Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 20

Несмотря на усталость и полный событий день, я не сразу смогла уснуть. Страх отпустил. Объятия Глеба казались самой надёжной защитой. Кажется, он и правда внушал веру, что всё будет хорошо.

– Твоя работа… всегда такая? – тихо спросила я.

Глеб тоже не спал. Он перебирал мои пальцы и задумчиво смотрел в тёмный потолок. Но стоило мне заговорить, тут же повернулся ко мне.

– Нет, – ответил он. – Бывают дни и похуже.

Я фыркнула. А он поцеловал меня в лоб и тихо прошептал:

– Тебе нужно отдохнуть. Спи.

Вскоре я погрузилась в сон. И даже не увидела ни одного кошмара.

Когда утром открыла глаза, Глеба рядом не оказалось. Я торопливо встала с кровати и прислушалась. Услышала шум воды. Вчера он не успел нормально помыться, проведя вечер и ночь рядом со мной. Почему-то стало спокойнее, когда я поняла, что он всё ещё здесь.

Я успела сварить кофе и жарила яичницу, когда Глеб наконец вышел из душа. Он зашел на кухню в одном лишь полотенце, обёрнутом вокруг бедер. На плечах блестели капли воды. Кажется, последние приличия между нами безвозвратно стёрты.

Он неожиданно подошёл ко мне, обнял за талию, прижал к себе на мгновение и поцеловал в затылок. Потом взял кофе и, как ни в чём не бывало, ушёл к доске.

– Не расслабляемся, ревизор, – бросил он через плечо. – Сегодня взрывов не обещаю, но тоже будет весело.

Я оглянулась на него. Желание метнуть в него ложку никуда не пропало даже после всего, что между нами произошло. И только теперь я заметила, что его спину пересекает царапина, а на боку багровеет ссадина.

Все внутри сжалось. Я ведь совсем не думала о том, что закрывая меня, Глеб мог пострадать сам.

– Больно? – я подошла и провела пальцами вдоль царапины.

– Ерунда, – ответил Глеб и повел плечом, будто отгонял муху.

Я посмотрела на него, но он продолжал изучать доску. Конечно, такой как Глеб, никогда не признается, что ему нужна помощь. Вспомнила, что в комнате была аптечка и заживляющая мазь. Через минуту я нашла нужную баночку и вернулась на кухню.

– Ты защищал меня, – тихо сказала я и аккуратно нанесла мазь на рану.

Что же в него прилетело? Обломок дверного косяка или мебели? А может, осколок магбатареи?

Глеб не сопротивлялся и лишь усмехнулся:

– Так получилось.

Он вздрогнул, когда я задела больное место, но позволил мне и дальше водить пальцами по его спине.

– Девушкам шрамы не идут, – буркнул он. Будто не желал признать, что умеет заботиться о других.

– А тебе идут? – улыбнулась я.

– Мне всё идёт, – уверенно ответил Глеб.

Я закончила с его ранами, и он тут же повернулся ко мне. Но, встретившись с его упрямым взглядом, могла только улыбнуться и размазать остатки мази на пальцах по его лбу. Он тут же положил руку мне на талию и чуть подтолкнул к столу.

– Давай завтракать и в участок, – тихо сказал Глеб и первым набросился на яичницу. – Сегодня нас ждёт много дел.

Уже через полчаса мы вышли из дома и сели в стоящую за углом машину. Полицейские доложили, что ночь была тихой, никто не пытался подойти к дому даже близко.

Я сказала о готовности продолжать дело вместе с Глебом, но поняла, что по-настоящему устала. Приставленные к нам полицейские с машиной теперь не казались забавным дополнением. Предложение переехать в участок перестало быть глупой шуткой. А я сама уже почти жалела о своём решении участвовать в расследовании.

Почти – потому что даже моё скромное участие помогло бы Глебу раскрыть это дело быстрее. Но картинка в моей голове пока не складывалась.

Буров воровал технологии и подавал их Смольному. Зачем, если у него было всё? Вспомнила старую газетную заметку о ярмарке. И записку от девочки из клуба. Может быть, он хотел прославиться, а не просто быть безликим инженером с фабрики? Но он видел любовь в фальшивых улыбках продажных женщин. Может, сделка со Смольным давала ему такое же ощущение свободы? И как с этим связано его внезапное исчезновение сразу после смерти владельца фабрики?

