Текст книги "Гонки на черепахах"

Автор книги: Станислав Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

– Он не уехал? – вдруг резко спросил он задумавшегося Шурупа.

– Вроде нет… – ответил тот, но, спохватившись, добавил: – Да откуда я знаю?

– Теперь давай я для порядка проверю документы, а то у меня напарник в машине.

Шуруп протянул права и свидетельство на машину. Инспектор обошел пикап, наклонился к заднему номеру и незаметно засунул в полость бампера маленькую коробочку, которую держал в руке. Коробочка плотно прилепилась выступающим из нее магнитом.

На рынке Шурупу приглянулась трехлетняя Хонда-Цивик. Он придирчиво осмотрел все, куда смог заглянуть, они со Стивом прокатились и отправились оформлять сделку.

Получив ключи, Лорд сел за руль и вспомнил свой разговор с Гидом об особенностях национального драйва.

– Водить машину в России и в Европе – это, как говорят в Одессе, две большие разницы, – говорил тогда Гид. – Многие считают, что иностранцу садиться здесь за руль – неоправданный риск. Я думаю, что риск есть, но достаточно недолгой адаптации, и этот риск резко снизится. В России можно ездить безопасно и можно избегать аварий. Мне, например, помогают в этом несколько принципов.

Принципы, или научно-популярный подход к движению по дорогам

Популярная социология

Ни на кого не обижайся. Ты же не будешь обижаться на барана. Твоя задача – увернуться от его рогов, и все. Водитель, подрезавший тебя, мог сделать это по неопытности, по ошибке, из-за дефекта в рулевом управлении или в мозгах. Считай, что это – правила игры.

Думай за всех вокруг на два хода вперед. А то и на три, да еще и за тех, кого не видишь.

Не дергайся на светофоре. Трогайся один раз, сразу после того, как тронувшийся раньше времени протаранит борт опоздавшему на мигающий зеленый.

Не обгоняй того, от кого не сможешь сразу уехать. Иначе он просто въедет в тебя сзади на ближайшем светофоре.

Популярная география

В городе всегда найдется желающий перебежать перед тобой дорогу. Каким бы он ни был идиотом, сбить его гораздо хуже, чем опоздать на работу.

В России две беды, и их встреча грозит автокатастрофой.

Популярная офтальмология

Все вокруг слепые и путают педали. Если водитель впереди идущей машины включил правую мигалку, сбросил скорость и сместился вправо, значит, он собирается… Нет, не остановиться, а развернуться. Притормози и пропусти его.

Если тебя слепит встречный, не смотри на его фары. Уставься на дорогу перед собой и не отводи глаз. Но учти, сделать это сложней, чем кажется.

Популярная физика

По разбитому асфальту можно ехать очень медленно или очень быстро. Второй вариант требует некоторого опыта.

Михаэль Шумахер, Кен Блок и Себастьян Лоэб всегда пристегиваются. Может, они это неспроста?

Если в багажнике лежит незакрепленная гиря, можно не пристегиваться. Все равно не поможет.

Если проехать мимо «чайника» слишком быстро, его может сдуть в кювет.

Прежде чем искать трактор, попробуй стравить колеса.

Популярная геометрия

У умеющего ездить по обочинам дорога вдвое шире.

Чем меньше дистанция сзади, тем больше должна быть дистанция спереди. Когда все начнут тормозить, будет шанс сберечь задний бампер.

Популярная ботаника. подснежники

На территории России популяции встречаются преимущественно вблизи крупных городов. Период активного размножения совпадает с периодом весеннего таяния снега. Характерная особенность: рудиментарный металлический нарост на крыше, к которому привязана замотанная в полиэтилен лопата.

Разновидности.

Подснежник подслеповатый. Передвигается на Жигулях первой модели («Копейке»). Наружные зеркала отсутствуют. Задний подоконник мутировал в клумбу с рассадой. Любит перестраиваться в занятый ряд. Руководствуется правилами 1957 года. Редкий вид.

