Текст книги "Понятие о сокровище (СИ)"
Автор книги: Sonya Seredoi
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Только терпения у меня не хватило, я резко обернулась и бросилась на незваного гостя, без разбирательств прижав его к столешнице. Затылком о подвесной шкаф ударился знатно.
– Воу-воу-воу-воу, полегче, – нахмурился Рэйф, когда лезвие ножа коснулось его шеи. – Может, поговорим сначала?
Я, мягко говоря, опешила.
– Ты как вообще сюда забрался?
– Через дверь.
– Она была заперта.
– Да, знаю, все выглядит странно, но я здесь с благими намерениями.
– С благими? О, с такими намерениями ты отправил ко мне своего юриста, да?
– Это его работа, Джулия, он должен был…
– Ты ко мне послал чертового юриста! – Сорвалась я на крик. – Я вытащила твою задницу из пекла, а ты ко мне отправляешь юриста, чтобы откупиться? Серьезно?! И теперь такой «вуаля, привет, как дела»?
– Джулия, я был не в себе, понятно? За столько лет учишься быть осторожным…
Нож сильнее прижимается к его шее, заставляя замолчать на полуслове.
– Осторожным? Я сама чуть не померла в этом пекле. А ты просто сбежал от меня, отправил за семьсот километров и не позволил вернуться к тебе.
Сказать, что я зла – ничего не сказать. Во мне кипела буря, обжигала сердце, раскаляла воздух, который с шумом выжимали легкие. Рука подрагивала, прижимая к шее Рэйфа тонкое лезвие, и вовсе не от нерешительности – я едва сдерживалась, чтобы не ранить его, причинить боль, что мучила и меня последние несколько дней. Это сжирающее заживо осознание, что тебя бросили, как использованную тряпку, затолкали в темный угол.
– Убирайся отсюда, – прошипела я сквозь сжатые зубы, быстро отдернув нож от его шеи. Чтобы не искушать себя, а заодно не наделать глупостей. Мертвый Рэйф принесет мне куда больше проблем, чем живой, особенно если труп обнаружит полиция у меня в квартире.
С грохотом положив нож на кухонный стол, я отвернулась и направилась в коридор, где оставила пакет с продуктами, но едва сделав пару шагов, остановилась. Мужчина продолжал стоять, подпирая столешницу, с таким видом, будто это его территория.
– Ты меня не слышал?! – Сорвавшись на крик, я указала на входную дверь. – Убирайся отсюда!
– Джулия, – Рэйф произнес мое имя с таким трудом, будто ему предстояло защищать диссертацию. Говорил он медленно, размеренно. Видимо, чтобы сильнее не взбесить меня. – Я понимаю, что ты злишься, но…
– Понимаешь?! Если понимаешь, проваливай, пока я тебя действительно не покалечила!
– Ты мне дашь сказать или?..
– Ты уже все сказал. Этим банковским переводом, я поняла. Серьезно, ты вообще чего ожидал, что я, не знаю, буду преследовать тебя, чтобы убить и забрать сокровище Эвери?! Я тебе жизнь спасла, рискуя своей, и так ты реагируешь? Откупаешься от меня? Я искренне беспокоилась о тебе! Я ради тебя… я ради тебя оставила Нейтана и Сэма! Ты хоть знаешь, что это вообще для меня значит?! А ты просто… я даже… ты поступил, как трус. Им всегда ты и был!
– Да, черт возьми! – В пример мне не выдержал мужчина, всплеснув руками. – Да, я испугался.
Это звучало так нелепо, что я почти поверила, глядя на искаженное злостью лицо Рэйфа. Для него эти слова, все равно что битое стекло на языке, но его признание вызвало у меня лишь истеричный смех.
– Чего ты испугался? Меня? Серьезно?
– Того, что сказал тебе, – тихо произнес он, посмотрев на меня исподлобья.
Вот как. Признавать правду, собственные чувства, для него оказалось куда сложнее, чем поступить как последний придурок. Но разве стоило удивляться? Мне хотелось что-то сломать, руки так и чесались, но я сжала кулаки и в отчаянной попытке постаралась сдержать порыв.
