Текст книги "Попаданка на самокате (СИ)"

Автор книги: Стася Вертинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Мы преодолели коридор, вернулись в шумный зал. Потом Глеб повел меня в ту самую неприметную дверь за лестницей. Но, кажется, нас успели заметить.

Глеб тоже увидел это и повернул не туда, куда велел мне бежать в случае опасности, а в противоположную сторону. Потом толкнул какую-то дверь, и мы оказались в тесной кладовой, где хранили швабры и моющие средства. После пафосных залов она выглядела чуждо.

Я затаила дыхание, уткнувшись в плечо Глеба, и ждала самого худшего. Он провел рукой по моей спине, будто успокаивая. Но сам оставался напряженным. И мне казалось, он не верил, что мы легко ушли от погони.

Преследователи пробежали мимо. Женский вскрик раздался где-то недалеко. Я вздрогнула – сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку и бежать отсюда отдельно. А потом, кажется, этих двоих выпроводили прочь.

– Уверен, они будут ждать у заднего входа, – прошептал Глеб. – Пройти через него было бы правильно, если мы не хотим создавать шума. Но придется идти через главный. Я – клиент, ты – девочка из клуба, которая приняла его приглашение провести ночь где-то ещё. Сыграешь хорошо, подарю тебе свой самокат.

Я кивнула. Голос всё ещё не слушался. Руки дрожали от страха.

Глеб поправил моё платье и, как ни в чём не бывало, обнял за талию:

– Идём, дорогая. Вспомни: ты отработала смену и уходишь с постоянником.

Всё получилось на удивление гладко. Гости в зале были заняты представлением и девушками. Мы прошли, не торопясь, будто Глеб действительно решил увести свою "девочку" домой пораньше. Дежурная у выхода бросила на меня суровый взгляд. Мари тоже была у выхода. Кажется, она уже знала, что по нашей вине в клубе что-то произошло. Одними глазами она пообещала Глебу вечные муки и фыркнула:

– Ещё одна увела клиента до финала. Пусть катятся!

На улице мы не побежали. Мы шли, как будто не спасались от возможной расправы, а возвращались после прогулки. Глеб по-прежнему держал меня под руку – и только по тому, как сильно сжимал мои пальцы, я поняла, что опасность ещё не миновала.

Когда мы свернули за угол и спрятались от возможных взглядов из окон клуба, он выдохнул.

– Пронесло, – коротко сказал он. – Эти ребята нас точно видели, но спалиться в клубе им было не с руки. У Мари серьёзные покровители, им лучше не устраивать там резню. А вот дальше – начнётся охота.

– Думаешь, нас будут искать?

– Думаю, теперь мы на шаг впереди. И сами можем загнать их в угол. И мне это очень нравится.

Он посмотрел на меня. Долго. Внимательно.

– Ты была потрясающей, ревизор.

Мне захотелось ответить ему что-нибудь с шуткой… но не смогла. Всё внутри слилось в одно чувство – жара, адреналин, воспоминания о его поцелуях.

Я промолчала. И мы пошли по темнеющей улице к дому.

Фонари горели тускло, едва освещая углы возле зданий. Волнение от погони прошло, но тело горело от прикосновений Глеба. Они казались слишком… настоящими. Поцелуй – непритворным. Его дыхание, которое я до сих пор будто чувствовала на своей коже – слишком горячим и частым.

Покосилась на него. Но Глеб, кажется, думал о своём. Шёл, глядя перед собой, сунув руки в карманы. И точно не испытывал даже половины тех эмоций, которые терзали меня.

Тишина казалась неловкой. Одно слово и что-то могло измениться бесповоротно. Поэтому я тоже молчала. Потерла замерзшими ладонями щеки, но мысли из головы этим было не стереть. А они упрямо вели меня дальше, чем рука Глеба, совсем недавно скользившая по моему бедру.

Мы добрались до дома и захлопнули за собой дверь. Звук показался оглушительным. Я замерла и подняла глаза на Глеба. Он тоже смотрел на меня.

В его взгляде было то, что я уже видела, когда сама поцеловала его. Как в тот момент, когда мы едва не забыли, зачем пришли в “Четыре луны”. По позвоночнику пробежал электрический ток. И я невольно отступила на шаг.

Он сделал полшага вперед.

Дышать стало тяжело, как будто воздух в комнате стал гуще.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то. Глупость, шутку – что угодно. Но не успела.

