Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

– Это допрос? – улыбнулся маг. Но ответил: – Вы же знаете: ни один маг не может покинуть Гильдию. Кто родился магом, тот умер магом. Вопрос только в положении.

– Я всего лишь спросил, – холодно улыбнулся Глеб.

– В Гильдии довольно жесткие правила, – всё-таки сказал маг. – Образование и лицензии не дают кому попало.

Губы Глеба чуть скривились. Я вспомнила, как своё разрешение получила я. Даже не будучи магом. Но наш собеседник будто не заметил его выражения.

– Поверьте: если хоть один из наших оступился, он не только ответит перед законом, но лишится всего. Не думаю, что кто-то из магов рискнул бы всем ради дешёвой подделки.

– И всё-таки я жду список тех, кто по каким-либо причинам действует в одиночку. Или может… – Глеб помедлил. – Слишком амбициозен и переметнулся на сторону зла. Видно же, что это не ребенок на коленке собрал.

Глеб повертел батарею в руках. А техномаг заметно напрягся.

– Гильдия окажет любое посильное сотрудничество, – ответил он и встал из-за стола.

Взгляд техномага скользнул по мне. А потом маг покинул переговорную. Я посмотрела ему вслед. Может ли быть так, что виновник один из них?

А Глеб остался сидеть. Его губы вдруг растянулись в довольной улыбке.

– Знаешь, что особенно приятно? – вдруг спросил он. – Не каждый день выпадает шанс прижать к стенке Гильдию техномагов. А заставить их играть по своим правилам – до этого дня казалось невозможным.

– Так значит, ты не думаешь, что они сами допустили утечку технологии? – я резко повернулась в нему.

– Этот техномаг прав, – тон Глеба снова стал серьезным. – Если кто-то из них сольёт хоть один секрет Гильдии, это будет для него катастрофой. Ни один маг в здравом уме не станет делать этого. Не из страха перед Гильдией, а потому что куда проще брать деньги с фабрикантов, чем продавать налево сомнительные копии. Но теперь они думают, что мы их подозреваем. И будут сотрудничать. А значит, вскоре мы получим первые данные о батарее из самоката и прежних подделках, собранных магами.

– Ты сумасшедший, – выдохнула я. Страшно представить, что Гильдия угрожала ему всего несколько дней назад. А теперь…

– Нет. Всего лишь использую полученное преимущество.

Он встал из-за стола. Я отстала от него всего на пару ударов сердца.

– Я перебрала бумаги, которые привезли из центрального архива, – сказала, когда мы снова пошли по коридору.

– Нашла что-то интересное? – небрежно спросил Глеб.

– Нет, но…

Я остановилась, чтобы не выронить бумаги. Вытащила из кармана заметку о Бурове и протянула ему. Глеб удивлённо поднял бровь.

– Там внизу, – пояснила я.

– Такие ярмарки проходят часто, – прокомментировал Глеб, просмотрев обрывок заметки. – Отличная возможность для молодых инженеров заявить о себе.

– А тебе не кажется, что если Буров несколько лет назад смог сделать что-то, что задело Гильдию техномагов, то сейчас он сбежал не потому что видел убийцу? – осторожно спросила я.

Глеб снова уставился на заметку.

– Ты права, – вдруг сказал он. – Мы зациклены на вдове и её связях. Исключили инженеров фабрики только потому что они на первый взгляд чисты. Я первым делом подумал о Маркове, когда узнал о его деле, но не о том, что Буров куда больше подходит. Вот только… Зачем ему сбегать после смерти Лебедева и ставить себя под удар? Если бы он не дёргался, мы бы даже не узнали о нём.

Я промолчала, надеясь, что моя находка поможет Глебу.

– Фонарёв! – крикнул он, как только мы подошли к нашему временному рабочему месту: – Вдову на допрос и под домашний арест, как подозреваемую в убийстве Лебедева. Громов! С тебя ордер на обыск фабрики и допрос инженеров. И откопайте, где прячется Буров. Он точно что-то знает.

Глава 17

Фонарёв что-то проворчал под нос, Громов одарил Глеба хмурым взглядом. Но оба ушли выполнять его поручения. А Глеб выудил из стопки бумаг досье пропавшего Бурова и склонился над ним.

– Завтра пойдём на фабрику, – сказал он, не глядя на меня. – Официально, со всем разрешениями. Допросим инженеров и поднимем документацию. Если инженеры Лебедева в нерабочее время придумывают новые схемы, мы это узнаем. Потом сами заглянем в квартиру Бурова.