– Я не понимаю, тебя что, совесть замучила неожиданно? – с негодованием уточнила я. – Поэтому ты пришел? Вломился, точнее, в мою квартиру.
– Что ты хочешь услышать от меня?! Что я поступил, как идиот, отправив тебе эти деньги? Что мне следовало остаться в той больнице, а не возвращаться скорее за сокровищем?
– Да, Рэйф, обычно люди извиняются, когда не правы, а не откупаются. Я твой посыл поняла. А теперь уходи, пока я тебе что-то не сломала.
Но он не двинулся с места, продолжал смотреть на меня, как будто это мне требовалось извиниться, уступить, позволить ему выйти победителем. Это стало последней каплей на дне моего терпения. Поддавшись порыву, я схватила первое, что попалось под руку – глиняную фигурку кота, украшающую стену, – и запустила ее в Рэйфа.
– Убирайся отсюда!
Мужчина успел увернуться, иначе бы фигурка с глухим звоном разбилась бы не о стену, а его голову. Я не могла смотреть на него, глаза начинало жечь, и черта с два он увидит мои слезы. Пришлось подойти к окну и зажмуриться, чтобы не видеть его, шумно дышать, сжимать пальцами край подоконника и не плакать. Не плакать, не плакать. Я услышала удаляющиеся шаги, отсчитывала их, как секунды, после которых можно позволить себе расслабиться, дать волю эмоциям. Шаги стихли. Слишком быстро стихли. Этот мудак никуда не ушел.
– Выход все еще там, где он и был, – напомнила я.
Повисла угнетающая тишина.
– Нет. Я никуда не уйду, пока ты спокойно меня не выслушаешь.
Да боже ты мой, бычья вы яйца, за что?! Я едва не взвыла от разрывающей грудь злости.
– Ты хочешь, чтобы я тебя простила? Ладно, – все еще продолжая смотреть на ночь за окном, выдохнула я. – Ладно, Рэйф, я прощаю твое мудачество. Стоило бы уже привыкнуть. За деньги спасибо. Буду смотреть на ситуацию, как на… очередную сделку. Работу. Так даже проще.
Так действительно проще, и уже не чуждо стереть предательские слезы.
– Просто уйди.
– Хм… Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?
И что это за провокация? Сейчас мне все же хватило мужества обернуться и убедиться, что Рэйф с каким-то любопытством ожидал ответ. Он оставался серьезным, но во взгляде плясали черти. От их вида я даже не столько разозлилась, сколько опешила.
– Просто скажи «да». И я уйду. И оставлю тебя. Ты этого хочешь?
У меня внутри все перевернулась с ног на голову. Я представила, как он разворачивается и скрывается за дверью, навсегда исчезая из моей жизни, и у меня чуть ноги не подкосились от слабости. Он играл со мной, опять. Опять поймал, вонзил крюк в слабое место, поскольку прекрасно знал мою главную слабость – одиночество.
– Ну, хорошо, – с грустной улыбкой произнес он. – Рад был тебя повидать.
Я не верила, не верила, что он вот так просто уйдет. Смотрела бешеным, как у фурии, взглядом, все думая, где же момент, когда он остановится, засмеется и скажет, что так просто от него не отделаться. Однако Рэйф вышел из кухни, его шаги удалялись все дальше в коридор, а я из последних сил хваталась за подоконник, чтобы не сорваться с места и не побежать следом.
Не дождешься от меня подачек, не дождешься, чтобы я падала перед тобой ниц, нет, нет…
Дверь тихо хлопнула. А у меня в груди будто разорвалась граната, раскидывая осколки по всему телу. Шумно выдохнув, согнулась пополам и смотрела невидящим взглядом в пол, слушая тишину. Он ушел, снова оставив меня одну.
А наиболее отвратительная деталь – я сама позволила ему уйти.
