Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

Кабинет Лебедева был не просто аккуратным. Здесь царил идеальный порядок. Сложно было сказать: его прибрали уже после смерти хозяина, или же стерильная чистота в этом месте была всегда.

– Он всегда был таким педантичным? – спросила я, оглядывая помещение, пока Глеб и несколько полицейских ковырялись в бумагах.

– Всегда, – ответила Ольга и поморщилась, когда один из мужчин уронил содержимое папки на пол. – Он считал, что беспорядок – неуважение к делу и к себе.

Я кивнула и на миг посочувствовала Наталье. Уверена, что и в их отношениях с мужем было больше порядка, чем чувств. Может быть, роман с Марковым она закрутила от скуки.

– Почему кабинет до сих пор не заняли? – поинтересовался Глеб, разглядывая что-то в столе.

– Формально вопрос наследования ещё не решён, – пожала плечами Ольга. – Пока все работают как прежде. Он, можно сказать, и после смерти руководит этим местом. Когда Наталья Лебедева оформит все документы и юридически определят новых управляющих, тогда, возможно, это изменится.

В кабинете не нашлось ничего – ни следов убийцы, ни указывающих на него документов. Поэтому Глеб оставил дальнейший обыск на полицейских и подошёл к нам.

– Наталья Лебедева часто бывает здесь? – тут же спросил он.

– Почти никогда, – тут же отозвалась Олька. – Она заходила пару раз за месяц до его смерти. И ещё два-три раза после. Взяла какие-то бумаги и ушла. В основном дело касалось вопросов оформления наследства. Так что…

– А что она делала здесь до смерти Лебедева? – оборвал её Глеб.

Ольга посмотрела на него и задумалась.

– Не знаю. Они говорили о чем-то в кабинете.

– А после она заходила познакомиться с инженерами?

– Нет. Её интересовали только документы в кабинете мужа. Я лично провожала её. Конечно, я надеялась, что она пояснит, что ждёт фабрику в будущем…

Глеб задумался и больше не задавал вопросов.

– Думаю, на сегодня всё, – сказал он, когда закончили с осмотром, и повернулся к выходу. – Спасибо за содействие. Если что-то ещё вспомните, вы знаете, где нас найти.

Он улыбнулся Ольге, и та закивала. А потом проводила нас до ворот. Но, мне показалось, что сообщить ей больше было нечего.

– Нам нужно достать Наталью, – сказал Глеб, садясь в машину. – Слишком много совпадений.

– Что-нибудь удалось выяснить у инженеров? – спросила я прежде, чем поделиться своими наблюдениями.

– Да ничего особенного, – отозвался Глеб и уставился в окно. – Кто-то кивал на каждый вопрос, кто-то мямлил. Половина повторяла одно и то же. Буров замкнут, ни с кем вне работы не общался, но как инженер – хорош. Всё как под копирку. Надеюсь, осмотр его квартиры даст большее представление о нём как о человеке.

Я сжала смятый обрывок в кармане. Но всё-таки вытащила его и отдала Глебу. Почему-то казалось, что адрес на старом обрывке ничего особенного не скрывал.

– Кольцевая двенадцать, – прочитал Глеб. – Адрес клуба “Четыре луны”.

Я вздрогнула, услышав название борделя. И тут же сказала о том, что слышала от его коллег. И о клубе, и мечтах Бурова.

– “Четыре луны” довольно популярное место среди тех, кто располагает деньгами, – с сомнением сказал Глеб. Но, кажется, в его голове уже возникла какая-то мысль. – Дороговато для инженера. Но почему нет?

– Глеб, – с волнением сказала я. Ведь я не была уверена, что тот пьяный инженер именно он. – Мне кажется, он был там в тот день, когда мы… Когда мы заходили в клуб.

– Я же говорил, что ты обязательно заметишь что-то, о чем не подумаю я, – Глеб улыбнулся и коснулся моей руки. Но через секунду отвернулся и холодно добавил: – Молодец. Но пока это лишь догадки и слухи. Адрес может быть совпадением.

