Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

Мы вернулись домой, предварительно сдав одежду. Продавщица поохала, когда обнаружила на ткани несколько пятен грязи. Но Глеб что-то промурлыкал ей, и она ему все простила. Сделала в голове пометку: если Глеб говорил что-то хорошее, это не значило, что он прав.

Дома Глеб снова склонился над своими пометками и вырезками, весь вечер перекладывал их и что-то бормотал себе под нос. Нашел где-то фото Натальи, изобразил её любовника на вырванном из блокнота листе. Добавил третьего неизвестного – того самого, что увез вдову.

А я наконец почувствовала, в чем заключался мой левел-апп в общении с Глебом: вместо иждивенки я стала штатной кофеваркой. Он потребовал кофе один раз, второй… Протягивал руку к кружке не глядя, я послушно вкладывала ручку в его ладонь. После пятой кружки я почувствовала подвох.

Потом пощелкал пальцами, разглядывая результат своих трудов. И начал говорить вслух, уверенный, что я его слушаю.

– Андрей Лебедев – один из немногих фабрикантов, который честно соблюдал договор с Гильдией техномагов. Фабрика Лебедевых потому уже не одно поколение остается одной из крупнейших фабрик страны. Он не продает технологии на черный рынок, а среди инженеров фабрики строжайшая дисциплина. Он получал новейшие технологии от Гильдии одним из первых.

Если бы он был одним из тех, кто подделывал магические батареи, его смерть легко можно было бы объяснить. Убрали конкуренты, чтобы он не разоблачил остальных? Но Лебедев никак не был связан с этим делом – я проверял.

Однако убийство накануне крупной сделки – это не то, что можно оставить без внимания. Никаких зацепок. Много тех, кто мог желать его смерти. Но ни одного, кто действовал бы так грубо. И оно не вписывается в цепочку событий…

– А какое дело ты расследовал до убийства? – спросила я, потому что все оказалось уж очень запутано.

Глеб смерил меня задумчивым взглядом и сделал глоток кофе. А потом вдруг спросил:

– Разве не Гильдия техномагов послала тебя проследить за делом о хищении технологий? Я понимаю, что пропустил все сроки, но…

– Нет, – я перебила его. – Я не из Гильдии техномагов.

– Надо же, третья попытка и снова мимо, – пробормотал Глеб и снова повернулся к заметкам.

Мрачно посмотрела на него. Если этот гениальный сыщик и дальше будет отрицать очевидное, прямо сказанное и несколько раз повторенное, то загадку моего появления в этом мире он не разгадает.

Глеб тем временем продолжал:

– Предположим, что у Натальи и правда был любовник…

– Ты думаешь, тот мужчина – не он? – переспросила я, ведь считала, что моё наблюдение верно.

– Мы предположили это, но пока у нас нет доказательств, – пояснил Глеб. – Если любовник убил Лебедева, чтобы получить его женщину, это могло бы всё объяснить. Он не выбирал время – ему нет дела до сделок фабрикантов. Даже если Наталья знала о планах любовника, то она вряд ли разбиралась в делах мужа, иначе бы не стала срывать сделку… Но то, что случилось на похоронах, делает это дело интереснее. Тот, с кем уехала Наталья, или слишком могущественный, что она не боится осуждения. Или же она слишком боится его, раз поставила под угрозу свою репутацию и ушла с похорон мужа раньше, чем это положено.

– Но как это связано с твоим расследованием? – я посмотрела на непонятные заметки, пытаясь уловить смысл связи дела Глеба и убийства самокатчика. Мозаика в моей голове пока не складывалась.

– Откуда мне знать? – усмехнулся Глеб. – Но это то, что мы попытаемся выяснить.

Он постоял над своими заметками ещё немного. Ветер из открытого окна сдул несколько листов. Глеб неторопливо вернул их на место и прижал кружкой с остатками кофе.

– Я читал протокол допроса Натальи Лебедевой, – снова заговорил он. – Всё чисто. Ни одного слова, за которое можно зацепиться. Она знала, что говорит и кому говорит. Или в самом деле не причастна к смерти мужа. Но то, что мы видели, меняет дело… Мы должны снова допросить её.

