Текст книги "Гонки на черепахах"

Автор книги: Станислав Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Дело шло к зиме. Келдыш отчаялся продать срубы. Нужны были дрова. С прошлой зимы осталось, но немного. А тут еще бензин подорожал. А с ним и дрова, и все остальное. Но жечь сруб в печке рука не поднималась.

Келдыш зашел в дровяной сарай и еще раз взглянул на остатки поленницы. Прикинул объем. Напряг память и вспомнил теплоемкость. Подсчитал. Удивился. Прикинул, сколько сжег за прошлую зиму. Изумился. Выходило, что этими дровами можно было бы отопить многоквартирный дом. Прошелся по своему дому. Мох между бревнами где птицы вытащили, где сам выпал. Весь дом надо было переконопачивать.

Выглянул в окно. Срубы лежали ровными стопками. Если их не собрать – сгниют!

Вспомнил, что один сруб был примерно таким же, как его дом, а два других – покрупнее. И все они были одинаковы по пропорциям, так же, как и почти все дома в этих краях.

Два дня он просидел с карандашом в руке. Чертил, считал, снова чертил. А на третий день пошел к плотникам. Бригадир внимательно выслушал и покрутил пальцем у виска.

– Твое дело – собрать, а за остальное я сам отвечаю, – обиделся Келдыш.

Бригадир насупил брови, но согласился.

– Полторы ставки, – объявил он.

– За два сруба? – уточнил Келдыш.

– За каждый.

– Нет. Я в Вятиккя бригаду найму.

– А у меня своя маркировка. Вятиккяйцы не разберутся, – сделал свой ход бригадир.

– Я сам уже разобрался. Ничего сложного. – Келдыш продемонстрировал эскиз сруба с маркировкой на каждом бревне. – Обучу вятиккяйцев, так они мне еще дешевле сделают.

– Ладно, у нас сейчас с работой не густо. Только про маркировку – никому! – сдался бригадир.

– Добро.

Через неделю меньший из срубов был собран. Часть острова занимала небольшая пологая скала, так что фундамент не потребовался.

А еще через неделю на том же месте стоял уже большой дом. Маленький оказался внутри. Несколько хитро установленных бревен соединяли внутренний сруб с наружным и придавали конструкции жесткость. Еще две недели работал печник. Плотники за это время повесили двери и вставили окна.

На зиму Келдыш переехал в новый дом. Дров хватило до весны, еще и осталось. На лето в старый дом он пустил жильцов из Петрозаводска. С деньгами стало полегче. К следующей зиме старый дом спрятался за стенами последнего сруба.

– А потом я увлекся Чебураторами, – закончил свой рассказ Келдыш.

– Чебураторами? – хором переспросили Забава и Стив.

– Ну да. В межсезонье с острова ни на чем другом и не выберешься. А что, у Гида еще сохранился?

– Да. И я на нем ездил, – сказал Лорд. – Так это вы его сделали?

– Да, – ответил Келдыш. – Но это уже другая история.

«Губа»

Вечером Загулову позвонил Штейн, начальник компьютерщиков.

– Зафиксирована транзакция по банковскому счету твоего клиента. Счет рублевый, карточный. Тип карты: «Виза-Электрон». Снято пять тысяч рублей наличными.

– Где?

– Город Лахденпохья Карельской республики, улица Ладожская, восемь. Лахденпохское отделение Юкос-Банка. Банкомат. Время: семнадцать пятьдесят три.

– Запись системы наблюдения?

– Должна быть.

– Что значит «должна?» – недовольно спросил майор.

– Банк работает до шести вечера. В восемнадцать ноль три на звонки уже никто не отвечал. Вычислили мобильный управляющего, но тот возвращаться отказался, сказал, что едет на деловую встречу. Думаю, врет.

Загулов задумался. Карелия – это тебе не Новгородская область. Здесь по телефонному звонку работать не начнут, а оформлять официальный запрос долго, да и Кукуруза, похоже, не захочет. Грамотно. Но отсидеться неделю в болоте, чтобы потом засветиться в городишке, где три улицы и две гостиницы, это – явный прокол. Или обманный ход. В любом случае отработать его придется.

