Текст книги "Тени прошлого - тени будущего (СИ)"

Автор книги: Стас Северский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 29 страниц)

история – вроде он под статью ликвидации угодил, и даже не один раз – теперь он счищает эту

34

темноту чуть ли не до крови. Его сапоги – что-то вроде индикатора напряженности ситуации. И

сегодня они особенно четко отражают наше приближение к какой-то очередной черте… Еще и

Лесовский с его бесконечным мучением мозгов – он по ерунде все ж так нервы не дергает…

– Влад, нас не отзывают?

– Нет.

Курим по второй… Я отпустил Замухрышку, но держу руку на пульте. Он стоит смирно, голову

опустил… Эти твари довольно флегматичны по природе, но если уж решат напасть, их не

остановить. Они тоже участники этой скрытой скованности, прислушивающейся к тишине и

присматривающейся к ровному свету. Они тоже заставляют меня ждать, постоянно сжимать ладонь

в кулак на рукояти разрядника, хотя я к ним уже привык за столько-то лет (конечно, насколько это

вообще возможно).

Влад сосредоточенно рассматривает пол… Он достал ту узкую трубку, которую носит за

голенищем. Ненавижу эту штуку. Но под его тонкими пальцами это – непонятно что – просто

мерцает музыкой… Эту музыку я тоже ненавижу. Ни у меня, ни у кого-то, кроме Влада, извлечь из

этой штуки звук не получилось. Объяснить, что это за звуки, тоже никто не может – я никогда

ничего подобного не слышал. И что это за штука – нам так и неизвестно. Раньше она вообще

звуков не издавала, и я уверен, что ее истинное предназначение в чем-то ином… С ней, по

настоянию Влада, что-то “спутник” Ульвэра сделал – подключил в каком-то одном режиме, но я

считаю, что есть и другие… Только мы про них ничего не знаем. “Спутник” ведь панель

управления так и не открыл – он эту штуку по-другому подключил… Скорее, недоподключил –

загрузил какой-то первый уровень подключения, с которым не совладал Влад. Теперь Влад

подбирает коды к этой защищенной системе, чтобы открыть основную панель управления, но у

него ничего не выходит. Он меня извел уже – только и жду, не знаю чего… А он эту штуку теперь

ни на секунду без присмотра не оставляет – ее и у него спящего не вырвешь… Спит с ней, как с

излучателем, – не выпуская ни из рук, ни из головы… И Стикк с тех пор, как Влад эту вещь

заполучил, с нас глаз не сводит. А Влад после этого еще продолжает утверждать, что завладел

почти обычной “флейтой”. Таинственная вещь, и музыка подстать – от нее сейчас только мороз по

коже…

– Убери трубку.

– Да объекту плевать, что мы делаем, – график стерт. Мы тут только по распоряжению

командования отрабатываем…

– Просто убери трубку!..

– Объект перегружен – ему сейчас до всадников дела нет… И командиры другим заняты…

Замухрышка всхрапнул, задрал голову и на мгновение показал длинные желтые зубы – он

почуял мое раздражение и принюхивается к нему. Пришлось показать зверю пока еще неактивный

разрядник.

– При чем объект?! Я прошу – убери!

– Не зли тварей!

Когти чиркнули по полу так, что вышибли из панелей искристый треск. Я собрал разбуженное

чудище коротким сигналом – зверь сразу присмирел, но лязганье еще режет уши и дрожь от

мощного удара гудит меж перекрытий. Мы нарушили правила техники безопасности – здесь стоять

опасно. Замухрышка скосил на меня полуслепой глаз – всадник особо не подставлен, но лучше не

давать зверю поворачивать головы. По бичу голубыми огоньками прошел заряд. Зверь сообразил,

что я не шучу. На его шкуре проступила тонкая пленка страха, и он грудью сорвался вперед… Я

еле удержал его… с разворотом и ударом о стену… Мы оба в холодном поту замерли, ища мою

кровь, но ни я ничего не увидел, ни зверь не вынюхал… Руггеры с легкостью дробят когтями

камни… И доспех им пробить нипочем… А дальше – режут этими отточенными клинками до

кости так, что и заметишь не сразу… И нападают они резкими выпадами без особых

предупреждений – стоит вроде спокойно и вдруг… Отсюда и правило: видишь когти – смотри где

кровь, слышишь удар – ищи рану.