Подснежник плотоядный. Жигули пятой модели. Занимает крайний левый ряд. Симулирует полную потерю слуха. Если имеет преимущество на перекрестке, идет на таран. Носит усы. На заднем подоконнике – выгоревшая на солнце фуражка из военторга.

Подснежник вялоползучий. Москвич. В случае опасности выпускает облако пара, останавливается посередине проезжей части и просит воды. Если предложить кока-колу, возможна неадекватная реакция. Правилами не руководствуется. Исчезающий вид.

Подснежник продвинутый. Дэу Нексия или Рено Логан. Недавно пересел с Жигулей. Ненавидит остальных подснежников. Маниакально опасается повредить лакокрасочное покрытие. В случае ДТП склонен к суициду.

Популярная зоология. шахидозавры

На территории России встречаются повсеместно. Патологически агрессивны. Без предупреждения нападают на любого противника, в том числе друг на друга.

Разновидности.

Шахид-мобиль обыкновенный. Жигули шестой модели («Шаха», ударение на второй слог). Синие лампочки в фарах. Номерной знак 666. Лысые колеса. Болезненно реагирует на слово «Шестерка».

Газелезавр нижегородский. Грузовая или пассажирская Газель. Светотехникой не пользуется. Предпочитает ездить по встречной полосе и на красный свет.

Шахидозавр большегрузный. Тяжелый китайский самосвал. Склонен к самовозгоранию и саморасчленению. Тормоза отсутствуют. Загрузка вдвое превышает допустимую. Уверен, что имеет преимущественное право проезда всегда и везде, как машина ДПС или танк.

Камикадзе праворукий. Тойота или Ниссан неопределенной модели восьмидесятых годов. Руль справа. Постоянно включен дальний свет. Все колеса разные. Страдает острой амортизаторной недостаточностью. Обгоняет только в слепых поворотах. Редкий вид.

Зубилозавр безбашенный. Лада-Самара (Зубило). Широкие колеса, существенно выступающие за габариты кузова. Стекла заклеены черной непрозрачной пленкой. Тюнинг выхлопной системы (отпилен глушитель). Перемещается хаотично.

Популярная генетика

Стиль вождения зависит от свойств характера, но всегда частично наследуется стиль инструктора и старших родственников (обычно отца, мужа или старшего брата). Встречаются смертельно опасные сочетания, например: шахидозавр большегрузный, сын подснежника плотоядного, ученик камикадзе праворукого. Если бы не гипертрофированная склонность к самоуничтожению, этот вид истребил бы все движущееся по дорогам.

Популярная теория вероятности

Хороший водитель объедет выбежавшего на дорогу индюка и справится с машиной, если на ходу спустит колесо. Но сможет ли он объехать индюка, если спустит колесо?

Популярная теория относительности

На большой скорости все остальные машины превращаются в стоящие (тебе это пока не надо).

Популярная психиатрия

Не участвуй в уличных гонках. Первым на финише всегда будет сумасшедший на Запорожце. Но нужен ли тебе его финиш?

Проще всего ехать со скоростью потока, только сначала убедись, что это поток, а не три психа, играющие в пятнашки.

Популярная алгебра

Оптимальная скорость движения автомобиля вычисляется как отношение расстояния до дома ко времени, оставшемуся до начала футбольного матча, умноженное на поправочный коэффициент и ограниченное снизу максимальной разрешенной скоростью, а сверху – максимальной паспортной скоростью автомобиля.

Поправочный коэффициент вычисляется как произведение зарплаты водителя (в МРОТах), количества подушек безопасности в автомобиле, диаметра колеса (в дюймах) и оценки по физике в аттестате о среднем образовании водителя, деленное на произведение количества людей в машине, расстояния до ближайшей больницы (в км), регионального коэффициента жадности сотрудников ДПС (по десятибалльной шкале), а также суммы количества полных лет, прошедших после окончания ремонта дорожного полотна и количества объектов недвижимости, приобретенных владельцем дорожно-строительной фирмы за период этого ремонта.

Все необходимые для расчета данные можно найти на соответствующих сайтах в Интернете. Для упрощенных расчетов используются инверсно-инвариантные значения вышеуказанных величин, полученные итерационно-интерполяционным методом.