– Есть еще мобильный начальника службы безопасности, – продолжал Штейн, – мы пока не звонили.

– Почему?

– Я решил сначала узнать, кто он.

– Узнал?

– Работаем. Пока известно немного. Зорин Валерий Сергеевич, тридцать пять лет, не отставник, не привлекался, срочную службу проходил в десанте, сержант, полгода в Ингушетии. Женат, двое детей.

– Из бандитов?

– Не похоже.

– Короче, зацепок нет, – констатировал майор.

– Нет. Есть только адрес.

Записав адрес Зорина, Загулов позвонил Балашову, командиру группы захвата.

– Мне нужна машина с водителем срочно.

– Куда?

– В Новгород и обратно.

– Шутишь?

– Ага, как обычно, – мрачно ответил майор.

– Раньше семи утра мне послать некого.

– А если Кукуруза скажет?

– Дам свою, но за дорого, – после небольшой паузы ответил Балашов.

– Сейчас он тебе перезвонит.

– Черт с тобой, бери. Но с тебя большой стакан.

– Договорились.

Загулов положил телефон, подумал и позвонил Кукурузе. Включившемуся автоответчику майор коротко сообщил о своих планах и о разговоре с Балашовым.

Через полчаса откуда-то снизу донесся приглушенный рокот незнакомого двигателя. Майор выглянул в окно и быстро оделся. Посередине двора, широко расставив низкопрофильные колеса и презрительно сверкая линзами фар, разворачивалась черная трешка БМВ командира группы захвата. Услышав про Лахденпохью, сидевший за рулем сержант понимающе кивнул и пристегнулся. Майор тоже потянулся за ремнем. Басовито рыкнул настроенный выхлоп, и сразу несколько прижавшихся друг к другу ржавых Жигулят и доживающих третью жизнь безликих японцев истерично заорали дурными голосами тайваньских сигнализаций.

Сержант неплохо знал свое дело. И учился ему явно не у армейских инструкторов. Не случайно командир доверил ему личную машину. В отделе говорили, что Балашов вытащил Травина прямо с гауптвахты, куда рядовой срочной службы попал с первого же занятия в армейской автошколе.

С четырнадцати лет Травин участвовал в ралли. Сначала штурманом со своим отцом, потом пилотом, но в армию попал, так и не успев получить права. Из военкомата он был направлен в автобат, где на второй день своей доблестной службы оказался за рулем учебного грузовика рядом с начальником части, решившим лично оценить навыки вундеркинда. Но замученная нерадивыми курсантами машина так буксовала сцеплением, что на ней едва можно было тронуться с места. Начальник согласился с поставленным Травиным диагнозом, и они пересели в новенький «Газон», еще не оборудованный инструкторскими педалями.

На беду, за час до этого события прошел дождь, и незаасфальтированная часть учебной площадки сверкала скользкой глиной, чем испытуемый и имел неосторожность воспользоваться. Вращаясь волчком и раскидывая по сторонам липкие увесистые комья грязи, грузовик носился по площадке, лавируя между грудами шин и разнообразными бетонными препятствиями, пока потерявшему от ужаса дар речи подполковнику не удалось дотянуться до ручника. Двигатель начал терять обороты, и машину понесло в стену гаража. Травин треснул начальника части по руке и опустил ручник. Развернув грузовик и дав полный газ, он пытался избежать удара, но краем кузова все же зацепил кирпичное строение.

Заснуть на бугристом холодном бетоне одиночной камеры гауптвахты за две ночи он так и не смог. Точнее, смог не заснуть, иначе заработал бы радикулит или что-нибудь подобное. Помог рассказ отца о том, как тот почти сутки пролежал при пятнадцатиградусном морозе придавленный вмятой крышей кабины в сорвавшемся с откоса МАЗе, понимая, что заснуть значило умереть.

Балашов был близко знаком с отцом Травина и, узнав, что парнишку призвали в армию, тут же добился перевода юного гонщика к себе. С приказом о переводе он приехал за ним в автобат, а оттуда отправился на «губу».

