Текст книги "Гонки на черепахах"

Автор книги: Станислав Бах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

– А поедут они на чем?

– На корабле, естественно.

– В каюте?

– Да.

Гид начал бояться, что Элиас все испортит.

– Какого класса? Третьего? – не унимался тот.

– Нет, – усмехнулся бельгиец, – где-нибудь пятого. И такая каюта до Англии стоит сотню или две, не больше. Только учтите, что угнанный катер стоит не двадцать тысяч, а шесть-семь, и еще пойди продай его. Минус доставка на борт, доставка на берег, интерес капитана, и остаются мои комиссионные. А на каюте я не сэкономил, другой просто нет.

– Когда нужно решить? – спросил Элиас.

– Все уже решено, – бесстрастным голосом ответил Бергель.

– Я согласен, – сказал Гид.

– Катер я забираю сейчас, а вы должны быть здесь в среду в шесть утра. Только не пользуйтесь такси.

– Хорошо, – согласился Гид, протягивая ключи.

– Кстати, что у вас со связью?

– Два телефона Джи-Эс-Эм, но мы их не включаем, и спутниковый, – ответил Гид.

Он забрал оставшиеся в Пегасе вещи, и они с Элиасом уехали. Бергель остался в яхт-клубе.

– Это же грабеж, – возмущался по дороге финн, – зачем ты согласился?

– А что, у тебя были другие варианты?

– Наверное, нет, – вздохнул Элиас. – По крайней мере не на обе проблемы сразу.

– Значит, мы все сделали правильно.

– Если ты думаешь, как отблагодарить меня, – уже подъезжая к дому, произнес финн, – то считай, что я тебя просто выдернул.

Море

Наступила среда. Поблагодарив Хельгу, Гид и Женя вышли во двор. Элиас ждал их в машине. Только не в своем обычном Мондео, а в стареньком дизельном Патруле.

– Ты чего волнуешься? – спросил Гид. – Что-то случилось?

– Нет, все нормально, – ответил финн, но, выезжая на шоссе, свернул в другую сторону.

Гид вопросительно посмотрел на него.

– Новые инструкции Бергеля, – не поворачивая головы, произнес Элиас.

Вскоре он съехал на заросшую травой грунтовку.

– Кстати, он сказал, что в Россию въехать и выехать гораздо проще, и стоит дешевле.

– То есть мы сможем у него заказать обратные билеты? – спросил Гид.

– Насколько я понял, да.

Дорога довольно долго петляла по лесу, затем привела к крутому неровному спуску в брошенный карьер, большую часть которого скрывал густой туман.

– В американских фильмах в таких местах избавляются от свидетелей, – пошутил Гид, но Жене показалось, что шутка прозвучала слишком зловеще.

– Давайте, не поедем туда! – попросила она.

Элиас резко затормозил.

– Ты чего? – спросил Гид.

– Так едем или нет? – Элиас повернулся к Гиду.

– Конечно да, – тут же ответил Гид. – Или ты что-то не договариваешь?

– Нет. Только я хотел предупредить… нет, просто сказать, что не очень хорошо знаю Бергеля.

– А мы с тобой хорошо друг друга знаем? – спросил Гид.

Элиас хмыкнул, включил передачу, но потом выключил.

– Мы с тобой мало общались, но знаем друг друга хорошо, а с Бергелем я общался больше, но знаю его хуже.

– Я понял. У тебя есть какие-нибудь конкретные подозрения насчет него?

– Нет, – ответил Элиас.

– Тогда поехали.

Патруль нырнул в молочную пелену.

Бергель, одетый в рабочий комбинезон и надвинутую на лоб бейсболку, сидел за рулем старенького грузового минивена и говорил по телефону. Увидев, что в кабине только два места, а дальше идет лишенный окон грузовой отсек, отделенный перегородкой, Гид насторожился. Затем он вспомнил крутой спуск в карьер и подумал, что на минивене там будет не подняться. Бельгиец выпрыгнул из машины. Гид не сводил с него глаз.

– Телефоны отдайте мне, – сказал Бергель.

Гид достал из кармана сумки два аппарата.

– И спутниковый тоже, – напомнил бельгиец с усмешкой. – Или вы собираетесь звонить в Интерпол?

