Текст книги "Гонки на черепахах"

Автор книги: Станислав Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Красарма Гертрудовна…

– Что вы себе позволяете, майор! – вспыхнула Марина.

Все вокруг хохотали. Загулов тогда обиделся, но долго держать на нее зло было невозможно.

Инспектор

Полтора года назад, глубокой ночью на засыпанной снегом грунтовке Гид увидел характерные следы потерявшей управление машины. Он остановился и пробежался по окрестностям фарой поиска. Метрах в десяти от дороги в поле, зарывшись в снег по капот, стояла черная шестерка Ауди. На вид машина была цела, но свет не горел, и мотор не работал, было похоже, что водитель на чем-то уехал, оставив машину до утра. Но Гида смутили следы на дороге. Выходило, что до него здесь никто не останавливался.

Мороз был градусов двадцать. При выключенном двигателе полчаса – и в салоне ноль. В голову лезли всякие мысли. Проще было дойти до машины пешком, но Гид не знал, что увидит внутри и что произойдет дальше, а в Дефендере он чувствовал себя гораздо увереннее.

Найти съезд на поле оказалось нетрудно. Гид начал пробиваться к легковушке, время от времени откатываясь назад и уплотняя колею. Лучи фар скользнули по машине, но сквозь замерзшие окна ничего не было видно. Гид подъехал вплотную и включил фару поиска. Ему показалось, что внутри кто-то слабо зашевелился. Гид выпрыгнул в снег и дернул ручку двери. На заднем сиденье, прижавшись друг к другу, сидела совершенно замерзшая, одетая по-городскому молодая парочка. Стартер никак не отреагировал на поворот ключа. Ребята едва могли шевелиться, и пересадить их в высокий Дефендер было бы очень непросто. Гид вызвал «скорую», завел Ауди от своего аккумулятора и, решив, что нет смысла жалеть машину, нажал на газ.

На больших оборотах двигатель прогрелся быстро. Буквально через минуту из печки пошел теплый воздух. Гид принес термос и по очереди поил их еще теплым кофе. Вскоре ребята начали говорить. Из их рассказов он понял, что парень взял машину уехавшего в командировку отца и, никому не сказав, поехал со своей девушкой на дачу. По дороге он изображал гонщика, пока не оказался далеко в поле. Вызвав службу спасения, они спокойно ждали в машине, но решили заглушить мотор, боясь задохнуться угарным газом. При этом он повернул ключ обратно на зажигание, чтобы работала музыка и подогрев задних сидений.

Визуально дорогу на дачу он помнил хорошо, но, не зная никаких названий, не смог толком объяснить, где находится. Во время бесконечных переговоров сначала с одним эвакуатором, затем с другим сели оба их мобильных телефона, а когда в салоне стало холодно, выяснилось, что сел и аккумулятор. При этом парень так и не позвонил отцу, инспектору ДПС, который, даже находясь в командировке, мог бы организовать поиски, и их бы давно нашли.

К приезду «скорой помощи» Ауди уже стояла на дороге, а несостоявшийся гонщик пытался убедить Гида, что на даче они отогреются окончательно и в больницу им не надо.

Через неделю инспектор, которого звали Максим, приехал к Гиду с трехлитровой бутылкой виски. Ребята еще лежали в больнице, оба заработали пневмонию и обморожения, но все обошлось без потерь.

Гид всегда недолюбливал автоинспекцию, но, слово за слово, рюмка за рюмкой, они просидели с Максимом до утра. Правда, Гид все же не сдержался и высказался по поводу поборов на дорогах. Инспектор отреагировал довольно спокойно.

– Вот если ты такой умный, скажи, зачем вообще нужна ДПС? – спросил он Гида.

– Зачем? Не знаю. Мне не нужна!

– Нужна! Чтобы на дорогах был порядок, – сам себе ответил Максим.

– Порядок? Ну, пусть будет порядок, – согласился Гид.

– А ты знаешь, сколько получает инспектор?

– Не знаю, но догадываюсь.

– То есть государство нас дурит. Так?

– Так.

– А мы часть штрафов оставляем себе. То есть дурим государство. Так?

– Ну, так.

– А ты налоги платишь?

– Плачу, – ответил Гид.

– Все? Только честно.

– Ну, все у нас никто не платит. Даже налоговые инспектора.

– Выходит, все друг друга дурят. Ну и что получается?

– Получается… Страна дураков!

– Да? Действительно… За это надо выпить.