– Думаешь, она расскажет тебе больше?

– Мне она ничего не скажет. Такая, как она, не станет говорить с простым детективом. Но полиции отказать не сможет.

На следующий день мы снова куда-то пошли. То, что я знала о Глебе, не давало мне уверенности ни в чем. Я готова была даже предположить, что он уговорит парочку полицейских одолжить нам свою одежду, и те, конечно, по какой-то причине согласятся. А потом мы лично отправимся к Наталье.

Я старалась не пугаться проезжающих мимо самокатов и не позориться в очередной раз. Но когда один из них промчался совсем близко с оглушительным ревом, невольно прижалась ближе к Глебу. Он хмыкнул, но ничего не стал говорить.

Вскоре мы подошли к подозрительно знакомому полицейскому участку. Мне повезло видеть его лишь мельком, но здание отпечаталось в памяти, как и все связанные с ним события.

– Мы куда? – на всякий случай уточнила я.

– В участок, – ответил Глеб, не оборачиваясь, и сделал шаг на первую ступень высокого крыльца.

– Снова собираешься обвинить меня в убийстве?

– Учитывая, сколько у тебя секретов, я готов подозревать тебя в чём угодно. Кроме убийства Лебедева, – сказал он, как будто это могло быть смешным.

– Какая прелесть, – буркнула я и поднялась по лестнице за ним.

Он только усмехнулся и открыл передо мной дверь.

В полицейском участке пахло бумагой, чернилами и машинным маслом. Теперь, когда я знала, что нахожусь в другом мире, смогла оценить его иначе. Отметила магические кристаллы на стенах и тихий гул работающих за стеной механизмов.

Несколько полицейских кивнули Глебу, узнавая его. Прошлое его общение с уже знакомыми мне Громовым и Фонаревым могло дать представление, что с гораздо большим удовольствием они вышвырнули бы Глеба отсюда, чем приветствовали его. Глеб же свободно шагнул в сторону и через одну из дверей прошел в пока незнакомый мне коридор.

Здесь за стойкой сидел ещё один полицейский, видимо, пропускавший внутрь только тех, кого положено. Рядом стоял Фонарёв – он смерил нас взглядом, но ничего не сказал. Долго будет жить, ведь я только вспоминала о нём. А для полицейского это, конечно, хорошая примета.

– У себя? – спросил Глеб, даже не удосужившись уточнить, кого именно имел в виду.

– Ушел на совещание, должен скоро быть, – ответил дежурный, точно зная, к кому мы пришли.

Глеб кивнул и уверенно пошел дальше по коридору. Я засеменила следом, лишь раз оглянувшись на Фонарёва. Тот тоже прожигал взглядом наши спины.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Глеб чувствовал себя как дома, совсем не стесняясь, что заявился, даже не постучав.

Сразу было видно, что кабинет принадлежит кому-то важному. На стене карта города, грамоты, несколько фото. У окна большой стол со стопками аккуратно сложенных папок и бумаг, чернильница и несколько перьевых ручек в стакане. На углу телефон. Большой, с диском-циферблатом и огромной изогнутой трубкой – почти как реквизит из старого кино.

Я вспомнила, как оправдывалась, что искала на теле убитого самокатчика телефон. Попыталась представить эту штуку где-нибудь у него в кармане – выглядело это нелепо. Конечно, Фонарёв и Громов смотрели на меня как на сумасшедшую. Я бы тоже так подумала, окажись на их месте.

– Садись, – Глеб указал мне на стул в углу. – Надо немного подождать..

Он обошел стол и уселся в кресло хозяина кабинета. Достал из ящика стопку бумаг, мельком просмотрел, выбрал одну и небрежно сунул себе в карман. Потом, не особо церемонясь, закинул ноги на стол, глядя в потолок с видом человека, которому принадлежало всё это здание.

Я опустилась на предложенный стул в углу и пыталась убедить себя, что всё происходящее нормально. Получалось плохо.

– А зачем мы вообще сюда пришли? – спросила я, стараясь говорить не слишком громко. Казалось, что из всех ситуаций, в которых я оказывалась, это самая неловкая.

