Текст книги "Понятие о сокровище (СИ)"
Автор книги: Sonya Seredoi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
Взгляд обожгли, словно огонь, сотни фото интимного характера, причем не обычных плотских утех, а с декором и аксессуарами из
BDSM
коллекции. Неизменным оставалось разве что одно – фигура Гонсалеса. Меня, как не большого любителя пошлостей, откровенные снимки потрясли, но где-то в глубине души маленьким червячком начало извиваться любопытство. Я открыла первое попавшееся видео, поспешно убавив громкость до минимума.
Сначала было потрясение. А затем я нервно захихикала, отчаянно закрывая рот рукой, чтобы никто не услышал истеричных всхлипов. Ахахахах! Боги! Алмазы, драгоценности… к черту! Вот оно – настоящее сокровище! Да, алмаз мог стоить миллионы, однако репутация, особенно для столь уважаемого в обществе человека, как Гонсалес, бесценна.
Укради мы камень, Рэйф в лучшем случае по доброте душевной дал бы мне пару тысяч долларов, а потом продолжал бы держать на коротком поводке. Ведь у меня ничего не было – ни документов, ни денег. А с этим… о, с этим я не только сделаю себе новое имя, это билет в другую жизнь.
И делить единственное пассажирское место я ни с кем не собиралась.
Заблокировав планшет и спрятав флешку в подкладку лифчика – самое надежное место, – я также вычистила сейф от денег и алмазов – они мне понадобятся на первое время. Воодушевление горело во мне не просто кострищем, оно искрилось и хлопало, как фейерверк, едва не вырываясь из горла радостным хихиканьем. Но пока еще рано веселиться, предстояло выбраться отсюда…
…и, о боже, кто оказался достаточно самонадеянным, полагая, что запуганная девочка будет дожидаться своего спасителя в багажнике?.. А не угонит чертов Lamborghini!!!
Гараж все еще темный, как безлунная ночь, и металлические звери никогда уже не догонят спорткар, разрушивший рычанием умиротворенную атмосферу ночной Ломбардии.
Фары вспыхнули, разгоняя тьму лучами, такими же блестящими и острыми, как лезвие ножа, которым я продырявила колеса всех машин. Волнение в смеси с адреналином захлестнуло меня с новой силой от простой игры на педали газа. Из дома уже выбегала недоумевающая охрана, никто пока не стремился открывать огонь, поскольку никаких следов незваных гостей и не было. А ожидать, когда они опомнятся, я не собиралась.
Переключив передачу parkingна drive, я вжала педаль газа в пол. Автомобиль зарычал с такой мощью, что я закричала, не в силах удержать рвущееся возбуждение. Автомобиль серебристой стрелой полетел вперед, выкидывая гравий из-под колес. Проезжая мимо парадного крыльца, на который успели выбежать хозяин дома и его гость, я надолго запечатлела в памяти выражение их лиц.
– Viva la Italia, motherfuckers!!! – кричала я, высунув из окна руку и демонстрируя средний палец.
Думаю, сердце Рэйфа пропустило удар и в тот миг, когда его прекрасный автомобиль лишился, как минимум, свежей полироли, с грохотом тараня металлические ворота.
Не знаю, чем мне обернется этот поступок в будущем, но сейчас мне понятно одно – я свободна. Когда адреналиновое возбуждение сойдет на нет, и меня накроет паника из-за отравляющих последствий, придется думать головой, а не задницей, причем быстро. Но сейчас, мчась по пустынной дороге, спрятанной меж высоких деревьев, я едва не плакала от накативших эмоций.
Я свободна… Я, наконец-то, свободна.
====== – 4 – Имена ======
В ту теплую майскую ночь под покровом безумного сумбура я, конечно, подозревала, что сложности только начинаются. И я не имела в виду прятки с полицией, попытку избежать всевидящего ока Саниэля Гонсалеса и не менее любопытную операцию с шантажом. Эта история заслуживает отдельного внимания в веренице событий, которые на протяжении долгих лет выстраивали мою жизнь, словно замок по кирпичикам. Эта история – фундамент, причем довольно крепкий. Думала, будет сложнее.