Они выпили. Максим закурил.

– Все, завтра начинаю новую жизнь. Денег не беру. Что нахапал – верну. Нет, где ж я их всех найду? Я лучше их в эту… в декларацию о доходах напишу!

– Да тебя за такую декларацию посадят.

– Не успеют. Я раньше с голодухи умру.

– Да не умрешь ты. Вон в глубинке, где работы никакой, не берут гаишники денег!

– Да почему ты все хочешь, чтобы я честнее других был?

– Потому что у тебя на голове – фуражка, а не тюбетейка. А ты – на обочине, вместе со шлю…

– Ш-ш-ш! Мы так сейчас друг другу морды бить начнем. А я точно помню, что пришел по другому поводу.

– Да? Но кто тогда стоит на обочине? Ты стоишь.

– Не может быть.

– Хочешь – сходим, посмотрим.

– Не хочу. Потому что, будь я даже честный, как апостол Петр, мне по-любому стоять на обочине. Служба такая. А если кто стоит за компанию, так я не виноват.

– Кстати, Петр твой отрекся, – вдруг сказал Гид, – трижды.

– А чего это он? Струсил?

– Не думаю. Он вроде боец был. С мечом ходил. Даже уши кому-то отрезал.

– Наверное, этому, Гогену.

– Апостол Петр? Гогену?

– Да в школе еще проходили, как его… А! Ван-Гоген! – вспомнил Максим.

– Ты про Ван-Гога, что ли?

– Не, не Гога, как-то его по-другому звали. А может, и Гоге тоже. Да я в школе не особо учился, я больше в футбол. Короче, учили складывать и приумножать, а научили отнимать и делить. Арифметика!

– Понятно.

– Слушай, Гид, а про Петра это правда, что отрекся?

– Да. По крайней мере, так написано, – ответил Гид.

– Ну, если и Петр туда же, чего ж ты от меня-то хочешь?

– От тебя… Я хочу, чтобы было по-честному. Если ты – офицер, это одно, а если ты – кишмиш на рынке, так нечего погоны носить.

– А-а… Ладно, представь, что это ты – офицер. Тебе нужно кормить семью, а деньги… кончились. – Инспектор для наглядности вывернул карманы брюк, и на пол посыпались купюры. – Это не считается.

– Так вот, – продолжал Максим, – перед тобой двое: бедный и богатый. Ты можешь попросить еды или, наоборот, отнять. Что ты сделаешь?

– Попрошу у богатого, – ответил Гид.

– Ха! А не даст он. Богатые сами никогда никому ничего не дадут. У них это, табу. Потому и богатые.

Максим наполнил рюмки.

– Тогда отнять.

– О! И чем ты тогда лучше меня? – обрадовался инспектор.

– Есть еще пятый вариант – заработать.

– Тогда давай за пятый вариант!

Они чокнулись.

– Гид, ты завтра что делаешь?

– Завтра? Ничего.

– Вообще ничего?

– Ну, в машине надо поковыряться, а там какая-нибудь еще фигня найдется.

– Нет. Завтра я начинаю зарабатывать. Я прихожу ковырять твою машину и искать какую-нибудь фигню, а ты платишь мне нормальную зарплату, идет?

– Я догадываюсь, что такое для тебя – нормальная. Я такую платить не смогу. Тебе не машину ковырять, тебе надо сразу министром наниматься. Или президентом.

– Президентом? О! Точно! А главное – знакомо. Меряешь, кто сколько наковырял. Стоп, и на обочину. Много – делись! Не хочешь – протокол и через кассу.

Инспектор снова налил.

– Ты за меня проголосуешь?

– А сплошные разделительные сотрешь? – спросил Гид.

– Для тебя? Да вообще разрешу ездить только по встречной. И такую тебе мигалку поставим, чтоб ни один хрен в погонах тебя остановить не смел!

– А что это ты так про погонов? Сам же он.

– Это твое влияние. Честенею.

– Значит, не все потеряно.

Больше Максим в гости не приезжал, только пару раз они с Гидом случайно встретились на шоссе.

Из аэропорта Гид ехал по встречной, распугивая мощным гудком легковушки, которые еле ползли, но, объезжая многочисленные колдобины, выписывали кренделя по всей ширине дороги. Судя по остаткам асфальта, когда-то это было шоссе.

