближе.

– Не могу, – признался он. – Прости недостойного. Я весь твой, делай что пожелаешь.

Она засопела ему в грудь, лишь прижала ближе к себе, мстительно повторяя:

– Я люблю тебя, слышишь? Люблю тебя!

21.8

Эрик густо покраснел и зарылся носом в ее волосы. После недолгого молчания Эмма приподнялась на локтях и заглянула Эрику в лицо.

– И все же, я из другого мира и не могу не думать об этом. Что, если твои чувства ко мне наведены магией? Если бы я не была Лунной, обратил ли бы ты на меня внимание?

Эрик не ответил сразу, серьезно обдумывая ее слова.

– На самом деле, этот жених втайне бывало мечтал о том, чтобы Эмма была простой девушкой ранга До. В таком случае, я бы смог быть смелее и признаться в чувствах намного раньше.

– Что? Ты хотел перестать быть заклинателем? Но ведь это страшный позор, не так ли?

– И что с того? Честь этого жениха давно разлетелась на мелкие осколки. Зато прожить жизнь с Эммой… Этот жених часто заглядывался на соседей, Ярана и Ахмара.

Эмма тоже помнила бывших соседей, которые женились на обычных горожанках и растеряли флер заклинателей. Их жизнь не выглядела особо счастливой. Они перебивались случайным заработком и скудной пищей, часто через тонкие стенки слышались обычные семейные скандалы. И все же, Эмма понимала Эрика и тоже выбрала бы судьбу обычной горожанки. Лучше, чем быть марионеткой потоков Ши!

– Я поняла, ты втайне вовсе не рад тому, что у Лунн несколько мужей. Признайся, ты хочешь быть единственным!

– Я не смею! – Эрик тихонько улыбнулся. – Это глупое желание, пережиток прошлого.

– Ничего подобного! Я тоже не хочу, чтобы эти самые потоки толкали меня к другим. Расскажи скорее, как избавиться от магических сил!

Эмма перекатилась на грудь Эрика, но с сожалением увидела, что тот отрицательно покачал головой.

– Увы, этому жениху неизвестен способ.

– И что? Просто так смириться с тем, что Ши управляет нами?

– Этот жених не знает, как может быть по другому. В горах Баолян, стараются заключать браки согласно воле потоков Ши. Если жениха и невесту тянет друг к другу, это приветствуется. В Ра все наоборот. Про интриги в семьях заклинателей ходят легенды. Мужья часто ненавидят друг друга и борются за влияние на жену. Дети в таких браках редки, особенно, девочки. Некоторые семьи насчитывают и по семь мужей, но все равно бездетны. Первостепенное значение имеет происхождение и достаток семьи. Часто, о браках договорено еще с детства. К тому же, на заклинателей в Ра накладывают печать при рождении, которая увеличивает магию и гарантирует верность жене. То есть, в Ра наоборот, пытаются перекроить потоки Ши под политику.

– Я понимаю, ты считаешь, что эта магическая тяга между нами лучше холодного выбора по расчету.

– Мне интересно, Эмма… А какие обычаи в Оду? – вкрадчиво спросил Эрик.

Эмма поняла по напрягшемуся телу горца, что тот давно хотел расспросить ее про случившееся на юге. На самом деле, она и сама желала поделиться пережитым, только не знала, как правильно подобрать слова.

– У них поровну мальчиков и девочек, я не видела, что проклятие Гуанхина как то коснулось южных племен. Может дело именно в том, что Главный жрец – средоточие клана. Ему поклоняются словно божеству. Их утренние и вечерние молитвы, ничто иное, как сбор жатвы. Жрец как клещ присосался к клану, ежедневно отбирая потоки магических сил. На самом деле ему больше трехсот лет, он просто меняет тело на более молодое и привлекательное, как надоест. Они говорят, что на обмен нужно согласие, но разве можно отказать божеству? Он всеми правдами и неправдами добивается своего. Я сама видела, как он обхаживал очередного молодого красивого парня, внушая, какая честь отдать свое тело.