– Влад, что стоим?!

– Курим.

35

– Поехали. С моим тут, кроме кровопролитья, ждать нечего. А твой слишком тихий – скоро

выкинет что-нибудь похлеще, чем мой.

– Герф, это ты их издергал. Если ты из-за объекта… он не доложит – ему без разницы, где и

сколько мы простоим.

С Лесовским всегда так – как что, так халтурит, особенно, когда не видит никто. У него просто

очень жесткое разграничение серьезных трудных заданий, на которых действительно надо

выложить все силы, и обычной досадной рутины, на которой силы нужно беречь. Поэтому иногда

кажется, что он работает для отписки, а живет где-то в глубинах темного леса мыслей о том, как

эту рутину обойти.

– Влад, время подходит. Давай на базу. Стикк сказал, чтобы к пришествию Ульвэра порядок

был.

– И понимай, как хочешь.

– Влад, Стикка можно понимать только, как он хочет.

– Четких распоряжений не было, особых указаний он не давал.

– Доказывай потом…

– Порядок – это тысячи построенных по линии чудовищ – никто не заметит, что мы наших на

последней дистанции ускорили.

– Не ускорили, Влад, а просто – загнали. И если Ульвэр раньше будет, нам головы не сносить.

Поехали.

– А черт… По маршруту, если не гнать, во время уже не уложимся – сокращать надо.

– Мы маршрут отметили.

– Надо будет – Стикк и на том свете нас найдет. Он всегда мысленно с нами…

– Если не за пределами зоны восприятия.

– Черт с ним. У тебя карта?..

Загружаю карту… Влад мне карту поручил некстати – Замухрышка головой дергать заладил…

Но и Другой спокойный лишь для вида – стоит себе тихонько, пока в голову не ударит… Черт…

Разберешься тут… Этих тварей расположили в закрытом подземном секторе нашей части – он весь

испещрен лабиринтами тоннелей и переходов. Что здесь размещалось до руггеров Ульвэра, мы не

знаем. Его тварям тут привольно, как в их каменистых норах, но мы по боковым ответвлениям

лишний раз стараемся не блуждать… Вроде есть дорога – неизвестная, но похоже проходимая… и

никаких особых меток нет…

– Нашел – свернем сейчас…

Свернули… Еще раз свернули… и я всей шкурой почувствовал, что мозг объекта взял нас под

контроль…

– Вы намерены войти в слепую зону?

Даже не знал, что в Штраубе есть слепые зоны. Уже решил повернуть и направить Замухрышку

дальше по маршруту, но нет… Влад сейчас мозг объекта пытать будет – мало ему свои мозги

мучить…

– Мы собираемся вернуться на базу, как короче, а слепая зона или нет – без разницы. Сектор

закрыт?

– Никак нет.

– Патрулируется?

– Так точно.

– DIS?

– Никак нет.

– Армейской техникой?

– Никак нет.

– Не техникой, значит – людьми. Значит, ничего серьезного здесь нет. Мы входим.

– Сопоставление личных данных завершено. Полное соответствие системной информации.

Бойцы опознаны. Пропуск подтвержден. Доступ разрешен. Подчиненные объекты низшего порядка

опознаны. Доступ разрешен.

36

– Опознание, добавочные номера! Это еще зачем?! Ты нас сегодня уже десятый раз

регистрируешь!

– Приказ командования. При вхождении в слепые зоны – не подключенные к центральному

управлению секторы и блоки – объект проходит точное опознание с сопоставлением личных

данных на входе и выходе.

– Проведение повторной регистрации – это повышение мер контроля.

– Официального распоряжения не было.

– Влад, оставь это! Поехали – я сейчас инеем покроюсь…

Лесовский старается воспользоваться любым случаем, чтобы что-то узнать. Стикк у нас

недосягаемый. А сменившего его взводного Влад вконец довел. Достал его настолько, что тот уже

готов запихнуть его в карцер по любому случаю. Поэтому Влад теперь достает нашу

невозмутимую технику – от офицерских “спутников” до объектов. Но из мозга объекта

информацию, которую нам знать не положено, и клещами не вытянешь – теперь под ударом я…

– Герф, помнишь Стикк про проверки говорил… Это не про Ульвэра, не про DIS… За нас снова

медслужбы взялись…

– Надо же им чем-то заниматься. Притормози, выравнивать будем. Замухрышка отстает на

полтакта.