Зажмурившись, стиснув зубы, я пыталась подавить нарастающую волну гнева, но она увеличивалась в размерах, распирала, и яростный крик вылетел из горла, как пробка из бутылки шампанского. Схватившись за край обеденного стола, я перевернула его; с грохотом повалились и стулья, со звонким хрустом разбились стаканы. Я смотрела на погром растерянным взглядом и, попятившись, медленно сползла вниз по стене. Даже плакать оказалось больно, у меня просто распирало голову, как воздушный шар, от единственной мысли, которую я начала повторять вслух:
– Я ведь не сказала «да»… я же не сказала «да»… боже…
Уронив голову на грудь, я шумно выдохнула и запустила пальцы в волосы, смотря тупым взглядом на погром. Могло быть и хуже. Здесь могло лежать чье-то тело, истекающее кровью. Уж лучше остаться с разбитым сердцем, чем с уголовным наказанием, верно?
На меня набросилось какое-то отупение, будто выбило пробки во внутренней сети, и теперь в душе стоял мрак, секунду назад озаряемый вспышками молний.
– Честно сказать, даже как-то неловко теперь.
Неловко?
Не знаю насчет неловкости, однако повезло, что последняя капля злости обрушилась на стол, иначе на его месте оказался бы Рэйф.
«Да ты издеваешься?» – следовало бы спросить, однако на языке не оказалось ни одного подходящего слова, оставалось лишь исподлобья смотреть на мужчину опешившим взглядом. Это тот миг, когда оскорбление достигло столь острого пика, что ты смиренно принимаешь клеймо позора, не в силах сделать что-то еще.
Подперев плечом дверную арку, Рэйф смотрел на разруху посреди кухни с тем же привычным беззаботным взглядом. Я же уже не знала, как описать свое состояние. Меня не било дрожью в приступе злости, в животе тяжелела холодная злость. Этот ублюдок, значит, решил поиграть, поиздеваться надо мной. Ясно… ожидаемо.
Вот вам и «попыталась сохранить лицо». Вот вам и вышла победителем из ситуации.
Шумно выдохнув, я аккуратно поднялась с пола. Взгляд зацепился за нож, соблазнительно блестящий на столешнице.
– Это… – наконец обрела я голос, – это унизительно.
– Я не привык проигрывать.
Пришлось прикрыть глаза и проглотить нервный смешок.
– Знаю, это неприятно, – признал Рэйф.
Обходя осколки и стараясь не наступать на стол, мужчина подошел ко мне, остановившись в каких-то нескольких сантиметрах. Я не поднимала взгляд, смотрела на его грудь, обтянутую серой футболкой, и размышляла, ударить его по ребрам или нет.
– Посмотри на меня.
Дотронувшись до моего подбородка, он попытался поймать мой взгляд, но я нетерпеливо отмахнулась от него, как от раздражающей мухи. И все же посмотрела в глаза. С холодом и откровенным недовольством.
– Это унизительно. Я чувствую себя твоей игрушкой.
Он хотел что-то сказать, возможно, нечто хитроумное и забавное, но вовремя передумал. Только усмехнулся своим мыслям и моей серьезности, однако быстро сообразил, что шутить мне не хотелось.
– Джулия, посмотри на меня. Пожалуйста.
Теперь мы говорили без издевок, уже неплохо. Но как бы мне ни хотелось упрямиться, было бы уже с моей стороны некрасиво и глупо притворяться твердолобым бараном. Я выполнила его просьбу. Удивительно, сколько самодовольства в этих светлых красивых глазах. Обычно. Но не сейчас.
– Извини меня. Я не подарок, это правда. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
И где здесь искать подвох? Я чувствовала, что произнести эти слова Рэйфу было тяжело на физическом уровне, несмотря на его внешнее спокойствие и сосредоточенность. Но он казался искренним в своем намерении загладить вину, что подкупало.
– Мне надо подумать, – решила я не спешить и в схожей манере подразнить его.
Он усмехнулся. С каким-то сожалением или обидой даже. Прости, Рэйф, так просто нанесенную тобой душевную пощечину не забыть. Боль от нее придется выводить медленно, раз за разом, словно пятно от вина на белой скатерти.
– Ты меня задел прямо по сердцу, – подметила я, прикоснувшись пальцами к его груди, ощущая быстрые удары сердца.
Последняя фраза, честно говоря, была и вовсе не обязательна, мне всего лишь требовалась причина нарушить эту тонкую грань близости. Не хотелось врать самой себе, но этот мужчина для меня был, все равно, что дурманящий наркотик. Когда он первый раз поцеловал меня в той душной комнате, когда прижимал к холодной стене и его руки казались нестерпимо горячими. Даже от воспоминаний меня перебивала мелкая манящая дрожь.
