Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 29

Было очень странно, когда Буров – ранее невидимая тень, безликая фамилия в отчетах – внезапно стал центральной фигурой расследования. Судебное дело Натальи и её обвинение в покушении на убийство никуда не делось. Журналисты всё также осаждали участок, надеясь хоть на крупицы информации. Но силы полиции были брошены не на сплетни вокруг вдовы, а на поиски инженера.

Успел ли он продать технологии детонатора Смольному или они всё ещё в его руках? От кого он прячется: от полиции или от людей Смольного? Жив ли он или уже не сможет открыть всех тайн?

Все эти вопросы занимали головы людей из участка. Пропавшего инженера теперь рассматривали не только как ведущую к Смольному ниточку, но и как потенциально опасного преступника. Даже Глеб вынужден был признать: возможно, взрыв в его квартире не месть Григория, а личная попытка Бурова замести следы. Вот только он так и не хотел признавать, что Смольный мог оказаться непричастным ни к взрывам, ни к смерти Лебедева.

Полицейские проверяли все места, где Буров был замечен. Не избежал этой участи даже клуб “Четыре луны”. В этот раз нам не пришлось идти туда самим, но я будто слышала недовольное ворчание Мари. Проверяли даже места, где его быть не могло – стоило только поступить информации о ком-то подозрительном, полицейские сразу отправлялись на место обнаружения.

Кроме того усилили охрану на вокзалах и автобусных станциях. Проверили пристани и даже грузовой порт. Теперь обращали внимание не только на его настоящую фамилию, но и ту, под которой он скрывал свою личность в “Мастерской”.

К поиску подключились даже маги. Проверка мелких мастерских, поиск нестандартных схем – всё это они взяли на себя и щедро делились найденной информацией. Так на карте Копперграда перестало существовать ещё несколько подпольных мастерских, а в руках полиции оказались новые документы с доказательствами работы нелегального бизнеса.

Одновременно с этим снова опросили коллег и соседей.

– Узнайте, заходил ли к нему кто-то в день убийства Лебедева, – крикнул Глеб вслед уходящим полицейским.

– Думаешь, это Буров убил его? – неуверенно спросила я.

Глеб только поморщился, но ответил:

– Этот инженер слишком долго оставался в тени. Лучше проверить всё и исключить лишнее. Кто знает, в чём он ещё был замешан.

Да, Глеб тоже принимал активное участие в поиске Бурова и сборе улик против него. Но это не значит, что он больше не желал достать Смольного. Напротив, он поручил кому-то собрать старые дела, так или иначе связанные с именем Григория Степанова. А я целыми днями только и делала, что переписывала их краткое содержание.

Бесконечная череда чужих преступлений сливалась перед моими глазами. Но я терпеливо записывала: дата, место. Ещё одна подпольная мастерская, пожар на мелкой фабрике, выловленное в реке тело. Дела, где только мелькала тень Смольного, но виновником был признан другой; закрытые без видимых причин или оставшиеся висеть без каких-либо доказательств.

Количество копий документов передо мной росло. А полицейские подкладывали новые папки с преступлениями Смольного. В одной из пухлых папок я обнаружила то самое дело, ставшее для Глеба последним в полиции. Сердце сжалось, когда я просматривала страницы, заполненные его размашистым почерком. Если бы я была с ним рядом тогда, могла бы поддержать его? Имели бы мои слова для него хоть какой-то смысл?

Я не вчитывалась в слова, но будто видела его в те дни. Пролистывала страницы и находила пробелы – кто-то нарочно изъял из дела самые важные сведения. Но даже так было понятно, какую работу проделал Глеб прежде, чем всё пошло под откос.

– Пойдём.

Я вздрогнула, когда рядом раздался голос Глеба, и подняла на него взгляд. Он взял папку из моих рук, пару мгновений задержался на ней взглядом, а потом небрежно бросил её поверх других.

– Сегодня нет причин засиживаться допоздна, – сказал он и отвернулся к выходу.