Народная мудрость

Если торопишься, не сигналь заглохшему «чайнику», иначе он вообще прекратит попытки тронуться.

Страховка – это когда хорошие водители скидываются плохому на новую машину.

Если машина неохотно идет на обгон, сними ее с ручника.

Торможению двигателем предшествует торможение бампером. Не проверяй сам, поверь на слово.

Если рядом с лужей находится маяк, она может оказаться глубокой.

Ойюяй

До Утесова Лорд ехал долго. Очень долго. Зато на следующий день, направляясь в Карелию, он уже ехал со скоростью потока. А к концу дня понял, что водить машину в России и в Европе различается примерно как кататься на американских горках и на лифте многоэтажного дома.

Без четверти шесть они въехали в Лахденпохью. Увидев вывеску «Банк», Лорд остановился. В просторном светлом помещении он с удивлением обнаружил вполне современный банкомат. Стив вставил карточку, отданную ему Гидом, ввел код и снял пять тысяч. Затем он вернулся в машину, и они направились в сторону Сортавалы.

Стив помнил, что Гид советовал ночевать не в гостиницах, где необходимо регистрироваться, а в частном секторе. По карте до Сортавалы оставалось еще километров пять, но вытянувшийся вдоль шоссе городок разросся и начался гораздо раньше, поглотив ближайшие деревушки. Они ехали не спеша, с интересом читая необычные карельские названия на указателях. Забава удивилась, что на пешеходных переходах сортавальские водители, все как один, останавливаются, пропуская пешеходов, а те смело шагают на проезжую часть, не глядя по сторонам.

– Прямо как в Хельсинки, – сказала она. – Может, и в Питере так когда-нибудь будет?

Центр Сортавалы действительно напоминал какой-нибудь скандинавский городок: чистый, ухоженный, плотно застроенный невысокими каменными домиками.

Забава засмотрелась на необычное здание с большой трубой, формой напоминающее фабрику, как их рисовали лет двести назад, но окрашенное яркой краской. Вывеска гласила, что это – гостиница.

– Давай остановимся здесь, – предложила она.

Стив сделал над собой усилие и ответил:

– Сейчас нельзя. Может, на обратном пути.

За Сортавалой они недолго постояли на развилке. Асфальт через леса уходил в сторону Петрозаводска, а грунтовка, судя по карте, вела к цепочке небольших деревень, где, наверное, можно будет найти комнату для ночлега. Посовещавшись, они выбрали грунтовку. В первой деревне никаких объявлений или вывесок они не увидели и решили, что в следующей остановятся и расспросят местных жителей.

– Стой, там что-то написано, – воскликнула Забава.

Стив затормозил и сдал назад.

«Постоялый двор Ойюяй», – гласила яркая надпись на деревянном щите.

– Ойюяй… Что-то знакомое. А! Здесь наша группа останавливалась в каком-то туре, – вспомнила Забава. – Но сама я здесь не была.

Проехав пару километров по узкой лесной дорожке, они остановились перед невысоким плетнем, за которым виднелось озеро. Слева на обочине был вкопан массивный деревянный столб высотой с человека. Через многочисленные отверстия, насверленные в верхней части столба, проглядывало переговорное устройство.

– Пожалуйста, представьтесь, – прозвучал из столба хрипловатый мужской голос.

Стив представился и добавил, что им нужен ночлег.

– Как вы узнали об Ойюяе?

– Я работаю в «Русском сафари», – ответила Забава.

– Заезжайте на паром.

Лорд и Забава переглянулись. В этот момент часть плетня начала подниматься, освобождая проезд.

– Смотри, это же обычный шлагбаум, только аккуратно замаскированный, – удивилась Забава.

Дорога привела их к берегу озера и уперлась в короткий деревянный причал, к которому был пришвартован прямоугольный паром на одну машину, сделанный из старого военного понтона. Посередине озера, на острове возвышался большой деревянный дом. После некоторых раздумий Стив заехал на очерченный ярко-красно краской прямоугольник посередине понтона и вышел из машины.