Глеб одним движением пересёк расстояние между нами. Он взял ладонями моё лицо, склонился и снова поцеловал меня.

Поцелуй был голодным, жадным, многообещающим. То, что случилось между нами в клубе, не было даже на половину похоже на то, что происходило в этот момент.

Он прервал контакт на несколько секунд, будто давал мне время подумать и решить самой, что будет дальше.

Я должна была оттолкнуть его. Но вместо этого обвила его шею руками, прижалась ближе, снова прикасаясь губами к его губам.

Почувствовала, как его пальцы срывают с меня шляпку, потом расстёгивают пуговицы на платье. Он знал на нём каждую завязку. И теперь лишал меня последней отделяющей от него преграды.

Глеб поднял меня на руки и понёс к кровати, едва не сбивая с пути стоящий стул. В его глазах – только желание. И я знала, что в моих он видит то же самое.

Ткань одежды шуршала под пальцами и падала на пол. Его губы скользили по моему плечу, шее, груди. Мир сжался до единственного прикосновения между нами. До его рук, проводящих по каждому изгибу моего тела. До наших губ, ищущих друг друга.

Не сдержала стон, когда наши тела слились. Глеб поймал его поцелуем и продолжил двигаться, снова и снова доводя меня до вершины удовольствия…

***

Утром я проснулась от чужого тепла.

Точнее, от того, что кто-то дышал мне в шею, крепко прижимая к себе.

Глеб.

Голый.

И я... если не считать смятой простыни... тоже не особо одетая.

Я замерла. Мозг наконец ко мне вернулся и с опозданием начал прокручивать события ночи.

Поцелуи. Прикосновения. Его шёпот на моём ухе. Моя реакция.

И, конечно, его чертовы шуточки про бордель раньше.

Кажется, падать ниже было некуда. Я пробила дно, и даже там умудрилась упасть ещё ниже.

Аккуратно, миллиметр за миллиметром, я попыталась уползти.

Я решила добраться до своей комнаты, запереть дверь и сказать, что ничего не было. Ему всё приснилось. И вообще его фантазии меня не касаются. А сама забуду об этом и никогда не буду вспоминать.

Но стоило мне пошевелиться, как Глеб пробурчал что-то нечленораздельное и крепче прижал меня к себе.

Снова замерла, а потом вскипела, пытаясь скинуть с себя его руки.

– Отпусти! Ты воспользовался тем, что я была не в себе!

Он открыл глаза – сонные, но уже цепкие. Взгляд скользнул по мне, будто Глеб вспоминал каждую секунду минувшей ночи. И без капли раскаяния сказал:

– Ага. Так и есть.

Он приподнялся на локте и нагло улыбнулся.

– Но тебе вроде понравилось. Повторим?

И не дожидаясь ответа, он впился в мои губы новым поцелуем, сводящим с ума. Я снова сдалась. Точку невозврата мы уже прошли. А он и правда был хорошим любовником.

Через некоторое время, стоя в душе под прохладной водой, я пыталась не провалиться сквозь землю от стыда. Тело благодарно отзывалось за подаренное ему наслаждение, а мозг радостно подкидывал мне эпитеты, которыми я могла сама себя называть. Среди них не оказалось ни одного приличного.

Выдохнула и посмотрела в потолок. Пообещала себе, что больше не позволю себе такой слабости. Вспомнила горячие поцелуи Глеба и усомнилась в своем обещании. Гордость сказала мне “прощай”.

Когда я вышла на кухню, Глеб уже сидел за столом.

В чашках дымилось кофе. На тарелках остывали яичница и поджаренный хлеб. Все ровно так, как я люблю.

Его внимание к мелочам заиграло новыми красками. Напомнила себе, что он детектив, ему положено быть таким внимательным. Но безумие в голове нарисовало в этом искреннюю заботу.

Он даже не обернулся, глядя только на доску со своими заметками. Только сказал:

– Садись. У нас ещё много дел.

Будто ничего не было. Но разве не этого я хотела?

Села рядом и уткнулась взглядом в еду. Тишина казалась тяжелой и давящей. Я взяла хлеб, в задумчивости раскрошив его над тарелкой. Глеб отпил кофе из чашки и со стуком поставил её на стол.

И всё-таки не выдержала.

– Глеб… Это же ничего не значит? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Ага, – сказал он тем тоном, когда отвечал, даже не слыша вопроса.