Глеб помолчал. Будто раздумывал, стоит ли говорить мне об этом. Я почти уже решила, что он проигнорирует вопрос, как делал каждый раз, когда не хотел отвечать, но он вдруг усмехнулся и ответил:

– Алексей – мой бывший напарник. Когда-то мы работали вместе. Потом я ушёл, а он остался и стал важной шишкой. Если мы хотим разобраться с этим делом быстро, он – единственный, кто может помочь.

Я удивилась. Но не словам, которые он сказал, а что вообще рассказал о личном. На все мои прежние вопросы он в лучшем случае отшучивался.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошел Алексей.

Он выглядел моложе, чем я ожидала, – максимум лет тридцать пять. Невысокий, но крепкий, с пружинистой походкой и выправкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Светлые волосы коротко острижены, форма в идеальном порядке. Глаза – холодные, внимательные и будто говорящие, что ему не нужно повышать голос, чтобы его слушали.

Глеб лениво перевел на него взгляд, как будто вошедший отвлек его от чего-то важного.

– Опять оккупировал мой кабинет? – строго спросил Алексей и остановился напротив своего же стола..

– Радуйся, что без стрельбы, – беспечно ответил Глеб и встал, чтобы принять рукопожатие друга.

Алексей перевёл взгляд на меня, прищурился и с легкой усмешкой кивнул:

– Это она? Та из борделя?

– Ага, – ответил Глеб тем тоном, из которого можно было вынести абсолютно любые выводы: от "она – национальное достояние" до "я сам не понял, кто она такая, но пусть будет".

Я решила не обижаться. Наверное, уже привыкла.

А Глеб уже перешел к делу:

– Слушай, Лёха. Мне нужно встретиться с Натальей Лебедевой. Лично. Желательно не в качестве зеваки.

– Хочешь сам допросить вдову одного из самых влиятельных фабрикантов страны?

– Именно, – Глеб хлопнул ладонью по столу. – Мне нужно увидеть её глаза, услышать, как она врёт. На бумаге она чертовски убедительна.

– Ладно, попробую организовать встречу. Не обещаю быстро, но дам знать, когда, – согласился Алексей, наконец усаживаясь в своё кресло. – Думаешь, она замешана в этом?

– Уверен, – Глеб выпрямился. – Я читал её показания. Она говорила то, что должна говорить. А мне нужно посмотреть, как у неё дрогнет голос, когда я задам правильный вопрос. В её жизни два мужчины, как минимум. Один мёртв, второй пришел на похороны, но держался в стороне. А потом её подбирает третья фигура. Кто-то с деньгами, связями и хорошей машиной.

Алексей тихо выдохнул:

– Кажется, ты впутался во что-то серьезное?

– Что может быть серьезного в краже у Гильдии техномагов магических батарей? – отмахнулся Глеб. – А с трупом дело стало хоть чуточку интереснее.

– Не думай, что я стану вытаскивать тебя, если ты со своими методами попадешь в историю, – пробурчал Алексей. Но мне почему-то показалось, что в этих словах звучало обещание помочь.

– Кстати, – Глеб снова повернулся к нему. – Подпиши временное разрешение. Техномагичке нужен хоть какой-то документ, иначе каждый встречный будет её тормозить.

Алексей вопросительно приподнял бровь:

– И ты хочешь, чтобы я выдал разрешение подозреваемой? Ты серьёзно?

– Тогда сделай вид, что я украл его. Можешь даже потом отчитать меня для протокола, – Глеб ухмыльнулся.

– Не смешно, – отрезал Алексей.

– Ну и ладно, – легко согласился Глеб. – Жду от тебя вестей по вдове.

Они обменялись ещё какими-то новостями, и мы вышли из участка. Глеб неторопливо сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда сложенный лист бумаги. Тот самый, что он выудил из бумаг Алексея.

– Держи. Разрешение. Почти настоящее. Надо только заполнить.

– А зачем ты тогда просил подписать его? – спросила я, глядя на бумагу, но не решаясь взять её в руки.