Раздался протяжный гудок, и в сторону острова по воде побежала тонкая стремительная линия. Стив не сразу понял, что это натянулся тяговый трос. Паром покачнулся и плавно отошел от причала.

На острове их встретил Келдыш, хозяин хутора, невысокий худощавый мужчина со слегка раскосыми глазами. Он предложил гостям пройти в дом и выбрать комнату.

Домов на острове было два: хозяйский и гостевой. Стив с любопытством разглядывал неказистые темно-коричневые некрашеные срубы, невероятно старые на вид, но явно крепкие и увенчанные тяжелой черепицей. Забава выбрала светлую просторную комнату на втором этаже почти без мебели.

Стив спросил о цене.

– Тысяча рублей, если вам это по карману, – ответил хозяин.

– А если нет? – спросила Забава.

– Если нет, живите так. По хозяйству поможете. Корову доить умеешь? – спросил он Забаву и посмотрел на ее маникюр.

– Нет, мы лучше заплатим, это я так просто, – ответила Забава и спрятала руки за спину.

– Тогда через двадцать минут приходите ужинать.

Стив подошел к окну и с удивлением обнаружил, что между внутренними и внешними рамами был почти метр расстояния.

Забава переоделась, и они направились в хозяйский дом на ужин.

Келдыш заканчивал накрывать на стол.

– Вы сами готовите? – не удержалась и спросила Забава.

– Обычно готовит моя жена, но она уехала в Петрозаводск. Как вы устроились?

– Классно! Мне тут нравится. Здесь все какое-то ненастоящее.

– Ненастоящее? – удивился хозяин.

– Я хотела сказать, не как у всех.

– Это уже приятнее слышать.

– Я никогда не видел такие толстые стены, только в Британии в замках, – сказал Лорд.

– Они не толстые, они двойные, – поправил его Келдыш, заваривая чай.

Стив с удивлением посмотрел на окно.

– Это – целая история, – произнес хозяин. – Не буду вас утомлять.

– Жалко, – как-то по-детски сказала Забава.

– Мне тоже интересно, – добавил Стив.

Келдыш посмотрел на гостей.

– Ну, тогда слушайте.

После института Келдыш занимался роботами. За два года он стал неплохим специалистом в робототехнике и даже сконструировал и собрал дома автоматический пылесос. Но карьера инженера у него не сложилась, и однажды перед ним встал непривычный для советского человека вопрос: что делать дальше?

Келдыш случайно встретил одноклассника, который тоже искал, чем бы заняться.

Одноклассник еще в школе неплохо рисовал и мечтал поступить в Художественное училище имени Мухиной, или просто «Муху», а потому и сам получил прозвище Муха. Вернувшись из армии, Муха осуществил свою мечту, но закончить образование не смог и обвинял в этом лично товарища Калинина, имя которого гордо носил тогда Политехнический университет. В главном здании Политеха, напротив парадного входа стояла, а вероятно, и сейчас стоит знаменитая статуя дедушки Калинина со спрятанной за спиной рукой.

Каждому первокурснику по секрету сообщалось, что эта поза была вызвана скромностью Михалваныча, не желавшего публично демонстрировать свою кисть с шестью пальцами. И только благодаря принципиальности скульптора, апологета социалистического реализма, знание об этой архи-важной особенности политеховского дедушки сохранилось до наших дней. Удивленный первокурсник тут же шел пересчитывать пальцы, а затем с разочарованным видом выходил из-за спины статуи и становился объектом насмешек со стороны собравшихся более опытных товарищей.

Муха, узнав об этой традиции, посетил Политех и вскоре отлил из гипса кисть, на которой действительно было шесть пальцев. Затем ему удалось незаметно прикрепить ее вместо настоящей.

Довольно убедительно прикидываясь наивным первокурсником, он заключал со всеми подряд пари о количестве пальцев на этой самой руке и даже какое-то время этим зарабатывал. Одной из его жертв стал даже заведующий кафедрой марксизма-ленинизма, отвратный тип, начисто лишенный чувства юмора, к тому же оказавшийся скупердяем, поскольку проигранный червонец так и не отдал.