Я обиженно поджала губы. Ведь считала свою находку чем-то важным. И сначала Глеб даже признал это, но потом вспомнила слова Алексея: Глеб не хотел когда-либо в своей жизни влюбляться, только сейчас определенно что-то чувствовал, и это его ломало. Обида не прошла, хоть я и понимала причины перемены настроения Глеба.

– Ты помнишь, что он говорил или делал? – будто в подтверждение моих мыслей спросил Глеб. Он не отрывал взгляд от окна и чуть сжал пальцы, которыми недавно тянулся ко мне.

– Нет, – немного подумав, сказала я. – Он был пьян и что-то разбил.

– Вот и я не помню, – вздохнул Глеб. – Кто знал, что этот скользкий жук окажется с нами рядом? Мы смотрели на него. Слышали, что он говорит. И не придали значения.

Потом повернулся и безрадостно усмехнулся.

– “Четыре луны” – куда ещё может пойти инженер, мечтающий о своём деле, как не в бордель, где тусуется куча чиновников и половина теневых дельцов города? Хоть стой и проверяй всех, кто туда заходит. Но боюсь, Мари не одобрит.

Он откинулся на спинку сидения и посмотрел в потолок. Я не сводила с него взгляда, ожидая дальнейших догадок и размышлений.

– Зато теперь мы знаем, что искать, – через время добавил Глеб, будто успокаивая самого себя.

А ещё через несколько минут мы остановились возле дома, где обитал Буров.

Дом выглядел дороже, чем тот, где жил Глеб. Учитывая уровень ведущих инженеров, это не казалось удивительным. Беленые стены, яблони под окнами, тихий двор – всё, для уютной жизни. В подъезде перед широкой лестницей консьержка, которая, увидев разрешение на обыск, дрожащими руками выдала Глебу запасные ключи.

На этаж с нами поднялись только трое полицейских. Остальные по указанию Глеба повторно опрашивали соседей и консьержку.

Сама квартира была странной. Ни уюта, ни небрежного бардака. Будто бы хозяин пытается жить жизнью в достатке, но не умеет этого делать.

На кухне забытые продукты и ополовиненная бутылка дорогого алкоголя. В комнате полка с неровными рядами книг про технику, магинженерию и прочую непонятную такому человеку как я ерунду. Рядом на стуле стопка газет и брошенная на спинку мятая рубашка.

На диване неаккуратно застеленный плед. Деревянный пол без половиков. И никаких вещиц или милых мелочей – сразу понятно, что Буров жил один.

Глеб остановился возле рабочего стола, заваленного чертежами. И, выдвинув один из ящиков, задумчиво сказал:

– Буров – инженер с окладом выше среднего. При этом нет ни хобби, ни партнёрши. Только работа.

Я прошла по комнате, стерла пальцем пыль с полки – кажется, Буров не отличался любовью к чистоте. И заметила сунутую между книг салфетку. На ней был отпечаток напомаженных губ и короткая записка: “Не забывай, что тебе всегда рады, милый инженер”.

– Не было партнёрши? – я протянула салфетку Глебу.

Тот взял её и усмехнулся.

– Это не от любимой женщины. А вот девочки из “Четырёх лун” вполне могли подарить “сувенир на память” не слишком уверенному в себе клиенту. Сохрани, – он вернул мне салфетку и полез в следующий шкаф.

Я подошла к столу с другой стороны. Потерла носком странное пятно на полу – то ли от пролитого кофе, то ли от масла – и склонилась над чертежами. Похожи ли они на те, что я видела на фабрике? Но так сразу было не понять – всё это слишком сложно для человека, не разбирающегося в маготехнике.

– А вот и первая улика, – Глеб выудил из ящика сложенный вдвое лист.

На нём было всего несколько слов: “Детали – как в прошлый раз. Оплата – как договаривались. Получатель: “Мастерская под Воротами”.

– Одна из мастерских, которая числится под Смольным, – тут же пояснил Глеб. – Гильдейские будут довольны. Их драгоценные технологии сливали там, где по их заверениям утечки не могло быть. Собери чертежи. Даже если в них ничего нет, вполне возможно, мы найдем что-то похожее на тот нестандартный заряд.

– Но если Буров – опытный инженер, как вышло, что его батареи взрываются? – с сомнением спросила я, сворачивая чертежи.