Этот ответ мог означать всё что угодно.

Но почему-то именно это "ага" заставило моё сердце рухнуть куда-то в район ниже пола.

Через время он встал, и, даже не посмотрев на меня, сказал:

– Сначала зайдем к Мари. Узнаем, что за красавчик снимает у неё комнату по четвергам. И почему возле спален девочек рыдает вдова фабриканта.

Он помолчал.

– А потом… потом всё как обычно, – добавил тихо и ушёл к доске.

Глеб думал о деле. Я тоже пыталась об этом думать. Быстро собралась, аккуратно свернула платье из “Четырех лун”, чтобы вернуть его хозяйке, и попыталась вычеркнуть предыдущий вечер из головы.

Не вышло.

Стоило мне выйти из комнаты и увидеть Глеба, дыхание сбилось. Опустила взгляд в пол, быстро обулась и пошла за ним.

Мари нас уже ждала. Она стояла в дверях с таким видом, будто собиралась вышвырнуть нас за шиворот.

– Проблемы так и тянутся за тобой, Ларин, – хмуро сказала она, пропуская нас внутрь.

– Я был незаметен, как обещал, – пожал он плечами. – Кто ж знал, что они окажутся такими нетерпеливыми и захотят познакомиться прямо здесь?

– Вы чуть не устроили потасовку в моем заведении. Думаешь, мне легко потом вычищать репутацию? Богатые не любят, когда кто-то мешает им отдыхать.

Глеб развёл руками, но без обычной усмешки.

– Прости. В другой раз буду аккуратнее.

– Ларин, другого раза не будет. Забудь сюда дорогу, даже если захочешь потратить все свои деньги на девочек, – сурово сказала Мари. – Говори, что хотел. Ты же не с извинениями явился.

Глеб тут же задал вопрос:

– Комната номер семь. Кто снимает её по четвергам?

Мари вздохнула и покосилась на меня:

– Надеюсь, твоя девочка умеет держать язык за зубами?

– Говори. В ней я уверен больше, чем в себе, – кивнул Глеб.

Мари ещё раз смерила меня взглядом, будто оценивая уровень моей надежности. А потом заговорила:

– Ты, конечно, в курсе, что я не должна этого говорить. Конфиденциальность клиентов – это святое. Но... раз уж ты опять лезешь в осиное гнездо, предупрежу. Григорий – постоянный клиент. Приезжает по четвергам уже год. Иногда один, иногда с кем-то. Ведёт себя вежливо, платит много, вопросов не задаёт. Но если он кого-то сюда приводит – лучше не мешать. Понял?

Глеб кивнул и нахмурился.

– Больше ничего о нем не знаю, – добавила Мари. – Он платит, я не спрашиваю. Точно не из чинуш – те любят поболтать.

– Понял. Спасибо. Ещё вопрос. Вчера вечером здесь была… женщина. Выглядит дорого, но не как одна из твоих девочек. Я видел, как она спустилась со второго этажа в слезах. У тебя не бывает в клиентах женщин, тем более такого уровня. Что она тут делала?

Мари сжала губы.

– Ну, конечно, ты всё знаешь, – пробормотала она и щёлкнула пальцами. – Люсьена!

К нам тут же подошла девушка. Светловолосая, хрупкая, с огромными будто растерянными глазами. Не знаешь, чем она зарабатывает, решишь, что перед тобой невинный цветочек.

– Расскажи ему о вчерашнем, – велела Мари.

– Можно без имён, – уточнил Глеб. Меня интересует только то, что делала здесь та женщина.

Люсьена неуверенно покосилась на Мари и, дождавшись её кивка, заговорила:

– Я поднялась наверх с мужчиной. Он пришел с другом и был не в духе. Друг попросил развлечь его… Мол, только что расстался с возлюбленной. Ну… вы понимаете…

Она замялась, потом продолжила:

– Мы уже… начали, когда появилась она. Распахнула дверь и начала кричать. Я даже подумала, что они женаты. Она кричала, что он не может так поступить с ней. А он ей – спокойно: "я тебе уже говорил, что не хочу таких проблем. Нам лучше расстаться." Потом она побежала вниз вся в слезах. Даже охрана не успела прийти.

Мари скрестила руки и мрачно добавила:

– Девочку, которая должна была обслужить комнату номер семь, вчера отправили назад, когда один из… его людей нашел в коридоре рыдающую женщину. Больше ни о чем не спрашивай. Я не лезу в дела клиентов. А девочки и подавно.