Но желающих поспорить становилось все меньше и меньше, и Муха решил обновить условия пари и изготовил новую кисть, обычную пятипалую, но сложенную в кукиш. Но когда имплантация нового органа уже близилась к завершению, его задержал незаметно подкравшийся милицейский наряд. Через неделю в «Муху» на Муху пришла «телега», деканат сделал из мухи слона, и Муха из «Мухи» вылетел.

А на дворе была оттепель и уже вовсю махровыми лопухами расцветала перестройка.

Идея открыть производство самодвижущихся пылесосов Мухе очень понравилась. Целый месяц они безуспешно пытались продать кому-нибудь собранное Келдышем устройство. Затем они решили его немного облагородить. Муха нарисовал красивый, как истребитель Люка Скайвокера, корпус, но на его изготовление требовались деньги. Тогда они с Мухой привезли из Германии несколько ксероксов и продали. На вырученные деньги был изготовлен новый корпус.

Потом они вывезли во Францию вагон медной стружки. Потом привезли фуру компьютеров. Потом купили себе по машине, потом по квартире, потом на знакомом хладокомбинате просидели сутки в холодильнике, потом им предложили поработать под крышей. Муха подумал и согласился, а Келдыш вспомнил про роботов, отдал крыше все, что у него было, и отказался. А через три месяца Муху застрелили.

Следователь сказал Келдышу, что если он не исчезнет, то станет следующим. Келдыш вспомнил, как еще первокурсником случайно оказался на вечеринке в доме на острове посередине длинного узкого карельского озера. Кто там жил, он уже не помнил, но дорогу нашел. Для конспирации он представился полученным еще в институте прозвищем Келдыш. Хозяева удивились непрошеному гостю, но пустили его переночевать. А утром предложили остаться на неделю и помочь им сделать ремонт. После ремонта нашлись еще какие-то дела, а через полгода они объявили, что уезжают за границу работать, и предложили Келдышу до их возвращения пожить в доме. Больше он о них ничего не слышал.

Келдыш, как умел, поддерживал огород и подсобное хозяйство. И питался в основном тем, что там росло. Но, все равно кое-что из хозяйских вещей пришлось продать. Больше всего ему было жалко шикарный быстроходный катер.

Через пару лет дом вместе с островом попытался отобрать глава местной администрации, но Келдыш успел оформить дом на себя. Глава обиделся и приказал дом снести. На берег приехали два бульдозера, экскаватор и наряд милиции. О том, что дом находится на острове, их просто не предупредили. Келдыш поинтересовался у старшего из милиционеров об их планах.

– Нам сказали снести, значит, придется снести, – ответил представитель власти. – Извини, служба!

– И как вы это сделаете?

– Да зимой по льду приедем. Так что живи пока спокойно.

Но Келдыш не стал ждать зимы. Он за бесценок купил в деревне участок с брошенной полуразвалившейся лачугой, проставился ментам и попросил их выполнить свой служебный долг.

Бульдозерист за десять минут развалил гнилую постройку. Келдыш изображал скорбь. Главу администрации проинформировали, что дом Келдыша снесен. Больше органы власти его не беспокоили.

Однажды ночью погас свет. Утром жители окрестных домов увидели, что провода со столбов бесследно исчезли. Даже протянутые над водой между домом на острове и берегом.

Несколько человек обратились в районную администрацию. Там заявки приняли, но честно предупредили, что очередь на электрификацию растянулась уже лет на сто и практически не движется. Люди начали уезжать. Дом, простоявший полсотни, а то и сотню лет, если из него уходили люди, держался, пока не начинала течь крыша. Затем проходило два-три года, и он уже годился только на дрова. Кто-то из жителей, уезжая, рассчитывал вернуться, но большинство было готово продать свои жилища по цене, действительно близкой к стоимости дров.