Начальник гауптвахты, тощий и длинный как жердь подполковник Штиблетов, развалившись в кресле, довольно по-хамски объяснил капитану Балашову, что Травин сначала отсидит положенный срок, а уже потом отправится к новому месту службы. Убедить подполковника, что Травин уже переведен в другую часть и его судьбу может решать только его новое начальство, Балашов не смог. Тогда он решил хотя бы приободрить парня и вежливо попросил показать ему арестанта, якобы для того, чтобы убедиться, что это именно тот, кто ему нужен. Подполковник нажал привинченную к столу кнопку. В кабинет вошел рослый солдат.

– Приведи Травина из спецблока, к нему высокое начальство пожаловало, – сострил подполковник.

Что такое спецблок, догадаться было нетрудно. А намек на низкий рост его не зацепил. Капитан знал, что широченные плечи и бычья шея делают его визуально ниже. Но зацепило то, что вообще над ним пытаются посмеяться.

Конвоир с опаской посмотрел на надувшиеся на шее капитана вены, на натянувшийся на плечах китель и отправился выполнять распоряжение. Вскоре он вернулся с арестантом.

Увидев, в каком состоянии находится сын его приятеля, Балашов резко развернулся в сторону Штиблетова, который воспринял это движение вкупе с недоброжелательным выражением лица капитана как угрозу и быстро потянулся к верхнему ящику стола. Балашов спокойно дождался момента, когда в руках подполковника появилось оружие, после чего одним быстрым движением сорвал с ноги ботинок и метнул его в Штиблетова.

Обувь, впрочем, как и одежду, из-за своих нестандартных пропорций Балашов был вынужден шить на заказ. И, чтобы как-то оправдать приобретение уродливых милицейских ботинок по цене шикарной модной обуви, Балашов попросил мастера вшить в них вставки из алюминиевой чешуи, которые не только защищали ногу, но и превращали обувь в метательный снаряд.

Не успев снять Макарова с предохранителя, начальник «губы» охнул и завалился назад, а ботинок, отскочив от его живота, упал на стол. Капитан, коротким ударом вырубив пытавшегося выскочить в коридор конвоира, быстро обулся, скомандовал Травину: «За мной!»

Капитан шел по темному коридору быстрым решительным шагом. Сзади, испуганно озираясь по сторонам, семенил Травин. Он, конечно, понимал, что капитан пытается его выручить, но боялся, что если за попытку спасти машину его здесь чуть не заморозили насмерть, то за сотрудничество с Балашовым точно бросят в пруд с крокодилами.

Они вышли к лестнице. Навстречу поднимался прапорщик. Капитан напрягся. Противник – хуже не придумаешь. Все поймет и всех обманет. Балашов бросил взгляд наверх – никого. На мгновение застыл и прислушался – никого, только шмыгает носом простуженный гонщик, да пыхтит своей астмой прапор.

Прапорщик поднял голову, узнал Травина и встретился взглядом с капитаном. Балашов снова замер, Травин неловко налетел на него и упал, отскочив от спины капитана. От прапорщика пахло пивом.

– Весна на дворе. Дураков на подвиги тянет, – задумчиво сказал Балашов. – А умные закроют глаза и долго потом живут. Потому как понимают, что, если сильного обидеть, он обязательно вернется.

– Правильная философия благотворно влияет на здоровье, – ответил прапорщик и посмотрел по сторонам, – а моя смена только через двадцать минут начнется.

Во дворе никого не было. Они подошли к шлюзу. Дверь оказалась заперта. Капитан громко постучал. В окошке за пуленепробиваемым окном появилось лицо часового. Балашов в гневе что-то орал. Часовой тщетно пытался понять смысл его слов и, решив, что с переговорным устройством что-то не так, открыл дверь. Его напарника видно не было.

Балашов, не давая часовому вставить ни слова, громко и непонятно говорил, поворачиваясь то к часовому, то к Травину, то куда-то еще, и, пользуясь преимуществом в весе и силе, оттеснял часового внутрь помещения. Где-то сбоку открылась дверь, и в комнату вошел старшина с автоматом в руках. Теперь все были в сборе.

– Вы что же это творите? – Речь капитана стала вполне связной. – Я же ваших долбаных правил не знаю. Пропуск мой у вас остался, а без пропуска у меня этого артиста не принимают! Мне что ж, теперь его домой к себе везти?