– Это точно не по плану. Нас не просто проверяют – это испытание… Вчера думал, что они

меня убить решили – это не обычный тест был.

– Полное погружение загрузили… Они там, похоже, такие проверки ментальной активности за

правило взяли. Еще бы, когда перестаешь понимать, происходит что-то на самом деле или нет, тебя

насквозь видно.

– Они убивают нас, Герф. Стараются убить, и убьют. Так жестко, что одной ментальной

реанимации не хватит. И еще… нас не всех так проверяют. Нас только начинали проверять всех

вместе и по одной программе… А теперь… Теперь нам с тобой сложность поднимают – только

нам… одним по трем отделениям.

Вот, началось… Лесовский открыл мне ментальную линию – есть у него что-то, что он объекту

говорить не хочет. Не к добру вся эта секретность… И вообще… Ничего против того, чтобы он

собственные мозги мучил не имею, но свои – берегу…

– Влад, заткни эти чертовы мысли руггеру в глотку! Я ими давиться не буду!

– Ты хоть понимаешь, к чему нас готовят?!

– К Полуночному турниру. К Бою с Победой. К последнему решающему бою. К тому, который

боец должен пройти. И к тому, в котором боец, прошедший все испытания, должен быть и будет

поражен – в котором противник возьмет верх.

– Герф, постой ты с этим…

– Победитель обязан помнить, что есть и будет что-то сильнее него – то, что точно его одолеет.

Победитель должен помнить, что хоть он и бессмертен, – что-то способно сокрушить и его. И

никто не знает, что это будет… с чем ему предстоит сразиться в этом последнем бою…

– Герф, убери с линии эти лозунги! Я не про эту схватку…

– Бойцы нередко гибнут в Бою с Победой… и до него… Обратимой смертью, конечно. Вернее,

чаще – обратимой, чем…

– Герф, забудь ты про турнир хоть на минуту – не в этом дело!

– Мы утверждены и должны пройти контрольную проверку – и нечего тут мозги кипятить.

– Я рапорт писал – отказ от участия.

– Что?.. Ты ж утвержден… Проходишь и по данным, и по… Осталось только особую боевую

подготовку пройти и…

– Нет, я не буду… Рисковать не за это нужно – не за такую славу.

– Ну еще передумать не поздно – документы пока на подтверждение не ушли.

– Герф, переключи мозги на другую цепочку!

– Капитана бы порадовал…

– По мне жизнь не так просто дать, чтобы забрать так запросто.

– Обычно успевают провести реанимацию.

37

– А если нет?..

– Турнир этого стоит.

– А тебе не приходило в голову, что тебе придется убить противника – кем бы он ни был. На

Полуночном турнире друг не должен стоять против друга.

– Ты прав… Не подумал как-то… Пройти такое испытание могут только бойцы службы

внутренней безопасности.

– Могут или не могут они его пройти, не важно. Они – обязаны.

– Такое сражение подошло бы…

– Ты о чем?..

– О последнем противостоянии – Бое с Победой… о том, который ты проиграешь. Я уже третий

день пытаюсь сообразить, что офицеры на этот раз придумают, но безуспешно… Это что-то, что

одолеет того, кто победит всех, чтобы он не забыл про большие силы… А что примет облик этих

больших сил в этом бою – еще вопрос… Что-то, с чем боец точно не справится – ни силой, ни

разумом…

– Герф, опять ты про…

– Это сложное испытание воли. Не пройдешь его – не победишь. А пройти его – только его

выстоять. К нему нужно провести особую подготовку…

– Нет. Это не сложно. Тут ты знаешь – выстоишь бой, выиграешь войну. Нет, это преодолеть не

сложно…

– А что ж по тебе сложно?

– Терпеть поражение бой за боем, понятия не имея – воюешь ты за победу в войне или только за

время этих боев. Терпеть все, ничего не знать – и сражаться…

– Это Стикк тебе мозги скрутил… Нашу войну мы ведем по одному принципу с Полуночным

турниром – выстоишь и победишь… пусть и через череду поражений.