Я встала и пошла за ним. Из головы не шли мысли о старом деле Глеба, но я не могла найти слов, чтобы сказать ему…

Что я могла сказать ему? Выразить сочувствие? Или показать веру в его силы?

– Все эти дела… они помогут тебе? – всё-таки спросила я.

– Нет, – коротко ответил Глеб. – Для суда старые бумаги ничего не значат. Но если старые улики совпадут с тем, что мы нашли сейчас – этого хватит, чтобы связать всё в одну цепочку.

Мне хотелось услышать уверенность, но Глеб как всегда в таких делах был краток и прямолинеен. Может быть, именно поэтому я продолжала верить в то, что я делаю для него что-то полезное, всего лишь переписывая заголовки старых дел.

Но так и было. Дома он сразу взялся перебирать мои заметки, завалив ими кухонный стол. С ужином снова пришлось располагаться на подоконнике.

Закончив раскладывать копии дел, Глеб переместился к доске доказательств. Он писал короткие записки и располагал их возле изображений Бурова и Смольного.

– Буров для нас всё ещё тёмная фигура, – заговорил он, сделав шаг от доски, но не отводя от неё взгляда. А потом усмехнулся: – Всего лишь имя в бумагах, а на него так гладко ложатся обвинения.

– Думаешь, он ни при чём, и его могли подставить? – с сомнением спросила я и встала возле Глеба.

– Нет, – он качнул головой. – Его связь с “Мастерской” и подделка батарей доказаны. Ты сама всё видела. Чертежи, имя, записи о платежах. Вот только пока не известно, от кого он прячется.

Глеб вздохнул, поднял подбородок и сунул руки в карманы. Я покосилась на него, но не стала прерывать его мысли новыми вопросами. А он продолжил:

– Буров – единственный, кто знает технологию изготовления взрывных батарей. Если не он убил Лебедева, если не боится быть пойманным магами Гильдии, то может прятаться от тех, кому интересны его проекты. Конечно, если он уже их не продал. А если продал, то покупатель вполне мог решить, что лучший способ спрятать технологию от конкурентов – убрать её изобретателя… Но всё это – лишь догадки. Взрыв его квартиры может означать всё, что угодно. И не ясно, кто он: жертва или соучастник.

Он протянул руку и с раздражением сорвал с доски несколько листков с размышлениями о Бурове. Но их было так много, что даже так все оставшиеся записи едва помещались на доске.

– Нам он нужен живым, – продолжил Глеб. – Чтобы выйти на Смольного. Чтобы знать, у кого теперь технология магкристаллов с детонатором. А может, и прояснить детали убийства Лебедева. Кто ж знал, что в итоге всё сойдётся на этом грёбаном инженере?

Злость Глеба вспыхнула лишь на миг. В ней, скорее, была усталость от бесконечного бега по запутанному следу, чем раздражение. Я понимала его. Мы столько времени шли к Наталье и Смольному, что воспринимать инженера как виновника было сложно. Но Глеб продолжал размышлять:

– Смольный снова остаётся в стороне, – он говорил тихо и медленно, будто не мне, а самому себе или доске. – Всю грязную работу делают другие. Вот только его люди следили за нами. Почему? В этот раз не было моментов, когда я бы подобрался к нему слишком близко. Только сейчас, когда даже гильдейские маги взялись копаться в этом, у нас появился реальный шанс взять его, – Глеб усмехнулся: – Или он тоже вспомнил о прошлом деле? Хотя я не думаю, что он вообще знает, кто именно тогда чуть не вскрыл все его преступления.

Он снова замолчал, а я смотрела теперь уже на него, а не на доску. Впервые Глеб сам обмолвился о прошлом. Он говорил это не мне, а скорее, самому себе. Я сделала вид, что ничего не поняла. Потому что он никогда бы не признался, что та история по-настоящему сломала его.