– Некачественные материалы, отсутствие проверки, – начал перечислять Глеб, торопливо перебирая остальные бумаги. – Ты сама видела, что все сомнительные образцы на фабрике проходят дополнительный контроль, и брак уничтожают. А этим никакого дела до безопасности.

К Глебу подошёл один из полицейских и протянул ему карточку – что-то вроде бейджика и именем “Анатолий Руднёв”.

– Вот это уже что-то, – довольно ухмыльнулся Глеб. – Наш красавчик не просто работает на Смольного вне фабрики. Он имеет доступ в одну из его мастерских.

– Но тут чужое имя, – возразила я.

– Он же не сумасшедший, чтобы бывать там под своим именем, – возразил Глеб. – А даже если и так, то в мастерских таких дураков нет, иначе давно бы попались.

– А если чужая? – не знаю почему, но мне было жалко Бурова, и я искала поводы усомниться в его виновности.

Глеб протянул карточку мне, и я узнала на фото пропавшего инженера.

– Гильдейских мы теперь сможем успокоить. Осталось понять, чем нашей великолепной троице помешал Лебедев, – шутливый тон пропал из голоса Глеба. Он отправился в другую комнату, позволяя полицейским закончить обыск. А я поспешила за ним.

Спальня сильно отличалась от предыдущей комнаты. Если бы не вынутый из комода ящик на идеально заправленной кровати, я бы решила, что Буров не знал, что у него есть ещё одна комната. Кроме раскиданных вещей из этого ящика, тут не было почти ничего – лишь жестяная коробка из-под конфет на тумбочке.

Я открыла её и обнаружила россыпь винтиков и гаек – а что ещё можно было ждать от инженера? Открыла тумбочку – в ней несколько листов и блокнот с вырванными листами.

– Лия сегодня посмеялась над шуткой, – вслух зачитала я. – Может не такая уж и дура. Инга слишком болтлива. Карин – вычеркнуто – лучше не связываться…

– Девушки из борделя, – фыркнул Глеб, осматривая что-то на другом конце комнаты.

– Знаешь их всех поименно? – не сдержала сарказма.

– Не всех, – коротко ответил Глеб и вдруг повернулся ко мне. – Ревнуешь?

Я растерялась из-за вопроса. Но быстро взяла себя в руки: он ещё и издевается?

– Учитывая пожелание Мари, чтобы ты никогда не возвращался в клуб, мне не о чем беспокоиться, – спокойно ответила я.

Глеб только хмыкнул, а я вернулась к бумагам.

Тут было письмо к одной из девушек – незаконченное или черновик. Он признавался, что заметил её внимание к нему, что разделяет её чувства и беспокоится, когда ей приходится выходить к другим мужчинам. А ещё обещание забрать её… В голове почему-то всплыло лицо того пьяного мужчины в клубе. Он в это верил. И верил по-настоящему.

Как никогда Буров казался мне жалким и мерзким. Любовь работницы борделя измерялась в деньгах, которую за неё заплатили, а инженер, похоже, принимал это за искренность. Я убрала бумаги назад в тумбочку. Не думаю, что его нездоровые мечты имели отношение к делу. И повернулась к Глебу.

Он осмотрел шкаф, перебрал разбросанные вещи и повернулся к комоду. На комоде сверху стояла настольная лампа, а рядом на мятом чертеже магбатарея. Не удивительно, учитывая что всё здесь работает на этих штуках. Наверное, хозяин квартиры хотел заменить светильник, но так и не успел.

Я подошла к комоду и взяла в руки бумагу, пытаясь разгадать механизм. Глеб тем временем разглядывал батарею.

– Подделка, – заявил он. – Интересно, зачем он пользуется ими, если знает, что они нестабильны?

– Смотри, тут внутри впаяно что-то, как на батарее из самоката, – я указала на светлое пятно на боку батареи.

– Вижу, – ответил Глеб и провел пальцем по боку. А потом отдернул его. – Ай, греется.

А потом вдруг выругался, бросил батарею за кровать, а меня резко потянул к выходу из комнаты. Я не сразу поняла, что происходит, а Глеб вытолкнул меня в коридор.