А Наталья? Возможно, она действительно хотела убить мужа. Ради любовника? Может быть, она тоже желала свободы, как и Буров. И не нашла другого решения. Конечно, если это сделала она.

Вот только сам Смольный хоть и связывал этих двоих, но лично мне казался лишней фигурой. Зачем ему взрывать квартиру Бурова, если это не первый и не последний инженер, связавшийся с ним? Зачем прятать Наталью, если сам Лебедев лично ему никак не мешал?

Я могла ошибаться, но кажется, в этой мозаике не хватало деталей.

– Глеб, – спросила я, отвернувшись от окна. – Зачем Смольный помогает Наталье?

В ответ он пожал плечами.

– Ты же не думаешь, что Наталья своими руками стала бы убивать мужа? Возможно, она договорилась с кем-то из его людей, а взамен пообещала свои деньги и связи. Ну а может, – Глеб снова пожал плечами, – они знакомы давно. Таких дамочек удобно держать при себе, а ей нужен тот, кто решит её проблемы. То, что они раньше нигде не светились вместе, ещё ничего не значит.

Я хотела спросить его и о Бурове, но машина остановилась возле участка. Мы вышли, и я поспешила за Глебом. Конечно, он скоро всё выяснит и расскажет. А пока нужно разобраться с тем, что мы узнали вчера – о преступлении инженера и почему Смольный пытался взорвать его квартиру.

Когда мы вошли в участок, к нам тут же подошёл Громов. Как всегда, хмурый, но теперь на его лице можно было разглядеть тень самодовольства.

– Пока вы там развлекались в квартире Бурова, – начал он и протянул Глебу папку. – Я поговорил с прислугой в доме Лебедевых. И, похоже, у нас есть, за что зацепиться.

Глеб тут же раскрыл папку и пробежал глазами по одному из листов с допросом.

– Надо же, они наконец что-то вспомнили, – усмехнулся он.

– Да, один из старших слуг пару раз передавал ей странные послания, – продолжил Громов. – Другой видел мужчину – на вид, обычный деловой гость. Одет неприметно, но не вполне солидно, будто важный деловой партнёр. Тогда никто не обратил внимания, но я начал задавать вопросы, и он вспомнил разговор. Говорят, этот человек сказал что-то вроде: «Надеетесь, что всё решится после выполнения заказа?» А Наталья ответила: «Если вы не подведёте – всё уладится». Только тогда они не поняли, о чём речь и не обратили внимания. А теперь всё кажется логичным. Также они вспомнили, что за пару месяцев до произошедшего она интересовалась условиями брачного контракта.

Он замолчал. Глеб обдумывал услышанное.

– Значит, у нас есть свидетели, подтверждающие, что Наталья готовилась к смерти мужа заранее, протянул Глеб. – Кажется, этого уже достаточно, чтобы заявиться к ней в гости с обыском? Или кто-то опять решит, что мы «давим на богатых женщин»?

– Я уже оформил бумаги, – буркнул Громов.

– Ты же помнишь, что я тоже еду? – хищно прищурился Глеб.

– Это наше с Фонарёвым дело, – напомнил тот, но, кажется, не рассчитывал, что Глеб отстанет.

– Ага, – равнодушно бросил Глеб. – Только у меня бумажка от Вершинина, что это дело и моё тоже. Оформлена шикарно, кстати, можно повесить в рамку.

Громов только поморщился, но спорить не стал. С другой стороны, он сам пришёл с отчетом, а значит, знал, чем всё закончится.

– Отправь сразу кого-нибудь проверить её банковские операции, – напомнил Глеб, листая папку дальше. – За пару месяцев до смерти мужа и после. Если там есть какие-то крупные суммы, это почти готовое обвинение.

Он с громким звуком захлопнул папку и добавил:

– А после обеда – в дом Лебедевых. Самое время для сочувствия скорбящей вдове.