Глеб протянул руку к доске и поправил несколько листков. Постучал пальцем по фото Натальи и сказал:

– Я не понимаю одного: зачем он помогает вдове? Мы могли бы забыть о ней. Её роль в покушении на Лебедева раскрыта. Чем этот Марков так зацепил её, что ради него она была готова убить мужа? – Глеб поморщился, сняв с доски заметки о любовнике Лебедевой. – Но это не важно. Главное, понять, что мы упускаем в отношениях вдовы и Смольного. Он хочет использовать её, чтобы выйти в высший свет? Только какой в этом смысл теперь, когда её посадят?

– А может, он влюблён в неё? – зачем-то спросила я.

Глеб повернулся ко мне и посмотрел с удивлением. Я тут же пожалела о своих словах, но всё-таки добавила:

– Если он ничего не может получить от неё, но продолжает заботиться даже сейчас… Что ещё, кроме личных чувств?

– Ты думаешь, Смольный из тех, кто способен на такие слабости? – усмехнулся Глеб. – Если это и правда чувства, значит, он уже допустил ошибку, – он снова посмотрел на доску. – А такие ошибки дорого стоят. Григорий не тот человек, который может позволить себе оступиться из-за любви. Или я чего-то о нём не знаю.

Я поджала губы, снова почувствовав, что он говорит не только о Смольном, но и о себе. Вот только его прошлое осталось в прошлом. Но что, если он думал обо мне так же? От чего-то это кольнуло сильнее, чем я ожидала. И я ничего не стала говорить ему.

Глеб помолчал немного, потом отвернулся от доски:

– Пойдём спать. Кто знает, что принесёт нам завтра.

Он протянул руку, будто хотел подтолкнуть меня к двери, но вместо этого обнял. Поцеловал в висок и зарылся носом в волосы. Его жест и тепло его тела оказались неожиданными.

– Разве любовь не слабость? – проворчала я, совсем запутавшись и в себе, и в отношении ко мне Глеба.

Он усмехнулся, не разжимая объятий, и тихо сказал:

– Ты не можешь быть слабостью. У тебя есть искровик.

Я фыркнула, но обняла его в ответ. Странно было слышать эти слова от человека, который ещё вчера без предупреждения копался в бумагах магов, выискивая информацию обо мне. Но я ничего не стала говорить – не хотелось портить момент. А ещё хотелось верить, что наши отношения не могут быть ошибкой.

Глава 30

Следующие два дня прошли как и предыдущий. Я перебирала старые дела, выписывала для Глеба всё, что было связано со Смольным. Иногда слушала его размышления или извлекала из кипы пересмотренных дел те, что особенно его интересовали.

Полиция тем временем искала след Бурова. Но бесконечные вопросы и проверки приносили мало пользы. Кто-то из свидетелей уверял, что видел Бурова на окраине. Другие – что встречали его в самом центре. Но все показания оказывались ложными.

– Может быть, он уехал из города до того, как мы начали искать его? – предположил кто-то из полицейских.

Тогда начали проверку архивов всего транспорта, что уходил из Копперграда в последний месяц. Алексей даже отправил запрос в соседние города. И мы могли только ждать, пока новый виток поисков принесет хоть какой-то результат.

Одновременно с этим была назначена дата суда над Натальей. Никто не собирался тянуть с этим. Улики собраны, общественность ждала результата. Всего неделя – и её судьба будет решена. Но не было никаких сомнений в исходе дела. Потому о ней почти не говорили. Только Глеб иногда возвращался к теме о вдове.

Кажется, моё предположение о симпатии Смольного к Наталье он рассматривал как одну из версий их связи. Не знаю, как он собирался это использовать, и воспринимал ли всерьёз.

– Смотри, – Глеб протянул мне свежую газету. – Опять про неё.

Заголовок кричал о предстоящем суде, а в статье журналист размышлял о том, помогут ли Наталье старые связи и неизвестный покровитель. О личности Смольного умалчивали. Может быть, информация о нём не просочилась в прессу. А возможно, никто не смел использовать имя Григория Степанова без веской причины.

Пока я перебирала дела, где так или иначе встречалось его имя, начала считать его чуть ли не главным злом этого города.