Единственный ровный, правда короткий, участок, по слухам, был отремонтирован на личные деньги начальника местного отдела ДПС. По всей длине этого участка шла сплошная разделительная, а скорость была ограничена скромными сорока километрами в час. Вдоль дороги рос густой кустарник, за которым легко было спрятать патрульную машину.

В населенных пунктах Гид редко превышал разрешенную скорость. Но безопасную скорость на шоссе он всегда определял сам. Вполне естественно, что его мнение не всегда совпало с мнением службы движения. Из кустов раздалась трель свистка, и показалась полосатая палочка.

– Знакомься: легендарный Соловей-разбойник, уникальный персонаж русского эпоса. Быстро приспосабливается к любым климатическим условиям, а потому не только сохранился до наших дней, но и размножился в катастрофических масштабах. Обычно маскируется под кадрового офицера. Все ваши тролли и гоблины – просто дети по сравнению с ним, – прокомментировал события Гид.

Инспектор окинул взглядом необычный автомобиль. С одной стороны, шикарный набор: затертый песком и камнями номер рамы, неправильная оптика, токсичный выхлоп, плюс что-нибудь в документах, а с другой – эти спортсмены могут жить впроголодь и копить на усиленные полуоси, а денег с собой брать только на топливо.

Машина удивляла количеством осветительных приборов, но инспектору она показалась знакомой. Он подошел к водительской двери и, небрежно взмахнув рукой, привычной скороговоркой представился. Гид наконец нашел гермомешок с документами и повернулся к инспектору.

– О! Гид! Салют, комараде!

– Максим?

– Так точно. А я смотрю, знакомый аппарат.

– И дай, думаю, скорость померяю… – съязвил Гид.

– А ты чего ждал? Служба!

– Ну, да.

– Спешишь? А то давай по сигаретке.

Гид вышел.

– А покажи мне документы на машину, – неожиданно произнес Максим.

Гид пожал плечами и достал свидетельство. Инспектор посмотрел, вернул свидетельство, бросил взгляд на Лорда и отошел на самый край площадки. Гид уже начал злиться, но вдруг понял, что Максим опасается говорить при свидетелях, и подошел к инспектору. Какое-то время они молча курили.

– Ты, я гляжу, на асфальте – редкий гость.

– Редкий. Кстати, а сколько ты намерял?

– Да ерунда. Восемьдесят. Гид, под тебя кто-то копает.

– Ты о чем?

– Во что ты вляпался?

– Да ни во что.

– Пришел запрос на тебя.

– Когда?

– Сегодня.

– А что за запрос?

– Черт дери, ну не могу я тебе все рассказать. Поверь на слово, я кое-что в этом понимаю.

– И что мне теперь делать?

– Этого уж я не знаю.

– Так расскажи, что знаешь!

– Хорошо, но если ты меня сдашь…

Встретившись взглядом с Гидом, Максим осекся.

– Смотри, обычные запросы к нам приходят десятками. Но на тебя пришел расширенный запрос. То есть мы должны дать всю информацию на тебя, на тех, кто попадался за рулем твоих машин, и на хозяев машин, за рулем которых попадался ты. Короче, все твои автомобильные связи.

– И чем мне это грозит?

– Само по себе – ничем. Просто о тебе собирают информацию.

– Весело!

– Конечно, может быть, ты получил большое наследство от дальнего родственника в Новой Зеландии, но может, тебя завтра посадят под замок по подозрению в том, что ты плюнул на портрет министра внутренних дел.

– Зачем?

– Да по просьбе конкурентов. Ты что, вчера родился?

– И что бы ты делал на моем месте?

– Я? Долго рассказывать. Но уж точно не учил бы новозеландский. Знаешь что, загляни в гости вечерком, поговорим. Все, поезжай. Удачи!

– И тебе.

Гид вернулся к машине.

– Проблемы? – спросил Стив.

– Пока нет, – задумчиво ответил Гид.

Стив боялся признаться самому себе, что рад вынужденной задержке в России. Его немного пугала нелепость причины, но успокаивало то, как здесь спокойно относятся к подобным событиям. В университете каникулы, родителям он отправил успокаивающую эсэмэску, банкоматы, по словам Гида, есть в любом банке, на ближайшее время все проблемы решались, а если бы и нет, то все равно они меркли на фоне главного. Он никогда так не влюблялся. Даже не думал, что такое возможно.