– Он бы не согласился, – ухмыльнулся Глеб. – Но так, когда обнаружит пропажу, будет знать, что украденный бланк попал в надёжные руки.

– А ты точно служил в полиции? – на всякий случай уточнила я. Методы Глеба отличались от законных. Я даже подумала, что зря считала его компанию надежной.

– Это мой способ быть эффективным, – хмыкнул он и сунул бланк мне в руки. – Пользуйся, пока мы на одной стороне.

Я сжала бумагу, буквально поверхностью кожи ощущая, как она меняет мой статус с "подозреваемой в убийстве" на "соучастницу в подделке документов".

Но он правда верит, что я техномаг? Я задумалась, а есть ли у меня хоть что-то, что могло бы доказать обратное. Вспомнила, что было при мне. Электрошокер и разбитый телефон местные приняли за атрибуты техномага. Мелочи в сумке вроде заколки и помады выглядели, может, не совсем обычно, но вполне уместно в этом мире. Банковская карта – всего лишь кусок пластика, который тем более никого не впечатлит.

– Глеб… – начала я, пытаясь найти убедительные аргументы в пользу своих слов, что я провалилась сюда из другого мира.

– Только не начинай, а, – поморщился он. – Твои способности нам пригодятся. А если тебе что-то не нравится, я верну тебя Вершинину на передержку.

Я закрыла рот. Вершинин – это Алексей? Может, действительно, пора сбежать к нему? Там хотя бы будет всё по правилам.

Глава 6

Мы пошли по улице, но не в сторону дома. Я думала о том, что же я такого сделала в прошлой жизни, что в этой мне достались мир, полный самокатов, и Глеб? Но никаких серьезных прегрешений вспомнить не могла.

– Пока Вершинин договаривается с вдовой, мы поищем другие зацепки, – продолжил Глеб, великодушно сообщая мне о дальнейших наших планах. – Завтра мы заглянем на фабрику Лебедева.

– И что мы там будем делать? – уточнила я

– Осмотримся. Попробуем выяснить, с кем он работал, что обсуждал накануне смерти. Фабрику Лебедева я лично не проверял. Да меня и вряд ли бы пустили туда без серьезных оснований. Несколько отчетов – всё, что у меня есть. И не было никаких причин искать что-то там. Убийство владельца для нас очень кстати.

– Думаешь, его мог убить кто-то с фабрики?

Глеб пожал плечами.

– Его мог убить кто угодно. Но не думаю, что это могло быть выгодно кому-то из его работников. Но возможно кто-то сплетничал за обедом о его личной жизни и измене Натальи.

– Но… разве нас туда пустят? – с сомнением спросила я, уже чувствуя подвох.

– Конечно, – уверенно ответил Глеб. – Ты же техномаг, теперь и с лицензией. Представишься ревизором из Гильдии. С проверкой.

– Чего?! – возмутилась я. И прошипела уже тише: – Я даже не техномаг.

– Ага, – недоверчиво протянул Глеб. – А кто отправил Громова “отдыхать” одним нажатием искровика?

Кажется, тут и правда есть альтернатива электрошокеру. И от звания техномага мне так просто не отмыться.

– Меня раскусят через две минуты, – предупредила его я.

– Тогда постарайся продержаться хотя бы три, – фыркнул он. – С тем же усердием, с каким ты отрицаешь свою причастность к техномагам, говори всем, что ты из Гильдии. Для разнообразия. Если нас поймают, будет скандал. Но если не поймают – мы узнаем то, что не скажет ни один официальный отчёт. В случае провала можешь сказать, что я тебя заставил.

– Ты вообще ничего не боишься? – я покосилась на него, не зная, как реагировать на его последнее замечание.

– Я боюсь только того, что это дело окажется нераскрытым, – серьезно ответил он.

Попыталась свыкнуться с мыслью, что мне придётся играть по правилам Глеба и изображать представителя Гильдии, когда Глеб вдруг остановился и сказал:

– Слушай внимательно. Фабрика Лебедева – одна из немногих, кому доверяли новейшие технологии. Уникальные батареи, которые должны были пойти в серию через пару месяцев.