Гид с сожалением протянул спутниковый телефон.

– А теперь давайте сюда! Быстрее! Времени в обрез! – скомандовал Бергель, распахивая заднюю дверь минивена.

На полу грузового отсека лежал толстый поролоновый мат. Гид с Женей забрались внутрь. Элиас едва успел махнуть на прощание рукой, как дверь захлопнулась и наступила полная темнота. Затем хлопнула другая дверь, зарычал мотор и камни, вылетающие из-под буксующих на разгоне колес, оглушительно загрохотали по лишенным звукоизоляции колесным аркам. Женя испуганно прижалась к Гиду. Машину изрядно трясло.

Неожиданно минивен остановился.

– Вы меня слышите? – со стороны кабины раздался голос Бергеля.

– Да! – ответил Гид.

– Запомните. Когда дверь откроется первый раз, вы быстро выходите и идете, куда вам покажут. Когда дверь откроется второй раз, вы снова быстро выходите и снова идете, куда вам покажут. И пока вы не окажетесь в каюте, что бы ни случилось, кто бы вас ни звал, вы не просто молчите, вы не дышите. От вас не должно исходить ни звука. Особенно когда залает собака. И очевидное: не есть, не пить, не курить, ничем не светить, никакой электроники, часов, ничего пахнущего.

Минивен тронулся снова. Вскоре шум и тряска прекратились и шины зашуршали по асфальту. Гид не понимал, в каком направлении они движутся, знал только, что ни крутой подъем, ни длинную лесную дорогу они не проезжали.

Машина несколько раз останавливалась, снаружи раздавались какие-то голоса, затем они снова ехали и снова останавливались. Потом минивен немного проехал задним ходом и дверь открылась.

Свет ослепил их, они на ощупь вылезли из кузова и тут же уперлись в картонную стену. Глаза постепенно привыкали к свету, и, различив рифленые металлические стены, Гид понял, что они находятся в обычном грузовом контейнере, до половины высоты заставленным какими-то твердыми коробками, только у самых дверей, где они с Женей и стояли, был кусочек свободного пола.

В зазор между контейнером и минивеном продолжал проникать слепящий свет, и когда откуда-то сбоку появился человек в рабочем комбинезоне и начал похлопывать рукой по коробкам, Женя решила, что это – Бергель. Человек потянул ее за рукав, его лицо приблизилось, и она увидела изрезанную глубокими морщинами кожу и белесые слезящиеся глаза. От неожиданности она отшатнулась и зажала рот рукой, сдерживая крик. Гид заметил, что коробки в углу составлены лесенкой, и когда человек отпустил Женю, он быстро вскарабкался наверх и, устроившись на коробках, протянул ей руку.

Человек подал им мат, минивен немного отъехал вперед, и двери контейнера с лязгом закрылись. С резким скрипом повернулись фиксаторы, какое-то время возле дверей слышались приглушенные голоса, затем все стихло.

Они лежали в полной темноте, и им обоим не давала покоя одна и та же мысль: «А что, если этот контейнер идет куда-нибудь в Южную Америку, а о них просто забудут»?

Где-то недалеко проехал тяжелый грузовик. Контейнер затрясло, потом раздался металлический грохот. Продолжалась погрузка. Судя по звукам, новые контейнеры ставили совсем рядом с ними. А когда многотонный стальной ящик поставили прямо на их убежище сверху, Гид подумал, что, вероятно, концерт «Металлики» вызывает схожие по силе эмоции.

Наконец погрузка закончилась. Они лежали и терпеливо ждали, когда их выпустят. Но где-то вдалеке раздались голоса и гулкие шаги. Время от времени то с одной, то с другой стороны раздавался скрип, открывались-закрывались стальные двери. Кто-то, проходя мимо, саданул чем-то крепким по стенке их контейнера. Уши не просто заложило, на какое-то время они почти оглохли. Звуки, доносящиеся сквозь непрекращающийся звон, стали очень слабыми и высокими. Гид с трудом различил собачий лай.

– Ш-ш-ш… – прошептал он, взяв Женю за руку, но с ужасом понял, что не слышит своего голоса и не знает, лежат ли они беззвучно или шумно дышат.