Проблема, словно красный прыщ, вскочила там, где ее не ждали. Эта проблема мне была совсем не к лицу. Проблема, растянувшаяся более чем на десять лет, по имени Рэйф Адлер. От этой занозы оказалось избавиться куда сложнее, чем от гнева Гонсалеса хотя бы потому, что для итальянца я была «девчонкой, которую зарезали в тюрьме». Свой гнев мужчина обрушил на голову Рэйфа.
Мое «Viva la Italia, motherfuckers», брошенное зарулемLamborghini, дали Гонсалесу почву для размышлений и веское основание обвинить парня в сговоре с вором, который в итоге обманул всех. Откуда я это знаю? Откуда я знаю, что отцу Рэйфа пришлось потрудиться, чтобы дело не подверглось огласке? Когда я начала шантажировать итальянца, посылая ему по электронной почте письма с пикантным содержанием, он – в качестве искупления – велел Рэйфу разобраться в ситуации. Конечно, не вдаваясь в подробности. Оскорбленный парень, которому жопу рвал не только Гонсалес, но и отец, с удовольствием жаждал убить и меня.
Мне не хотелось вмешиваться в эти разборки, пусть псы перегрызут друг другу глотки, думала я. Но они не успокаивались. Даже когда я достала новые документы – на имя Герды Нойман, немки по происхождению… разумеется, я же «умею» говорить по-немецки, – от меня не отставали. Не отставал Рэйф. Не знаю, как ему это удавалось, но спустя два года этой бесконечной беготни ему удалось меня поймать.
Может, потому что я устала, может, он. Это действительно выматывало – только осядешь на одном месте, как уже издалека видишь рой разозленных ос. Даже в Штатах. Поэтому, вспомнив, или же, пытаясь оправдать промелькнувшую мысль, что Рэйф так или иначе вытащил меня из тюрьмы, я решила поставить жирную точку. Помочь нам двоим. Рассказала о причине, по которой Гонсалес не слезает с его шеи, отчего он так яро желает поймать меня.
– Это цена моей свободы, – сказала я тогда, протягивая ему флешку с копиями видео файлов. – Договорились?
Я протягивала в его руки оружие, которым теперь и он смог бы приструнить итальянца, а также потребовать что-то в довесок. Но несмотря на молчаливое согласие, взгляд Рэйфа меня не обманул. Он злился, не мог принять тот факт, что в итоге мне удалось обвести его вокруг пальца. Дважды. Сначала удрав с места преступления, а теперь и сейчас, предоставляя ключ от наручников, которые за минувшие годы стерли его спокойствие в кровь.
Так просто это не оставит. Не забудет.
Не знаю, забыл ли, оставил ли, но жизнь налаживалась, ее тонкий скелет постепенно обрастал мышцами и жирком. В конце концов, я не только стрясла с Гонсалеса круглую сумму, но и удачно вложилась в облигации. Потом потеряла часть денег на ставках, вновь приобрела, думала открыть антикварный магазин, но в итоге остановилась на выкупе ломбардной лавки. Первые пять лет я боялась высовываться, но вернулась в Европу и пустила корни.
Деньги работали на меня. Пусть и не быстро, но стабильно росли доходы от игры на бирже, основная деятельность кипела в ломбардных лавках и музейном фонде Франции, в который мне удалось пробиться благодаря связям.
Пятнадцать лет насыщенной жизни пролетели с невероятной скоростью. Никто во мне уже и не определил бы воровку, сидевшую в тюрьме без гроша в кармане. Никакой Джулс. Коллеги и знакомые обращались ко мне Жюли, на французский манер, равно как и было прописано в моем основном паспорте. А англоязычный акцент я оправдывала учебой в Штатах – никто не задавал вопросов.
Но все это время напоминанием, что Жюли Бон – всего лишь маска, с которой я выходила в свет, был Рэйф. В силу своей профессии, а также его непрекращающихся поисков сокровищ Эвери, мне приходилось иногда сталкиваться с ним. Мягко говоря, у него искры из глаз сыпались при виде моей насмешливой ухмылки, которой я встречала его каждый раз, а про себя думала – «да опять ты!». В принципе, и понятно. Кем я стала за столько лет, и чего достиг он? К нему перешла компания отца, что позволило ему активно продолжить гоняться за мифами и сказками, но не более.