Однажды Келдыш случайно познакомился с человеком, собирающимся строиться где-то в соседнем районе. Узнав о цене сырой сучковатой сосны, Келдыш предложил ему купить один из соседних домов, разобрать и перевезти. Человек воспользовался советом и был так доволен толстостенным еловым срубом, что выплатил Келдышу щедрую премию.

Решив, что нашел новое направление для бизнеса, Келдыш на полученные деньги купил еще три дома. Дома он выбирал придирчиво и только из расположенных недалеко от берега того же самого озера Ойюярви, посередине которого находился остров Ойюсари, на котором располагался хутор Ойюяй, то есть дом Келдыша. Но с продажами что-то все не складывалось, а пустые дома потихоньку ветшали и разворовывались.

Келдыш решил перевезти срубы к себе на остров. Стоимость погрузки, перевозки и разгрузки привела его в уныние. Местные плотники предложили настелить сходни и, разбирая дома, сразу скатывать бревна в озеро. Затем их предполагалось собрать в плоты и отбуксировать к острову. Катер обходился дешевле крана с грузовиком, но тоже был Келдышу не по карману. А единственным оставшимся у него транспортным средством была пластиковая лодка с микроскопическим подвесным мотором «Ветерок».

Каждое утро Келдыш, как бывалый моряк, выходил на причал, щурился на низкое солнце, опускал в воду руку, воздымал к небу мокрый палец и разочарованный возвращался домой. Но прошла неделя, и ветер переменился. Келдыш прыгнул в лодку и уплыл. К вечеру первый сруб был промаркирован и разобран, а бревна покачивались в воде у берега.

На рассвете Келдыш с пакетом гвоздей, большим мотком веревки и молотком был на берегу. Плавая на лодке вокруг собранных в несколько аккуратных рядов бревен, он в каждое из них вбивал по два гвоздя: в один конец бревна и в другой. Затем соединял бревна друг с другом короткими отрезками веревки. На это ушло почти полдня. Наконец он вбил последний гвоздь, привязал последний кусок веревки, а второй его конец привязал к лодке.

На берег время от времени выходили любопытствующие плотники, и жители окрестных домов. Келдыш завел мотор, мощность которого по паспорту была около пяти лошадиных сил, но со временем немного упала. Правда, было не очень понятно, что за лошадей имели в виду изготовители этого моторчика, вероятно морских коньков.

Келдыш на прощание махнул рукой плотникам и собравшимся на берегу зрителям и взял курс на зюйд-вест. Соединенные друг с другом бревна, оказавшиеся выложенными змейкой, одно за другим выстраивались за лодкой в эдакую гигантскую связку сосисок.

Расчет Келдыша был прост. По законам гидродинамики сила сопротивления жидкости пропорциональна площади сечения… короче, плот из десяти связанных бревен тащить в десять раз тяжелее, чем одно бревно, а десять бревен, сцепленные одно за другим, тащить лишь чуть труднее, чем одно. Но весят десять бревен все равно как десять бревен. А дом – это не десять бревен, а все сто, даже с лишним.

Келдыш был в пути уже больше двух часов, когда последнее бревно навсегда покинуло родную гавань. Зрители разошлись, но многие время от времени проходили мимо, удивляясь неторопливости водного каравана.

По берегу ехали незнакомые мальчишки на велосипедах, вероятно из соседней деревни. Остановившись напротив лодки, они спросили, не видел ли он дядю Келдыша, который маленькой лодкой тащит по озеру целый дом. Келдыш сказал, что не видел. Мальчишки поехали дальше.

Подошли плотники. Поинтересовались его успехами. «Ветерок» весело стрекотал, скорость лодки была около четырехсот метров в час. Сосиска растянулась больше чем на полкилометра. Иногда Келдыш с ужасом думал о том, что будет, если поднимется ветер. Но удача сопутствовала ему.

Прямо по курсу в плохо накачанной резиновой лодке сидели рыбаки. Келдыш поинтересовался их планами и спросил, с какой стороны их лучше обойти. Но рыбаки не смогли прийти к единому мнению по этому вопросу. Чтобы не терять набранную скорость, а она достигла уже почти шестисот метров в час, Келдыш был вынужден принять решение самостоятельно.