Затем все стихло. Слух постепенно возвращался, но теперь вместо звона в ушах стоял какой-то гул. Гул усилился, затем контейнер начало покачивать. Только тогда Гид догадался, что это гудит корабельный двигатель. Корабль отошел от причала.

Время не то чтобы остановилось, оно текло где-то совсем рядом, огибая их, лежащих в обнимку в темном контейнере, не представляющих, что происходит снаружи этой металлической тюрьмы, в которую они сами себя посадили. Казалось, что материальный мир исчез, остались только мысли.

Образы, воспоминания вспыхивали, гасли, снова появлялись, пытаясь скомпенсировать нехватку поступающей информации. Это было похоже на сон наяву. Затем это мелькание прекратилось, и мозг заполнила предательская мысль, что не надо было убегать, что вся эта гонка – просто недоразумение, и что их отпустили бы с извинениями через полчаса, и все, что нужно было делать, это – ничего не делать.

И тогда не было бы ни этого контейнера, ни бессонных ночей, ни давящего страха, ни бессмысленного риска. Конечно, смелость – это хорошо, только она граничит с безрассудством, а вот трусость граничит с мудростью. Да что они о себе возомнили, мышки, решившие вдвоем одолеть кошку!

Гид пытался прогнать эту мысль, заставлял себя думать о чем-нибудь другом, но она снова и снова возвращалась.

Они не заметили, что кто-то подошел к контейнеру и возится с замками. Заскрипели двери, и от слепящего света ручного фонарика им пришлось зажмуриться. Помня инструкции, они вылезли наружу. Человек в комбинезоне, вероятно матрос, тот же самый, что был в Котке, жестами предложил следовать за ним.

Палубы, коридоры, повороты, лестницы, переходы, лазы, трапы, люки и двери, двери, двери. Стальные, низкие, все в заклепках, с округлыми краями, с высокими порогами, с мутными иллюминаторами, с рваными уплотнителями, с бахромой густой смазки на ржавых петлях, с притаившимися осьминогами запорных механизмов.

Моряков они узнают по бортовой качке в походке и не трогают. А охоту на сухопутного человека начинают, стоит ему шагнуть с причала на трап. Одна-две двери обычно присматриваются к чужаку, усыпляя его бдительность. Пассажир же поначалу съеживается, втягивает голову в плечи, смотрит под ноги и думает, прежде чем до чего-нибудь дотронуться. Но стоит ему чуть расслабиться и поднять нос, как очередная дверь подставляет подножку, бьет по голове, пытается придавить ногу и отрубить пальцы. И если он не упал, пригнулся, уберег ногу и успел отдернуть руку, двери его оставят в покое. Пока он снова не расслабится.

Узкий темный коридор. Лаз в стене, прикрытый куском плотной материи. Матрос отгибает штору, забирается внутрь. Вылезает и предлагает им сделать то же самое. Они по очереди совершают экскурсию. Тяжелая маслянистая штора слово живая скользит по спине. За ней едва проглядывается тесная каморка. Стена напротив лаза кривая и наклонена так сильно, что пол оказался в несколько раз меньше потолка. Вдоль наклонной стены одна над другой висят две сплетенные из лент узкие койки. Тусклая лампочка внутри стального плафона с маленьким закопченным стеклышком едва освещает сама себя. Похоже, задачу светить перед ней никто и не ставил. Она здесь – как Полярная звезда, чтобы сориентироваться в пространстве. Ни окна, ни иллюминатора. Впрочем, откуда им было бы взяться? Они наверняка гораздо ниже ватерлинии.

Матрос идет дальше. Открывает легкую пластиковую дверь, что-то показывает. Душ? Санузел? Они идут обратно в каморку. Матрос знаками показывает, что они должны остаться здесь. Уходит.

Зачем их сюда привели? Только теперь Гид понимает, что это – их каюта. От наклонной стены веет холодом. Стена стальная. Ряд больших круглых заклепок. Из-под одной заклепки по стене течет струйка воды. Конденсат? Течь? На полу сухо. Струйка теряется где-то в щели между стеной и полом.

После контейнера хочется ходить, шевелиться. Но место есть только чтобы стоять. Одному. Или вдвоем в обнимку. Если удалось припарковать ноги. Три ноги помещаются на полу легко. Четвертая – уже с трудом. Ее можно упереть в наклонную стену. Только стена холодная и мокрая.