Тут же раздался громкий хлопок, воздух стал нестерпимо горячим. А в следующий момент Глеб закрыл меня собой, и мы ударились о стену, когда из спальни вырвались клубы дыма. Я зажала уши и закашлялась, когда пыль и осыпавшаяся штукатурка забили нос и рот.

Глава 19

В ушах звенело. Я не понимала, что происходило. Воздух вокруг был в черных клубах дыма и белой пыли.

Передо мной находился Глеб. Я не сразу сфокусировала на нём взгляд. Он чуть отстранился и спросил:

– Ты в порядке?

Вопрос я, скорее, прочла по губам, чем услышала. Кивнула, хотя не могла сказать точно, в порядке ли я.

Из кухни и рабочей комнаты уже выскочили полицейские. Они что-то говорили. Их голоса сливались со звоном в ушах.

– Вот ублюдок, – выдохнул Глеб. – Точно знал, что мы станем искать здесь.

– Кто? Буров? Или Смольный? – растерянно спросила я.

Глеб не ответил, только чуть сжал губы. Он потянул меня к выходу. Я зачем-то указала на комнату:

– Там остались его чертежи.

– Забудь, – хмуро ответил Глеб.

– Почему батарея взорвалась не сразу? – спросила я, спускаясь по лестнице.

Ноги дрожали, я едва не свалилась на идущего впереди Глеба. Не знаю, сколько во мне оказалось силы воли, чтобы удержать равновесие. Сквозь гул в ушах я уже слышала пожарные сирены.

– Потому что она, чёрт возьми, была рассчитана на то, что кто-то возьмёт её в руки, – буркнул Глеб.

Мы вышли на улицу. Соседи тоже выскакивали наружу. А ко входу уже бежали пожарные.

– Всё нормально? – Глеб усадил меня в машину и взял моё лицо в руки, чтобы я обратила на него внимание.

Я всё ещё не могла поверить: только что мы могли умереть. Но я кивнула. Хотя сердце бешено билось от страха, а в горле саднило от пыли.

Он смахнул грязь с моих волос, провел рукой по щеке. Хотя сам выглядел ужасно – рукав порван, ссадина на лбу, а в волосах запутался кусочек штукатурки. Его руки чуть подрагивали, но он ободряюще мне улыбнулся.

– Сиди здесь. Я попытаюсь спасти хоть что-то, – сказал Глеб и убежал обратно.

Я только посмотрела ему вслед. Как он умудрялся быть сосредоточенным на деле даже после такого? И уставилась на смятый лист, который сжимала в руке – тот самый, на котором лежала взрывоопасная батарея.

Нервно засмеялась: Глеб доверил мне хранение улик, а это единственное, что я смогла вынести из квартиры Бурова.

Потом я молча смотрела в окно. Как суетились люди возле дома. Как из окна квартиры Бурова валил черный дым, как его сменил пар, а потом последствия взрыва совсем исчезли…

– Полина, вы же помощница Ларина, – вдруг раздался голос рядом.

Я вздрогнула и уставилась на подошедшего полицейского. Он заглядывал в окно, ожидая моего ответа. Голос ещё не слушался, я молча кивнула.

– Мы кое-кого задержали. Странный тип, ошивался неподалёку. При нём незарегистрированное оружие и магбинокль… Ну сами понимаете.

Я вопросительно уставилась на него. Что этот полицейский от меня хочет?

– Глянете? Что нам с ним делать?

Мне пришлось вылезти из машины, хоть после взрыва немного мутило. Пока Глеб занимался тем, что осталось в квартире, мне придется сделать то, что положено его помощнице – встретить того, кто, возможно, повинен в произошедшем. Или я неправильно поняла слова полицейского?

Задержанный мужчина был невысокий и жилистый. Одет в старенький, но чистый костюм – таких, как он, половина города. В руках полицейского принадлежащие мужчине короткий нож, упомянутый ранее магбинокль и подобие пистолета на магбатарее.

– Нет ни клейма, ни маркировки, – пояснил полицейский и протянул находки.

Я вздрогнула, вспомнив свой электрошокер. Интересно, как его не записали в вещь из преступного мира? Или всё дело в неизвестных местным технологиях?