Я кивнула, кратко записывая планы в блокнот. Кажется, случайная заметка из газеты дала Глебу какую-то зацепку.

– Думаешь, это он? – осторожно спросила я.

– Думаю, что раньше я искал не там. Менять технологии магов, а потом продавать их, – он усмехнулся. – Кажется, слишком дерзким и невероятным. Если эта версия подтвердится, будет скандал. А что до Бурова… Я не понимаю его мотивов. Или он тоже как-то связан с вдовушкой.

Глеб протянул мне папку с досье Бурова. Рука чуть дрогнула, когда я приняла её. Он предлагал мне самой просмотреть материалы и найти зацепку?

Я открыла её и посмотрела на фото. Обычный непримечательный мужчина в форме фабрики, в круглых очках и с лысиной.

– Его лицо кажется знакомым, – протянула я, пытаясь вспомнить, где я его видела. Или может, он похож на кого-то из моей прежней жизни?

– Завтра поспрашиваем коллег о его талантах. Если хоть что-то подтвердится, будем искать его уже как подозреваемого, – задумчиво сказал Глеб.

– В убийстве? – спросила я.

– В краже технологий, – поправил Глеб. – И, если повезет, свяжем его исчезновение с делами Натальи.

Потом он выпрямился и пошёл к выходу. Я привычно поспешила за ним. Но нас ждали бесконечные бумаги и разрешения – для допуска на фабрику, для опроса сотрудников, проверки документации и прочее.

Когда Глеб отложил ручку, его раздражение пропитало воздух вокруг. Слова Вершинина “будет обязан жизнью за сортировку бумажек” заиграли новыми красками. Кажется, это было одно из самых верных утверждений о Глебе.

Глеб глянул на часы. И в это время в коридоре раздались торопливые шаги. По лицу подошедшего полицейского я поняла: что-то не так.

– Мы были в доме Лебедевой, – выпалил он. – Её там нет. Слуги сказали, что она уехала за полчаса до нашего прихода. Куда и на сколько – не сообщила. По словам информаторов – на машине Смольного.

– Она взяла вещи? – спросил Глеб.

И полицейский кивнул.

– Да, немного. Слуги сказали, что она уехала на пару дней.

– Он забрал её, – мрачно процедил Глеб и глянул в окно на сгущающиеся сумерки. – Или чтобы спрятать, или чтобы запугать.

– Нам ехать за ней? – уточнил полицейский.

Но Глеб покачал головой.

– Нет. Если она ушла к нему добровольно, у нас нет оснований задерживать кого-то из них. Слишком рано для официального ареста. Нужно организовать наблюдение за её домом, за домом Смольного. Менять людей каждые два часа, чтобы не светиться.

– Понял, – кивнул полицейский и исчез в коридоре.

Я думала, Глеб разозлился. Но он оставался спокоен.

– Сволочь хитёр, – наконец сказал он. – Стоило нащупать след, он сделал ход. Прячется за гостеприимством и приличиями. А мы вынуждены стоять в стороне и ждать.

– Но… разве он может препятствовать, если мы придем к нему за Натальей? – осторожно спросила я.

– Придём к Смольному? – усмехнулся Глеб. – Только заикнёмся, перед нами выстроится стена его адвокатов с формулировкой “госпожа Лебедева приехала в гости”.

– Но она же подозреваемая, – не согласилась я.

– Подозреваемая, – кивнул Глеб. – Но не обвиняемая. Пока что у нас только слова любовника, которые могут оказаться пустышкой.

Он снова посмотрел в окно. На улице уже стемнело, и дорога снаружи была освещена только светом газовых фонарей.

– Пока у нас нет улик, ни один судья не подпишет нам ордер на её арест, – глухо добавил он. – Но теперь мы точно знаем, с кем она. Это куда ценнее. Пусть пока погостит у него. Чем крепче она срастётся со Смольным, тем проще будет взять их обоих.

Потом Глеб повернулся ко мне.

– Сегодня мы уже ничего не сможем сделать. Пойдём домой.

Я только кивнула. И мы пошли к выходу. Возле стойки дежурного нас уже ждали двое полицейских. Оба с оружием – работающим от магбатарей, как и всё вокруг.

– Приставлены по распоряжению Вершинина, – коротко пояснил один из них.

Глеб хмыкнул и пожал плечами:

– Он хоть выделил вам машину, или нам придётся идти на своих двоих?

Мы двинулись к выходу. А через несколько минут служебный автомобиль доставил нас к дому.