– Это не так, – ответил Глеб, когда я поделилась с ним размышлениями о Смольном. – Если бы в Копперграде проживали одни добропорядочные люди, Лёха вместе со своим участком остался бы без работы. Смольный опасен лишь тем, что слишком умён, чтобы попасться на пустяке.

– Но тогда как вышло, что о нём столько говорят, но он остаётся неуловимым? – спросила я.

– В этом и кроется главная загадка правосудия, – усмехнулся Глеб. – Ты можешь знать, кто виноват, но пока нет улик, претупник будет гулять на свободе.

Я вздохнула и посмотрела на записи. Может быть, он был прав, но мне хотелось верить, что в этот раз всё будет по-другому.

– Вставай, – Глеб протянул мне руку. – Там принесли пару весточек от Бурова. Кажется, его видели в порту.

– Сегодня мы найдём его? – я, конечно, тут же вскочила с места.

– Не думаю, что это он, – фыркнул Глеб. – Но чем не повод отвлечься от бумаг и прогуляться?

Как и сказал Глеб, в порту мы не обнаружили ничего интересного. Среди ящиков, готовых к погрузке на баржи, сновали рабочие. Что-то гудело и грохотало. Глеб не стал участвовать в допросе рабочих, а потому я едва могла расслышать о чём говорили полицейские.

Мужчина, которого приняли за Бурова, был нанят недавно и лишь отдалённо подходил под описание.

– Спрятаться в таком месте логично, – сказал Глеб, глядя на записывающих что-то полицейских. – Другой может быть так и сделал бы – тут легко затеряться или “случайно” отбыть подальше вместе с грузом. Вот только Буров не такой человек. В “Мастерской” он мог сам делать свои батареи, но среди грузчиков его бы выдала любая мелочь. Вспомни: даже после убийства Лебедева он заходил в “Четыре луны”. Он уже приравнивал себя к тем, кто не будет делать грязную работу.

Глеб ещё раз окинул взглядом порт и развернулся.

– Заглянем к вдове, – коротко сказал он. – Ребята из её охраны сказали, что сегодня утром их сменили двое из другого участка. Хочу убедиться, что им можно доверять.

– Постойте, – полицейский, с которым мы ехали в порт, догнал нас и кивнул на машину. – Подвезу.

– Только не говори, что Вершинин велел опекать меня и днём, – фыркнул Глеб, когда на переднее сиденье плюхнулся ещё один из полицейских.

– Конечно, он велел приглядывать за вами обоими, – ответил полицейский и завел машину. – Чем ты ближе к Смольному, тем выше вероятность, что он начнет действовать.

– Ладно, поехали, – беспечно отозвался Глеб.

Когда мы остановились у дома Натальи, с противоположной стороны улицы отъехала машина. Мне показалось, что в неё сел тот мужчина, что раньше притворялся читающим газеты и жующим пирожки.

Люди Смольного тоже меняются или он уехал с новым поручением? А может, мне показалось?

Вот только машин в городе было не так много. Люди предпочитали передвигаться на самокатах и, иногда, на автобусах. И потому у меня не шло из головы: почему мужчина с газетой выбрал такой вид транспорта?

Глеб тоже проводил машину взглядом, но ничего не сказал. Он направился внутрь двора. Меня не отпускало чувство, будто что-то не так, но я пошла за ним.

Двор оказался пуст. Ни наблюдателя, притворяющегося дворником, ни скучающих у подъезда полицейских здесь не оказалось. Глеб остановился у лавочки, на которой была оставлена газета и надкусанный пирожок. Он посмотрел вокруг и нахмурился, а затем зашёл в подъезд.

Я едва не влетела в его спину – так внезапно он остановился за порогом. Мой взгляд тут же упал на пару тел у стены. Я едва не вскрикнула от неожиданности и зажала рот рукой. А Глеб уже склонился над ближайшим полицейским. Проверил дыхание и пульс, потом прикоснулся ко второму.

– Живы, – выдохнул он и посмотрел на лестницу.

Потом тихо выругался и быстрым шагом поднялся наверх.