– Ты уже говорил. И что? – осторожно спросила я, подозревая, что сейчас будет “и вот тут начинается весёлое”.

– Эти технологии кто-то сливает. Или копирует. Может, один из инженеров, а может, кто-то сверху. А может, тут целая цепочка, – он повернулся ко мне. – Если мы найдем хоть одну зацепку: чертёж, нестандартную батарею, неучтённую деталь – это поможет связать смерть Лебедева с делом Гильдии. Я закончу расследование этого дела, а тебя вычеркнут из списка подозреваемых и может даже извинятся. Мы оба будем в плюсе.

Вздрогнула. Мне послышалось, или он меня уговаривает, а не просто ставит перед фактом? Но, кажется, это выбор без выбора.

– И ты думаешь, нам так просто всё покажут? – спросила у него.

– Конечно, нет. Но ты – ревизор. Они тебя будут бояться. А я буду рядом. Как твой помощник, ассистент или кто там ещё нужен. Буду молчать и слушать. Ну и смотреть, что они там прячут.

– А что, если я скажу не то?

– Я составлю для тебя список вопросов. Иногда придётся импровизировать. Или вовремя сбежать. Тут уж как пойдёт, – он усмехнулся. – Зато скучно не будет.

Хотелось неприлично выругаться. Интересно, женщинам тут позволено подобное, или мой статус опять скатится до уровня “девица из борделя”?

– Вежливо представишься и объяснишь, зачем мы пришли. И улыбайся. Твоя улыбка любого сведет с ума и заставит забыть, как думать, – от его слов по телу пробежал озноб. Вспомнила разомлевшую от комплиментов Глеба продавщицу, это немного отрезвило меня. А Глеб продолжал: – Главное – не перегни. Ты не шпион. Ты проверяющий техномаг из Гильдии и не обязана никому отчитываться. Все тебя боятся, а ты устала и хочешь домой.

– Но я и так устала и хочу домой, – вздохнула я, имея в виду мой настоящий дом.

– Вот и отлично. Будешь выглядеть правдоподобно.

Он пошел дальше и подвел меня к магазину, в витрине которого была выставлена женская одежда. Получше той, что была на мне, но не такая роскошная, как платье для похорон.

– Ты выглядишь простовато для техномага из Гильдии. Тем более для того, кого отправили в качестве ревизора, – объяснил Глеб, не дожидаясь моего вопроса и открыл передо мной дверь. Где-то внутри звякнул колокольчик. – Пошли, выбирай себе костюм “властная, но загадочная”.

Я тяжело вздохнула и шагнула внутрь. Мне казалось, что я пытаюсь вылезти из одной ямы только чтобы тут же упасть в другую, ещё более глубокую и с табличкой “служебный вход, только для аферистов”.

Прошла к вешалке и стала придирчиво перебирать платья. Это была первая возможность в этом мире выбрать себе одежду и создать хоть какую-то иллюзию контроля. Не то, чтобы единственный подобранный Глебом наряд мне не нравился. Этот гад умудрился не даже ошибиться с размером. Но всё-таки личный выбор всегда в приоритете.

Осложняло дело незнание местной моды, но не думаю, что Глеб бы привел меня туда, где продавали что-то из прошлого века. Я выбрала простое аккуратное платье без лишних рюшечек и оборок и такой же простой жакет к нему – лаконичность в деловом костюме прежде всего.

Я уже собиралась скрыться в примерочной, как вдруг за моей спиной раздался его голос:

– Ты серьёзно думаешь, что ревизоры из Гильдии ходят в одежде хрупкой библиотекарши?

Глеб выдернул вешалку из моих рук и начал сам выбирать платья, как будто и правда что-то в этом понимал. Продавщица не вмешивалась.

– Вот, – наконец сказал он, вытаскивая из недр витрины костюм благородного серого цвета с черными вставками и широким корсетным поясом. – Это говорит: “я важная, занятая, и мне плевать, что вы думаете”.

С тоской покосилась на кучу застежек. Я бы и смотреть на это орудие пыток не стала, не то, чтобы надевать. И спросила:

– А если я хочу выглядеть доброжелательно?