Часовые переглянулись.

– У нас пропуск остаться не мог, – ответил старшина.

– Может, у тебя и пистолета моего нет и мобильника? – спросил Балашов.

– Пистолет и мобильник я помню.

– Так, может, и пропуск там?

– Сейчас посмотрю. – Старшина открыл оружейный шкаф. – Пистолет есть, пропуска нет.

– И что теперь?

– Вам к коменданту надо идти.

– Так меня к нему не пустят без пропуска.

– Постойте, вас я помню, а это кто? – Старшина кивнул на Травина.

– Он со мной был, только в форме, а не в этой пижаме! Но форму теперь тоже не отдают! Давай звони коменданту!

Старшина положил автомат на стол и снял трубку телефона. Сержант посмотрел в окно и насторожился. Капитан тоже посмотрел в окно. По двору, слегка покачиваясь, бежал конвоир. В этот момент завыла сирена.

Балашов наклонил вперед голову и, как-то странно двигая пальцами, провел обеими руками по лицу. Затем он резко отнял руки. Травин опешил: это был другой человек. Если вообще человек. Колени сами начали подгибаться, он едва устоял на ногах. То, что он увидел, больше напоминало черепашью голову. Но разглядеть подробней он не успел. Капитаночерепах вдруг прыгнул к оторопевшему, неподвижно стоящему, нет, уже лежащему старшине. Потом подобрался к сержанту.

Балашов снова закрыл лицо руками и вернул себе человеческий облик. Забрав лежащие на столе пистолет и мобильный телефон, он за несколько секунд разобрал автомат старшины и раскидал детали по комнате.

Травин посмотрел в окно. По двору короткими перебежками в сторону шлюза бежало человек десять.

– Там… – начал Травин.

– Там-тарам, – продолжил Балашов. – Есть идеи?

Травин подскочил к двери и задвинул засов.

– Сломают в момент! – сказал капитан.

Он попробовал открыть дверь, ведущую на улицу. Засов на ней не был задвинут, но дверь даже не шевелилась.

– Сим-сим, откройся! – таинственным голосом произнес Балашов.

Над дверным проемом из стены выходил какой-то кабель. Проследив, куда он ведет, капитан подошел к пульту на стене, возле которого уже стоял Травин и изучал многочисленные надписи и пиктограммы.

– Расписано все, как для дебилов, – сказал он капитану. – Надо нажать вот на эту кнопку.

– Уверен? – спросил Балашов. – Вот они обрадуются, если мы сейчас ворота откроем.

– Уверен.

– Тогда жми!

Зажужжали электромоторы, но не в двери наружу, а в ведущей во двор. Балашов нахмурился и положил руку на кобуру. Травин, побледнев, толкнул дверь плечом. Но та будто окаменела.

– А-а! Это ее со всех сторон поджало! – догадался он. – Теперь они полдня будут ее взламывать.

– Если нет другой кнопки, – продолжил Балашов.

– Другая кнопка есть в караульном помещении, – упавшим голосом сказал Травин, продолжая изучать надписи.

Электромоторы остановились, и сразу зажужжала другая дверь.

– Двери могут быть открыты одновременно? – спросил капитан.

– Нет. Только одна. Как в шлюзе.

Через несколько секунд жужжание прекратилось.

– Прямо звездные войны! – сказал Балашов и распахнул дверь.

В затхлое помещение ворвался свежий вкусный воздух. До машины было метров сто. У входа аккуратно стояла пустая пивная бутылка.

Зашевелился сержант. Капитан подошел ближе, собираясь продлить нокаут, но неожиданно боец радостно ему улыбнулся.

– Черт! Я, похоже, перестарался. Крышу ему повредил, – сказал Балашов.

– А может, он думает, что его не вы, а тот ниндзя-черепах ударил? – предположил Травин.

– У тебя что, тоже крыша поехала? Какой еще черепах? – капитан начал злиться.

– Ну этот, с вашей рожей, то есть не он с вашей, а вы с его рожей, в смысле ваше лицо… но с такой страшной рожей…

Травин замолчал и весь сжался. Балашов оглушительно захохотал.