Наверное, по моему напряженному лицу было все понятно без излишних намеков. Он подошел ближе, загоняя меня к стене, положив руки на талию, зацепив пальцами край кофты и дотронувшись до кожи. Я была напряжена, как натянутая струна, и глупо надеялась, что это не настолько очевидно. А в итоге чуть не свалилась на подкосившихся ногах, когда губы накрыл горячий поцелуй. Меня бросило в жар не от страсти, поскольку прикосновения были нежными, сдержанными, из-за того что скрывалось за ними, ощущалось в движениях тел, напряжении.
Было бы ожидаемо придаться страсти прямо здесь, на полу кухни, но валяться в осколках все же не представлялось лучшей идеей. С трудом заставила себя отстраниться и аккуратно высвободиться из объятий. Взяв Рэйфа за руку, я потянула его к выходу.
– Пойдем.
Удачно, что в основной части коридора и спальне царил манящий полумрак. Он всегда помогал сосредоточиться на прикосновениях и ласках. Я скинула куртку где-то в коридоре, в спальне быстро освободилась от кофты. Рэйф стягивал с себя футболку, и в тусклом свете уличного фонаря, пробивающегося сквозь занавески, тени маняще подчеркивали рельеф мужского тела.
Близость кровати будто сняла все тормоза. Рэйф подлетел ко мне, захватив в горячие объятия, принялся целовать губы с жадностью, которую я не припоминала ни у одного из бывших любовников. Он сжимал мои бедра, спускался поцелуями к шее, покусывая нежную кожу. У меня же от его прикосновений голова кружилась так, будто я опрокинула стакан виски. Каждое его движение, поцелуй и прикосновение словно говорили «ты моя, только моя». Он будто хотел поглотить меня с головой, но когда попытался уронить на кровать, я извернулась и в итоге заставила его оказаться снизу.
Привыкнув быть королем положения, Рэйф, недовольный моей инициативой, хотел подняться, но я оттолкнула его обратно.
– Первое. Учись уступать. Уступать мне.
Он шумно выдохнул. Как недовольный кот, ей богу. Однако промолчал, принял условие, и это немного позабавило. Оказывается, усмирять хищника не так уж и сложно. Это даже интересно.
Расстегнув джинсы и стягивая их с себя так медленно, насколько позволяло мое собственное терпение, я слушала сердитые вздохи Рэйфа. Все равно что музыка для у шей. Оставшись в нижнем белье, я медленно приблизилась и едва успела упереться коленом в край кровати, как мужчина схватил меня за руку и резко рванул на себя. Тихо пискнув от удивления, я, тем не менее, не упала на него, а осталась нависать, ощущая, как его горячие пальцы впились в мои бедра.
«Ну, давай, действуй», – с вызовом кричал взгляд Рэйфа.
Впившись в его губы страстным поцелуем, я ощущала, как его руки блуждали по моему телу, сжимали ягодицы, скользили по спине, расстегивая застежку бюстгальтера. Это все напоминало игру в кошки-мышки, что-то нереальное, но когда мы полностью избавились от всей одежды, я ощутила укол страха где-то под сердцем. Никакая это не игра, все реально. Жар наших тел, бьющее через край возбуждение, сводящий с ума запах кожи.
Обычно удовольствие от секса преувеличивают, поскольку вызвать истинную страсть и желание удается нечасто. Лично у меня такое случалось редко, но не сейчас. Каждое движение, прикосновение отзывались пьянящим удовольствием, бьющим по голове не хуже крепчайшего алкоголя. И дело не только в половом акте, как каждый толчок все сильнее приближал к пику наслаждения.
Я хотела, чтобы именно этот мужчина прижимал меня к себе, скользил горячим дыханием по коже, чтобы его руки касались меня снова и снова в наиболее чувствительных местах. Чтобы только его ушей достигали мои стоны, сначала робкие, а затем все более страстные, перерастающие в крик.