– Имя проблемного клиента, я так понимаю, ты не назовешь, – усмехнулся Глеб.

– Если случайный гость, то никто его не знает, – отмахнулась Мари.

– Спасибо, – коротко сказал Глеб. – Этого достаточно.

– Надеюсь, больше не увидимся, – сказала на прощание Мари.

– Тогда до скорого, – невозмутимо бросил Глеб.

И мы покинули “Четыре луны”.

Глава 14

После мы отправились в участок.

Эта ночь будто разделила мою жизнь на “до” и “после”. Подделка батарей, угрозы техномага, убийство Лебедева – всё это осталось в прошлом, как и мой родной мир.

Для меня, но не для остальных. В участке было так же шумно, как в последние дни. Стоило нам зайти, кто-то сунул в руки Глеба результаты анализа осколков магбатареи. Сам он сбросил плащ на первый попавшийся стул и отдал одному из сотрудников камеру.

– Проявить срочно, – скомандовал он. – И только попробуй засветить кадр! Изображение скопируй на кристалл.

Как и прежде никто ни о чём не спрашивал. Все делали то, что говорил Глеб. А я могла только удивляться, как в одно мгновение мир начинал кружиться вокруг него.

Или… Мне это кажется?

Уставившись в бумаги, Глеб снова протянул мне блокнот.

– Как обычно, пиши всё подряд. Потом разберусь, – буркнул он, мыслями сосредоточившись на отчете.

Я взяла блокнот. На миг наши пальцы соприкоснулись.

Короткое прикосновение – а перед моими глазами встали события ночи. И утра. И каждое движение, каждое прикосновение Глеба. Я отдернула руку, крепче схватившись за блокнот. Будто это могло уберечь меня от бандитов из борделя и воспоминаний с ограничением 18+.

Глеб тоже замер на секунду. Его взгляд скользнул по моему лицу. Краткий миг глаза в глаза, и он отвернулся, не сказав ни слова. Ещё раз пролистал бумаги и вдруг положил один из листов передо мной:

– Вот оно. Магбатарея с рынка. Тот же тип, что используют фабрики – потому так сложно отследить фальшивые батареи до того, как они взорвутся. Но тип заряда не соответствует ни одному из известных нам.

– И что это значит? – я склонилась над столом, забыв о недавнем смущении.

– Это значит, что технологии продают по частям. Или, что у производителя есть тот, кто умеет заметать следы. А может… – Глеб запнулся и уставился в пустоту.

Я уверена, что у него были ещё какие-то мысли насчет результатов. Но он не торопился их озвучить.

– Кажется, будто всё стало ещё запутаннее, – разочарованно протянула я.

Можно было подумать, что мы не добились ничего. Но Глеб возразил:

– Мы не знаем, кто. Но взрыв на рынке выиграл для нас немного времени, – он снова повернулся ко мне и заглянул в глаза. – Для изготовления батарей были взяты материалы, которые не используют фабрики… Не должны использовать. Я сдам копию результатов Гильдии. Как минимум, они смогут помахать бумажками перед общественностью и заявить, что вина лежит на недобросовестном исполнителе. А мы продолжим копать дальше.

– Есть идеи? – неуверенно спросила я.

Глеб закинул руки за голову и снова уставился в пустоту.

– Это точно не связано с фабрикой Лебедева. Заряд отличается от тех, что производят там.

– Это значит, что у нас снова ничего нет? – растерянно спросила я.

– У нас есть Григорий, который увивается за вдовой. И её любовник. Не удивлюсь, если сама Наталья иногда копалась в бумагах мужа, чтобы порадовать одного из своих мужчин.

Он снова замолчал. Я неуверенно записала его размышления о Наталье в блокнот. Имеют ли они какое-то значение в цепочке прежних наблюдений?

В комнату зашёл Фонарёв. Он прямо на ходу пил чай, всеми силами изображая сосредоточенность на деле. Глеб повернулся к нему, и тот крепче сжал какую-то папку, которую держал в руке.

Уверена, она была пуста – все эти дни Глеб никому не давал и минутки, чтобы расслабиться. Я видела, что полицейский прятался за несуществующими делами. Но не сдавала его. Промолчала и теперь.

– Скажи-ка, Пётр, – вкрадчиво произнёс Глеб.