Женя что-то прошептала. Она хочет переодеться. Для этого нужно на какое-то время стать акробатом. Но время у них есть. Можно сделать много попыток. Сначала нужно достать одежду. Где одежда? В сумке. А сумка? В контейнере. Или в минивене. Он уже не помнит. Женя кусает губы, борется с собой, но по ее щекам текут слезы и плечи начинают трястись.

Неожиданно штора отодвигается, и в каюту просовывается голова. Все тот же их провожатый. Он снова просит идти за ним. Они оказываются в какой-то комнате, где на столе их ждет нормальный, правда изрядно остывший, обед. Пока они едят, матрос стоит за дверью. Они идут обратно. На полу каюты стоит их сумка.

Гид проснулся от того, что кто-то ударил его по руке. Остатки сна таяли и одновременно исчезали из памяти. Он пытался прокрутить снова показавшийся таким интересным сюжет, но уже не мог вспомнить ничего, кроме того, что у него были крылья и с каждым взмахом он взлетал куда-то ввысь, а затем проваливался к самой земле.

Открыв глаза, он увидел, что каюта ходит ходуном. Корабль скрипел, словно сотня скрипачей настраивала свои инструменты перед концертом. Его рука, свесившаяся из раскачивающейся койки, ударила по стене. Он убрал руку и посмотрел вниз. Свет плафона отражался в широко раскрытых глазах, Женя не спала. Неожиданно возникло знакомое по аттракционам ощущение, что он куда-то проваливается. Затем что-то огромное с неистовой силой ударило в стальную стену. Койку ощутимо дернуло.

– Что это? – спросила Женя.

– Похоже, большая волна, – не очень уверенно ответил Гид.

– А, если что… За нами придут?

– Боюсь, что в такой шторм «если что» для всех кончится одинаково.

– Ну ты иногда умеешь успокоить, – сказала Женя.

– А какой смысл волноваться, если мы все равно не можем ни на что повлиять?

– Но ведь всегда кто-нибудь спасается. На шлюпке или еще как-то.

– Сомневаюсь, что сейчас можно спустить шлюпку, – сказал Гид.

– А ты хотя бы знаешь, где они находятся?

– Я знаю, что, пока этот железный динозавр сражается с Нептуном, глупо плавать вокруг них на надувном матрасе с рогаткой в руке и пытаться изменить исход битвы.

– Да ты просто пессимист. – Женя махнула рукой.

– О! Я знаю способ повлиять на ситуацию.

– Ну?

– Нужно найти капитана и дать ему пару ценных советов, а то вдруг он не знает, что делать.

Женя фыркнула и повернулась к стене.

– Ой! Что это? – вдруг закричала она.

– Что случилось? – Гид свесился вниз, пытаясь разглядеть, что ее могло испугать.

– Здесь вода льется! На меня брызнуло!

– А, я видел, – успокоился Гид.

– Что ты видел? Вчера просто сочилось по стене, а сейчас бьет струей!

Гид спустился вниз и едва не потерял равновесие. Корабль будто начал подниматься на крутую гору. Держась за койку, он наклонился и провел рукой по стене.

– Где?

– Не знаю. Только что было. Думаешь, мне приснилось?

Стена была мокрая, но ничего пугающего он не обнаружил. Корабль на мгновение замер на перевале и ринулся вниз. Обороты двигателя немного выросли, потом стали прежними. Гид решил, что это гребные винты ненадолго вынырнули из воды.

На борт теплохода обрушился новый удар. Гид почувствовал рукой, как подалась могучая стена, и ему стало не по себе. Корабль продолжал опускаться. Что-то скользнуло по рукаву рубашки. Он быстро поднес руку, из-под заклепки била тонкая струйка воды.

– Да, льется, – согласился он. – Похоже, когда корабль зарывается глубже, возрастает давление и начинает литься сильней.

– А что, это имеет значение?

– Конечно! Это значит, что отверстие не растет.

– А нельзя его чем-нибудь заткнуть? – спросила Женя.

Гид задумался.

– Нет, ничего в голову не приходит.