Не только ему хотелось поглотить меня полностью, но и наоборот. Я царапала ему спину в порыве страсти, целовала, старалась прижаться как можно плотнее, когда он нависал надо мной и едва не вдалбливал в кровать, которая нещадно скрипела от наших утех.
Думаю, с утра мне стоит ожидать если не разгневанных соседей, то как минимум их осуждающие взгляды. Но к черту! Париж – город любви, да и находись мы хоть на краю мира, я бы не сдержала крик от полученного оргазма. Мы оба не сдерживались. И это было прекрасно, черт подери. Прекрасно все. Начиная от тяжело вздымающейся груди до простыней, которые впитали запах страстного свидания.
Мы полежали минуту, отдыхая. Возможно, две, время как-то терялось, растворялось в полутьме. Так бы и заснула, но все же не удержалась и обернулась. Рэйф лежал на боку и смотрел на меня, не знаю, как долго. Я не различила ни одной мысли, которая могла бы промелькнуть у него в голове. Наверное, у меня был такой же пустующий взгляд.
– Странно даже, – сказал Рэйф.
– Странно?
– Что мы не переспали раньше.
– Может, и к лучшему, – я перекатилась на живот, подобравшись на локти. – Не было бы так интересно.
Он улыбнулся одними губами, взгляд оставался покинутым, мужчина явно думал о чем-то другом. Я обвела кончиком пальца линию пореза, тянущуюся вдоль его плеча – еще одно напоминание о пережитом приключении.
– И… мне все же нужна твоя помощь.
Подняв взгляд, я только изогнула одну бровь, как бы подсказывая, что мне нужны подробности. Рэйф смотрел куда угодно, но не на меня, явно испытывая дискомфорт.
– Мои юристы могут только помочь с бюрократией, но они понятия не имеют, в каком из… направлений, так сказать, пойти.
– Это что, коварный план, как по средству секса не извиняться передо мной и не просить, чтобы я вновь приняла предложение о работе?
Сдерживать ехидную улыбку оказалось выше моих сил, а от вида, как Рэйф откровенно негодует из-за моей реакции, я и вовсе рассмеялась.
– Видал я специалистов и получше тебя, и берут они не так дорого.
– Ага, – не переставала глумиться я, – к ним ты тоже ночью вламываешься в дома?
– Я серьезно.
– Да поняла я, что серьезно, – уже зажимала я рот рукой, – просто… я не могу, у тебя такое лицо…
– Конечно, давай, издевайся, – отмахнулся мужчина, а затем резко схватил за руку, заставив упасть на бок, и оказался сверху. – Но в итоге мы все равно будем играть на моих условиях.
За такую самоуверенность и по щеке справедливо получить, но меня вновь обезоружили поцелуем. Так просто капитулировать, когда он рядом, умеет без слов убеждать, что в какие-то моменты лучше не спорить.
– Но это не главное, почему я здесь.
Может, это подождет до утра? Я не двинулась с места, молча, и с нескрываемым недовольством ожидала, когда Рэйф закончит искать что-то на полу – вероятно, в карманах брюк. Глаза привыкли к полумраку, к тому же света от уличных фонарей оказалось достаточно, чтобы заметить небольшой бархатный мешочек, который мужчина протянул мне.
– Думаю, он должен быть у тебя.
Ладно, интриган, умеешь озадачить. Подтянув одеяло к груди, я присела у изголовья кровати и взяла подарок – какая-нибудь побрякушка с корабля Эвери? Наподобие тех золотых монет, которые я обнаружила в карманах разодранной одежды пару дней назад? Но нет, уже сквозь тонкую ткань прощупывался ребристый монолитный камень, и я угадала – секундой позже на ладони лежал драгоценный камень. Даже при скудном освещении он изящно поблескивал, отдавая легкой голубизной.
Подарок вполне в духе Рэйфа, но мужчина молчал, явно ожидая моей реакции, и я поняла почему. В моей руке лежал не просто драгоценный камень, а алмаз. Тот самый.
У меня глаза на лоб полезли. Я едва не одернула руку, будто на ладони сидел гигантский таракан. И все же сдержалась.
– Откуда?.. – Только и могла выдавить я.
Романтика момента куда-то испарилась.
– Где ты?.. Когда?