Пока он проплывал мимо надувной посудины, рыбаки, используя весь арсенал своих знаний, построили несколько оригинальных теорий, объясняющих, как при помощи мотора объемом в одну неполную рюмку можно передвигать в жидкой среде многотонные грузы.

– Тут дело в том, что вода в море кривая, – начал издалека один рыбак.

– Это как? – удивился второй.

– Глобус видел?

– Ну? – осторожно произнес другой.

– Баранки гну! Земля – это такой охрене-е-енный глобус!

– Иди ты! – Описанная картина поразила его воображение.

– А если залезть глобусу на самую макушку, то куда ни двинься, везде вниз покатишься!

– Почему?

– По кочану! На футбольном мяче удобно сидеть?

– Ага, особенно когда бьют пенальти!

– При чем здесь пенальти?

– А при том, что безо всякой кривизны сам убежишь!

– С чего это?

– А ты у них ноги видел?

– У кого?

– Да у футболистов, у кого же еще?

– Да здесь-то какие футболисты?

– Нет, у нас футболистов нету! Вот в Петрозаводске, там – да-а-а!

– Так то – Петрозаводск!

– А Келдышу течение помогает!

– Ну ты сморозил! Это же озеро, а не речка! Какое тут течение?

– Океан тоже не речка, а там – Гастрим!

– Какой еще, на хрен, Гастрим?

– Такой! Он от того, что Земля крутится!

– От этого только ветер подымается!

– Не только!

– Ну, чудило!

– От него вода из ванны вытекает, если пробку вынуть!

– Пробку?

– Че ты ржешь, я по телевизору смотрел!

– А Келдыш че, пробку вынул?

– А хрен его знает, он, зараза, умный!

– Келдыш, ты пробку не трогал?

– Пробку? Какую пробку? – не понял Келдыш.

– Видишь, он даже не знает, что за пробка такая!

– Говори что хочешь, а я по телевизору смотрел!

– В кэвээне, что ли?

– Да иди ты!

– Сам иди! Не знаешь ни хрена, так не выеживайся!

– Ща как дам веслом по клюву!

– Мужики, давайте я расскажу! – вмешался Келдыш, опасаясь, что грозившие начаться боевые действия повредят его груз.

– Да ты молод еще нас учить! – насупившись, ответил один из рыбаков.

– Так, это не я буду, это из книжки.

– Не надо, – подтвердил другой.

Прошло минут десять.

– А магазин-то, небось, уже открыт!

– Едрены пассатижи! А мы тут сидим!

– Ща Келдыш уплывет к себе…

Через десять минут.

– Келдыш! Ты бы, это, плыл бы отседова!

– Нам на берег надо!

– Ну ты постарайся, Гастрим там подключи.

Десять минут пролетели незаметно.

– О! Михалыч идет!

Келдыш обернулся.

Двигаясь по сложной траектории со знакопеременным ускорением, Михалыч кренился, спотыкался, останавливался, совершал короткие скачки и снова переходил на шаг, не покидая при этом пределов тянущейся вдоль берега пыльной узкой дороги.

То приседая, то выпрямляясь, то взмахивая руками, он постоянно варьировал момент инерции своего тела, и когда падение уже казалось неизбежным, каким-то чудом успевал в последнее мгновение поставить ногу точно на проекцию центра тяжести.

Время от времени Михалыч доставал из кармана штанов пустую прозрачную бутылку, сосредоточенно смотрел на нее, потом переводил взгляд куда-то назад, в сторону магазина, делал многозначительный угрожающий жест и продолжал свои замысловатые движения.

Насколько же совершенен человеческий мозг, думал Келдыш, если даже будучи отравленным почти смертельной дозой алкоголя, он способен решать столь сложные задачи. Кто-кто, а Келдыш знал, насколько непрост алгоритм движений двуногого робота на поверхности со случайной топологией.

– Михалыч, ну че? Привезли? – крикнул один из рыбаков.