К середине дня шторм начал стихать. Пришел матрос. Гид показал ему струйку воды на стене, но тот отнесся к этому с полным равнодушием. После обеда Гид попросился на палубу подышать свежим воздухом. Матрос непонимающе пожал плечами, но по выражению лица было видно, что он все понял. И когда по дороге в каюту Гид повернул в другую сторону, матрос окликнул его.

– Вас кто-нибудь не должен видеть, – на ломаном английском произнес он. – Иначе полиция, тюрьма.

Гид вздохнул и пошел за матросом.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Заг, – не сразу ответил матрос.

– Здесь тоже тюрьма. А ты, Заг, вместо полицейского, – сказал Гид по-русски.

– Полиция плохая, – согласился матрос.

Прошло четыре дня.

Вечером появился Заг и сказал, что они должны одеться и идти за ним. Он забрал у Гида сумку и вывел их на нижнюю палубу. Море было спокойным. Пологие волны слегка покачивали судно. Гид подошел к борту. За кормой тянулась и пропадала в темноте дорожка вспененной винтами воды.

Заг показал рукой на свисающий вниз короткий штормтрап. Сзади из темноты вынырнул морской катер, подошел к самому борту и оказался прямо под этой веревочной лестницей с деревянными ступенями. На катере стояли двое парней в закрывающих лица вязаных шапках с отверстиями для рта и глаз. Заг бросил сумку одному из них, повернулся к Жене и указал рукой на шторм-трап. Но море, кажущееся спокойным с корабля, кидало легкое суденышко из стороны в сторону.

– Я боюсь…

Гид положил ей руку на плечо.

– Давай, у нас нет выбора.

Женя шагнула к борту, но тут же отшатнулась.

– Они ждать не будут, – сказал Заг.

– Давай, ты сможешь, – голос Гида стал жестким, и его пальцы сжали ее плечо.

– Мне больно! Ах ты… – В ее голосе зазвучала обида и злость, но она вцепилась руками в канаты и шагнула на ступеньку.

Несколько движений, и ее подхватили парни в масках. Гид шагнул на трап. Катер прижался к борту корабля, и рулевой на секунду добавил обороты, чтобы сманеврировать. Гиду оставалось спуститься еще на две ступеньки, но он решил, что катер отходит, и прыгнул вниз.

Деревянный пол встретил его и тут же ушел из-под ног. Вываливаясь за борт, Гид успел ухватиться рукой за тонкий поручень и инстинктивно зацепился за борт согнутой в колене ногой. Он повис между кораблем и катером, лихорадочно соображая, что делать дальше – нырять в ледяную воду, рискуя попасть под винты, или забираться на катер, надеясь, что рулевому хватит мастерства не раздавить его об борт теплохода.

В следующее мгновенье он почувствовал, как в его одежду вцепились сразу несколько рук и рывком втащили на борт. В последний момент снизу его окатила упустившая добычу волна.

– Ты что, сумасшедший? – приблизив закрытое маской лицо, спросил один из парней. – Иди вниз.

Гид спустился в рубку. Женя была уже там. Она была обижена, а того, что произошло на палубе, просто не видела. Гид понимал, что должен извиниться, но сил на это не было. Он рухнул на диван и закрыл глаза.

Два огромных подвесных мотора за кормой гнали катер со скоростью, которую не смог бы развить даже Пегас. Хотя, может быть, так просто казалось из-за полной темноты, в которой они мчались. До самого берега на катере не зажегся ни один фонарь. Была выключена даже подсветка приборов. Только тускло мерцал установленный ниже приборной панели экран радара.

На причале было пусто. Гид понятия не имел, где они находятся. Но, как только катер исчез в темноте, к ним подошел обычного вида человек и спокойно спросил, не для них ли заказано такси на Колчестер. На вопрос о стоимости поездки таксист ответил, что все уже оплачено.

По дороге все трое молчали. И только когда машина остановилась возле какого-то заведения, Гид спросил, не может ли таксист отвезти их ближе к Лондону, но тот ответил, что его уже ждет следующий клиент.

Гид и Женя зашли в заведение, оказавшееся маленьким уютным ресторанчиком. Устроившись за столиком, Женя забралась в сумку. Первое, что она с удивлением достала, были их телефоны, включая спутниковый, затем она извлекла на свет незнакомый бумажник с двумя сотнями фунтов в разных купюрах.