После позднего ужина Глеб сидел за столом и смотрел на доску доказательств. Найденная мною заметка о Бурове была аккуратно вырезана и подвешена рядом с фото инженера. Схема расследования теперь казалась ещё запутаннее, и я мыла посуду, пока Глеб, сжимая в руках блокнот, гипнотизировал доску. Будто взглядом пытался сдвинуть части головоломки и увидеть правду.

Я тоже прокручивала в голове то, что мы узнали за день. И никак не могла перестать думать о Григории “Смольном”. Черный рынок, подпольные мастерские…

– Это Смольный скупает технологии и производит фальшивые батареи? – спросила я и выключила воду.

Глеб не обернулся. Но ответил:

– Да. Но это не главное. Важно – кто сливает ему технологии. Найдем вора – перекроем кислород Смольному.

Голос его был спокойным и усталым. А я вдруг поняла: задание Гильдии он взял не из-за денег. Глеб не признался бы в этом другим и, может быть, даже себе, но он хотел хоть как-то прижать старого врага. Взять реванш за прошлую неудачу. И зацепился за эту возможность обеими руками.

Он не ошибся в этом. Но, возможно, всё оказалось сложнее, чем он думал.

Я подошла к нему и обняла сзади за плечи. Обвила руками его шею и прижалась щекой к волосам. Он даже не дрогнул.

– Глеб, у тебя всё получится, – тихо прошептала ему на ухо. И зачем-то добавила слова, записанные в блокноте. – Даже если не сразу.

Он не ответил. Но и не оттолкнул. Протянул руку и сжал моё запястье. И так замер на несколько мгновений.

Стоило мне отпустить его, Глеб встал и потянулся. Как будто только теперь вспомнил, что его тело могло устать. А потом посмотрел на меня.

– Ты спишь на диване. Он неудобный, – сказал он.

– Всё нормально, – я растерялась от его слов. – Я хорошо сплю.

Глеб усмехнулся. А потом вдруг наклонился и поднял меня на руки.

– На кровати удобнее. Там мягкий матрас и одеяло теплое.

– Я не буду с тобой спать! – возмутилась я. – Тогда это было недоразумение.

Но сердце забилось быстрее от слов и близости Глеба.

– Ага, – ответил он тем раздражающим тоном и сделал шаг к выходу из кухни. – Обещаю, приставать не буду. Я буду идеальным соседом по подушке.

Я только фыркнула и протянула руку к выключателю, чтобы погасить свет.

– Когда я тебе врал? – Глеб лукаво посмотрел на меня. А потом добавил уже серьёзнее. – Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Так будет безопаснее.

Последние слова заставили меня вздрогнуть. Но через несколько шагов Глеб опустил меня на кровать. Сам он лег рядом, крепко обнял меня и замер. Наверное, чтобы почувствовать сразу, если кто-то захочет меня украсть.

Вскоре я смогла немного расслабиться. Успокоила себя тем, что между нами уже всё было. И он прав: я бы не смогла уснуть, зная, что под окнами двое полицейских следят, чтобы на нас не напали бандиты. Потому придвинулась ближе и уютнее устроилась рядом с ним.

Утром, когда я проснулась, Глеб всё ещё обнимал меня. Я повернулась к нему. Глаза закрыты, дыхание ровное – казалось, он всё ещё спал. Но губы чуть дрогнули.

Ну конечно! Притворяется.

– Если ты следил за мной во сне, я подам на тебя в суд, – тихо сказала я.

– По какой статье? – тут же отозвался он, но глаз не открыл. – За незаконное восхищение?

– За самодовольство, – фыркнула я и отвернулась, чтобы встать.

– Подожди, – он сжал объятья крепче и уткнулся носом мне в шею. – Ещё рано. Давай полежим немного.

По телу пробежали мурашки от его близости. Вырываться и его рук не имело смысла. Поэтому я напомнила:

– Ты обещал не приставать.

– Это было вчера, – нагло заявил он.

Я повернулась к нему, чтобы возмутиться. Но вдруг встретилась с его весёлым взглядом и улыбкой – настоящей, как на том фото с Верой. На миг это сбило меня с толку. Глеб воспользовался моим замешательством и снова притянул меня ближе.

Его губы коснулись моего лба. То ли случайно, то ли в поцелуе.

– Спасибо, что ты со мной, – прошептал он.

Я не знала, как относиться к этим словам. Как к признанию? Или к искренней благодарности? Поэтому обняла его в ответ.

Через несколько минут Глеб резко убрал руку, отстранился и откинул одеяло.

– Всё, пора вставать, – недовольно буркнул он и сел. – Сегодня у нас фабрика, Буров и, возможно, новая подстава от Смольного.