Когда они с Гидом вернулись из аэропорта, ее на базе не было. Наверное, уехала куда-то с Шурупом. Хотелось спросить Гида куда, но тот был какой-то хмурый, на себя не похож. Шуруп вряд ли годился на роль соперника, но дурацкие подозрения, словно кактус в кармане, нет-нет да и покалывали и не давали покоя.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, Стив решил прогуляться. Он дошел до поворота по дороге и свернул в поле. Лорд все не мог привыкнуть, что и поле, и леса вокруг, все – ничье. Что можно ломать ветки, разводить костры – и никто слова не скажет. В поле росли незнакомые голубые цветы. Он нарвал большой букет и повернул в сторону базы.

Вдалеке послышался шум мотора. Стив обернулся и увидел направляющийся к базе пикап. Он узнал машину, на которой утром уехали Шуруп и Забава. Лорду не хотелось, чтобы его видели рвущим цветы, и он быстро присел, спрятавшись в высокой траве. Пикап проехал мимо, и он уже начал подниматься, но тут увидел черный Гелендеваген, движущийся в том же направлении на некотором расстоянии. Пикап остановился у ворот базы, и почти сразу остановилась и вторая машина. Через открытое окна джипа он разглядел парня в камуфляжной куртке с биноклем в руках. Стив почувствовал неладное и опустился ниже. Теперь он не видел, что происходит на дороге, но и его было не видно. С дороги долетали обрывки слов и характерный шум радиосвязи. Через несколько минут, судя по звукам, Гелендеваген начал маневрировать, а потом шум колес стал отдаляться и затих.

Стив поднялся. Черная машина скрылась из виду, оставив только облако пыли, висящее над дорогой. Он повернулся, собираясь вернуться, но неожиданно увидел неподалеку Гида с таким же букетом в руках. Гид, в свою очередь, с удивлением посмотрел на букет Лорда, и они хором рассмеялись. Гид подошел к Стиву и протянул ему свой букет.

– Тебе нужнее, – ответил он на удивленный взгляд Лорда. – А два одинаковых букета на одной базе могут привести к катастрофе.

– Спасибо, – сказал Стив, объединив букеты.

Гид посмотрел в сторону дороги.

– Это машина, джип. Кто они? – спросил Стив.

– Не знаю, – с тревогой в голосе ответил Гид.

– Мафия?

– Нет, не думаю.

– Ок, – сказал Лорд, видя, что Гид не хочет обсуждать эту тему, и пошел в сторону базы.

Дома Лорд поставил букет в найденную на террасе вазу.

Вскоре Шуруп с Гидом и Женей куда-то уехали. Стив быстро принял душ, причесался, взял букет и отправился к Забаве.

В офисе никого не было. Дверь в ее комнату была закрыта. Он негромко постучал. Послышались шаги, и дверь открылась. На ней было то же платье, что и в день его приезда. Стив молча стоял и с удовольствием ее разглядывал.

– Ты не уехал? – спросила Забава.

Он вошел в комнату и протянул букет.

– Спасибо, – тихо сказала Забава, прижала букет к груди, чуть наклонила лицо и бросила на Стива быстрый взгляд.

– Ты очень красивая, – сказал он.

Забава снова стрельнула глазами, затем грациозно повернулась и окинула взглядом комнату.

– Не помню, где моя ваза.

– Ваза? Я могу…

– Не надо. Потом.

Она положила букет на стол и повернулась к Стиву. Он подошел ближе и посмотрел ей в глаза. Забава опустила взгляд и повернула голову в сторону. Снова, как тогда, ее шея и плечо оказались прямо перед его глазами. Он столько раз вспоминал этот момент и представлял его продолжение, что теперь ему вдруг показалось, будто все происходит в его воображении. И он прижался губами к ее плечу.

Он почувствовал, как она вздрогнула, он закрыл глаза, он пытался остановить это мгновенье, он ожидал, что она отклонится, он был готов, что она ударит его по щеке, но ее руки нежно обвились вокруг его шеи, и сердце отчаянно застучало.

Гид и Женя сидели сзади. Вез их Шуруп. По дороге разговор не клеился. Гид был чем-то встревожен, но старался не показывать этого. Правда, без особого успеха. Женя решила не докучать расспросами.

Через час они остановились у шлагбаума. Высокий крепкий охранник в форме войск несуществующей страны вежливо сообщил им, что въезд на территорию поселка беспрепятственный и желающие проехать имеют полное право снести шлагбаум и не отвечать ни на какие вопросы, но гораздо проще представиться и сообщить цель визита.