Я бы тоже бесилась.
Но была все же и другая сторона медали прошлой жизни, наиболее приятная и теплая сердцу, а именно старые знакомые из приюта. С Нейтаном я виделась каждый раз, когда прилетала в Штаты, и каждый раз его истории будоражили воображение. Поиски Эльдорадо, Шамбала… Мне же совесть позволяла рассказывать лишь о скучных приемах, сделках частных коллекционеров и музейных фондах. О прошлом я ему не говорила, хотя немой вопрос так и вертелся ужом на его языке – как я смогла такое провернуть, откуда взяла деньги? Занималась ли воровством? Лазила ли в чужие дома?
Нет, больше домушничеством я не промышляла. Перешла в другую лигу, где не приходилось проявлять физическую ловкость, чего нельзя сказать о логистике и денежных переводах. Когда в таких, скажем, операциях всплывало хоть что-то отдаленно ссылающееся на Святого Дисмаса и Генри Эвери, у меня сердце падало, и я старалась красноречиво не закатывать глаза. Уже на следующий день раздавался звонок от интересующегося человека:
– Слышал, мимо тебя проходила одна вещица.
В эти моменты я сжимала челюсти так крепко, что, казалось, было слышно, как скрипят зубы.
Поэтому Нейтана я оставляла в блаженном неведении, переходя с обсуждения работы на нейтральные темы. Например, его девушка – вечно улыбчивая журналистка Елена. Вообще удивительно, к кому бы я в гости из давних знакомых с приюта не приходила, у всех уже подружки, жены и дети. Только я, женщина тридцати четырех лет, с неплохой карьерой и весом в обществе, оставалась одиночкой. До какого-то момента этого не замечаешь, особенно в Европе, при блеске огней, подписывающихся контрактах и с любовником в постели. Но здесь, будучи гостьей на домашнем ужине в простой квартире, по которой носились дети или домашние животные, одиночество напоминало о себе.
Ведь это правда. Я одна. Это не могло не пугать.
– Вот мой номер, – протягивала я тогда Нейтану визитку, – если что, то звони, не стесняйся. Помогу, чем смогу.
– Обязательно, – обнимал он меня на прощание, закрывая дверь.
Но не звонил. Точнее, пару раз связывался, чтобы проконсультироваться по рабочим вопросам, и только.
Жизнь казалась неизменной. Где-то во втором часу я вернулась после обеда к себе в кабинет, спасаясь от проливного дождя под зонтом. Париж обретал особый шарм от мокрой дымки, в которой пропадал шпиль Эйфелевой Башни. В такие дни не хотелось работать в музее, куда уютнее устроиться у себя в квартире под теплым пледом с ноутбуком на коленях, но контракты себя не подпишут.
Тот момент запомнился в мельчайших деталях: запах дождя, стук каблуков о кафельную плитку, распушившиеся от влаги длинные волосы и разрывающийся в сумке телефон. В спешке не сразу удается отыскать устройство, на экране незнакомый номер, чей телефонный код начинается с единицы – код США. Я останавливаюсь, в недоумении понимая, что все номера знакомых у меня забиты, а этот вижу впервые.
– Да, Джулия на телефоне, – представляюсь я на американский манер.
На той стороне тишина, но я слышу чье-то тяжелое дыхание, будто кому-то дается с трудом произнести первое слово. Почему – я понимаю, когда слышу:
– Привет, Джулс.
У меня зонтик выпадает из рук, я слышу только шум дождя и звон капель о подоконник. Этот голос я узнаю моментально, и едва сдерживаюсь, чтобы не схватиться за сердце, однако к стенке приходится отойти, чтобы не рухнуть вслед за зонтом.
– Джулс?
– Это ты? – едва узнавая собственный голос, выдыхаю я. – Это действительно ты?
– Да, действительно я. Прости, что появляюсь вот так, – говорит Сэм, – но мне нужна твоя помощь. Нам нужна твоя помощь.
====== – 5 – Леди в синем платье ======
Комментарий к – 5 – Леди в синем платье Хочу сказать огромное спасибо всем за поддержку. Я действительно не ожидала получить такой позитивный фидбэк, ребята. Вы просто конфетки! Это все для вас.