Фонарёв замер. Конечно, наш общий друг всё понял.

– Тот самокат, что нашли возле трупа Лебедева, – Глеб тем временем думал о расследовании, а не о попытке Фонарёва увильнуть от дел. – Где он сейчас?

– На стоянке, – выпалил Фонарёв, прикрываясь пустой папкой как щитом. – Мы предложили вдове забрать вещи Лебедева, но она забрала только сумку с документами.

– Почему не сказали, что он всё ещё здесь? – рявкнул Глеб и вскочил с места.

– Так ты… и не спрашивал, – пролепетал Фонарёв.

Но Глеб его уже не слушал. Кивнул мне – мол, пиши за мной, как всегда – и пошёл вперёд с таким видом, будто лично допросит самокат. И на ходу озвучил свои мысли:

– На самокате фабриканта поддельная батарея. Я же сразу понял, что что-то не так. Но почему раньше не проверил её?

Глеб открыл передо мной дверь, пропуская вперед, а потом зашагал рядом.

– Я знал, что батарея поддельная, – повторил Глеб, пока мы шли по коридору к стоянке. – Но тогда не придал этому значение. Она всего лишь связывала смерть Лебедева с заданием Гильдии. Кто-то хотел спрятать улики, взорвав батарею возле трупа.

Я кивнула. Глеб говорил что-то такое, когда мы вернулись в переулок, где всё произошло. У него были свои причины забыть о батарее, а я вовсе о ней не думала. В тот день всё казалось нереальным, а меня интересовало только как вернуться домой или выжить.

Он бубнил об этом под нос, будто с досадой признавал свой промах. В голосе слышалось раздражение. Иногда он чуть ускорялся, забывая, что я могу не успеть за его широкими шагами. Но, заметив, что отстаю, останавливался.

– Я тогда едва успел взглянуть на самокат. Всё случилось быстро, улики забрала полиция. А когда я выпросил у Вершинина разрешение покопаться в этом деле, Фонарёв заявил, что все личные вещи Лебедева забрала вдова. Я решил, что самокат уже у неё, к нему не подобраться. А он, мать его, всё время стоял у нас под носом!

– Но… как ты понял, что он здесь?

Он остановился, обернулся и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, но если бы кто-то сказал, что он неправ – тому бы и без злости досталось. Даже, если бы Глебу пришлось врезать самому себе. Кажется, он не из тех, кто прощает себе промахи.

– Пустая папка в руках Фонарёва напомнила, что эти двое… – Глеб поморщился, подбирая слова. Но продолжил: – В общем я понял, что он мог о чём-нибудь забыть.

Он снова повернулся к выходу.

– Наталья не из тех, кто будет размениваться на самокаты. А Андрей Лебедев желал показать, что его изделиям можно доверять. Поэтому часто пользовался простым транспортом. Если бы наша вдовушка была хоть сколько-то сентиментальной, она забрала бы и его. И рыдала бы над любимой игрушкой мужа.

– Но… разумно ли ей оставлять такую улику в полиции? – неуверенно спросила я.

– Полина, я уже говорил тебе, что ты умница? – он оглянулся на меня и улыбнулся. – Конечно, она не подозревает о поддельной батарее. Если убийство мужа организовала она, то не знает того, что задумал исполнитель. Или же это сделал кто-то другой.

Я смутилась от его похвалы. Но не от самих слов, а потому что это сказал Глеб. Но что касается его предположений, я запуталась ещё больше.

Однако мы уже вышли на улицу и остановились около нескольких самокатов и автомобилем, принадлежащих полиции.

Рядом с ними стояла машина смерти, с которой я столкнулась в переулке. От других самокат Лебедева отличал блестящий корпус и бронзовые узоры. Сразу было видно, какое из транспортных средств на этой стоянке принадлежит крупному фабриканту.

Глеб схватил отвертку с тележки механика, ковыряющегося неподалеку в патрульном самокате. Мужчина только бросил взгляд на похищенный инструмент и продолжил заниматься делом. А Глеб опустился рядом с самокатом Лебедева.

Он действовал быстро и уверенно, как будто занимался этим делом всю жизнь. Открутил какую-то пластину, подцепил защёлку и аккуратно вынул батарею. Интересно: есть ли что-то, чего Глеб не умеет?