Он встал, прошёлся рукой по волосам и шагнул к двери.

А я вдруг разозлилась. Вот всегда так! Сбивает с толку, а потом делает вид, что всё нормально! Схватила подушку и кинула её в Глеба.

Она попала ему чуть ниже спины. Глеб точно не ожидал этого и резко повернулся ко мне. Удивление на его лице принесло мне некоторое удовлетворение. А потом он вдруг засмеялся и аккуратно бросил подушку назад на кровать.

Глеб вышел из комнаты, а я снова легла и уставилась в потолок. Кажется, Вершинин прав: я безнадёжно попалась в сети странного обаяния Глеба. Он одновременно бесил и… делал что-то ещё. Что-то, что мешало врезать ему прямо сейчас.

А ещё эти улыбка и смех. Как будто из прошлого, о котором рассказал Алексей. Значит ли это, что я не безразлична Глебу? Закрыла руками лицо, как если бы кто-то в пустой комнате мог увидеть моё смятение.

Потом встала с кровати. Глеб прав: нас ждёт много работы.

Мы торопливо прикончили завтрак и отправились в участок. Бессовестно пользуясь служебным транспортом, Глеб был в приподнятом настроении. Двое полицейских, что охраняли наш покой ночью, сонно зевали.

– Пока они просто наблюдают, – рассказал один из них, выруливая на дорогу. – Видать, не дураки, знают, что мы тоже тут были.

– Может вам пожить в участке? – хмыкнул второй и пошутил. – Камеры уютные, а штурмовать здание, принадлежащее полиции, не рискнёт даже Смольный.

Глеб только поморщился.

– Я бы пережил пару ночей на жесткой койке. А Полине это ни к чему. Но если будет необходимость, то воспользуюсь твоим советом.

Откладывать с визитом на фабрику не стали. Глеб собрал нескольких полицейских, которых позволил взять Вершинин. Все они достали свои самокаты, а Глеб, опять помахав моим поддельным разрешением перед другими, заявил, что техномаг должен передвигаться с комфортом.

Все смотрели на меня с возросшим уважением. А я пыталась не провалиться сквозь землю от стыда. Врать людям, с которыми мы почти сработались, было неловко. С другой стороны, я не хотела ехать на самокатах вместе с ними.

Охранник у ворот сразу узнал меня. И я даже не знаю, что его впечатлило больше: повторное вторжение фальшивого ревизора или моя новая компания. Через несколько минут нас встречала та же женщина, что и в прошлый раз – кажется, Ольга Николаевна. А вместо моих поддельных бумаг Глеб протянул ей целую стопку настоящих разрешений.

– Мы хотим задать вам несколько вопросов, допросить инженеров, осмотреть кабинет Лебедева и так, кое-что по мелочи, – уверенно заявил Глеб.

Ольга Николаевна покосилась на меня, потом просмотрела бумаги и кивнула.

– Тогда пройдемте, – тихо сказала она. – Полагаю, вы помните дорогу.

Но пошла впереди, рядом с ней шагал Глеб. Я тоже старалась держаться поближе и не выглядеть только “хранительницей блокнота”. Как-то я не спросила у Глеба, стоило ли признавать, что в прошлый раз наша проверка была не совсем законной.

– Скажите, как давно у вас работает Анатолий Буров? – спросил Глеб, пока мы шагали к нужному зданию.

– Не знаю, наверное, около десяти лет, – ответила Ольга Николаевна, задумавшись.

– И как? Его работой были довольны? – продолжил Глеб.

– Лебедев отбирал инженеров лично, – Ольга Николаевна снова покосилась на меня. – У нас работают только лучшие инженеры. А допуск к новейшим технологиям получают только проверенные временем. Все держатся за свои места. Для многих – это несбыточная мечта. Буров был трудоголиком. Могу сказать точно: Лебедеву было за что ценить его.

– Случалось ли так, чтобы он задерживался допоздна? – Глеб задал новый вопрос.

– Все инженеры иногда задерживаются допоздна, если на то есть причины, – нервно улыбнулась Ольга. – Вы в чём-то его подозреваете?

– Всего лишь хотим выяснить, как его исчезновение связано со смертью Лебедева, – неопределенно ответил Глеб.

Вскоре мы достигли здания, где когда-то трудился Буров. Глеб тут же велел собрать инженеров для допроса. Я приготовилась записывать, как обычно. Но Глеб вдруг склонился ко мне и тихо сказал:

– Проверь его рабочее место. Уверен, ты что-нибудь найдешь. К тому же тебе не стоит пока изображать девочку на подхвате. Ты же “ревизор”, Ольга тебя всё ещё побаивается.