– Забудь. Ты ревизор. Если они не будут тебя бояться – они не будут тебя слушать. Ты должна показать не себя, а привыкшую к власти техномагичку.

Я вздохнула, но взяла костюм. Конечно, Глеб прав. И в моем мире существует недоброжелательный к людям дресс-код. Придется соответствовать.

Кое-как справилась с кучей застежек и вышла из примерочной. Глеб придирчиво осмотрел меня. Потом затянул ремень потуже, что мне стало тяжело дышать. Подцепил с полки небольшую сумочку, которую тут же пристегнул к поясу. И добавил к моему образу замысловатую шляпку, после чего взял меня за плечи и повернул к зеркалу.

– Теперь даже я бы поверил, что ты из Гильдии, – сказал он, глядя на отражение через моё плечо.

– Ты и так веришь, что я техномаг, – проворчала я, оценивая наряд. Он и правда казался уместным и очень правильным.

Глеб не ответил, протянул руку и поправил на мне шляпку.

– Мне кажется, тебе нравится наряжать меня как куклу, – буркнула я.

– Вообще-то, – я поймала в отражении улыбку Глеба, – куда больше мне нравится девушек раздевать. – Он наклонился чуть ближе и тихо добавил: – Но ты же пока не готова к такому уровню доверия.

Я задохнулась. То ли от тугого пояса, то ли от его наглости.

Глеб уже успел отвернуться и деловито сказал:

– Идём, ревизор. У тебя завтра важный день.

Когда мы вернулись домой, всё, чего я хотела, это упасть на диван, никогда не выходить из комнаты и не видеть Глеба. У Глеба были другие планы. Для начала он подписал моё поддельное разрешение на использование магии. Ага, а раньше я ей не пользовалась только потому, что у меня документов не было…

– Садись, – велел он, даже не посмотрев в мою сторону. – Ты должна как следует отрепетировать свою речь.

– Может лучше кофе? – без особой надежды спросила я, хотя не отказалась бы от возвращения к должности бариста.

– Вон там, в банке, – он равнодушно махнул рукой, записывая что-то в своем блокноте. И милостиво разрешил: – Свари себе, если хочешь.

Кофе я не хотела. Но это нехитрое занятие принесло хоть какое-то ощущение стабильности, которого с Глебом не было и, кажется, быть не могло. Я протянула ему чашку с напитком, он мне – лист из блокнота. Но местных букв, тем более в торопливом исполнении Глеба, я так и не знала. Поэтому вернула лист обратно.

– Чему вас в магакадемии учат? – проворчал Глеб и начал зачитывать вопросы: – «Как осуществляется контроль за магической стабильностью кристаллов?», «Произведите демонстрацию безопасности батареи третьего поколения»…

– Я должна запомнить это за один вечер? – вздохнула я, потому что не понимала, о чем вообще должна говорить на фабрике. – Может, ты сам станешь спрашивать обо всем?

– Полина…

Глеб склонился надо мной, как в первую нашу встречу над Фонарёвым. Посмотрел на меня так пристально, будто хотел спросить, где я спрятала труп. А я бы призналась, даже если бы не знала, о ком он говорит. И я поняла: Глеб бывает не только раздражающим или милым, иногда он может пугать.

– Ты техномаг, – вкрадчиво сказал он. – Ты, а не я. Скажи мне, ты видела когда-нибудь ревизора, который бы слова не мог вымолвить?

– Может, тогда сказать, что я на практике?...

– На практике тебя угостят чаем с конфетами. А нам надо пройти туда, куда не пустят даже полицию, – сурово сказал он и выпрямился. – В твоих словах должна быть как минимум угроза увольнения, а не “я на практике”.

Глеб принес мне новый блокнот и протянул карандаш.

– Я буду диктовать, ты записывай так, как умеешь.

После чего стал медленно повторять вопросы. Я записала всё, как можно тщательнее. Он посмотрел на ровно выведенные строки. Кажется, испытал то же, что и я, когда пыталась прочесть его заметки.