– Герф, это не Бой с Победой… Здесь то, что ты будешь стоять до последнего, значит только то,

что ты будешь стоять до последнего. И еще тут… Тут тебе офицер не укажет силы, над которыми

ты не властен… Здесь об этом должны думать мы…

– Здесь об этом офицеры думать должны. А мне нужно думать про турнир. “Золотые драконы”

который год награды берут – чтобы прервать череду их побед, мне предстоит над техникой с утра

до ночи работать. Но ничего… Я теперь ко всему готов…

– Ну прям ко всему…

– И к тренировкам со Стикком… Я столько воспоминаний в голове перебрал, что пришел к

выводу – ему есть, чему учить… Он тогда на спор… Помнишь, наш капитан с капитаном пятой

роты поспорил… Ну а Стикк еще взводом распоряжался. И капитан ему пообещал срок отбывки

провинности скостить – на каждую секунду, что он простоит, сутки поставил… Так Стикк того

“дракона” положил, когда еще секунды никто считать не начал…

– Слушай, Герф, у тебя что, других связей в голове нет?! С турниром тесты не связаны!

– Кончай с этим. Лучше скажи, откуда птицу взял?

Лесовский оторвался от созерцания отдраенного сухим распылителем пола и посмотрел на

небольшую острокрылую птицу, нарезающую круги по длинному темному коридору…

– Ястреб. Доктор из нашей медчасти дал – он его создал.

– Что-то летает как-то не целеустремленно…

– Это же птица…

– И похоже, под управлением.

– Тонко подметил… Но это не отраженные на полете этого пернатого скитания моих мыслей…

Ястреб – хищник, Герф. Это боец и разведчик, как мы. Только он выслеживает и ликвидирует

путем употребления в пищу одних крыс, а мы – всех и все без исключений. Смотри, засечет он

крысу – камнем на нее упадет, и насмерть…

– Я понял, ты снайпер с принципом: один выстрел – один труп.

– Верно, тут выстрел должен быть один, а если один, то – точный. Цель я уже определил и луч

навел…

– Жми на спуск.

38

– Хантэрхайм.

– Хантэрхайм?

– Нас перепроверяют… Стикк вчера правду сказал… Наше дело из ряда вон плохо.

– Хватит темнить – начал, так говори все, как есть.

– Будет перераспределение.

– Без официального заявления?

– Похоже на то – его тихо проведут.

– Но почему?!

– Потому, что Штрауб отдаст армии Хантэрхайму… Не отдаст – просто скормит… Снегов

положит нас на время Хантэрхайма. Он отдаст ему армии Штрауба – лучших бойцов… без

возврата, Герф… Ему еще нужен Хантэрхайм…

– А Штрауб что, не нужен?

– Нужен. Но, уверен, он считает, что после того, как Хантэрхайм падет, Штраубу сильные

армии будут уже без нужды. Он скоро подымет щиты и будет ломать пространство. А мы будем

прикованы к руке его одного и заперты в последней крепости. Штрауб покончит с обычной войной

– будут только единичные бои. И единственным выходом станет этот пространственный перелом.

– А Шаттенберг?

– Он отдаст ему тех, кого не заберет Хантэрхайм. Ему нужно только время… и он берет его с

неоспоримой властью. А после он получит власть безраздельную. Он знает, что это пугает нас, и

контролирует нас жестче. Он никому не позволит сделать ошибочный выбор – ошибочный по его

расчету. Скорей, Стикк и правда к этому со знанием дел подошел… Он был прав…

– Но Шаттенберг – к востоку у нас нет и не было крепости мощнее него…

– Шаттенберг не выстоит – по нему будут бить с такой силой, что долго ему не выдержать. Он

еще стоит, потому что еще стоит Хантэрхайм.

– Шаттенберг способен дать нам достаточно времени, чтоб Штрауб мог обойтись без щитов.

– Я бы был в этом уверен, если бы в этом были уверены наши офицеры. А они считают, что

Штрауб будет закрыт щитом, что расчеты преодолеют расстояние до точности только к этому

сроку. И это будет предел нашего времени, последний рубеж – тот, который можно будет только

перейти… который не обойти… Дошло?