Я ещё раз посмотрела на сидящих у стены мужчин. Но наши сопровождающие уже подошли к дому и приводили их в чувство. Потому я поторопилась нагнать Глеба.

Он замер у двери квартиры, где жила Наталья. Я нащупала в кармане электрошокер, хотя понимала: против тех, кто смог вырубить двух обученных полицейских, он был бесполезен.

Один из полицейских торопливо поднялся по лестнице, и только тогда Глеб толкнул дверь.

Она оказалась не заперта и тихо отворилась. Глеб зашёл первым, жестом остановив полицейского. Я вытащила электрошокер и осторожно пошла за ними. Сердце колотилось от страха, но оставаться снаружи было ещё страшнее. Вот только квартира оказалась пуста.

Вещи в комнате разбросаны. На столе недопитый чай. Рядом на стуле валялся тонкий шарф. Из-под дивана выглядывала сложенная вдвое записка – Глеб сразу поднял её и прочитал вслух:

– “Вас отправят через восточный вокзал. В 15:00 подъедет машина”, – он сжал записку, глянул на висящие на стене часы и повторил: – Восточный вокзал, ближайший поезд отправляется в четыре… Успеем.

Глеб и полицейский быстро осмотрели комнату, и мы вышли из квартиры. Почти бегом спустились по лестнице и лишь на пару мгновений остановились у очнувшихся охранников.

– Как придёте в себя, доложите Вершинину, – коротко скомандовал Глеб.

И мы с двумя нашими сопровождающими поспешили к машине. Кажется, мужчины понимали друг друга без разговоров – так чётко и отлажено всё было. Установить на крышу сигнальный магкристалл, завести мотор, развернуться на узкой улице – и вот мы уже мчимся к восточному вокзалу. Только у меня вспотели ладони от волнения.

– Она уехала на той машине? – спросила я, имея в виду автомобиль, который стояла около дома, когда мы прибыли.

– Скорее всего, – коротко ответил Глеб.

– Это… Смольный помог Наталье? – я снова задала вопрос, потому что не могла молчать.

– Только у него хватило бы дерзости сделать это средь бела дня, – фыркнул один из полицейских.

Наш автомобиль выскочил на широкую улицу. Самокатчики испуганно шарахались в стороны, пропуская нас, и провожали взглядами. В это время Глеб казался собранным и спокойным.

– Он безумец, если подставляется из-за неё, – сказал он.

– Но… Смольный же не сам приехал за ней, – возразила я.

– Конечно, он сделал всё, чтобы ничего не указывало на него, – кивнул Глеб. – Только теперь мы знаем: Наталья важна для него. Или как свидетель, или…

Он не закончил. Но я поняла, что Глеб промолчал о моём предположении насчет чувств Григория к Наталье. Что, если я права, и он помогал ей по этой причине? Вот только какое будущее ей уготовано?

Машина резко повернула, и водитель нажал на тормоз. Мы остановились у прохода между складами. Автомобиль, увезший Наталью стоял здесь. Сама она в компании двух мужчин шла в противоположную сторону. Но стоило им услышать шум мотора, Наталья испуганно оглянулась и что-то сказала. Мужчины подхватили её под руки, и все трое побежали вперед.

Мы выскочили из машины и поспешили за ними. Вот только Смольный, кажется, предусмотрел, что придется избавляться от случайных свидетелей. А может, кто-то из его людей всё ещё следил за нами.

Из-за угла вдруг выскочил знакомый по погоне в клубе головорез. Он кинулся ко мне. Я вскрикнула от неожиданности и, не целясь, зарядила ему в бок электрошокером. Бандит повалился на землю и дернулся. Глеб одобрительно хмыкнул:

– Неплохо, ревизор.

Вот только следом за первым вышло ещё несколько человек. Я перехватила удобнее электрошокер, пытаясь справиться с ужасом. Двое коренастых выглядели как настоящие бандиты. Один долговязый и трое помоложе – я бы спутала их с грузчиками, если бы не наглые ухмылки на лицах.