Они сделали заказ, после чего Гид вышел на улицу и набрал номер Патрика.

Тоннель

Патрик приехал в Колчестер через час и повез их в Сент-Олбанс. По дороге он успел задать несколько вопросов, после чего Гид заснул.

Наконец они добрались до квартиры Стива. Как только дверь за приятелем Лорда закрылась, Женя набрала ванну и не вылезала из нее почти час. Гид полистал телепрограммы, нашел стойку с компакт-дисками и включил музыку. За ними больше никто не гнался, но он не мог еще свыкнуться с этой мыслью.

Днем снова появился Патрик, на этот раз с говорящей по-русски девушкой.

– Эмма Волошина. Из Архангельска. Друга Стива, – произнесла гостья почти без акцента.

– Подруга? – переспросила Женя.

– Да, подруга. Но не как girlfriend, а как друг.

– Понятно.

– Мне рассказал о вас Пат. Я рассказала деду. Он сказал, что вам нужна помощь.

Гид не знал, как реагировать на ее слова.

– Дед хочет вас видеть, – закончила Эмма.

Через час они уже сидели в комнате господина Волошина.

Гид рассказывал все как было, не заботясь о правдоподобии своей истории. Поначалу немного раздражало ощущение, что его воспринимают как циркового медведя, но все слушали очень внимательно, не решаясь перебить, и раздражение отступило.

Когда Гид закончил, наступила тишина. Эмма и Патрик смотрели то на Гида, то на старика. Волошин сидел, глядя в сторону, и потирал руками виски.

– Все это настолько неправдоподобно, что я вам верю, – заявил он и снова задумался.

Эмма свысока посмотрела на Патрика. Что, съел? Пат, признавая поражение, развел руками.

– Если вас найдут местные власти, вас депортируют. Оснований просить политического убежища у вас нет. Просить убежища от преследования можно, но если ваши недруги официально потребуют экстрадиции, боюсь, что вас отдадут, – снова заговорил Волошин. – Англия дает пристанище только в исключительных случаях, которые и попадают в газеты, и у людей складывается неверное мнение, что любому скрывающемуся от своих властей здесь ничто не угрожает. А прятаться в Великобритании гораздо сложнее, чем в России.

– Но почему нас должны обнаружить? Мы можем изображать туристов, – возразил Гид. – Я не помню, чтобы у меня в Европе хоть раз спрашивали паспорт. Только в гостиницах и аэропортах.

– «Не хвались днем завтрашним, ибо не знаешь, что родит тот день» – так, кажется, говорил царь Соломон, – произнес Волошин.

Гид ничего не ответил.

– Не забывайте, за вами могут приехать и неофициально. А всю жизнь скрываться… Такая ноша не каждому по плечу. Может и раздавить. Я это испытал на собственной шкуре.

– И что бы вы делали на моем месте? – спросил Гид.

– Это не тот вопрос, на который надо искать ответ, – произнес старик.

Гид не понимал, куда клонит Волошин, но чувствовал, что это может оказаться важным для него.

– Что мне делать?

– Вы просто пытаетесь угадать, а нужно заглянуть в самого себя.

Гид задумался. В памяти всплыло, как Дефендер остановился в озере. Картина становилась четче. Вот бойцы в камуфляже окружают машину, распахивают двери, его и Женю вытаскивают из кабины прямо в воду…

– За что мне все это? – невольно вырвалось у него.

– Да. Именно этот вопрос мучил меня много лет, а сейчас не дает покоя вам, – сказал Волошин.

Старик внимательно и довольно долго смотрел сначала на Гида, потом на Женю.

– Я давно не верю в случайности и совпадения, – снова заговорил Волошин. – Теперь слушайте очень внимательно. У меня во дворе стоит старый кряжистый дуб. Под этим дубом лежит тяжелая каменная плита с древними письменами. Плита скрывает вход в узкий длинный тоннель. Говорят, что этот тоннель прорыли еще во времена короля Артура. Так это или нет, я не знаю. Но я знаю, что этот тоннель ведет в Россию. Я много лет берег его для себя, но теперь понимаю, что слишком стар для такого похода и что вам он нужней.