Часовой попробовал сесть.

– Так… Отставить! – рявкнул капитан. – Лежать! Бояться! Я – Дарт Бейдер!

Часовой рухнул обратно. Балашов перевернул его на спину, схватил одной рукой за гимнастерку, другой за штаны, сделал несколько шагов и положил в дверном проеме так, чтобы ноги сержанта не давали двери закрыться. Затем взял пивную бутылку, ухватился рукой за ремень, приподнял часового и подсунул бутылку ему под живот.

– Это – граната, – объявил он. – Ты лежишь на спусковом рычаге. Дернешься – кранты!

Боец перестал дышать.

Они вышли наружу и рванули к машине.

– Давай за руль! – скомандовал капитан.

Гауптвахта скрылась из виду.

– Ниндзя-черепах! Ну сказанул. Это же – просто боевая гримаса, не сложнее, чем пяткой в лоб. Растяжка плюс тренировка. А вот импульс страха – это уже другой уровень.

Капитан приоткрыл окно. По салону машины закружил свежий ветер.

– Товарищ капитан! – тревожным голосом начал Травин.

– Что еще? – мгновенно собрался расслабившийся было Балашов.

– У меня же прав нет!

Капитан и рядовой в арестантской робе переглянулись и расхохотались.

Еще говорили, что права Травин так и не получил.

На пустом ночном шоссе сержант выжимал из машины все, что та умела. После поездок с Горностаем Загулова уже было трудно напугать, хотя он понимал, что любая ошибка на тех скоростях, на которых Травин вваливался в бесконечные карельские повороты, грозила гораздо более серьезными последствиями, чем улетевший в лес внедорожник.

Около часа ночи с дымящимися тормозными дисками они уже въезжали в сонный провинциальный городок.

Начальник службы безопасности жил в небольшом деревенском доме на окраине. Загулов громко постучал по решетчатым воротам висящим на проволоке деревянным молотком. Через минуту на крыльце появился невысокий плотный мужчина с помповым ружьем в руке. Загулов молча протянул удостоверение.

– Без приказа управляющего дежурный охранник не откроет даже мне, – ответил Зорин на просьбу майора посмотреть запись, – но скопировать может.

Он отправил сообщение управляющему и сел в машину. Вскоре они подъехали к дверям банка. Охранник через микроскопическое смотровое окошко приветствовал своего начальника, но открыть действительно отказался. После недолгих переговоров он куда-то ушел, а через пятнадцать минут вернулся, положил во встроенный в дверь лоток маленький диск и выдвинул лоток наружу.

Загулов вставил диск в свой ноутбук. Камера показывала входную дверь и небольшую часть зала. Банкомат остался за кадром. Загулов трижды просмотрел запись. Его внимание привлек парень в бейсболке, вошедший в банк последним. Но входил он, наклонив голову, поскольку разглядывал содержимое своего бумажника, а выходя, не обернулся. Лица майор рассмотреть не смог, но был уверен, что это не Гид.

Обратно они ехали уже не спеша.

– Домой? – спросил сержант.

– Домой, – устало кивнул майор.

Мост

Войдя в квартиру, Загулов снял ботинки, лег на диван, положив голову на подлокотник, и почти сразу провалился в сон.

Но выспаться ему не удалось. Утром зазвонил телефон.

– Как успехи? – спросил Кукуруза.

– Никак. Его там не было.

– Только что поступила информация, что он где-то здесь, никуда не уезжал.

Сонливость как ветром сдуло. Поступила информация… Выходит, полковник еще кого-то подключил… Или это – наружники?

После звонка Загулову Кукуруза протянул инспектору подписанный пропуск, но разжал пальцы не сразу.

– Хорошо, что пришел, но этого мало, – после небольшой паузы сказал полковник. – Мы и сами подозреваем, что он рядом. Подумай, как поймать его.

– Вообще-то я пришел не только с этим, – сказал Максим, когда пропуск оказался у него.

Полковник недобро прищурился.

– У меня скоро будут его координаты.

Кукуруза молчал.

– Я готов их отдать, но мне нужны гарантии, что через месяц вы не заставите меня давать какие-нибудь показания для суда.