Услышав человеческую речь, Михалыч остановился. Активизировалась программа дешифрации данных акустических датчиков. И когда рыбак закончил говорить, Михалыч уже знал местоположение источника звука, идентифицировал личность говорившего, а также определил его физическое и психоэмоциональное состояние. Причем сделано все это было автоматически, без подключения сознания. Единственное, что ему не удалось, это – понять смысл фразы.

Михалыч медленно повернулся в сторону озера, приподнял косматые брови и окинул окрестности мутным взглядом. Угол обзора визуальных сенсоров резко увеличился, произошла перефокусировка, и хлынувший поток данных начал так стремительно заполнять оперативную память, что возникла угроза потери жизненно важной информации.

Процессор переключился на задачу перераспределения ресурсов памяти, буквально на мгновение оставив кинематические системы без контроля. Но этого оказалось достаточно, чтобы гармония была нарушена. Работа в режиме реального времени диктует свои условия.

Постепенно и неизбежно, как в замедленном фильме, Михалыч начал заваливаться на бок. Анализ сигналов, поступающих от вестибулярных датчиков, спрогнозировал существенное превышение критического угла крена. Автоматически запустился форсажный режим. Тактовая частота удвоилась. Процессор перестал отвлекаться на сигналы второстепенных модулей. Одновременно поднялось рабочее напряжение исполнительных узлов.

Прошла корректировка предельной модели. Но экстраполяция стандартных алгоритмов в трехмерном топографическом поле дала только иррациональные решения. Возможности интеллектуальных систем были исчерпаны, настал черед аварийной автоматики.

Активизировались блоки релаксации динамических возмущений. Отключились эмоциональные ограничители. Четко отработали исполнительные устройства модуля мягкой посадки. Аппаратура самодиагностики произвела веерный опрос всех групп тактильных датчиков. Были зафиксированы незначительные поверхностные повреждения периферийных узлов.

Форсажный режим был отменен. Оптимизатор выбрал четырехопорный алгоритм типа «Собака», но при калибровке произошел резонанс паразитных мощностей, и алгоритм был заменен более мягким вариантом «Свинья».

– Ну и с-суки же вы все! – закончила работу программа обработки ошибок.

– Привезли… – прошептал один из рыбаков, сглатывая слюну.

– Эк его крутит! – с завистью добавил второй.

– Келдыш! – оживился первый. – Может, расцепим на секунду эту твою колбасу?

– Мужики, нельзя. Ее потом не сцепишь. Потерпите немного!

– Да и так ждем уже не знать сколько!

– Дайте десять минут!

Контрольное время быстро закончилось.

Михалыч пребывал в режиме рекуперации солнечной энергии. Система вентиляции работала неровно, периодически вызывая акустический резонанс.

– Во, заливается! – восхищенно произнес один рыбак.

– Да-а-а! Храпит, что твой Катерпиллер! – проявил эрудицию второй.

– Все, сил больше нет терпеть! – Первый рыбак достал из кармана ржавый складной нож.

– Мужики, не надо! – взмолился Келдыш.

– Да мы только просклизнем и обратно все свяжем.

– Это же невозможно, как вы не понимаете?

– Не боись!

– Ну проплывите вокруг!

– Так это ж крюк какой!

– С меня бутылка! – нашелся Келдыш.

Рыбаки переглянулись.

– Давай! – хором ответили они.

– У меня с собой нет. Приходите вечером или лучше завтра утром, – предложил Келдыш.

– А не обманешь? – прищурившись спросил первый рыбак.

– Так мы придем, – сказал второй.

Скорость, которую развила их резиновая лодка с короткими, почти игрушечными веслами, заставила Келдыша задуматься.

Он достиг родного берега уже в темноте. Моторчик был на издыхании, при этом он успел выдуть весь взятый с собой бензин. Рыбаки уже ждали.

– У меня для вас есть работа, – произнес Келдыш, передавая обещанный гонорар.

За следующие два дня рыбаки и еще двое их приятелей на лодке Келдыша в две пары весел, сменяя друг друга, перевезли два оставшихся дома. В два приема. За два литра водки.