– Ну, вообще, все те же двенадцать лет назад. Когда ты мне передала те файлы, я решил не мелочиться и потребовал с Гонсалеса этот камень. Это казалось делом принципа.
– И он так просто тебе его отдал?
– Ну… не просто, но выбора у него не оставалось. Он понял серьезность моих намерений, когда я поделился некоторыми снимками с его женой.
Лишь небольшое напоминание, Джулс, что принц твой вовсе не положительный герой. На душе стало гадко, однако это было вполне ожидаемо.
– И ты все это время, значит… не знаю, держал его у себя под подушкой?
– Хех, предпочел банковское хранилище. Закладка на черный день, можно сказать, ну а потом я про него забыл.
– Искал другие сокровища, – поняла я, вертя камень в руке. – А с чего решил вдруг отдать мне? В знак прощения?
– Скорее, дальнейших перспектив. С этого камня все и началось, я как-то не особо беру в расчет Панаму. Он изначально должен был стать твоим.
– И что мне с ним делать?
Вопрос не к тому, что теперь, будучи обеспеченной женщиной, я уже не нуждалась в деньгах. Просто с алмазом связано столько воспоминаний, что уж носить его на шее я не смогу, а запихать его в дальний сейф выглядело кощунством.
– Не знаю, – расслабленно пожал плечами Рэйф, устраиваясь на подушках. Он потянул меня за собой, и теперь я рассматривала камень, опустив ему голову на плечо. – Может, пожертвуешь в какой-то благотворительный фонд?
– Слышу в твоем голосе издевку.
– Почему? – усмехнулся Рэйф. – Я занимаюсь благотворительностью.
– Чтобы не платить налоги.
– Это не главная причина.
– Очищаешь себе карму?
– Что-то вроде. Правда, есть подозрение, что где-то меня обманули, – сказал мужчина. – Ну и как насчет работы? Поможешь с оценкой пиратских сокровищ и их распределением, или мне к кому-то другому в дом ломиться?
Я усмехнулась.
– Ну раз ты уже внес предоплату, у меня нет выбора.
– Отлично. Тогда тебе придется паковать вещи, у меня завтра вечером назначена встреча с одним частным коллекционером в Чикаго…
– Чикаго? – Я аж подскочила. – Какой Чикаго? Какой частный коллекционер? Ты чем думал вообще? Тебя государственные представители Великобритании в клочья разорвут, если узнают об этом.
– Вот поэтому мне и нужна твоя помощь, – самодовольно подчеркнул Рэйф.
– Ты неисправим.
– В этом мое очарование.
====== – 16 – Алмаз ======
Рассчитывала ли я провести время с пользой? Да. С наслаждением – определенно. Разъезжая на дорогом автомобиле, ужиная в лучших ресторанах Нью-Йорка, да еще и проводя ночи с невероятно очаровательным ублюдком? Без вариантов. В принципе, тенденция сохранилась, но не в том направлении, на которое я рассчитывала. Я действительно сидела за рулем отличной машины, ужинала в ресторанах и большую часть времени проводила с мужчиной, но… это, скорее, не спорткар, скандинавский ресторан Aska и Рэйф, а BMW, McDonalds и мой любимый мистер Уолтер Бронкс.
Короче, это тот случай, когда тебя наняли на работу и ты работал. С Европейскими музейными фондами Рэйф не очень-то и хотел иметь дело, едва до ссоры не дошло, чтобы склонить его отдать хоть какую-то часть Лувру и, заодно, Британскому музею. Идею с Лувром Уолтер Бронкс не оценил по достоинству, но с Британским музеем он оказался солидарен.
Почему я оказалась неожиданно в Нью-Йорке? Я же в какой-то степени фрилансер, работать на стороне клиента наиболее удобно, мне даже отвели небольшой кабинет в главном офисе компании. Как наниматель Рэйф оказался еще той занозой, из десяти вариантов покупателей он в лучшем случае останавливался на одном или двух. Потому что с этим он когда-то поссорился, этот не вызывает доверия, у этого зуб на его отца, а насчет того звезды не сошлись…
Если бы не Уолтер, кто-то из нас точно убил бы другого. С такими клиентами я предпочитала не работать,они руководились, скорее, амбициями и сиюминутными желаниями, чем смотрели в перспективу. Мне бы вряд ли удалось склонить Рэйфа к наиболее выгодным сделкам, если бы не помощь Уолтера – он убедил мужчину принять некоторые условия.