– Мое слово будет твоей гарантией, – ответил полковник.

– Не годится. Мне нужны две бумаги. В первой должно быть написано, что свидетельские показания таких-то граждан и список всех, кто там у вас есть, являются первоапрельским розыгрышем.

– Чем являются?

– Первоапрельским розыгрышем. Никаких улик, никаких ложных показаний, никаких нарушений процессуального кодекса. Шутка, балаган, розыгрыш.

– Оригинально, – вырвалось у Кукурузы.

– И вторая, в которой вы отмечаете мое активное участие в этом деле и просите мое руководство поощрить меня за доблестную службу.

– Да я тебя скорее своими руками на кол посажу, чем напишу такое! – взревел полковник.

Максим развернулся и направился к двери.

– С огнем играешь! – предупредил Кукуруза.

– Я предложил вполне разумный обмен. Вы сами меня загнали в угол, и я теперь не отступлюсь.

– Я тебе условия объявил в прошлый раз и менять их не собираюсь.

– Кое-что изменилось, – ответил инспектор. – Я скоро буду знать, где он, и уже знаю, что без меня вы его не поймаете. Так что звоните, если передумаете.

Он вышел в коридор и выругался.

Кукуруза набрал телефон охраны, но передумал и положил трубку. Через час приехал Загулов.

– Тебе, я думаю, не терпится узнать про моего информатора.

Загулов промолчал.

– Держи коллекцию. – Кукуруза протянул конверт с фотографиями. – Передаю тебе этого клиента, а то у меня нервы стали ни к черту. Он тебя выведет на Гида.

Дома Максим включил компьютер, присоединил к нему детектор и считал данные о перемещениях маячка. Посмотрев на карте, где останавливался Шуруп, он легко вычислил несколько мест, в которых мог скрываться Гид. Ему очень не хотелось сдавать человека, когда-то спасшего его сына, но еще больше не хотелось оказаться под следствием.

«В конце концов, я – сотрудник милиции и обязан помогать коллегам», – уговаривал он сам себя.

В прихожей звякнул колокольчик. Максим отсоединил детектор, убрал его в ящик стола и вышел из кабинета. Монитор показывал, как Вика открывает дверь незнакомому мужчине, как он идет за ней к дому. Инспектор сразу понял, что это – человек Кукурузы. Проходя под видеокамерой, мужчина поднял голову и одними губами улыбнулся. Улыбка получилась зловещей, но она вряд ли произвела бы на Максима впечатление, если бы все это не происходило в метре от Вики.

Гид проснулся от острого чувства опасности. Рывком сел и завел двигатель. Женя тоже проснулась и, не задавая никаких вопросов, начала быстро одеваться. Над озером стоял туман. Не зажигая огней, он съехал с берега в воду и остановился.

Эту стоянку на берегу Балахановского озера Гид считал самой безопасной. Здесь было множество лесных дорожек, которые, покружив по лесу, заканчивались очередной шашлык-полянкой, а редкие подъезды к воде были довольно топкими. И уж вряд ли кто стал бы съезжать в воду, рискуя зарыться колесами в пологое, но илистое дно. Однако под слоем ила оказался плотный песок, и, проехав по воде вдоль берега пару сотен метров, Гид нашел обрамленный высокими кустами сухой травянистый пригорок, скрытый от посторонних глаз.

Даже подъехав к берегу, преследователь увидел бы только уходящие в воду следы и решил бы, что кто-то сунулся туда и вернулся задним ходом. А накинутая маскировочная сетка и вовсе превращала Дефендер в невидимку. Единственное, что смущало Гида, было отсутствие запасного выезда.

Но они находились здесь уже два дня, отсюда он ходил пешком встречаться с Шурупом.

Там, где был выезд на дорогу, сквозь пелену тумана он заметил какое-то движение, будто человек в камуфляже упал в траву и замер. Гид повернул в другую сторону и поехал вдоль берега.

От колес Дефендера расходилась ровная рябь. Только бы не начали стрелять. Гид понимал, что не имеет права рисковать ее жизнью. Но первый выстрел должен быть предупредительным, после чего… После чего придется остановиться и сдаться. Но они не должны стрелять, не убедившись, что перед ними те, кто им нужен. Оба номера давно сняты, камуфляжная сетка так и осталась висеть на машине, и туман еще был довольно густым.