Меня трясло, как школьницу, сжимающую в руках валентинку для мальчика, который ей нравился. Нога нервно подрагивала, и стук каблука бился о стены, будто дятел засел где-то поблизости.
– Милая, успокойся, – с привычной беззаботностью обратился ко мне Виктор Салливан.
Мне бы его спокойствие. Но рассесться с той же вальяжностью, зажав в зубах сигару, не позволит короткое облегающее платье и страдающие от едкого дыма легкие. Единственное, что остается, расхаживать из стороны в сторону в темноте гостиной комнаты, да действовать себе на нервы.
Дело даже не только в долгожданной встрече, после побега из тюрьмы и дел с Гонсалесом я сторонилась Италии, как черт – ладана, а теперь находилась в ее недрах в гигантском поместье Росси. Миниатюрный замок на отшибе долины, окруженный садами и виноградниками, а я, принцесса, заточенная в высокой башне с огнедышащим драконом. Отличало нас от суровой сказки то, что принц придет не в одиночку, и убивать его никто не собирался. Во всяком случае, точно не дракон и нервная принцесса.
Оконная рама скрипнула. Я остановилась, спрятавшись в тени, и понятия не имела, чего ожидать. То есть имела, но вот мои чувства кипели магмой, готовой выплеснуться из жерла вулкана.
Сэм… жив. Он жив. Невероятно, просто невероятно!
Когда я услышала его голос… думала, что сплю, но он продолжал говорить, рассказывать свою историю, как попал в передрягу, и теперь ему требовалась помощь. Он провел в тюрьме все это время, рассказав последнему соседу по камере историю о пиратских сокровищах. И теперь Гектор Алькасар, славящийся в узких кругах кровожадностью, держал его жизнь в своих кровавых руках. Если не найдет потерянный клад, отправится кормить червей, и на этот раз взаправду.
Второй раз потерять Сэма… Нет. Нет.
Уж думала, старая рана давно зажила, и ничто не способно ее растормошить, но вот я здесь, в пугающей меня Италии. Сорвалась, не думая о последствиях, о грызущих разум страхах, прыгнула со скалы. Прямо в самые недра теневого бизнеса. Мне хватило связей и знакомств, чтобы притащить свою роскошную богатую задницу на нелегальный аукцион, а вместе с тем затащить и Салливана. Пугали даже не слухи, которые могли расползтись, если кто-то из коллег тоже окажется в списке гостей. Пугала меня собственная нервозность.
Сначала запрыгнула одна тень, за ней последовала другая. Когда Салливан включил настольную лампу, приветствуя братьев невероятно пафосной фразой, я все еще оставалась фигурой за кулисами. Так страшно выходить на сцену. Я словно вернулась в прошлое, стала одиннадцатилетней ДжулсБонавиль, которую отодвигали на задний план взрослые ребята.
«Стой на стреме, Джулс», «присматривай за выходом», «лучше не лезь, Джулс», – и все это голосом Сэмюэля Дрейка.
Но теперь Джулс не задержалась в тени, собственные ноги понесли ее на солнечный свет, привлекая внимание трех мужчин в смокингах. Один элегантнее другого, и в моих широко распахнутых от удивления глазах Сэм, пусть и слегка… помотанный жизнью, выглядел невероятно. Все тот же авторитет, которым я его видела с приюта до событий в панаме.
– Джулс…
А он будто и глазам своим не верил. Еще бы. Я бы тоже не поверила, ведь мужчина привык к ДжулсБонавиль, слегка потрепанной девчонке в штанах, а не Жюли Бон, которой приходилось соответствовать всем клише бизнес-вуман, да еще и парижанке.
– Ого… ты выглядишь…
Озвучить мысль Сэм не успел, прерванный жгучей пощечиной, которую я не ожидала ему влепить до последнего момента. Не ожидала, что злость вспыхнет столь жгучим пламенем и обожжет сердце.
– Пятнадцать лет, черт возьми! – Не сдержалась я, шумно выдохнув и сжимая кулаки.
Но радость от долгожданной встречи пересилила обиду, я сделала осторожный шаг и обняла мужчину. Все же это не сон, Сэм реален настолько, насколько жали мне новые туфли.
– Да, знаю. Меня уже отчитали, – виновато подметил мужчина.