– Слова на незнакомом языке… – задумчиво протянул он.

Я думала: вот сейчас он мне поверит, что я из другого мира. Но Глеб вдруг улыбнулся и единственный раз за этот день похвалил меня:

– Это же гениально! Люди пугаются, когда техномаги начинают писать. Особенно что-то непонятное и молча.

Потом он принялся изображать главного инженера фабрики. Андрей Лебедев мертв, вопрос о наследстве не решен, но фабрика продолжала работать. И, конечно, кто-то сейчас занял место её руководителя. Глеб сказал, что без веских причин к высшему руководству мы не попадем, но нам это и не нужно. Там найдется, кому нас встретить. Именно такого человека и пытался отыграть Глеб.

– Приветствую, госпожа ревизор. Что вас интересует?

– Эм… добрый день, – я чувствовала себя глупо уже сейчас. – Я хотела бы… эээ… ознакомиться с условиями хранения батарей.

Это звучало так нелепо, что захотелось вымыть рот мылом. Или хотя бы съесть что-нибудь сладкое, чтобы заглушить вкус самозванства.

– Хранение у нас отличное, сейчас всё покажу. Вот, проходите! – Глеб демонстративно отошёл в сторону, как будто открывал дверь.

Я неуверенно прошла мимо него, представляя, как иду на какой-нибудь склад.

– Ты вообще в курсе, что ревизор не должен ходить туда, куда его зовёт инженер? – остановил меня Глеб. – Тебя развели, обманули, покормили конфетами и отправили домой ни с чем. Это он должен идти за тобой и пытаться не дать тебе попасть туда, где что-то идет не по правилам.

– Тогда зачем ты вообще заставил меня учить эти идиотские вопросы? – разозлилась я.

– Чтобы ты знала, что в первую очередь может заинтересовать ревизора. Ты всегда действуешь по инструкции?

– Да, если не имею никакого представления, как вообще себя ведут настоящие техномаги, – буркнула я.

Глеб потер лоб, раздумывая. Я хотела предложить найти вместо меня кого-нибудь другого. Или хотя бы отложить визит на фабрику на годик-другой. Но он вдруг сказал:

– Ладно, просто с важным видом ходи и спрашивай “А что у вас тут?”. Иногда говори какие-нибудь умные слова из списка или… откуда ты там?… Из своего мира. Если что, я тебе подскажу, как действовать.

– Ты наконец поверил, что я не из этого мира? – спросила я с надеждой.

– А откуда ещё быть девушке, которая с одного взгляда нашла в толпе любовника вдовы, но непробиваемо тупа, когда дело касается серьезных задач?

Вообще-то было обидно. Я поджала губы, сдерживая злые слова. Было бы, куда идти, то давно бы хлопнула дверью. Но Глеб, кажется, понял, что перегнул палку.

– Ладно, ладно. Завтра ты будешь шикарна, как и всегда. Громов до сих пор под впечатлением от встречи с тобой.

Он зачем-то погладил меня по голове. Наверное, это его способ быть милым. А потом вернулся к прерванному занятию:

– Образ немногословной ледяной девы тебе подойдет больше. Но тогда тебе нужен уверенный взгляд. Подбородок выше, – он прикоснулся пальцами к моему лицу. – Смотри на всех так, чтобы у любого начальника от напряжения свело левую лопатку. Они должны думать, будто ты знаешь, сколько стоит их магоборудование, и сколько лет им сидеть, если ты решишь, что они используют его не по назначению. Ты видела, как ведет себя вдова Лебедева. Ты должна быть надменнее её, ведь можешь лишить её всего имущества одним словом.

– Не хватает ещё только фразы “Я запишу это в протокол”, – пробормотала я.

– Вот и скажи это, – кивнул Глеб. – Представь, что тебя уже начинают подмазывать. Улыбнись как будто собираешься согласиться… и внезапно – холодно и без эмоций: “Я внесу это в протокол”. Это сломает их.

– Мы собираемся ломать их или выяснить об убийстве Лебедева?

– Одно другому не мешает. Но ты умная девушка, сообразишь, когда надо смолчать, а когда сказать что-то такое.