– Я просто гулял, – заговорил мужчина хриплым голосом. – Это запрещено?

– С незарегистрированным магбиноклем возле взорвавшейся квартиры? – усмехнулся кто-то.

– Имя? – спросил другой полицейский.

Мужчина промолчал. Уверена, что этот вопрос задавали ему не раз. Полицейские оглянулись на меня, будто прося помощи. В этот момент, воспользовавшись заминкой, задержанный дернулся. Хотел сбежать? Но держали его крепко.

Я же не знала, что предпринять. Поэтому достала из кармана электрошокер, раз уж о нём вспомнила. Щелкнула разрядом в воздух. Электричество на нем затрещало. Но этого оказалось достаточно – все вокруг снова убедились, что есть во мне что-то от техномага, а с ними лучше не спорить.

Мужчина хмуро посмотрел на меня. Я подумала, что нужно как-то уже доказать, что к техномагии отношения я никакого не имею. Мало ли, чем мне грозит всё это? Но, конечно, мне придётся сделать это позже.

– Имя, – грозно повторила я.

Репутация магов из Гильдии, кажется, пугала не хуже, чем сам Григорий “Смольный”. Потому что задержанный наконец глухо ответил:

– Дмитрий Кожухов.

И сплюнул на землю, не отводя от меня взгляда. Мне бы стало не по себе, но недавно я выжила рядом со взрывом – суровым видом меня не впечатлить. Кто-то из полицейских довольно хмыкнул. А у меня в голове крутилась мысль: что, если Смольный тоже поверит, что я техномаг? Это защитит меня?

Больше я ничего не успела сделать. Послышались шаги, и к нам подошел Глеб. Ещё более грязный и злой. В руках несколько обгорелых листов. Он смерил взглядом задержанного и сказал:

– Возвращаемся в участок. Этого тоже, – он кивнул на мужчину. – Там и поговорим.

Мы сели в машину, загудел мотор. Глеб повернулся ко мне и вдруг улыбнулся.

– Раньше у нас в отделе говорили: если преступник подложил тебе взрывоопасную улику – значит, ты оттоптал ему пятки. Можно нас поздравить – мы на верном пути.

Я вздохнула, не зная, как реагировать на его шутку. И протянула ему единственный спасённый мною лист.

– Не знаю, это важно или нет, – пояснила я.

День оказался слишком долгим. Я устала. Хотела домой, чтобы смыть с себя пыль и просто посидеть в тишине.

Глеб схватил бумагу и внимательно посмотрел на неё.

– Хорошо сработала, ревизор, – сказал он. – Это может быть послание от Смольного. Бурову или нам – не важно. Главное, что эта единственная бумага связывает всё – этого продажного инженера, подпольные мастерские и взрыв в квартире.

Я не ответила. Посмотрела, как Глеб перебирает обожженные листы – всё, что осталось от свертка чертежей, и отвернулась к окну.

Через несколько минут мы были в участке. Задержанного заперли в камере, с которой я начала свой путь. Говорить он отказался, а Глеб решил отложить допрос – у него и без того было что обсудить.

Глеб снова сунул мне свой блокнот. И, пока я выписывала главное из показаний свидетелей, комментировал их вслух.

– Соседи говорят, что все эти дни Буров так и не появлялся. Многие считали, что он уже умер. Но утром, когда консьержка отлучилась, дама, живущая по соседству, столкнулась на лестнице с мужчиной. Тот торопился, лица она не разглядела. Но решила, что это вернулся Анатолий. Он всегда был неприветлив, что мы уже знаем. Потому она не слишком удивилась такой встрече.

Я перелистнула страницу, чтобы взять следующий лист.

– Соседи снизу слышали шаги, – продолжал Глеб. – А чуть позже неизвестный покинул квартиру и только тогда был замечен консьержкой.

– Лица его никто не видел, – вздохнул один из полицейских, что был там с нами. – Но все приняли его за Бурова.

– Учитывая, что в этом районе такого не бывало, они опознали бы Бурова даже в случайном таракане, – фыркнул Глеб.

– А что с Кожуховым? – устало спросил второй полицейский. – Незаконное ношение магоружия – единственное, чем мы сейчас можем его прижать.