Я усмехнулась и отошла, вновь осмотрев его с ног до головы. Глаза защипало от слез.
– О, господи, нет, – задрав голову и помахав рукой на лицо, я принялась ходить из стороны в сторону, что в глазах мужчин выглядело очень странно. – Я хочу заплакать, но мой макияж обошелся мне в полсотни евро.
– Когда это стало для тебя проблемой? – Ехидно уточнил Нейтан.
Я подбежала к зеркалу, проверить целостность боевого раскраса: тушь на месте, тени все еще удачно подходили к тону темно-синего коктейльного платья. Кожа на запястьях все еще пахла вишневыми нотками духов. Вроде все в порядке.
Глубокий вдох, глубокий выдох. Ладно, все хорошо.
– В общем, – обернулась я, неловко улыбнувшись, – рада, что ты жив.
Сэм тепло улыбнулся в ответ.
– Да, и чтобы он остался жив, нам нужен крест, – тактично напомнил Нейтан.
– Да, но здесь возникли определенные трудности.
– О чем ты?
Ах да, точно.
– Пойдемте, – разгоняя остатки нахлынувших эмоций, я жестом позвала за собой мужчин, выходя из гостиной в затемненный коридор-балкон, с которого прекрасно осматривался приемный зал. А вместе с ним и сцена с выставленными лотами. – Вот.
Окон здесь не было, нависающие хрустальными пирамидами люстры бросали необычный голубой свет на гостей и официантов. Белые оттенки особенно ярко подчеркивались в обстановке.
– Это крест Эвери, – сказал Нейтан.
– Да, буквально только что принесли из хранилища.
Я подошла ближе к перилам.
– Они поменяли порядок…
– Для этого кое-кому хорошо дали на лапу, – невесело подметил Салливан.
– И сколько времени до начала торгов? – спросил Нейтан.
– Минут десять-пятнадцать.
– Что ж… ну, нам… нам нужна диверсия, чтобы как-то стащить его.
– Ну, охрана увидит, что мы подбираемся…
– А если не увидит? – не сдержав довольный смех, подметил Сэм. – Ну, ей богу, вы словно в тюрьме не сидели. Если хочешь что-то стащить, жди, когда…
– …выключиться свет, – завершили мы до боли очевидную фразу.
На словах о тюрьме я едва сдержала нервный смех.
– Так, идите сюда, – подойдя к высокому маленькому столику, я вытащила из выреза декольте тонко сложенную карту, стараясь не замечать хитрые ухмылки мужчин. – В общем, если верить чертежу, который мне передали… знакомые, то главный щиток расположен вот здесь. Но он находится в другой части этого особняка.
– Повернуть рубильник, стащить крест… все звучит довольно просто, – пожал плечами Сэм. Я не спешила его радовать:
– Да, но потом они включат резервный генератор, это всего лишь несколько секунд темноты.
– Кто-то должен стоять рядом с крестом и ждать момент.
– На меня не смотрите, – сразу отреклась я. – Мне просто некуда его спрятать.
Обсуждение плана прервала официантка, предложившая нам канапе. Все любезно отказались кроме Сэма, было заметно, как он наслаждался каждым моментом свободы. Заигрывающий взгляд показался мне особенно милым.
– А официанта не заметят, – подметил мужчина, проглатывая угощение.
– Хорошая идея. Значит, – заключил Нейтан, – я иду к рубильнику и отключаю свет.
– А я – официант.
– Ты крутой карманник.
– Да, – без тени стеснения принял мою похвалу Сэм.
– А вы спускайтесь туда и проследите за всем, – обратился к нам с Салливаном Нейтан. – Ладно, шансы еще есть. Готовы?
– Да… о, и да.
Я едва не запамятовала о важной вещи, которую тоже пришлось доставать, слава богу, не из выреза платья, а маленького клатча. Пластиковая ключ-карта незаметно легла в руку Нейтана и исчезла под рукавом пиджака.
– Это вам понадобится, чтобы выйти из зала, тут везде двери с электронными замками.
– Не перестаешь удивлять.
– Еще не вечер.
Но, честно говоря, удивлять сильнее мне совершенно не хотелось, особенно в контексте неприятных сюрпризов.