Я снова схватила блокнот Глеба, чтобы отметить вопросы, которые мы должны решить. Тут уже было несколько свежих заметок, сделанных его неровным почерком – и когда только успел? Или он встал очень рано? Но думать об этом было некогда. Глеб отдавал новые распоряжения, теперь уже мне:

– Запиши: “Вечером заскочить к информатору”. Надо проверить “Мастерскую под Воротами”. Может, даже закажем пару подделок, если они продают батареи со взрывным механизмом.

Я не успела ещё сделать и пару строк, как к нам подошёл Вершинин.

– Я надеялся, ты проспишь хотя бы до обеда, – сказал он устало Глебу.

По его виду не было понятно: спал он или ночь провёл в участке. Алексей покосился на меня, а я только улыбнулась.

– Мы в порядке, – коротко ответил Глеб.

Кажется, Алексей не надеялся, что Глеб позволит себе лишнюю минуту отдыха. Но за их двумя короткими фразами скрывалась забота обо мне. Это чувство оказалось странным, и я снова уткнулась в блокнот.

– По Бурову – официально заведено, – заговорил он деловым тоном. – Покушение. Взрыв в жилом доме с использованием магбатареи – это серьёзно. Такое спустить на тормозах уже не получится, с оформлением проблем не возникло.

Глеб кивнул.

– Хорошо. Значит, мы можем наконец копать по полной.

– Только по закону, – строго добавил Вершинин. – Сам знаешь: будешь слишком напорист со Смольным – дело похоронят.

– Я помню, – поморщился Глеб. – Отправлю весточку своим “друзьям” из Гильдии. Ещё раз перетрясём с технарями квартиру Бурова. Если они ничего не найдут, признаю, что Смольный или сжёг все улики, или святой.

Алексей только хмыкнул и невозмутимо вернулся к делу:

– Кожухова допросили. Но пока всё то же самое. Гулял, даже указал маршрут. Один, свидетелей нет. Оставили это до утра.

– А если он действительно случайно оказался рядом? – осторожно спросила я. Не хотелось верить, что столько людей в Копперграде замешаны в этом деле.

– Значит, ему надо быть убедительнее. – Глеб пожал плечами. – Только кто таскает с собой незарегистрированное магоружие и случайно оказывается у места покушения? Не хочет говорить, значит, попадает в список.

– Глеб, ты не в штате, – напомнил Алексей. – Пока у нас на него только магбинокль, и даже это – спорный повод. Я допущу тебя к допросу, но, прошу, действуй аккуратно. Нам нужен подозреваемый, а не служебная проверка.

Глеб фыркнул, но кивнул.

– Я просто поговорю. Обаяние включу – ты ж сам учил, как правильно давить без давления, чтоб никто не подкопался.

Вершинин только посмотрел на него и протянул ещё одну папку – на этот раз с делом Кожухова. Глеб даже не стал листать его и шагнул к двери. Потом остановился и обратился ко мне:

– Я сам им займусь. Не ходи.

– Почему? – удивилась я. Опять захотел отстранить меня от происходящего?

– Ты… слишком мягкая для таких разговоров, – поморщился Глеб. – Он мигом это унюхает. Мне нужно, чтобы он ответил на вопросы, а не строил из себя героя перед девушкой.

Я фыркнула, но спорить не стала. Всё же общаться с возможным бандитом не то же, что спрашивать у любовника светской львицы, на что он тратил её деньги. Поэтому я села за стол.

– Лучше вспомни и запиши, что мы видели в квартире Бурова до взрыва, – продолжил Глеб. – Техномаг ковыряться в пыли не станет. Чем больше мест мы укажем, тем больше вероятность, что он что-то разглядит.

Я с готовностью кивнула. Хотя от воспоминаний о вчерашнем дне по спине всё ещё пробегал холодок. Но Глеб улыбнулся мне и сказал перед уходом:

– Ты внимательная. Уверен, что-то вспомнишь. Только не упоминай записку из борделя. Она точно к делу не относится.

Порученное мне задание казалось мелким и незначительным. Но теперь я знала, что Глеб не стал бы просить меня о чём-то просто так. Он мог уйти, оставив меня ждать. Но если поручил что-то, это было для него важно.