Дефендер медленно, без всплесков катил по песчаному дну озера. Дизель чуть слышно ворчал на холостом ходу. Гид рассчитывал, что преследователи решат, будто он стоит и прогревает мотор. Но мысли упорно возвращались к нацеленному на них оружию, и сразу возникало желание утопить педаль газа в пол.

Не должны стрелять. Не должны. Он прекрасно понимал, что между «не должны» и «не будут» лежит пропасть. Он прекрасно понимал, что предупредительным может быть и второй выстрел, после прицельного первого.

Есть ли выезд с этой части берега или он сам себя загнал в западню? Никаких просветов видно не было, оставалось гадать, что встретится раньше, путь к спасению или предательская ямина.

Прошло еще несколько минут, и он остановился. Дальше озеро переходило в болото, в которое он поначалу рассчитывал забраться, но теперь видел, что проехать там было нереально. Между озером и болотом шла узкая песчаная коса, через сотню метров уходящая под воду. Шансы, что под водой она тянется до другого берега, тоже были невелики. Был еще вариант пробиваться через лес к дороге, но это вряд ли осталось бы незамеченным.

Гид выбрал косу. Главное, успеть остановиться, если начнется глубина. Он заметил, что туман начал рассеиваться. Времени оставалось мало.

Гид опустил стекло двери и неуверенно посмотрел на Женю.

– Я хорошо плаваю, если ты помнишь, – сказала она и тоже опустила стекло.

Они одновременно улыбнулись, вспомнив другое озеро.

– Это неплохая мысль, учитывая обстоятельства, – произнес он с мечтательным видом.

– Кто о чем… – ответила Женя.

Вода давно дошла до сидений, но выше не поднималась. Где-то впереди был спасительный берег. Небольшой участок косы снова выступил из воды. Гид невольно поехал чуть быстрее, потом остановился, вглядываясь в туман. Слева камыши росли все реже, потом начиналась открытая вода, там, вероятно, было глубоко. Справа шло болото. Коса уходила под воду, и больше ее видно не было. Он вышел из машины и стравил колеса.

Мысленно представив себе форму дна, он старался ехать по оптимальной траектории, отслеживая малейший крен.

Гид уже почувствовал уверенность в успехе, когда нос машины пошел вниз. Передняя часть капота оказалась под водой. Он остановился, включил последнюю незадействованную блокировку и попробовал сдать назад. Дефендер фыркнул выхлопом, покачнулся и медленно отъехал. Гид облегченно выдохнул, повернул правее и снова тронулся вперед.

Через минуту ситуация повторилась. Но все дифференциалы были уже заблокированы и ехать назад Дефендер отказался. Гид сидел с закрытыми глазами и продолжал сжимать столько раз его выручавший и вдруг ставший бесполезным руль.

Женя легко коснулась его руки. Гид открыл глаза. Вскарабкавшись на капот, он огляделся. Единственное дерево, за которое можно было попробовать зацепить лебедку, росло слишком далеко. Даже с удлинителем и буксировочным тросом.

Женя открыла дверь, он протянул руку и помог ей тоже взобраться на капот.

– У нас еще полчаса, максимум час, пока они доберутся, – сказал Гид.

– Мне страшно, – прошептала Женя.

Гид сжал зубы. Должен же быть выход.

Он снял куртку и протянул ее Жене. Она посмотрела удивленно. Гид быстро расшнуровывал ботинки.

– Что ты задумал? – спросила она.

– Хочу немного поплавать напоследок.

Гид улыбнулся и спрыгнул в воду. Где вплавь, где пешком, он обследовал дно вокруг машины. Впереди было глубоко, а вот вправо можно было проехать еще несколько десятков метров. Но Дефендер мог ехать только вперед, и оставалось непонятным, удастся ли повернуть, не уйдя на глубину.

Гид залез в кабину.

– Перебирайся на крышу, на правую сторону, – сказал он Жене.