– Чему тут не дойти… Если переход вообще будет открыт, то откроют его – под щитом… Но

сейчас у нас еще есть обходные пути…

– Не будь ты таким тупым! Нет ничего другого, кроме расчетных погрешностей. Стереть

Ивартэн – значит почти безрезультатно обратить в мертвые пустыни все, что у нас еще есть.

Осадить Ивартэн, прорвать его оборону – это только пробелы в расчете неисполнимости этих

задач. Снегов учтет и эти погрешности, но применит только те варианты, которые, по его расчету,

будут соотносимы с риском – другие он просто спишет.

– По мне, что стереть Ивартэн, что подключить щиты – по степени риска почти одно… Нет,

закрыть Штрауб и ждать внесения поправок в окончательный расчет – это как-то надежнее, что бы

Снегов под конец не решил… Пусть есть риск, что он стал машиной, и ради того будущего, которое

видит он, через схемы не переступит… Он ведь и в этом случае еще способен ситуацию выправить

– внести эти последние поправки в расчет точно к сроку.

– Верно, Герф. Только если Штрауб будет закрыт – под риск попадет не один недостаток

времени… Мы и теперь ресурсы впритык под расчет берем – это с сокращениями и

ограничениями… А щитом мы будем отрезаны ото всех систем обеспечения за границами

территорий Штрауба, и доступы к внешним ресурсам будут перекрыты… А щиты будут пожирать

“чужую” энергию с каждой секундой неучтенного времени – того, что Снегов скормит этим

последним проработкам. “Чужую” энергию будут брать и эти проработки. Он пустит в расход нашу

энергию, но… у всего есть пределы, Герф…

– Влад, нам и мерзнуть, и в темноте голодными бродить не впервой – выдержим. И через щиты

пройти не может только враг, а мы – можем. И блокаду кто-нибудь точно, если не прорвет,

преодолеет… А вообще, пусть и впритык, но все должно быть учтено точно. Нам к лишениям не

39

привыкать – эту нагрузку мы еще потянем. Соберем все силы и энергию на последний рывок,

совершим его и выстоим – мы просто обязаны выстоять.

– Только подойдем мы к очень тонкой грани…

– Мы постоянно по лезвию ходим…

– И оно становится все острее – мы его точим.

– Значит, пора его тупить.

– Точно… Главное нам с тобой не тупить – нужно думать…

– О чем?

– О том, что конец чего-то одного – это только то, от чего берет начало что-то другое. И если

узнаешь – что это за конец, узнаешь – что за начало он способен дать. Что бы впереди нас ни

ждало, я этого, сложа руки, ждать не намерен. Мы защитники, Герф… Мы должны защищать и

после смерти. Пусть за систему мы можем воевать только живыми, но за людей мы можем воевать

и мертвыми…

– Можно, конечно, перед смертью такой подвиг совершить, что остальным дух подымет…

Систему это действительно не спасет, но…

– Мы должны сделать что-то, что будет работать, если не будет ни нас, ни системы…

– Тогда уже ничего не сработает…

– Должно быть что-то… Если хоть кто-то сможет сохранить жизнь, мы сможем помочь им…

Мы отдаем нашу силу тем, у кого ее нет… отдаем наше оружие безоружным… Делаем это сейчас,

и сделаем после…

– Влад, хватит мрак нагонять. Не будет ничего такого. И мы с тобой еще повоюем. Это Стикк

просто еще одну издевку в воздух подбросил, и мы на движение среагировали…

– И посты “теней” выставил он шутки злой ради, и Ульвэра он для убедительности призвал…

Герф, дело дрянь и без его заломов… И времени у нас с тобой воевать не много осталось. Он

сказал, что заводы работают и днем, и ночью, а людей не хватает – не успевают полную сборку

проводить, качество снижают. А на севере такие бойцы не годны.