Сразу за шлагбаумом на обочине, покосившись на спущенном колесе, стоял древний черный легковой автомобиль. Гид не сразу узнал в нем четыреста первый Москвич, первую советскую малолитражку, а на самом деле – Опель-Кадет, изготовленный в послевоенной Москве по немецким чертежам на вывезенном из Германии оборудовании. Эмблема Опеля, номерной знак времен Третьего рейха и нарисованные на дверях свастики превращали Москвич в стопроцентного немца, а косой ряд лунок с правдоподобно просверленными отверстиями, пересекающий всю заднюю часть машины, не оставлял сомнений, что пытавшиеся здесь прорваться фашисты были остановлены меткой автоматной очередью.

Гид представился и, уже проезжая мимо Москвича, увидел на водительском сиденье скелет в новой нацистской фуражке и ремнях портупеи, упавший лицом на тонкий черный руль с блестящими спицами. Из-под фуражки на затылке, словно татуировка, выглядывала кривая надпись: «Каб. биологии. Инв. № 13».

Они въехали в большой коттеджный поселок. Вправо и влево симметрично разбегались узкие, но ровные асфальтированные проезды. Над каменными или металлическими глухими заборами среди деревьев иногда показывались крыши и вторые-третьи этажи особняков. Людей нигде видно не было, казалось, что в поселке живут только камеры видеонаблюдения и лежачие полицейские.

Сделав несколько поворотов, Шуруп остановился возле темно-серых металлических ворот. Гид вышел из машины и нажал кнопку переговорного устройства. Где-то за оградой отчетливо прозвучал мелодичный звонок. Немного сбоку над забором моргнул глаз видеокамеры, и вскоре одна створка ворот медленно поползла в сторону, образовав проход. Гид и Женя двинулись по каменной неровной дорожке, извивающейся между плотно растущими деревьями и кустами.

Дорожка привела их на открытую поляну перед домом, стены которого утопали в цветущих зарослях ползучих растений. Возле глухой стальной двери стоял невысокий коренастый мужчина в светлых джинсах и красной футболке с портретом команданте Че Гевары на груди.

– Максим, – представился он.

– Женя.

– Привет – Гид пожал протянутую руку.

Максим открыл дверь и взмахом руки пригласил гостей в дом. В просторной светлой прихожей их встретила высокая светловолосая женщина с приятными манерами. Гид обратил внимание, что ее руки украшали сразу несколько колец с крупными камнями.

– А это – Вика, – представил свою жену инспектор.

Они прошли в гостиную.

– Нам нужно немного поговорить, а потом мы к вам присоединимся, – сказал Максим.

Вика молча кивнула. Оставив женщин и мартини в гостиной, Максим с Гидом вышли на террасу, прихватив бутылку виски.

– Я попросил зайти своего двоюродного брата, Виктора. Он тоже живет здесь, через несколько домов. Тебе будет полезно с ним пообщаться.

На террасе в плетеном кресле сидел грузный седой мужчина, лет на десять старше Максима. Здороваясь, Виктор приподнялся и внимательно посмотрел Гиду в глаза.

– Интересно, что может быть общего у человека с честным взглядом и у законченного жулика, – сказал Виктор.

Гид с удивлением перевел взгляд на Максима. Инспектор глубоко вздохнул.

– Опять ты за свое! – вырвалось у него. – Я позвал человека, которому хочу помочь, ты обещал его проконсультировать…

– Ладно, ладно, я, наоборот, за тебя радуюсь, – отмахнулся от него Виктор.

– Не удивляйся нашему стилю общения, – сказал Максим, обращаясь к Гиду, – Виктор на правах старшего брата последние сорок лет учит меня жизни.

– Но безо всякого успеха, – вставил Виктор. – Ладно, давайте для начала отключим все телефоны. Они не будут нас отвлекать, плюс никто не узнает о нашей встрече.

– Ты хочешь сказать, что кого-нибудь из нас могут прослушивать? – удивился Максим.

– Нет, просто местоположение телефона определяется очень легко.

Гид отключил свой мобильный.

– Макс вкратце рассказал мне о запросах. Сам ты ничего необычного не заметил? Какие-нибудь попутные машины, ремонтные работы недалеко от дома?

– Сегодня я видел Гелендеваген, который пас одну из наших машин, – ответил Гид.

– Понятно.

Виктор помолчал.

– И что твой опыт спецагента подсказывает? – спросил Максим.