Я взяла со стола лист и карандаш и принялась записывать. Всё, что помнила от двери и до дальней комнаты. Полки с книгами о маготехнике и стопку газет на стуле. Неряшливый вид квартиры и аккуратные точные чертежи на рабочем столе. Вытащенный из комода ящик и найденную Глебом записку с пропуском в подпольную мастерскую. Немного подумав, добавила и взорвавшуюся магбатарею. И даже такие незначительные мелочи, как гайки в жестяной коробке и непонятное пятно возле стола.

Рука дрогнула, когда перед глазами пронеслась картинка, как Глеб выдернул меня из комнаты за секунду до хлопка. Но я дописала список до самого конца. И только потом выдохнула, отложила карандаш и потерла вспотевшие ладони.

Глава 21

Глеб вернулся примерно через полчаса после того, как я закончила со списком. Резко распахнул дверь, а потом со стуком закрыл её. Он был зол.

– Он вообще ничего не знает, – бросил он, проходя мимо меня к столу. – Ни черта.

– Кожухов? – спросила я, хотя и так знала, о ком речь.

– Ага. Оказался просто пешкой, – Глеб сжал пальцы в кулак, потом также резко их разжал. – Его послали следить. За мной. За тем, с кем я встречаюсь, куда езжу, кто у меня на карандаше. А не за Буровым. Он даже не знает, кто это такой.

– Но… зачем? – спросила я осторожно.

– Инструкций минимум. Сказали: «ходи, смотри, отмечай». Всё. Просто отслеживать, кто мне особенно интересен, – Глеб говорил сдержанно, но в голосе звенела ярость. – А потом, видимо, передавать кому надо. Взрыва он сам не ждал. Подошёл ближе, чем собирался. А когда всё рвануло, запаниковал, убежал и спалился.

Он плюхнулся на стул и мрачно уставился в одну точку.

– То есть… если взрыв дело рук Смольного, то они даже не предупредили его? – уточнила я.

– Разумеется. Он даже имени куратора не знает. Пока это только очередной пустой след, – он откинулся на спинку стула и уставился в потолок. – Мне нужно что-то настоящее. Не намёки, не догадки, а чёткая, чёрт побери, цепочка.

Глеб провёл ладонью по лицу, потом посмотрел на меня чуть мягче.

– Прости. Я не должен был срываться на тебе, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула и подняла на него глаза. Это был первый раз, когда Глеб за что-то извинялся. Но он уже снова перевел взгляд на потолок и сказал спокойнее:

– Смольный, как всегда, всё знает, всё контролирует, но его как бы нет. Ни одного прямого действия. Только эти его шавки, типа Кожухова, которые в лучшем случае умеют ходить хвостом.

Он помолчал немного, а потом выпрямился и потянул руки к папке с делом Лебедева. От прежнего гнева в нём не осталось и следа. На лице только сосредоточенность на деле. В глазах – холодный огонь.

Пролистал несколько листов и что-то отметил в блокноте. Потом встал и пошёл к двери. Он не сказал мне остаться, и я привычно поспешила за ним. В коридоре остановил одного из сотрудников и сказал ему:

– Зайди к юристу Лебедевых. Узнай, что там с наследством и брачным договором. И кто в семье распоряжался бумагами после смерти. Только действуй официально, пусть не прячут хвосты.

Глеб протянул ему выуженный из папки лист. Тот только кивнул и ушёл выполнять сказанное. А Глеб повернулся ко мне.

– Есть хочешь? – вдруг спросил он.

– Что? – я растерялась от его вопроса.

– У нас есть время до обыска. Если срочно не хочешь арестовать кого-нибудь или пойти сама в мастерскую под прикрытием, можно пообедать, – он усмехнулся.

Вообще-то во время работы мы ели на ходу. Глотали что-то по дороге, и я даже не могла понять: был ли он, этот обед? И я неуверенно кивнула. Не потому что уже была голодна. Наверное, потому что это было необычно.

Мы зашли в небольшое кафе недалеко от участка. Глеб заказал что-то наугад, отдал мне меню и откинулся на спинку лавки. Я видела, что он немного расслабился. Не оторвался от мыслей, но позволил себе ненадолго выдохнуть.