Салливан передал нам миниатюрные наушники-рации. Отпустив братьев справляться с тяжелой частью миссии, мы с Салливаном спустились в зал.
– И что нам делать?
– Наверное, вести себя, как обычно, – сказал мужчина, медленно обходя гостей. – Может, моя дама желает выпить чего-нибудь?
– Ох, Салливан, – я шутливо подтолкнула его локтем, держа под руку, – словно ты не знаешь, что мне нельзя ничего крепче дешевого пива.
– А как насчет не в меру дорогой минералки?
– О, ну раз вы настаиваете, сэр.
Было что-то изысканное в манере попивать шипучую минеральную воду из бокала для шампанского. Свет приятно играл на стеклянных стенках, сквозь которые я наблюдала за пустующей трибуной аукциона. Крест Святого Дисмаса горел золотом на фоне остальных артефактов.
– Как думаешь, это действительно зацепка? – Спросила я, пригубив бокал. – Или мы зря теряем время?
– Это наша единственная зацепка. К тому же, разве ты не хочешь помочь Сэму?
В вопросе, хотел того мужчина или нет, промелькнул укор, будто он сомневался в моих намерениях. Неожиданно, но его сомнение задело меня за живое, заставив с куда большим негодованием, чем следовало, ответить:
– Я все сделаю для Сэма.
– Ладно-ладно, – снисходительно улыбнулся Салливан, похлопав меня по руке, – не злись. Я знаю, что вы как… семья, не знаю.
– Да, именно, – засмущавшись собственной импульсивности, пробормотала я, прячась за бокалом. – И украсть эту безделушку – раз плюнуть, если подумать...
Мой взгляд, ища, где бы спрятаться от внимания собеседника, не согласовал временной промежуток с желанием сделать глоток воды.
– Пф-ф!
Едва не подавившись минералкой, я поспешно зажала рот рукой, в ужасе смотря за плечо Салливана. Как прогуливающий уроки школьник, увидевший классного руководителя.
– С тобой все в порядке?
– Ожидаемо, – зло прошептала я себе под нос, а затем нервно улыбнулась своему спутнику: – Прости, Салли, я растворяюсь.
Оставив мужчину недоумевать, я едва сдерживалась, чтобы не сорваться с быстрого шага на спринтовый забег на каблуках. Как удачно, что освещение отлично подчеркивало белый цвет, иначе с модным смокингом Рэйфа пришлось бы столкнуться на фатально близком расстоянии.
Черт, черт, черт. Черт! Ну, разумеется, он здесь! Мысли крутились вокруг восставшего из мертвых Сэма. Может, где-то и ворочалась догадка о прибытии Рэйфа на аукцион, но ее полумертвые колыхания невозможно было заметить.
Удивительная реакция на сложившиеся обстоятельства. Прячусь в темном углу зала за колонной, слыша в висках удары сердца. Наши пути пересекаются лишь в преддверии настоящей бури. На протяжении тринадцати лет нам удавалось сохранять деловые отношения, но струна противостояния была натянута до предела, и сегодня она лопнет. Я снова украду у него из-под носа драгоценный клад, обведу вокруг пальца, да еще и в какой компании! А компания знать не знает о моих отношениях с Рэйфом. Господи…
Фак… Они же ведь и не задумываются о том, какие приключения меня постигли после Панамы. Святые бычьи яйца!
Из горла вырвался сдавленный вой. Как же. Это. Сложно.
Соберись, Джулс, ты взрослая девочка. Жопа должна была случиться рано или поздно, твоя проблема, что ты не подумала о визите Рэйфа, теперь выкручивайся, как можешь. Быть может, и не страшно, если Дрейкам придется рассказать историю прошлого, а вот когда Рэйф узнает…
Да, он узнает, и от этого даже не злость брала, а отчаяние. Я могла бы помогать ему, но играю в команде очаровательных братьев. Фак.
От сотрясания мыслей меня отвлекли крики, точнее угрозы, которыми Рэйф осаждал Салливана.
– Господи…
Глядишь, и проглотит старика, как аллигатор – ягненка. Будь что будет, Джулс, тебе же так не хватало веселья в жизни. Так что оправь платье, выпрями спину и растяни максимально стервозную улыбку, на которую способна, и вперед, спасать положение. Спасать положение. Ха-ха. Еще шуточку?