Несколько секунд Глеб смотрел на извлеченный кристалл. Провёл пальцем по ребристой поверхности, перевернул его и нахмурился:

– Он и правда похож на тот, что взорвался на рынке. Не копия – это заметно даже по доставшимся нам осколкам, Глеб несколько секунд помолчал, а потом протянул магбатарею мне. – Смотри: тот же тип батареи, но заряд отличается. Хотя имеет похожий почерк.

– Это значит, что их изготавливал один мастер? – спросила я, хотя большой разницы с другими магкристаллами не видела.

– Проект – да. Но видишь эту штуку? – Глеб постучал пальцем по внутреннему ребру корпуса, спрятанному раньше под бронзовым ободком. – С тех пор, как я начал работать с Гильдией, я изучил кучу батарей. И точно знаю: этой платы быть не должно. Ни в одной версии. Я уверен.

Он попытался вскрыть кристалл, но тот был надёжно запаян. А внутри тускло мерцала запертая магия. Глеб сдался и снова провел пальцем по поверхности, а потом тихо выругался и отдернул руку.

– Он греется. Странно, ведь самокат давно стоит без дела.

– Что это значит? – растерянно спросила я.

Мало того, что я уже потеряла нить происходящего, так ещё и абсолютно ничего не понимала в магбатареях. Надо сдать поддельное разрешение и не позорить имя техномагов.

– Что крыса может прятаться даже в Гильдии. Или… – Глеб не закончил и уставился на кристалл. – Надеюсь, у Вершинина в участке найдётся тот, кто разбирается в техномагии.

Мы вернулись внутрь. Глеб задумчиво вертел в руках магбатарею. Я размышляла над его словами и готовилась записать самое важное в блокнот. Хотелось бы надеяться, что я всё правильно поняла и ничего не забыла.

– Мне нужно отнести это в кабинет экспертизы, – пробормотал Глеб и кивнул в сторону лестницы. – А ты пока сбегай к дежурному и возьми бланк. Скажи, что мне нужен консультант по батарейным кристаллам из Гильдии. Он поймёт. И пусть пошевелятся.

Не считая необходимости изображать ревизора или работницу борделя, это было первое настоящее поручение Глеба. Конечно, кроме кофе или необходимости записывать его размышления. И я была рада выполнить его.

Но не успела я сделать и шага, к нам подбежал один из молодых полицейских.

– Выяснили личность любовника Натальи Лебедевой! – выдохнул он. – Лев Марков. Инженер с какой-то мелкой фабрики. Моложе её лет на пять. Они встречались последние два года.

Глеб заинтересованно приподнял брови.

– Как это выяснили?

– Лебедева заявилась к нему сегодня. Она пробыла в его квартире около получаса, а потом отправилась домой.

– То есть любовник Натальи – молодой инженер… – протянул Глеб и снова посмотрел на магбатарею в руке. – Но тогда почему он её бросил?

Он развернулся и зашагал совсем не в ту сторону, в которую собирался, и бросил через плечо:

– Не забудь про бланк, Полина. Мне всё ещё нужен эксперт-техномаг. А потом свари кофе.

Я смотрела ему вслед. Да-да, как обычно: возьми бланк, а потом свари кофе. Но, надеюсь, Глеб потом расскажет, что он только что понял.

И всё-таки, неужели так легко? Инженер, сливающий технологии, любовник вдовы фабриканта? Как она добралась до бумаг? Судя по тому, что я знала, Наталья не интересовалась делами фабрики. Не мог же Андрей хранить секретные технологии у себя дома! Или мог?

И зачем было убивать его? Он что-то узнал о любовнике Натальи? И как с этим связан пропавший инженер Буров?

Вопросы возникали в моей голове один за другим. Вокруг них роились догадки. Но, казалось, в единую картинку они так и не склеились. Глеб уже знает ответы на эти вопросы?

Я поплелась к дежурному и, пока ждала бланк, записала в блокнот Глеба о нашей находке на самокате покойника, информацию о любовнике и пару собственных мыслей. Хотела было зачеркнуть их – конечно, Глеб посмеётся над моей наивностью. Но потом оставила. Даже если так – он и свои слова вычеркивал без сожалений. А вдруг я что-то угадаю?

Немного подумав, я написала ещё две строчки: “Глеб всегда прав. Даже если не сразу”. И улыбнулась. Может, это немного развеселит его?

Бланк мне выдали без проблем. Для техномагов, оказывается, были отдельные формуляры, где нужно было четко обрисовать проблему, почему их отвлекают от важных дел. Заполнить его нужно в течение дня. Но сама я рисковать и записывать послание своим мнимым коллегам не стала.