– Ты раньше бывал здесь? – спросила его. – Ну, когда работал в полиции?

– Может и бывал пару раз. Не помню, – отмахнулся Глеб.

Еду принесли быстро. Уверена, в заведении были готовы к визиту занятых делами полицейских, клерков, и всех кто работал поблизости. Глеб ел торопливо. Кажется, обедать на бегу было его давней привычкой.

– У нас раньше… было принято встречаться в кафе после работы, – с грустью начала я. – Мы с подругами выбирали место, чтобы не слышать офисные новости, и обсуждали кого угодно, кроме начальства.

Я улыбнулась, вспоминая о прошлой жизни. Теперь она казалась очень далёкой. Я едва ли верила, что смогу вернуться назад.

– А иногда я просто шла одна. Если был тяжёлый день, брала себе кофе и сидела где-нибудь у окна, притворяясь, что всё нормально.

Глеб молча дожевал кусок и ответил:

– В этом что-то есть. Особенно в «притворялась, что всё нормально», – он замолчал на мгновение, а потом продолжил: – Я тоже так делаю. Только без кофе и без окна. Но если ты захочешь посидеть у окна снова, в другой раз выберем место получше.

Он снова замолчал и поковырял ложкой в тарелке. Я улыбнулась. Сложно было поверить, что в сумасшедшей жизни Глеба есть место для другого раза. Разве что случайно, как сейчас.

Глеб, кажется, подумал о том же. Потому что он вдруг улыбнулся и добавил:

– Или передвинем стол дома.

Мы закончили обед молча. Я могла бы рассказать ещё что-то о своей жизни. Но здесь это всё не имело значения. А мы вышли поесть, а не на свидание.

Глеб расправился с обедом раньше, но меня не торопил. Листал блокнот и всем своим видом показывал, что я своей нерасторопностью ему ничуть не мешаю. Я в свою очередь попыталась доесть быстрее.

Вскоре мы вернулись в участок. Громов и Фонарёв уже ждали нас, а тихий перерыв в кафе остался только воспоминанием. Громов молча протянул Глебу какой-то список, и губы того растянулись в довольной улыбке.

– Кажется, наша вдовушка попалась, – он протянул лист мне.

Я пробежала глазами по строчкам. Мне пока не слишком была понятна величина местной валюты. Но даже так я заметила, что Наталья могла позволить себе почти всё что угодно. Переводы по чекам в магазине за платья пугали количеством знаков. И среди них довольно крупная сумма с пометкой: “Решение личного вопроса. Без подтверждения, по устной договорённости.”

Я нахмурилась.

– Это… как? – спросила я, показывая Глебу строку. – Она что, просто так и написала?

Он снова взял лист, взглянул и ухмыльнулся, как будто только ждал, когда я это замечу.

– Уважаемая женщина – кто будет разбираться, что там у неё за личные вопросы? – пояснил он. – Даже если она сделала дорогой подарок любовнику, то очень не вовремя. Теперь у нас есть, за что зацепиться.

Я могла только удивляться, как в этот раз всё оказалось легко. Но, наверное, ни у банков, ни у полиции не было оснований проверять такие переводы без повода. В самом деле, мало ли какой там может быть вопрос?

Глеб тем временем повернулся к Громову:

– Кого-то ждём? Поехали.

Ждали, конечно, только нас. Но отвечать никто не стал. И через несколько минут мы устроились в служебной машине. Я сзади между Фонарёвым и Глебом. Спереди рядом с Громовым ехал маготехник. Пятеро полицейских расположились позади машины на самокате.

Глеб зевнул и, глядя в окно, небрежно бросил:

– Как думаете, они взорвут дом до нашего приезда или вместе с нами?

Маготехник даже не повернул головы:

– Если не успеют до, то уже не смогут.

Я вздрогнула от их будничного тона. Но, кажется, маготехник потому и отправился на обыск с нами – если в доме Лебедевых обнаружится взрывоопасный магкристалл, он заметит его раньше, чем тот взорвется.

Фонарёв тихо хмыкнул. А Громов сдавленно пробормотал:

– Чертовы оптимисты.