– …если ты вздумаешь купить этот крест, то покинешь зал только вперед ногами!
– А белые тапочки от своего костюма одолжишь? – Намеренно громко бросила я вопрос, подкравшись к Рэйфу и его спутнице-телохранителю.
Цокот моих каблуков в опустившейся тишине казался невероятно громким даже на фоне посторонних голосов. Думаю, улыбка моя была столь же приторной, как и виски в бокале Салливана.
– Привет, – улыбнулась я еще шире, встав по левую руку от Салливана. – Обижаешь старших? Как не стыдно.
– Джулия. – Констатировал факт моего присутствия Рэйф с таким выражением лица, словно он сожрать меня хотел. – Ну конечно. И что бы ты могла тут делать? Да еще в такой компании.
– Я работаю, Рэйф, – с трудом расслабила мышцы щек, чтобы не выглядеть деревянной куклой. – Это же аукцион, если ты не заметил. А Салливан мой старый знакомый. Ты как раз своими… комментариями привлек к нему внимание.
– И что же ты тут оцениваешь? – сделав шаг навстречу с весьма грозным видом, уточнил мужчина.
Мне стало не по себе. Несмотря на непринужденный и дурашливый вид, внутри у меня все сжалось, когда Рэйф оказался на расстоянии вытянутой руки. Я могла почувствовать его дыхание, отравленное алкоголем.
– Повежливее, – нахмурился Салливан, встав между нами, – ты все же разговариваешь с дамой.
При слове «дамой» вор адресовал мне довольно красноречивый взгляд. Мне явно придется объясниться, что за спектакль ему пришлось засвидетельствовать.
– Будет неловко, если дама попытается украсть распятие.
– Дама уже не занимается кражами, – зашипела я, выглядывая из-за плеча кавалера. – Или кто-то до сих пор не в силах отпустить прошлое?
Не знаю, откуда во мне столько яда, но глядя на то, как взгляд Рэйфа наливался яростью, мне на душе становилось теплее. Дразнить льва – опасное занятие, особенно, если он находился в каких-то сантиметрах от твоей обнаженной шеи. От кровопролитной схватки нас, возможно, остановила ведущая аукциона, призвавшая гостей и покупателей приготовиться к торгам.
– Я предупредил вас, – злобно бросил Рэйф, уходя прочь вместе с высокой африканкой.
Когда они отошли достаточно далеко, Салливан со жгучим негодованием спросил:
– Это что сейчас было?
Я отмахнулась и столь же стремительно покинула его компанию. Меня било мелкой дрожью от злости, а еще неописуемого чувства, которое раздувало грудь. Словно жару печи некуда было вырваться. Давненько я не ощущала такую потребность сыпать направо и налево ядовитыми комментариями, продолжать словесную битву.
Быть может, прийти в себя меня заставил взгляд Сэма, который я перехватила по чистой случайности. Уже в униформе официанта мужчина стоял неподалеку от сцены, ожидая звездного часа, но внимание его поглотил не крест Святого Дисмаса, а спектакль двух актеров. В его глазах читался немой вопрос, приправленный осуждением и непониманием.
После, все после. К черту ваши вопросы. Жизнь не так проста, мальчики, как кажется. У маленькой Джулс уж точно.
До последнего момента я не думала использовать табличку с номером, которой вооружилась за пару минут до старта торгов. Нейтану требовалось потянуть время, и Салливан вступил в отчаянную борьбу с Рэйфом, делая ставки, которые ему просто не покрыть.
– Пятьсот тысяч евро! – Устало бросил Рэйф, взмахнув рукой. – Пора уже с этим завязывать.
По толпе прошла волна шепотков, всех удивила столь огромная сумма за, казалось, ничем непримечательный крест. Салливан будто подавился, услышав цифру, и отступил, не встретив ни одного осуждающего взгляда – безумцем выглядел его оппонент.
– А я уж думал, придется тебя убить. Даже занервничал.
Фраза, которую гости восприняли шуткой и поддержали легким смехом, прозвучала неожиданно угрожающе. Для меня и Салливана. Я пусть и стояла в тени, но ощутила, как по спине пробежали мурашки, поднимая колючие иголки злости. Даже не злости, а банального упрямства, когда не хотелось спускать обидчику деяние с рук.