– Эмма! Что он сказал? – спросил Патрик, увидев изумление на лицах русских.

Гид внимательно смотрел в глаза Волошину, но не видел в них и намека на иронию. Взгляд старика был серьезен и одухотворен. Он держал паузу, которую никто не смел нарушить. Даже Патрик затих, не дождавшись ответа.

– Похоже, вы еще не потеряли способность верить в чудеса, – Волошин хитро улыбнулся. – Как я вам завидую!

– Дед, ты опять за свое! – Эмма всплеснула руками.

– Снимаю шляпу, – произнес Гид.

– А я поверила, – призналась Женя.

– Не сердитесь на старого шута, – сказал Волошин. – В этой шутке лишь доля шутки.

Он снова замолчал и стал совершенно серьезен.

– Был один человек в России, который сильно мне обязан. – Старик назвал имя и фамилию. – Мы случайно встретились с ним в Африке. Правда, я не знаю, где он и вообще жив ли.

Гид и Женя переглянулись.

– Что, вы его знаете? – спросил Волошин.

– Да его, наверное, все знают, – ответил Гид.

– И кто он теперь? Я мало слежу за событиями в России.

– Я не помню точно его должности, но то, что он в десятке самых влиятельных людей в стране, это точно.

– Как с ним можно связаться? – поинтересовался старик.

– Боюсь, что никак, – сказал Гид.

– А что, если попробовать в лоб? – предложила Женя.

Эмма принесла свой ноутбук и нашла в Интернете телефон Кремля для связей с общественностью. Она набрала номер и протянула телефон деду.

Ответили быстро. Волошин представился, сказал, с кем хотел бы связаться, и ответил еще на несколько вопросов.

– Они сказали, что проверят информацию и позвонят мне, – сообщил он.

Через полчаса раздался звонок.

– Волошин, ты? – раздался в трубке мужской голос.

– Сергей?

– Да! Господи, ты жив? Как тебе удалось выкрутиться?

– Долгая история. Но в результате мне пришлось сдаться англичанам.

– Я несколько лет искал тебя, чтобы поблагодарить.

– Я знаю. Но я не мог ответить, – сказал Волошин.

– Черт… Ну, рассказывай, как ты.

– Может, при встрече?

– Да, конечно. Правда, у меня все расписано на месяц вперед по минутам. Но я что-нибудь подвину и тебе сообщу.

– Ну, давай так.

– Волошин, я чертовски рад, что ты жив. Я боялся, что они до тебя все-таки добрались.

– Сергей, у меня есть один срочный вопрос.

– Говори.

– Там у вас моего друга обижают. Если незаслуженно, можешь помочь?

– Конечно, могу.

Стив и Забава вернулись в Утесово. События последних недель не могли не отразиться на работе фирмы. Один заказ оказался сорван, еще от одного пришлось отказаться. Шуруп, как мог, пытался поддержать пошатнувшееся реноме фирмы, а заодно и залатать образовавшиеся в бюджете дыры.

Забава сразу включилась в процесс, а на следующий день и Лорд заявил, что не может сидеть без дела. Забава предложила ему взять на себя международные связи.

Через неделю должен был состояться еще один тур. Шуруп собирался позвать кого-нибудь из друзей-джиперов, но Стив вызвался помогать, и теперь они каждый день ездили тренироваться.

* * *

Через неделю к Гиду и Жене из Москвы приехал гость, молодой человек в строгом деловом костюме, с дорогим портфелем и безукоризненными манерами.

Они расположились в гостиной, гость включил портативную видеокамеру и попросил Гида и Женю рассказать все, что с ними произошло. Потом он предложил Жене свою помощь в бракоразводном процессе. Все необходимые для этого бумаги были у него с собой, ей оставалось только подписать их.

Время летело быстро. Патрик отдал Гиду ключи от машины Стива. Гид быстро привык и к левостороннему движению и к футам-милям, и вскоре перестал все это замечать. Теперь они с Женей часто ездили в Лондон, когда с конкретной целью, а когда – просто поколесить по вечернему или ночному многоликому городу. Гид терпеть не мог стоять в пробках и предпочитал ездить в столицу не по магистралям и кольцевой, а узкими, медленными, но не такими загруженными местными дорогами.