Эрик легко скривился, выдавая отвращение, а Эмма продолжила:

– Сила веры и вправду вызывает восхищение. Если заклинатели собирают Хуа в поте лица, то к жрецу Хуа так и тянется из земли, нарастает на тело и полностью преображает. Весь клан уверен, что это божество спустилось с неба в тело солнечного, но на самом деле он тратит украденное. И ему все мало, Эрик. Главному жрецу позволено все, но больше всего он желает именно то самое, единственное недоступное.

Эрик приподнял бровь. Его взгляд спрашивал, имеет ли Эмма в виду происходящее ночью между супругами.

– Именно! Он не желает упустить ни крупицы магии, поэтому не смеет дотронуться до обычной женщины. Может лишь смотреть, и если бы ты знал, какие непотребства творятся в храме солнца на его потеху. Красавицы жрицы на его глазах отдаются кому угодно, а солнечный открыто удовлетворяет себя.

Эмма чуть кашлянула, но продолжила дрожащим голосом.

– Солнечный собирался по быстрому изнасиловать меня до обмена. Эрик, я никогда так не боялась! На мое счастье, Деви что-то подозревала, поэтому не выпускала меня из под надзора. Она устроила истерику, что не согласна на оскверненное тело и папаше пришлось отступить. Как вспомню, мутит.

Эрик сжал кулаки.

– Я должен был быть рядом.

Эмма досадливо покачала головой.

– Мы для них, никто. Они ставят себя выше обычных людей. Ах, Эрик! – Эмма схватила его за предплечье в сильном волнении. – Если бы главный жрец узнал о том, что мне открылся его секрет, меня бы не выпустили живой!

– Что Эмма имеет ввиду?

– Насколько я поняла, обычно во главе клана стоит пара, состоящая из главного жреца и его супруги. Им молятся примерно поровну, мужа просят об охране от врагов, а к жене обращаются с просьбами о здоровье. Кланы вечно грызутся между собой, мечом и кровью пытаясь отобрать верующих, словно скот, чтобы стать еще сильнее. Солнечный клан один из самых могущественных, но десять лет назад, поклонники бога-крокодила внезапной атакой чуть не одержали победу. Тогда главный жрец выпил магическую силу своей жены. Я не очень поняла детали, но знаю, что ей было так больно, что в процессе она вогнала острый кинжал под ребра, чтобы избежать страданий. Ее смерть списали на крокодилов и историю замяли. Дело в том, что Деви была свидетельницей смерти матери. Когда мы обменялись телами, то обе видели самые яркие воспоминания друг-друга. Именно поэтому ей разрешено путешествовать за переделы границ клана в Ра. Главный жрец не в силах смотреть в глаза собственной дочери.

Эрик прижал ее к сердцу и тихо сказал.

– Этот жених рад, что ты вернулась живой. Обычаи юга слишком опасны.

– Как будто в Ра лучше! Наши миры очень похожи по своей сути. И тут и там достаточно несправедливости. Что я хочу сказать, Эрик? Жить очень непросто, но мне так хочется быть с тобою… Адам когда-то сказал, что когда двое предназначены друг другу, Ши течет по широкому руслу реки. Пара в гармонии гуляет, держась за руки, под сенью цветущей вишни. Когда я смотрю на тебя, то вспоминаю этот образ.

22

Они сотни раз обговаривали этот план, еще до путешествия на юг. Деви дала слово, что подготовила почву.

Тогда, чтобы Эмма согласилась на обмен, южанка была готова наобещать золотые горы. Теперь, когда столица столь близка, Эмма мучилась сомнениями. Выполнила ли Деви свою часть сделки, или же солгала?

Все было очень просто. Деви должна была связаться с чиновниками, объявить, что осознала истину, и желает стать подданной Ра. Принести клятву верности императрице, взять на себя ответственность законопослушной Лунны. Обьяснить, что прежде чем отречься от прошлого, нужно отправиться в Оду – проститься с кланом и разорвать с ними все связи. Конечно, отвернуться от родных не просто, поэтому она вернется в подавленном состоянии. Можно сказать, другим человеком.

Эмма хотела узаконить многочисленные фабрики и лавки, открыть банк, а дальше развернуть далеко идущие планы по обогащению и переправке средств в горы Баолян. Перед Луннами все дороги открыты. Только бы Деви и правда сдержала слово!