– Учитывая, что он крутился возле места взрыва – не единственное, – не согласился Глеб. – А ещё молчит как рыба.

Он прошёлся по кабинету, потом резко повернулся ко мне:

– Пойдём к Вершинину.

И, ничего не объясняя, первым вышел в коридор.

Я поплелась за ним. Вспомнила, какие удобные стулья в кабинете Алексея – это придало мне сил, чтобы подняться на второй этаж.

Вершинин был занят. Он сжимал в руках папку с документами и ругался с кем-то по телефону. Короткими громкими фразами – так сразу и не понять, о чём он говорил. А я в слова и не вслушивалась.

Закончив разговор, он кивнул нам и обратился к Глебу:

– Выглядишь живым. Это уже неплохо.

– Это отлично, – мрачно ответил Глеб. – А главное, у нас теперь есть покушение, за которое кто-то должен сесть.

– Есть идеи, кто это организовал? – уточнил Алексей.

– Всё указывает на Смольного, – кивнул Глеб. – Его человек ошивался рядом. Другого видели утром выходящим из квартиры…

– Уверен, что это не сам Буров? – с усмешкой спросил Алексей.

– А нахрена ему взрывать собственную квартиру? – не согласился Глеб. – Но мы нашли зацепки. Буров работал с подпольными мастерскими Смольного. А может, ещё что-то. Если кто-то хотел заткнуть его, взрыв магбатареи единственное, что не вызвало бы вопросов.

– Этого мало, – возразил Алексей. – Все улики косвенные. Я верю тебе, но я не всесильный, чтобы вызвать на допрос Смольного, только потому, что там след его людей.

– Лёх, у нас есть мотив! – вспылил Глеб. Наверное, я впервые видела, чтобы он дал волю эмоциям в деле. – Угроза жизни. Покушение на госслужащих – там были твои ребята! На нашем месте мог быть кто угодно! Его люди пасли нас, и ты это знаешь!

– Глеб, – спокойно ответил Вершинин. – Не пори горячку. Дай себе и делу время до утра. Даже если бы я хотел, сейчас нет достаточного основания.

Глеб сжал кулаки, не сводя с Алексея взгляда. Уверена, он знал, что его друг прав.

– Отдохни, – продолжил Алексей после паузы. – Завтра продолжим. За ночь Смольный никуда не сбежит.

– Я не устал, – рыкнул Глеб.

– Я верю, – Алексей чуть улыбнулся и кивком указал на меня.

А я действительно едва держалась. И, в отличие от Глеба, готова была простить даже этот взрыв за возможность отдохнуть.

Глеб обернулся ко мне. Посмотрел внимательно. Я старалась выглядеть бодро и не подвести Глеба, но, кажется, не вышло.

Он отвернулся и сказал уже спокойнее:

– Ладно. Мы вернемся к этому утром.

Вершинин кивнул мне на прощание. А Глеб сжал мою ладонь, и мы отправились к выходу.

Нас снова доставили домой на служебной машине. Кажется, если бы не это, я бы свалилась где-то по дороге между участком и домом. На город уже спустилась ночь, а события дня сделали его бесконечным.

Глеб пропустил меня внутрь квартиры и попытался шутить:

– Ты выглядишь как человек, на которого сегодня упала стена.

– Ты тоже, – отозвалась я. – Только ты готов сносить следующую стену, а я, кажется, осталась лежать под первой.

Он сделал шаг ко мне и обнял одной рукой. А потом тихо сказал:

– Иди в душ. И не спорь. Я пока приготовлю что-нибудь поесть, раз только у меня остались силы.

Спорить мне и правда не хотелось. Потому я воспользовалась подаренной мне передышкой и ушла, чтобы смыть, наконец, последствия взрыва в квартире Бурова.

Теплая вода потекла по коже, стоило мне прикоснуться к магкристаллу на стене. За стеной загудел механизм. Поверхность кристалла переливалась магическим светом.

Я смотрела на него, вспоминая квартиру Бурова. Как Глеб взял в руки поддельную батарею. Как бросил её в угол и вытащил меня из комнаты.