Я кивнула, а Глеб ободряюще сжал мой локоть. После чего обернулся к Ольге и попросил показать мне рабочее место Бурова и не мешать ему с допросом.

– Что вы пытаетесь найти? – спросила Ольга, когда мы остановились у широкого стола, и несколько отправленных со мной полицейских принялись перебирать бумаги и папки, проверять выдвижные ящики, осматривая даже кружку с засохшими остатками чая.

Я не знала, как вести себя с ней. Быть собой? Изображать ревизора? Или помощницу полиции, имеющей основание шарить в чужих бумагах?

– Хотим понять, чем занимался Буров последние дни перед исчезновением, – отмахнулась я и, чтобы избежать дальнейших расспросов, стала сама осматривать стол инженера.

– Намекаете, что он мог что-то скрывать? – Ольгу мой занятой вид в этот раз не остановил. – Он, конечно, был замкнутым. Но выдавал хорошие проекты. Не думаю, что он бы стал скрывать что-то.

Я методично перебирала всё, что было на столе. Несколько остро заточенных карандашей. Извлеченные из ящиков папки. На дне карандашницы смятый обрывок бумаги.

Я достала его и развернула – на вид мусор. Но ведь в таком и скрывается самое интересное. Какие-то рисунки, нанесенные будто второпях, на углу адрес: “Кольцевая, 12”.

– Важные проекты мы уже передали другим инженерам, – продолжала тем временем Ольга. – Сами понимаете, работа не ждёт. Но если вы хотите взглянуть…

– Да, покажите, над чем он работал, – сказала я и сунула смятый лист в карман. Может это адрес любовницы Бурова, но игнорировать его не стоит.

Пара минут, и передо мной развернули чертежи – сложные магические схемы, в которых я ни черта не понимала, но искала что-то похожее на то, что я видела в отчете экспертизы взорвавшейся батареи. Один лист, другой. Конечно, чертежи инженеров отличались от того, что могли выяснить в полиции.

– Мне нужна копия этого, – я ткнула пальцем в деталь чертежа, которая отдаленно походила на то, что было в экспертизе.

– Мы не можем позволить вынести чертеж с фабрики, – извиняющимся тоном возразила Ольга. – Внутренняя политика фабрики, вы же сами знаете.

– Мне не нужен весь чертеж, – пояснила я. – Это же… заряд? То, что отличает работу фабрики? – я попыталась вспомнить всё, что Глеб говорил мне о найденных подделках. И приняла то выражение лица, с которым говорил настоящий техномаг из Гильдии. – В этом нет ничего тайного. Мы должны сверить работу Бурова с тем, что есть у полиции.

Кажется, я угадала. Потому что Ольга вдруг согласилась. И мне не просто отдали копию, а вырезали кусок с чертежа пропавшего инженера и заверили, что позже всё восстановят.

К тому времени, когда Глеб закончил с опросом инженеров, мы разве что не разобрали стол по винтикам, у меня появилось ещё несколько листов с какими-то записями, не имеющими значения для тайны производства, но отражающие почерк Бурова, и пара сплетен о нём самом.

– Кажется, у него была женщина, – сказал один из инженеров, который уже пообщался с Глебом и теперь, заметно расслабившись, был готов поболтать. – Конечно, вряд ли бы он нас познакомил, но всё ж мы надеялись узнать, кто может найти общий язык с таким как Буров.

– Да, он говорил что-то такое, когда собирался уехать на выходные, – добавил другой инженер.

– Да какая женщина? – возразил третий. – Я видел его пару раз возле клуба “Четыре луны”. Сами знаете, какие там могут быть женщины.

Я вздрогнула, услышав знакомое название. Точно! Тот подвыпивший инженер, которого вывели при нас! Я плохо помню его лицо, но, кажется…

– Да ладно? Толя спускал деньги в клубе? Он же как-то обмолвился, что хочет открыть своё проектное бюро. Или он брал заказы на стороне, чтобы скопить деньги?

Не знаю, правдивы ли были сплетни – люди часто придумывают то, чего нет. Особенно о замкнутых неразговорчивых коллегах. Но вот мечта о собственном бюро хорошо ложилась на найденную ранее газетную заметку. А судя по словам Маркова, для своего дела нужны были деньги. Много денег. Значит ли это?..

– Теперь в кабинет Лебедева, – скомандовал Глеб, прерывая мои мысли.

И я поспешила за ним.