Караван стоял у закрытых воротах в Яншо в длинной очереди торговцев и путешественников. Охранники разводили руки в сторону и повторяли, как заведенные, что ловят опасного преступника. Пускать никого нельзя. Даже, обычно эффективные взятки не помогали. Стоял гул возмущенных голосов, но солдаты невозмутимо держали глухую оборону. Приказ есть приказ.

Погода выдалась отвратительная – серые тучи нависали над городом, дул пронзительный холодный ветер. Путешественникам хотелось добраться до теплых домов, а не прозябать под ледяным накрапывающим дождиком.

В это время, Эмма и Эрик занимались последними приготовлениями к свадьбе. Они купили алые наряды в ближайшем к столице городке. Эрик сказал, что ткани не лучшего качества, но Эмме все равно золотая вышивка казалась очень красивой. Сначала Эрик помог ей облачиться. Богато украшенные бисером, жемчугом и драгоценными камнями юбки и халаты оказались неожиданно тяжелыми. Каждое движение сопровождалось позвякиванием, не говоря уж о заколках и цепочках в волосах, к которым Эмма долго привыкала. К тому же, на голове полагалось носить высокий золотой венец, украшенный лазоревыми вставками и висячими бусинами. Эрик восхищенно вздохнул, глядя на нее, и Эмме удалось урвать сладкий поцелуй.

Чем ближе к столице, тем скромнее становился жених. Больше близости между ними не случилось. Горец сказал, что теперь, когда ритуал привязки души к телу окончен, можно подождать свадьбы. Эмма, со своей стороны, не хотела ничего ждать. И в прошлом мире, и в новом, она привыкла принимать от жизни неожиданные подлости. Ей казалось, что у нее скоро отберут этого чудесного мужчину.

По этой же причине, они решили не временить со свадьбой. Все равно клятву верности родине приносили перед каждой церемонией бракосочетания во “Дворце верности”.

Именно о предстоящем думала Эмма, пока Эрик готовился за ширмой. Она переживала, что подмена личности будет очевидна, поэтому репетировала как задирать подбородок и смотреть на окружающих с презрительным прищуром, подобно Деви. Эмма, с сожалением, поняла, что чем больше старается, тем фальшивей выглядит. После долгих колебаний, она решила, что разумней всего вести себя, будто находится в обществе давних подруг Веры и Лизы – расслабленно и уверено в себе. Она погрузилась в воспоминания о том, как они судачили о знакомых за чашечкой чая, и не сразу заметила, что из-за ширмы выступила высокая фигура в красном. А когда подняла взгляд, то забыла обо всем на свете.

В ниспадающих одеждах Эрик выглядел еще больше похожим на ангела с фрески. Вопреки обычаям Ра, он не связал волосы под заколкой, а сводобно распустил по мощным плечам. Словно жидкое золото текло по алой ткани, до узкой талии, подчеркнутой черным поясом с золотыми вставками. Стройные ноги выглядели еще длиннее в узких красных сапогах. Белая кожа казалась жемчужной, голубые глаза напряженно смотрели на Эмму, считывая ее реакцию. В руках Эрик держал прямоугольный кусок ткани.

– По традиции гор, невесте следует накинуть покров на жениха. Этим она показывает, что отныне между ними и миром проходит преграда.

Эмма взяла плотную красную ткань, на которой были вышиты пары уток на поверхности пруда. Покров был совершенно непрозрачен.

– Как ты сможешь что-то видеть? – удивилась Эмма.

– Невеста будет направлять этого жениха. Только помни…

– Конечно, я помню. Снять покров можно только на пороге дома, и только после того, как невеста приоткроет лишь губы и запечатает брак поцелуем.

Эмма потянулась на носках к чуть приоткрытым губам Эрика, тот нежно, но твердо отстранил ее.

– Ожидание прибавляет сладости.

Эмма горестно вздохнула, покорно накрыла голову чуть наклонившегося жениха алым покрывалом. Даже с закрытым лицом жених Эрик выглядел невероятно привлекательным.

Невесте тоже полагалась вуаль – легкая газовая паутинка красного цвета, прикрывающая лишь нижнюю часть лица. Она крепилась к специальным застежкам на головном венце подле висков.

Эмма с судорожным вздохом поправила вуаль и невидимые складки на юбках. Прикоснулась к предплечью жениха, проследила вышитый золотой нитью узор переплетающихся завитушек и сплела пальцы с теплой рукой Эрика.