Пока ждала Глеба, сварила кофе. Выпила его и сварила снова.

Он вернулся с выражением усталости на лице. Бросил передо мной тонкую папку, упал на стул и закинул ноги на столешницу.

– Вот всё, что нарыли на любовника, – выдохнул он и принял кружку с остывшим кофе.

Я перелистнула – вырезка из газет, адрес, короткое резюме. Несколько раз появлялся на светских мероприятиях рядом с Натальей – только поэтому у полиции было на него хоть что-то.

– Даже как-то… скучно, – заключила я и закрыла папку.

– Вызовем его на допрос, – фыркнул Глеб. – Пополним его досье интрижкой с Лебедевой. Может, узнаем ещё пару секретов. В этом деле нет места скучным людям.

Я напомнила Глебу про бланк. Он спустил ноги на пол и со словами “ненавижу бумажки” заполнил приглашение для техномага из Гильдии. Сам отнёс его, попутно велев дежурному вызвать на допрос Льва Маркова.

А потом кивнул в сторону выхода:

– Пошли. Хочу немного проветриться по дороге.

Вечер был прохладным. Я зябко поёжилась и посмотрела на проехавший мимо самокат. Глеб шёл молча, как обычно, думая о своём.

– Если выяснится, что Марков получал технологии от Натальи, а потом сливал копии, дело Гильдии будет закрыто, – вдруг сказал он.

Я вздрогнула. Если так, то Глебу не будет нужды заниматься смертью Лебедева. Что тогда будет со мной? Заметила, как он покосился на меня. Но ничего не сказала.

– Завтра поговорим с техномагом. Уверен, представитель Гильдии явится сразу, как получит приглашение. Останется допросить Маркова.

– А что потом? – выдохнула я.

– Я же обещал Вершинину разобраться с убийством Лебедева, – улыбнулся Глеб, глядя перед собой. А потом повернулся ко мне: – Боишься, что я оставлю тебя в подозреваемых?

– Нет, но… – я не закончила, потому что не знала, как выразить свои мысли.

– Я не бросаю то, что начал, – сказал Глеб, не дождавшись ответа.

Разговор дальше не шёл. Мы шагали молча. Без слов поднялись по лестнице и оказались в квартире.

Глеб тут же прошёл на кухню к доске и прикрепил на неё то, что мы узнали о батарее и любовнике Натальи. Как обычно – сосредоточенно и не глядя на меня. Я как всегда подыгрывала его расследованию, до сих пор не понимая, где заканчивается роль, а где – настоящее. Ужин, поздний чай, убрать посуду. Прокомментировать пометки в блокноте…

– “Глеб всегда прав. Даже если не сразу”, – вдруг Глеб прочитал моё шутливое послание и медленно поднял на меня взгляд.

Замерла, вцепившись в кружку чая. Я совсем забыла об этой записи!

– Это попытка лести? – улыбнулся он.

– Просто шутка, – ответила ему улыбкой.

– Просто шутка? – он отложил блокнот, подошёл ко мне и остановился на расстоянии вытянутой руки. Чуть наклонил голову набок и добавил чуть тише: – А если я восприму её всерьёз?

Открыла рот, чтобы что-то ответить. Но слова исчезли из моей головы. И правда: зачем я это написала?

Он сделал ещё полшага. А потом вдруг нахмурился и отвернулся.

– Не важно, – бросил он с раздражением. – Забудь. Сейчас у нас на повестке вдова и её любовник.

Я осталась стоять на месте. Что это только что было? И главное – почему мне одновременно и холодно, и жарко?

А потом пришло время ложиться спать.

Я протянула руку к двери своей комнаты и не вовремя вспомнила, что провела прошлую ночь в спальне Глеба. Пальцы дрогнули от этих мыслей. Оглянулась назад и встретилась с его внимательным взглядом.

Глеб стоял полубоком ко мне. Будто тоже подумав о том, что происходило в его комнате сутки назад. По телу пробежал жар, стоило вспомнить его прикосновения к моей коже…

Он… ждёт продолжения?

Залетела в комнату и захлопнула дверь. Прижалась к ней спиной, осела на пол и уронила голову на ладони. Сердце грохотало в ушах. Чёрт! Что мы наделали? Поддельные документы, засада в борделе… Всё же было хорошо!