А возвращаясь из вечно спешащего Лондона в тихий и уютный Сент-Олбанс, они замечали, что стоило подъехать к подножью Холивелл-Хилла, как накопившаяся за день усталость начинала проходить.

Загулов вошел в кабинет и невольно остановился. Полковник Кукуруза сидел неподвижно, положив на стол сжатые кулаки и немного наклонившись вперед, и напоминал каменное изваяние.

– Все материалы по Гиду мне на стол, срочно! – хрипло сказал полковник, не посмотрев на майора. – Я сам отберу, что в печь, что оставить. Если будет проверка, отобьемся.

– Я думаю… – начал Загулов.

– Подожди. Теперь главное, – перебил его Кукуруза. – Надо прицепить все это к какому-нибудь делу. Выясни, кто из твоих подопечных с ним знаком и согласится дать правильные показания.

– Уже выяснил. Никто.

– Тогда, например, этот, из районной администрации. Пусть напишет, что от Гида приходил человек и предлагал денег за участок. Денег не взял, Гида не видел.

– Понятно.

– Тогда иди, работай.

– Один вопрос. Я могу встретиться с Гидом в частном порядке?

– Зачем? Нет, не вздумай!

– Хорошо.

Кукуруза устало посмотрел на Загулова и разжал кулаки.

– Знаешь, жизнь, она – как зебра. Белая полоса, потом черная. Белая, потом черная, а потом – задница.

Павел сидел на скамейке в полупустом парке и нервно теребил дорогие швейцарские часы. Подошел Кукуруза и, внешне сохраняя спокойствие, сел рядом.

– Что стряслось? – спросил Павел.

– Твой Гид нашел таких защитников, что на тебя наступят и не заметят. Да и у меня могут быть осложнения.

Павел негромко присвистнул.

– К тебе, скорее всего, придут, – продолжал полковник. – Сначала все отрицай. Тебя начнут запугивать. Терпи. А потом напугают всерьез. Вот тут нужно будет напрячься и рассказать им легенду, но не ляпнуть ничего лишнего.

– А как напугают?

– Масса вариантов. Слушай дальше. Скажешь, что просил меня помочь разыскать жену. Я разыскал и сообщил тебе, где она и с кем. По телефону. Никаких встреч, никаких благодарностей.

Павел молча кивнул.

– Все запомнил?

– Да.

– Будут что-нибудь предлагать – соглашайся. Хуже, если ничего не предложат.

– А что с деньгами? – спросил Павел.

– А что с деньгами? – вопросом на вопрос ответил Кукуруза.

– Но ведь работа не доделана до конца.

Кукуруза жестко посмотрел на собеседника, затем ухмыльнулся.

– Тебе стоило бы думать не о деньгах, а о том, чтобы не потерять возможность их тратить, – ответил полковник.

– Одно другому не мешает.

– Хорошо. Первый пункт выполнен, – твою супругу мы нашли, и с кем она сбежала, выяснили. Так?

– Так, – буркнул Павел.

– А вот с ним все оказалось сложнее. Но мы его наказали по-другому: две недели в болотах, в постоянном страхе, – это не фунт изюма.

– Но речь шла о месяце в КПЗ. Есть разница?

– Есть. Только если бы он не ударил в ответ, мы бы с тобой сейчас обсуждали новую стоимость заказа, поскольку старой едва хватило на издержки.

Павел промолчал.

– Ну все, береги здоровье. – Полковник поднялся и быстро пошел в сторону выхода.

Через месяц гость появился снова.

– Преследование, которому вы подвергались, признано незаконным и прекращено.

– Я правильно поняла, что все это организовал Павел? – спросила Женя.

– Да, процесс был инициирован вашим бывшим супругом.

Женя бросила на Гида виноватый взгляд.

– Но теперь вам ничто не угрожает, – добавил гость, – вы можете вернуться в любой момент.

Женя посмотрела на него с тревогой. Гость заметил это.

– Он жив и здоров. Я бы сказал, что он… получил желтую карточку за грубую игру.

– Понятно, – успокоилась Женя.

Гость открыл портфель.

– Вот свидетельство о разводе. – Он доставал документы и клал их на стол перед Женей.

– Вот депозит на ваше имя. Здесь половина ликвидной стоимости вашей совместной собственности.