Дом Лебедевых находился в самом престижном районе города. Вокруг зданий раскинулись сады, а сами постройки блистали роскошью. Ворота во владения Лебедевых нам открыли без проволочек – бумаги со всеми положенными подписями были входным билетом даже сюда.

Машина остановилась на площадке перед широкой парадной лестницей, и я наконец смогла осмотреть особняк, где жил один из крупнейших фабрикантов этого города. Витражные окна, балконы, крыша из сине-зеленой черепицы. Даже фонари с магкристаллами внутри – Лебедевы не экономили.

Я оглянулась на сад, но Глеб поторопил меня ко входу. Я осторожно шагнула на ступень – кажется, она ещё не видела людей без известных фамилий. А Громов уже жал на звонок, который был здесь не простым магическим кристаллом, а крошечным стеклянным шаром с крутящейся внутри золотистой искрой.

Дверь открыл мужчина в безупречно выглаженной одежде. Его взгляд вопросительно скользнул по нам. Громов сразу протянул ему бумаги. Мужчина взглянул на них, потом на нас. Поджал губы. Кивнул.

– Госпожа Лебедева сейчас отсутствует. Но если вы настаиваете...

– У нас обыск, – сообщил Фонарёв. – Вы обязаны нас впустить. Сами понимаете, лучше не затягивать.

– Разумеется, – холодно сказал он. – Следуйте за мной.

Один из полицейских остался возле дверей, чтобы встретить, если вдруг появятся адвокаты или хозяйка дома, а мы прошли через гостиную, где ковер стоил, наверное, как вся квартира Бурова. За ней – лестница, плавно изгибающаяся к верхнему этажу. Всё вокруг напоминало музей, где кто-то решил жить.

Глеб остановился у подножия лестницы, посмотрел наверх и обернулся к дворецкому:

– Где Наталья Лебедева обычно проводит время?

– Маленькая гостиная. Вторая дверь налево на втором этаже, – ответил тот без тени колебания. – Там она отдыхает, читает, принимает подруг…

– Оттуда и начнём, – коротко сказал Глеб и первым пошёл наверх.

Я поспешила за ним, борясь с желанием не пачкать подошвами роскошный ковёр. Дом был красивым, но я не чувствовала себя уютно. Сложно представить, что для кого-то это был просто дом.

Дверь в малую гостиную открылась легко. Помещение отличалось от парадной части особняка. Меньше показного блеска и больше комфорта. Мягкие кресла с вышитыми подушками, маленький журнальный столик, комод на изогнутых ножках, на стенах картины в приглушённых тонах. На полках книги в кожаных переплётах и альбомы.

Натальи не было дома несколько дней, но её присутствие ощущалось в мелочах. В пледе, небрежно накинутом на подлокотник кресла. В закладке, торчащей из книги на столике. Я осторожно взяла с полки один из альбомов, но не решилась открыть его без разрешения и вернула назад.

Здесь был выход на балкон, а одна из дверей вела в спальню. Полицейские разбрелись по комнатам, выискивая хоть что-то. Но в идеальной чистоте, которую поддерживали слуги, сложно было опознать привычки Натальи или найти то, что она хотела бы скрыть.

Пока Громов выдвигал ящики комода, Фонарёв что-то записывал. Глеб остановился рядом со мной и взял в руки альбом, который я только что держала в руках. Не стесняясь, открыл его и принялся листать страницы. Среди них нашлась вложенная открытка с городским пейзажем – мостом и несколькими домами на заднем плане.

Глеб вытащил её, повернул обратной стороной и, прочитав несколько слов, усмехнулся.

– Это слишком легко, – он протянул мне открытку и стал перебирать другие альбомы.

“Всё остаётся в силе. Жду в полдень. Не опаздывайте.” – было написано на обороте. Я нахмурилась и посмотрела на Глеба.

– Может это от Маркова? – с сомнением спросила я. – Похоже на приглашение на свидание…

– Ага, как же, – хмыкнул Глеб. – Он бы не осмелился на такую дерзость.

– Но… тут даже не указано место, – я указала несоответствие. Такое стал бы писать тот, кто точно знает, куда придет адресат.