– Еще ставки? – Спросила судья. – Пятьсот тысяч раз…
– Пятьсот одна тысяча! – Вставила я свое резкое слово, словно клин посреди спокойного озера. – Для разнообразия.
И вновь удивленные вздохи, ударившие теперь по мне вместе с всеобщим вниманием. Но я никого не видела кроме Рэйфа, его фигуры, очерченной белым ореолом идеально сшитого смокинга. Словно ангел, которого так страстно желал заколоть демон, сидящий у меня на плече. Это же чувство, заставляющее бурлить кровь, оказалось невероятно знакомым; ослепленная его дурманом я и мчалась по ночной дороге пригорода Бергамо пятнадцать лет назад.
«Так, отключаю электричество через три, две…» – дал отсчет по рации Нейтан.
Один, – улыбнулась я с искрой безумного восторга, предвкушая не только реакцию Рэйфа, но и дальнейший аншлаг, в который превратится моя жизнь.
====== – 6 – Уходить, как в сказке ======
Как говорилось в одной известной сказке, в полночь вся магия развеется, платье обратится разодранными тряпками, а карета скукожится до состояния желтой тыквы. Я ощущала себя героиней от редакции Шарля Перо, только сроки поджимали, и бал грозил обратиться катастрофой намного раньше. Не хотелось становиться персонажем, которого описывали братья Гримм – чьи золотые туфельки прилипнут к смоле на полу. Не хотелось отрезать пальцы и пятки, чтобы залезть в образ милой принцессы.
Гостей поспешно выводили из зала, предварительно осматривая на наличие украденной реликвии. Из всех углов, словно муравьи, выползали охранники. Мне удалось проскользнуть мимо основной толпы и в первых рядах покинуть зал.
– Охрана выползает из всех щелей, – обратилась я к невидимым слушателям по мини-рации. – Они двинутся в зал, вам нужно уходить по крышам.
– Главное, что крест у нас, – послышался голос Сэма. – Осталось совсем немного.
– Я подгоню машину, буду ждать вас на шоссе, – сказал Салливан. – Вы доберетесь?
– Да, разумеется.
– Джулия, тебя подобрать?
– Нет, Салливан, – поспешно спускаясь по мраморной лестницы, отчего каблуки так и щелкали, я присмотрелась к главному выходу. Там тоже стояло много охраны. – Здесь начинается кипишь. Я сама выберусь, встретимся, где договаривались…
– Бонавиль!
Твою мать. Не так уж и быстро на каблуках удавалось бегать, даже удивительно, как Золушка смогла удрать от принца, оставив лишь туфельку на лестнице, а не все свои кости. Я не обращаю внимания на звук своей фамилии, в конце концов, в обществе меня знают, как Жюли Бон. К сожалению, игнорирование проблемы не приводит к ее моментальному устранению.
Рэйф возник передо мной, выскочил, как черт из табакерки, не дав до конца спуститься с лестницы. По шумному дыханию было понятно, что ему пришлось бежать, чтобы нагнать меня.
– Где он?
– Не у меня, – спокойно ответила я. – Похоже, чтобы он был у меня?
– Куда ушел Салливан?
Энтузиазм, с которым я дразнила мужчину своей хитрой ухмылкой несколько минут назад, оставил меня и сорвал поводок с завывающего волнения. Играть с огнем было интересно лишь до тех пор, пока пламя не грозилось плеснуть тебе в лицо.
Напряженную паузу разорвали отдаленные звуки выстрелов. Я испугалась резких звуков, обернулась, обводя огромный холл беспокойным взглядом, что не укрылось от Рэйфа. Гости, поддавшись панике, ускорили ход, из последних сил стараясь держаться своего статуса и не превратиться в обезумевшую толпу.
– Мне некогда с тобой говорить, – поспешно бросила я, пытаясь обойти мужчину, но он схватил меня за плечо. – Отпусти меня.
Его ладонь жгла кожу, хватка оказалась достаточно сильной, чтобы оставить синяк, но куда больше меня обеспокоил холодный взгляд Рэйфа.