– Могут другие заводы перестроить…

– Исправить ничего уже не могут. Энерголимиты по производству бойцов практически

израсходованы. Превысить их нельзя – иначе мы расширим пустыни. Скоро энерголимиты других

промышленных зон будут переброшены на эту. Все ограничения по расходу энергии будут

смещены. Это значит, что командирам предстоит урезать наши пайки, чтобы продолжать

поднимать истребители… Если так дальше пойдет, скоро часть заводов просто встанет, – мы будем

голодными и измотанными, и новые бойцы с конвейера не сойдут. И надежда только на нас, только

на сейчас.

Да, мы здесь много людей и техники потеряли. Дорого нам развалины Небесного города

обошлись… И коррекции отторгающегося леса не просто дались – по большей части наши леса на

“оккупированных” территориях… Жесткий контроль “медведи” на лесных границах еще не

установили, но на этот раз тяжело бились… Нашу технику уничтожили, истребители были сбиты,

и бойцы полегли… У нас не осталось ничего… только корректоры все “иглы” сохранили – весь

этот звенящий рой… А про потери на севере и говорить нечего…

Может, и не зря Лесовский мозги мучает… От трех армий Хантэрхайма почти ничего не

осталось. Штольт – главком северных армий AVRG – будет формировать пополнение за наш счет –

это точно. У него нет времени ни проверять недоработанных людей, ни готовить к сражениям на

ледниках бойцов, только сошедших с конвейера… А в Хантэрхайме подземные штурмовые

операции проводят бойцы, если не специально созданные для невыносимых условий, то строго

отобранные по устойчивости к ним. Но там и такие люди дают сбои… После этого их считают

опасными, если они покидают север, угнетающий их силу… После этого север не отпускает их

отмороженные головы никогда и нигде… Это легенды, и насколько они близки к правде, мы не

знаем… еще не знаем… Но Хантэрхайм под ударом который год – он им в первую очередь нужен,

там бои не то, что у нас. Там сложность А2 приравнивается к А1. Мы здесь территории больше с

воздуха контролируем, а на севере…

– Шестая армия Хантэрхайма…

40

– Шестая, Герф, – северная стена на пути войск Ивартэна.

– Генерал Гунтер Гарт, ледяные пустыни и… самый край…

– Им там и на этот раз больше всех досталось.

– Проверяют – соответствуем ли мы их стандартам?

– Именно.

– Ну и что думаешь?

– Подойдем.

Физические данные у всех нас имеют равные потенциалы… и их применение уравнено. А вот

мышление – с этим сложнее. Каждому (с учетом категории) дан одинаковый скоростной,

концентрационный и интеллектуальный ресурс. Мы в общем похожи, но направление сил различно

у каждого. Нас программируют с усилением личных качеств – по принципу что-то в ущерб чему-

то. И по жизни мы с собранным опытом какие-то черты усиливаем, какие-то – затираем… Стикк

считает, что это необходимо. По его мнению, чтоб мы смогли все как один с одной общей мыслью в

строй встать, нам нужно ближе к совершенству подойти (совершенство, видно – плац для

всеобщего построения). А сейчас с нас хватит и того равнения, по которому мы строем по команде

ходим. Думать и действовать мы должны с личными допущеньями. Он считает, что хоть мы правду

в лицо знаем, но еще не так хорошо, чтобы всех правыми сделать. И до тех пор, пока мы точную

систему опознания этой “правды” не придумаем – правоту с боем доказывать обязаны. А какой тут

бой, если все равны до того, что неотличимы? Нас и распределяют с учетом личных качеств… И в

первую очередь по уровню устойчивости – мы должны думать, как люди, а действовать, как

машины. Это значит – исполнить долг живым или мертвым. Это значит – полный контроль над

ситуацией, над разумом и силой. Здесь мы с Владом себя проявили неплохо, но Хантэрхайм… Я

буду гордиться, если пройду эти проверки и получу “соответствие”, пусть и с натягом…

– Значит, скоро мы увидим настоящую войну…

– Не войну, Герф, – истребление.

– Думаешь, надолго нас хватит?

– Сколько-нибудь продержимся – на пределе возможностей…

– Мы и так на пределе. Иначе и быть не может – если их продвижение не сдержим, погибнем…

и системе конец.

– У нас еще есть, что взять. Поэтому нас и перепроверяют. Просто, там пределы выше

возможностей.