– Мост, – сказал Глеб и посмотрел на меня. – Место нарисовано на картинке. Удобно, если читающий знает, о чём речь.

Может быть, я бы подумала об этом, если город был бы мне хорошо знаком. Но я только могла удивляться проницательности Глеба. Никакого шифра, кроме изображения на открытке. Действительно слишком просто. Как будто Наталья и не пыталась её спрятать.

– Вряд ли в этом месте есть что-то важное. – Глеб предупредил мой следующий вопрос и вернулся к осмотру полок. – Скорее всего, взяли то, что смогли найти, и там назначили встречу.

– И зачем ей хранить это? – спросила я. – Это ведь… доказательство её вины.

– Думаешь? – улыбнулся Глеб. – Это красивая открытка и ничего не значащие слова. Но, учитывая обстоятельства, скорее всего, наша вдовушка даже не осознаёт, насколько глупо хранить такое.

Больше ничего среди книг и альбомов не оказалось. Глеб отвернулся от полки и забрал у меня открытку. Задумчиво осмотрел комнату и замер. Громов и Фонарёв продолжали осмотр и тихо переговаривались. Маготехник со скучающим видом прохаживался рядом. Кажется, в этот раз никто не пытался взорвать дом вместе с нами.

Глеб тоже не торопился продолжить поиски. Кажется, он и так нашёл то, что хотел, и не верил, что здесь может быть ещё что-то. Потом медленно подошёл к двери, где всё это время стоял дворецкий. Тот по-прежнему выглядел как часть интерьера – неулыбчивый, но безупречный: видел всё, что мы делаем, но не возражал и не комментировал.

– Тяжёлый день, – сказал Глеб, как бы ни к кому не обращаясь, просто заполняя тишину.

– Безусловно, – дворецкий не стал отмалчиваться. – И, боюсь, не последний.

– Вы давно здесь работаете?

– Более десяти лет.

– Значит, всё это… – Глеб обвёл рукой комнату, где копошились полицейские, – для вас как родное?

– Я привык к дому, да.

– Наталья Лебедева часто бывала здесь одна?

– Обычно нет. Госпожа любила общество, – он сделал едва заметную паузу. – Но уединение ей тоже было необходимо.

– Кто-то из гостей приходил регулярно?

– У госпожи было много знакомых. И не мне судить, кто из них был ближе других.

Глеб чуть усмехнулся.

– Вы умеете говорить ни о чём. Прямо как я в плохой компании.

Дворецкий впервые позволил себе тень улыбки. Но не ответил. Может быть, у него было чем поделиться. Но как примерный дворецкий он не торопился открывать тайны хозяев, если представители закона не спрашивали его об этом напрямую.

– Скажите, а когда в последний раз вы видели госпожу перед её отъездом?

– Позавчера днём. Она велела собрать некоторые вещи и уехала со своим водителем.

– Настроение какое было?

– Она была спокойна. Госпожа иногда уезжает к подругам на несколько дней. Ничего необычного.

– Но в этот раз что-то отличалось, да?

Дворецкий глянул на него, ничего не сказал и только коротко кивнул. Но Глебу и не нужны были слова. Я и сама будто видела, что происходило в тот день. Как Наталья получила приглашение Смольного, сразу велела собрать вещи и вскоре уехала. Лишь предупредила слуг, что её не будет несколько дней.

Всё как всегда, только слишком внезапно. Возможно, ей даже пришлось поменять планы и отменить пару встреч.

– Спасибо, – сказал Глеб. – Не беспокойтесь, мы всё здесь вернём на свои места.

– Я в этом не сомневаюсь, – выдохнул дворецкий. Конечно, он уже понял, что всё на своих местах тут уже не будет, даже если мы не оставим в комнате бардак.

Вскоре полицейские закончили с обыском. Ничего такого же важного, как открытка с приглашением, они не нашли. Пара мелочей, которые можно было назвать уликами с большой натяжкой, были изъяты больше для того, чтобы было чем заполнить протокол. Допрашивать слуг повторно не имело смысла – всё, что нужно, Глеб уже знал.

И мы отправились назад в участок.