Вдох. Всего секунда промедления – что было бы?

Выдох. Если бы он не понял сразу…

Я оперлась руками о стену. Ноги подкашивались от пережитого ужаса. И от понимания: от смерти нас отделяла всего пара мгновений.

Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с водой. Я всхлипнула. Потом ещё раз. А потом позорно зарыдала в голос.

– Полина? – я слышала, как за дверью меня позвал Глеб.

Он постучал, но я не в силах была ответить.

Дверь открылась, Глеб зашел внутрь. А я стояла и плакала.

– Ну, что же ты, – он подошел ко мне совсем близко и обнял.

Вода промочила его одежду, но он не обращал на это внимание. Стоял рядом, гладил по волосам и что-то говорил. Я вцепилась пальцами в мокрую ткань, забыв о том, что он зашел, когда на мне нет ничего. Но это не имело значения.

– Теперь все хорошо, – он выключил воду, и его голос перестал тонуть в шуме. Взял полотенце и закутал меня в него. – Вот так, успокойся.

Потом быстро стянул с себя промокшую рубашку. А я стояла и всхлипывала, не в силах пошевелиться. Потому не сопротивлялась, когда он поднял меня на руки и понёс в комнату.

– Я, между прочим, тоже пострадал, видишь? – улыбнулся он и наклонил ко мне расцарапанный лоб. Но его шутка вызвала новый поток слёз.

Глеб сел на край кровати, усадив меня на колени. С мокрых волос на пол капала вода. А Глеб обнимал меня через полотенце.

– Всё хорошо, теперь всё хорошо, – повторял он, пока я не успокоилась.

Он сжал мою руку чуть крепче. А потом осторожно поцеловал в плечо.

Я вздрогнула и посмотрела в его глаза. В комнате было темно, в них отражался только свет, включенный в прихожей.

– Полина, – снова сказал он. – Тебе не нужно так рисковать. Дело действительно становится опасным.

Я это тоже прекрасно знала. Но оно всегда было опасным. Когда Глеб подделал разрешение для меня, когда мы сунулись в бордель, и во время обыска…

– Завтра ты останешься в участке. Я хочу быть уверен, что ты в безопасности, – добавил он после паузы.

– Но… как же ты? – спросила я. – Если с тобой что-то случится… А я даже не буду знать об этом.

– Что со мной может случиться? – сказал он с наигранной веселостью.

– Сегодня там мы были вместе, – возразила я. – И могли… могли погибнуть оба.

– Я знаю, – Глеб не стал спорить. – Но я варюсь в этом много лет, а ты…

– А у меня есть искровик, – перебила его я.

Он усмехнулся и носом уткнулся в мою шею.

– Это грязное дело, Полина. И я не знаю, чем оно закончится, – хрипло сказал он мне в ухо. – И ты – последний человек, которого это должно было коснуться.

– Глеб, – позвала его я, и он снова поднял на меня взгляд. – Если будет слишком опасно, я уйду в сторону. Я не буду мешать. Но… я хочу помочь тебе.

– Хорошо, ревизор, – улыбнулся он и погладил мою спину через полотенце. – Но только потому, что ты умеешь обращаться с искровиком.

Я потянулась к нему. Больше всего мне хотелось почувствовать тепло его губ. Понять, что мы живы. Знать, что даже если этот день окажется последним, мы не упустили и минуты счастья.

Глеб не отстранился. Полотенце на мне сползло ниже. Но я не стала поправлять его. На нём тоже почти не было одежды. А моё полотенце вряд ли можно принять за скромный наряд.

Руки Глеба прижали меня крепче. В этот раз наш поцелуй не был торопливым. Прикосновения не разжигали пожар, но дарили спасительное тепло.

Полотенце сползло окончательно и где-то затерялось. Глеб избавился от последних деталей промокшей одежды и сжал меня в объятиях. Наверное, теперь это по-настоящему. Может быть и нет, но я чувствовала, что делаю всё правильно.

– Полина, – прошептал Глеб. – Не влюбляйся в меня.

Его губы коснулись моей шеи, а пальцы впились в бедро.

– Поздно, – выдохнула я.

И между нашими телами исчезло хоть какое-то расстояние.