Тишина повисла могильная… Влад в пол уставился… На Хантэрхайм прожекторный свет

клином сошел. Воевать на севере – огромная ответственность. Там боевые операции проходят на

высоких скоростях… И все решает время… Уложусь во время – порядок, не уложусь – погибну не

я один… Там мой личный недочет будет нести большую, чем здесь, опасность – там не будет

времени перестроить расчет общий… И каждый мой промах обретет значение обратного

попадания… Секунды – этот счет будет открыт передо мной и днем, и ночью – постоянно… и

закроет его только смерть. Хантэрхайм… Не многих он отпустит – с победой или с поражением…

Если нас решили по-тихому раскидать – не выйдет… Если уж так… Что ж, всадники должны

достойно прощаться – будет скачка ночь напролет. Ульвэр в Штраубе, но и он нам не помешает. Ни

офицеры, ни сержанты не выйдут после отбоя в темные тоннели – они проявляют понимание к

нашим экстремальным традициям. Да и не только офицеры – даже андроиды не обращают

внимание на этот “конец света”, символизирующий распад команды. По такому случаю и патрули

службы безопасности нам на глаза попадаться не будут – они знают, как всадники прощаются.

От мрачных и решительных мыслей мой зверь меня как отрубил хриплым рыком… Он сбил

широкую, ровную рысь, остановился и уже с места рванул куда-то в прямой полумрак… будто

решил начать скачку прямо сейчас… Я зажал его шенкелем так, что он с разворотом налетел на

стену… И к Другому мой зверь подошел слишком близко… Сейчас сцепятся… Другой медленно,

но с угрожающей мощью, поднялся “свечой” и выправил сложенные до этого когти. Но Влад так

же быстро выправил шпоры и вовремя врезал ему острием под ребро, отворачивая его от моего

буйного изверга… От ударов о стены их инертных туш, едва управляемых нами, задрожали

41

высокие своды тоннеля… Плевать, что Ульвэр нам потом… Я разодрал шпорой бок этой злобной

зверюги… но зверь так и норовит с развороту разодрать все, что под лапу попадет…

– Не дергай его, Герф! Скрути удавкой! Придуши!

– Скручу! Но сначала разверну! Иначе он нападет прежде меня!

– Скрути его сейчас! Они не сцепятся! С удавкой мы их точно растащим!

Я припал к шее зверя, когда тот поднялся для новой атаки, и перекинул “шнур” удавкой, зажав

зверю горло… Он долбанул меня о стену коленом, но доспех и седельный коленный фиксатор удар

приглушили – я собрал “шнур” туже… Он, изогнувшись корпусом и выгнув шею, оскалил зубы

и… Его душный хрип окончил противостояние – он отступил, встал по стойке “смирно”… Я,

вцепившись в исходный блок этой сильнодействующей удавки, упал на его мощную холку, чтобы

отдышаться, но “шнур” не ослабил – с этим спешить не стоит… Влад остановил Другого чуть

поодаль, опустив сорванную до дрожи силой этого чудовища руку. Обеих зверюг тоже бьет озноб

напряжения – только не от отдачи бою предельных сил, а от не примененной боевой мощи, которой

у них хоть отбавляй… Мы молча оглядели трещины и царапины на стенных панелях и усмотрели

характерные надсечки… Руггеры с каждым днем становятся все опасней…

Они рассекают резаками обшивку – могут пройтись и по стенам, и по полу… А после по этим

надсечкам разламывают плиты когтями… Поступают с нашими строеньями, как со всеми камнями

и железками, преграждающими им путь. Здесь плиты укреплены – их ультразвуковой резак не

возьмет… Правда, кто знает – проявит такой здоровенный зверь упорство, и, может, у него что и

выйдет… Одернул Замухрышку как следует, чтоб не повадно было…

Руггеры никуда не попрешь – твари подземные. И здесь нам с ними всегда нужно быть начеку.