Я переводила взгляд с одного на другого. То, что в первый раз мне повезло вырубить преступника одним ударом – простое везение. Получится, ли сделать это снова?

Бросившийся ко мне мужчина увернулся, электричество затрещало в воздухе, и мне пришлось отскочить в сторону. Ноги путались в длинной юбке, но я снова угрожающе выставила электрошокер перед собой. На моё счастье, все эти люди верили, что я маг. Впервые за долгое время меня это по-настоящему обрадовало.

Вот только радость моя длилась всего несколько секунд. Пока Глеб и полицейские пытались отбиться от бандитов, на меня нацелились сразу двое. У одного в руках был какой-то артефакт, второй достал нож. Я отступила, уже понимая: в этот раз я не оправдаю надежд Глеба.

Меня теснили к стене, а полицейские и Глеб не могли мне помочь. Они и не думали об этом – обычный маг, наверное, не испытывал бы проблем. Но я же не маг!

Головорез с ножом первым перестал осторожничать и бросился ко мне. Я выскользнула из-под его руки, только и разряд электрошокера опять ушёл в воздух.

У меня не было времени думать. В этот раз я ударила первой. Тело мужчины дернулось, но он не упал и развернулся ко мне. Движения замедлились – только поэтому он не достал меня. Я снова нажала кнопку электрошокера и не отпускала её до тех пор, пока бандит не рухнул на землю, а электрошокер не перестал включаться.

На всякий случай я отступила от поверженного врага. Но второй уже приближался, наставив на меня артефакт. Мне отбиваться больше было нечем.

Я успела попрощаться с жизнью, когда раздался звук удара, и нападавший отшатнулся в сторону. Его подхватили и обезоружили полицейские, уже разобравшиеся со своими противниками. А передо мной остановился Глеб.

Он тряхнул рукой, которой только что обезвредил головореза и посмотрел на меня. Из разбитой губы стекала кровь, волосы растрепаны, а взгляд как всегда внимательный. Я обессиленно прижалась к стене. Что было бы со мной, если бы он не помог?

– Почему ты не воспользовалась искровиком? – спросил он.

Я посмотрела на бесполезный теперь электрошокер. Почему-то из всех возможных мыслей пришла только одна: в этом мире нет электричества. Я даже не смогу его зарядить.

– Батарейка села, – выдохнула я и крепче сжала пальцы, чтобы не видеть, как они дрожат.

– Какая батарейка?.. – Глеб нахмурился, а потом резко рыкнул: – Если не работает артефакт, ты можешь использовать магию!

– Я не маг, Глеб! – крикнула я и почувствовала, как по щекам покатились слёзы от пережитого страха и бессилия. – Это обычный электрошокер из моего мира. Я не знаю, почему он не работает у других.

Он вытер кровь с губы тыльной стороной ладони, не сводя с меня взгляда.

– Чёрт, – выдохнул он, посмотрел на полицейских, пытавшихся хоть как-то связать бандитов, которые вот-вот должны были прийти в себя.

А потом снова повернулся ко мне. Я старалась не дышать, чтобы не разрыдаться. Теперь у меня нет даже иллюзии, что я чего-то стою. Но лицо Глеба вдруг смягчилось. Он аккуратно взял меня за плечи и посмотрел в глаза.

– Полина, – сказал он. – Беги в участок, поняла? Скажи Вершинину, что Смольный организовал для вдовы побег с сопровождением. Пусть пришлёт людей к восточному вокзалу. Поняла?

Я неуверенно кивнула. А Глеб продолжил:

– Дорогу найдешь? – и, дождавшись повторного кивка, добавил: – Как выйдешь к машине, повернешь направо. От главного входа на вокзал идет широкая улица. По ней ты выйдешь к нашему району. Ну, давай, беги.

Он оторвал меня от стены и подтолкнул в сторону, откуда мы пришли. Я неуверенно оглянулась. Но Глеб сказал:

– Если они подготовились, нам самим не справиться. Вся надежда на тебя, – он улыбнулся.

А я подобрала юбки и побежала вперёд. Если Глеб просит, значит, это действительно важно.