– Ну, если тебе нужен опыт спецагента – купи себе кино про Джеймса Бонда, а я могу предложить только пару советов от бывшего сотрудника одного государственного органа, – ответил Виктор.

Максим открыл бутылку и налил в три толстостенных стакана.

– Сначала общие соображения, – продолжал Виктор. – Во-первых: мы не знаем кто. Во-вторых: мы не знаем зачем. И то и другое нужно выяснить. В-третьих: против тебя действуют исполнители, профессионалы. Ты можешь поиграть с ними в кошки-мышки, но я ни разу не слышал, чтобы мышка съела кошку. Вопрос только в том, сможет ли мышка бегать достаточно долго, чтобы за это время кошка расхотела ее есть. В-четвертых: у тебя нет права на ошибку, а у них есть. В-пятых: если ты их сегодня переиграл, то завтра они будут относиться к тебе серьезнее. То есть каждый твой ход должен быть более сильным, чем предыдущий. Расклад был бы абсолютно безнадежным, если бы не одно «но»: они борются за квартальную премию, а ты – за свою жизнь.

Гид взял стакан в руки.

– То, что сейчас вокруг тебя происходит, это – наблюдение, сбор информации. Процесс сложный и дорогой. Жучки в доме, в машине, реже – в одежде. Могут смотреть из леса, через камеры ночного видения. Ну и просто следить.

– Ну это – ради бога, – сказал Гид.

– Не совсем. Собрав информацию, они примут решение, тот ли ты, кого они ищут, или нет. Если да, то им будет несложно тебя закрыть.

– Закрыть в смысле…

– В смысле взять под стражу. Возможно, конечно, что тебя сразу отпустят, но я бы на это не рассчитывал.

Гид глотнул из стакана.

– Как выяснить, кто им интересуется? – спросил Максим. – Ты можешь узнать что-нибудь по своим связям?

– Попробую, но маловероятно.

– Но если есть запрос, то можно выяснить откуда, – возразил Гид.

– Не всегда. На запросе может оказаться только номер, присвоенный почтовой службой, и все.

– А если получится, то причину узнать реально?

– Официальную – да. А нужна настоящая, и найти ее можешь только ты. Думай, кому дорогу перебежал или на хвост наступил.

– А как узнать, сколько времени на это есть?

– Не знаю. Поехали дальше. Если тебя считают лохом, а скорее всего, так и есть, то просто приедут несколько бойцов, скрутят и увезут. Значит, ты должен вовремя узнать, что они едут, и успеть уйти. И при этом не показать им, что ты подготовился.

– Всего-то? И как же я узнаю?

– Я могу прислать одного паренька, электронщика, он поможет. Правда, денег будет стоить.

– Да, спасибо.

– Еще один важный момент. Обычно главный источник информации – это, прослушка, так что думай, что где говорить.

– А через телефоны тоже слушают?

– Слушают разговоры по телефону, а как жучок телефон не годится. Слишком легко заметить, что аппарат сам вышел в эфир.

– Почему тогда на секретных переговорах выключают телефоны и аккумуляторы вынимают?

– Кто-то неграмотный придумал, все и делают. А с другой стороны, береженого бог бережет. Выключил телефон – хуже не будет. Сегодня не умеют, завтра научатся. Специалист, заполучив на пару часов чей-нибудь сотовый, может его перепрограммировать и превратить в настоящего шпиона.

Гид сидел, потирая руками виски.

– Да… Виктор, а ты уверен, что все это…

– Нет. Но обычно о больших проблемах люди догадываются заранее и ничего не предпринимают, думая, что все само обойдется. Я это воспринимаю иначе. Тебе навстречу несется пьяный на самосвале. Может, конечно, вы и разойдетесь, но лучше успеть куда-нибудь свернуть.

– Самосвал… Убедительно, – задумчиво произнес Гид. – Только за рулем трезвый, умный и опытный. Это же меняет вообще все.

– Похоже, дошло, – негромко сказал инспектор.

– Нужна разведка, оборона. Мой дом – моя крепость.

– И путь отступления, – добавил Виктор.

– Да. Прямо война.

– Война.

Они помолчали.

– Ну что, пойдем к дамам? – предложил Максим.

Виктор сослался на какие-то дела, попрощался и ушел, а Гид и Максим вернулись в дом. Гид пытался придать лицу беззаботное выражение, но получалось плохо. Женя не стала ничего спрашивать. Чтобы разрядить обстановку, инспектор рассказал, как начинал милицейскую службу.