Им тут все куда лучше знакомо, хоть это и наше подземелье. И еще мы знаем, что им не трудно

проложить тоннель через скалистый отрог… Они и тут постоянно пробуют соединить секторы в

неположенном месте. Обычно руггеры роют глубокие норы в каменистых долинах этой полосы. Но

и наши укрепления и заграждения не каждый раз стороной обходят – и порядочный ущерб нам

наносят. Нам от них вред везде и всюду… Ничего такого зверского они вроде не делают – охотятся

на пещерных червей, добывают корни и клубни, скрываются от нас и зимних морозов, которые

пережидают во сне… Только если мы входим в их пределы досягаемости… Понятно еще –

охотники… это защита, сопротивление… Но мы – всадники…

Нет, руггер слишком мощен, чтоб ему без особых усилий объяснить, что он должен таскать на

себе всадника, чтобы не стать его ужином. Если ты из него дух не выбьешь – выбьет он… из тебя,

конечно. А вооружены они на славу. Прежде руггеры смирными были, но теперь действуют по

неисправной программе. Здесь все зверюги корректированные, но коррекции теперь редко

проводят – средств не хватает. Блокаторы уже почти не действуют – руггеры перестают идти у нас

на поводу и по каждому случаю дают яростный отпор. А дальше хуже будет… Только нам об этом

и думать нечего – от Ульвэра тут пощады мы не дождемся. Покуда Ульвэр считает, что эти твари

нам нужны, мы будем их усмирять, пусть и ценой жизни. А Ульвэр считает, что эти чудовища нам

крайне необходимы. По его приказу мы и работаем с ними, хоть и без его чудищ смерть нас на

каждом шагу подстерегает…

Этот вид списан, и эти подземные твари приговорены к ликвидации – до зачисток просто руки

не доходят. Только Ульвэр думает, что к руггерам еще подход есть, и они еще будут полезны даже

при отказе от коррекций. Он делает все, чтобы спасти и сохранить этих чудищ. И его стремление

доказать, что и мы, и они еще способны на что-то, кроме разрушений, дает результаты. Хоть без

разрушений и не обходится, всадник со зверем как-то нейтрализуют друг друга – силой или какой-

то договоренностью… Может, в этом и есть смысл – как покорное мясо руггеры уже ни на что не

годны, но под седлом действительно неплохи…

Ульвэр – S12, а это – высший ранг всех подразделений всей системы. Такие люди ничего просто

так не делают. Значит и эти проекты пришлись ко времени. А мы уж как-нибудь справимся, хоть

это и для нас – закалка. Здесь необходима железная выдержка – дурь из них одним бичом не

вышибить. Они должны понимать не только то, что ты сильнее их, но то, что ты нужен им, как они

нужны тебе. Мы должны перестать быть охотниками на них и стать их командирами – тогда они

перестанут быть нашими врагами. Кто знает, может быть, после войны мы сможем перейти на

42

следующую ступень и поднять из руин наш прогресс, перевести систему на более естественную

поддержку – не будем так часто проводить коррекции, будем устраивать скачки после отбоя…

Только сколько бы я об этом ни думал, сейчас мы – враги, хоть и попривыкшие друг к другу от

безвыходности. Сейчас Ульвэр приказал, и мы – исполняем.

– Черт… Влад, надо поостеречься.

– Герф, нам теперь Ульвэра надо поостеречься. Он нам за шпоры…

– Шпоры это не смертельно – не то, что когти.

– Черт с ними. После этого зверства и перед тем, что будет в Хантэрхайме, Ульвэр, что бы он с

нами ни сделал, не станет худшим из трех зол.

– Потерпим – трем смертям не бывать.

– Если только они не будут обратимыми…

Решили убраться отсюда скорее – эти твари тут такой рев и грохот подняли, будто ураган

пронесся… Не хотелось бы еще и “теней” системной безопасности призвать этой бурей – они

всегда слетаются на кровь и крики… Это сквернейший день из всех худших дней! Еще и мой зверь

напряженно принюхивается к чему-то, будто чужого почуял. И Лесовский опять подключил трубку

и… загрузил виртуальное поле… Прохладный и чистый звук пролетел отголоском ветра… От этой

печальной мелодии, навевающей воспоминания о ветреных просторах пограничной зоны Штрауба,

кровь леденеет. А Влад еще застелил коридор ковром высокой изумрудной травы… под стальным

безоблачным небом. Я даже чувствую ее горький аромат и сырость низко ползущего над ней

тумана. Мой зверь идет по нему, как таран, – рвет его с каждым шагом, разбивает на тонкие нити,