Он слишком хорош для нее, Эмма это ясно понимала. Магические силы достались слишком легко, а в этой жизни за счастье следует тяжело потрудиться.

– Я приложу все усилия, чтобы позаботиться о женихе и его братьях, – церемонно сказала она.

– Невеста говорит совсем как уроженка гор, – восхищенно прошептал Эрик.

Снаружи послышался вежливый оклик.

– Когда госпожа будет готова, повозка прибыла. Врата в столицу открылись, Луннам положено въехать в первую очередь.

Эмма отозвалась, что скоро выйдет, а пока шепотом в который раз спросила Эрика:

– Ты уверен, что наша свадьба не вызовет вопросов? Всем известно, что Деви была увлечена Айгуо Цзианью.

Эрик утвердительно кивнул, из под покрова послышался его приглушенный голос.

– Невесте достаточно отговориться тем, что ее привлекают заклинатели экзотической внешности, – повторил он придуманную раньше отговорку. – На самом деле, будет лучше, если невеста не станет проявлять в сторону этого жениха излишних знаков внимания. Эмма слишком добра к этому недостойному.

– Но что же мне делать, если руки сами тянутся к тебе?

Эмма обхватила тонкую талию жениха и наклонилась привычно потереться щекой о широкое плечо, но объемный венец и вуаль помешали прикоснуться к Эрику. Эмма разочарованно вздохнула. Пришла пора расстаться с уютным фургоном, где они могли быть собой вдали от недружелюбной толпы.

Открыв дверь фургончика, Эмма приняла руку ожидающего внизу слуги и спустилась. Затем повернулась и помогла Эрику, который не мог ничего видеть из-за душной ткани на лице.

Ветер сразу же заиграл с длинными одеждами, алая ткань заструилась по воздуху. Бусины на венце Эммы зазвенели, но покров так и остался неподвижен, потому что в край были вплетены свинцовые шарики.

Их поджидал алый паланкин, который по старой традиции несли на плечах восемь рослых мужчин. Эрик также нанял молодых девушек, держащих корзины полные сладостей и риса, охранников и служанок. Свадебный кортеж должен выглядеть богато, но не слишком привлекающим внимание.

До искажения магических потоков Гуанхином, невеста направлялась в усадьбу жениха в паланкине, а сам жених сопровождал ее рядом, верхом на лошади. Теперь же, брак одобряли во “Дворце верности”, и обоим надлежало прибыть внутри повозки.

Внутри паланкина на противоположных концах завешанного алым шелком помещения, расположились две скамеечки. Эмма провела Эрика за руку к сидению и устроилась рядом с ним, тесно прижимаясь боком, хотя, наверное, им следовало сесть на расстоянии, друг напротив друга. Ровное тепло, исходящее от горца, успокаивало и придавало уверенности.

Повозка качнулась и поднялась в воздух. Шесты устроились на плечах сопровождающих. Впереди шел специальный человек с громким голосом, приказывающий толпе расступиться. У него так же хранились их документы и разрешение на въезд в столицу.

Эмма все еще нервничала, и поэтому положила ладонь на бедро Эрика, в поисках поддержки. Тут же ее щеки окрасились алым, так как она кончиками пальцев коснулась чего-то твердого и горячего.

– Как же так? – в смущении прошептала она. – Тебе же ничего не видно.

Эрик приподнял кулак к губам и тихо кашлянул, другой рукой отодвигая ладонь Эммы.

– Невеста так хорошо пахнет и так крепко прижимается… Этот жених уже испорчен воспоминаниями, каких у него быть не следует.

– Ничего, скоро займемся сотворением новых воспоминаний, и на сей раз, надеюсь, у тебя закончатся отговорки.

Эрик глухо закашлялся под покровом, а Эмма осознала, что нервозность куда-то испарилась, и ее захватило волнительное предвкушение. Она вернула ладонь в то место, откуда Эрик пытался ее вытолкнуть.

– Ты так часто отвергаешь меня, что мне требуются доказательства твоего желания.

Тут Эрик перехватил ее запястья, свел за спиной Эммы и навис сверху так, что она оказалась совсем обездвижена в тесном пространстве паланкина. Покров чуть приподнялся, открывая красиво очерченные губы Эрика.