– Но ты только что назвал меня тупой, – напомнила я.

– Я не это имел в виду, – поморщился Глеб. – Но если почувствуешь, что что-то идет не так, просто ищи глазами выход. И помни, что я рядом.

Он сел на стул напротив меня, откинулся на спинку и посмотрел так, будто уже видел меня в окружении начальников и инженеров фабрики.

– Завтра ты будешь блистать или сгоришь. В любом случае это будет красиво, – подытожил он.

Утром он разбудил меня, снова бесцеремонно ворвавшись в комнату.

– Подъем, госпожа ревизор. Тебя ждет судьбоносное задание!

На кухне уже пахло кофе, на подоконнике стоял завтрак. Кажется, Глеб встал ещё до рассвета.

– Сначала можешь вежливо улыбнуться им, – продолжил Глеб последние наставления. – Потом сохраняешь напускное равнодушие, но пытаешься пройти везде, где только можно. И помни главное: ты не просишь – ты требуешь. Не спрашиваешь – ставишь в известность. Если тебе не отвечают – улыбаешься и говоришь «я вернусь к этому позже». Если попросят остаться на чай – отказывайся. Ты ревизор. У тебя график. Ты суровая. Ты загадочная. Ты...

– Я не из Гильдии, Глеб, – напомнила я. – Что, если они сразу поймут это?

Он наклонился ближе и подмигнул:

– Если что, представь, что они все на самокатах. А у тебя в руках искровик и власть завалить тот переулок их трупами.

Я вздрогнула от его слов.

– Кстати, искровик и все эти свои штуки возьми с собой. Кто все это носит, если не техномаг?

– Ты сам говорил, что напоказ это выставляют только слабые маги, – возразила я. Но подумала, что электрошокер будет очень кстати, если придется сбегать.

– Говорил. Но все же будет лучше, если они будут знать, что ты можешь не только говорить. Ладно, пойдем, – он первым встал со стула. – Сегодня ты не подозреваемая. Сегодня ты хищная бюрократическая единица.

Глеб ещё раз придирчиво осмотрел меня перед выходом. Снова затянул плотнее ремень и поправил шляпку. Мы вышли из дома, но он снова направился к самокату.

– Я на нем не поеду! – отчеканила я.

Да, я перестала падать в обморок от одного их вида, но всё ещё боялась этого чуда техники.

– Полина, это уже не смешно, – нахмурился он.

– Я не могу. Я… я боюсь.

Ноги приросли к земле будто против моей воли.

Глеб несколько секунд молчал. Потом повернулся ко мне.

– Полина, – сказал он спокойно. – Ты собираешься изображать ревизора из Гильдии. Техномага. Эти люди не боятся механизмов. Они на них ездят. Они сами их придумали.

Я попыталась вдохнуть поглубже, но воздух словно застревал в груди. В ушах начало шуметь от подкатывающей паники.

Он медленно выдохнул. Резко провёл рукой по волосам, словно пытался сдержать раздражение. Сделал несколько шагов в сторону, развернулся на пятке. Потом снова перевёл взгляд на меня. Без злости. Но и без прежнего тепла.

– Прости, – прошептала я. Голос предательски дрогнул.

Он выругался. Тихо, но зло. Отбросил попавшуюся под ногу гальку и снова подошел ко мне.

– Ладно, – холодно сказал он. – Тогда поедем на автобусе. Ревизор, приехавший на автобусе, уже не будет внушать столько страха. Но будет хуже, если ревизор явится на фабрику в слезах.

Я благодарно кивнула, не в силах произнести ни слова.

Глеб бросил на меня короткий взгляд. Его губы дёрнулись, будто он хотел что-то сказать – что-то вроде “тебе надо лечиться” или “психолог в соседнем районе”. А я была бы не прочь поговорить с кем-то о страхе перед самокатами. Я понимала, как это выглядит. Глупо. Смешно. Но тело не слушалось. Оно помнило то, что я хотела бы забыть. И, кажется, это становилось проблемой.

Глеб ничего не сказал. Просто отвернулся и пошёл к остановке. Я поспешила за ним.