Он отключил блокировки, чтобы машина охотнее поворачивала, и плавно тронулся вперед, быстро вращая руль. Капот медленно ушел под воду. Дефендер начал крениться.

Труба шноркеля, проходящая вдоль правой стойки лобового стекла, возвышалась над водой еще почти на полметра, но в левой части кабины вода уже подошла к крыше, и ему пришлось остановиться.

Гид открыл дверь и выплыл наружу. Женя смотрела на его действия с ужасом.

– Все под контролем, – попытался ее успокоить Гид.

Он снова обследовал дно, затем подплыл к двери багажника. Нащупав под водой привинченный к полу компрессор, он достал из кармана универсальный нож, откинул лезвие отвертки и вывинтил крепежные саморезы. С проводкой, тянущейся по салону, пришлось повозиться, но вскоре была освобождена и она.

Вытащив компрессор через окно наружу, он нажал кнопку. Компрессор привычно затараторил.

– Держи его крепко. Я буду дышать из твоих рук, – сказал он Жене.

Гид присоединил шланг и снова сел за руль. Найдя среди плавающего по кабине барахла моток скотча, он зафиксировал ручку регулятора давления в чуть нажатом положении. Из шланга пошел уверенный, но не слишком сильный поток воздуха. Держа шланг одной рукой, он включил передачу и тронулся дальше.

Но, как Гид ни старался, выбраться обратно на мелководье не получалось. А через некоторое время вода скрыла его с головой. Он зажал шланг компрессора зубами. У воздуха был неприятный привкус масла, но дышать было можно, и все же он остановился. Дышать под водой – это уже был явный перебор. Тем более что он мог запросто прозевать момент, когда вода доберется до шноркеля. Есть, конечно, сепаратор, но он рассчитан на брызги из лужи, а если в шноркель хлынет поток, он не поможет. Вода мгновенно заполнит цилиндр, потом двигатель попытается ее сжать, гидроудар, и мотора нет. А бывает, и шатуны торчат наружу.

Он вылез на крышу. Выключил компрессор.

– А в спутниковом телефоне есть фотоаппарат? – спросила Женя.

– Телефон! – Гид вспомнил, что оставил его в кабине.

Женя щелкнула клипсой и сняла с пояса массивный, по сравнению с обычными сотовыми, спутниковый телефон.

– Умница! – сказал Гид.

– Это так по-детски, но мне очень хотелось, чтобы ты меня похвалил, – призналась Женя. – У нас что, больше нет шансов?

Гид не знал, что ответить. Точнее, знал. Знал ответ и знал, что ответить.

– Я что-нибудь придумаю.

Он огляделся. Все-таки ему удалось немного проехать. Дерево, растущее на краю болота, которое в прошлый раз казалось недоступным, теперь было гораздо ближе. Гид нашел удлинитель, две буксировочные стропы, корозащитную ленту и сцепил все это между собой. Перекинув связку через плечо, он отправился вперед, разматывая трос механической лебедки.

Но чуда не произошло. Длины троса не хватило. Была еще слабая надежда найти по дороге какой-нибудь пень и зацепиться за него, впрочем, откуда здесь было взяться пню?

Он вернулся к машине.

– Много не хватило? – спросила Женя.

– Нужно еще метров пятнадцать, – ответил Гид. – Главное, есть вторая лебедка, но что с этого толку?

– А нельзя ее как-нибудь прицепить?

– А как? Если только отвинтить совсем.

Вдруг Гид просиял.

Он нырнул к электрической лебедке и быстро размотал легкий кевларовый трос, который стоил кучу денег, а потому Шуруп ставил его только на соревнования. Оставив на барабане несколько витков, Гид перерезал кевлар ножом. Теперь к дереву он едва не бежал.

Трос был зацеплен. Дыша выходящим из шланга воздухом, Гид запустил лебедку и вывернул руль до упора. Трос натянулся, и Дефендер поехал. Через полминуты он уже смог дышать нормально, а еще через минуту отстегнул удлинитель и снова размотал основной трос.

Когда они добрались до дерева, воды в салоне уже было немного, но Женя продолжала сидеть на крыше, поставив ноги на капот. Ей очень не хотелось садиться на мокрое сиденье.