Уж и не припомню, когда в последний раз работа меня так выматывала. О романтичных посиделках, и уж тем более страстных ночных играх пришлось позабыть на несколько недель. Мне не то что сексом не хотелось заниматься с Рэйфом, я его видеть не могла, настолько он уже мозг вынес своими закидонами. Ирония в том, что если бы не Уолтер, оказавшийся милейшим человеком, я бы не выдержала. Он умел найти подход к Рэйфу, в то время как мне приходилось заранее настраивать себя на каждый деловой разговор.
Пять недель незабываемых впечатлений. Под конец, когда практически все сделки были завершены, и я начала планировать возвращение в Париж, случилось два момента. Первый – мне удалось побыть с Рэйфом вне деловой обстановки, отмечая, так сказать, удачно пройденный этап дела. Он выглядел довольным, но не сказать, что счастливым, и мне прекрасно известна причина. Общественность запомнит его как первооткрывателя, но мы с ним знали правду – не он нашел сокровища Эвери.
Курьез заключался, к сожалению, не в этом. Когда мы глубокой ночью прогуливались по городу, он озвучил весьма любопытную вещь:
– Ты никогда не думала вернуться обратно?
– В смысле?
– В Штаты.
За секунду у меня в голове сложился столь сложный пазл, что я предпочла прикинуться дурочкой и беззаботно пожать плечами.
– В Париже тоже неплохо, там сейчас вся моя жизнь.
– Прямо вся?
Прикидываться дурочкой порой удавалось даже чересчур хорошо. Жаль, что собеседник практически всегда улавливал, когда я пыталась уйти от ответа. Я сказала, не обдумав слова, отчего вышло, что на возможное предложение вернуться в Штаты я ответила возможным отказом. Либо я себя умудрилась накрутить, либо Рэйфа и впрямь не обрадовал ответ.
Но это не самое запоминающееся событие из поездки в США. Помимо прочего меня невыносимо мучила совесть. Как бы то ни было, а смириться с тем, что оставила Дрейков на произвол судьбы, я никак не могла. Вина сжирала меня изнутри, и если бы им не удалось выбраться, никакие радости жизни не спасли бы от депрессии.
Правильно говорят, что в большинстве случаев мы извиняемся не ради тех, перед кем провинились, а для себя. Цени я хоть немного наше общее прошлое, проглотила бы ноющее эго и вернулась бы в Париж, а не отправилась на другой конец Штатов. Чтобы сказать «извини», чтобы показать, как сильно я раскаивалась.
Да. Именно за этим. Как в старые добрые времена, когда, увидев меня на пороге, Нейтан бы обрадовался. А не застыл с изображением шока на лице, из-под которого быстро пробилась злость.
– Убирайся отсюда…
– Нейтан, я…
– Убирайся! – Он вытолкнул меня с крыльца, захлопнув за собой дверь, словно перед ним находилась не одна единственная женщина, а банда байкеров. – Как у тебя вообще наглости хватило прийти ко мне домой?! Уходи, Джулс, клянусь, я вызову полицию!
И что он скажет? Что я скажу? Я предполагала, что Нейтан будет недоволен, но им овладела столь сильная ярость, которой я ничего не могла противопоставить.
– Если я еще раз тебя здесь увижу, – сдержано, но не менее грозно произнес мужчина, – я за себя не ручаюсь.
Когда ты предаешь людей, Джулс, будь готова, что тебя не встретят с распростертыми объятиями. А самое смешное – я искренне надеялась помириться, и мусолила эту мысль после не один день, как маленькая девочка, искренне недоумевающая, почему ее отвергли. Ты выбрала дракона, принцесса, разумеется, прекрасный рыцарь будет теперь и на тебя мечом замахиваться. Нейтану бесполезно объяснять, что тогда мною овладела обида на Сэма, да и сейчас я не отпускала ее.
Я отважилась прийти к нему не столько ради извинений, сколько заверить, что Рэйф не побеспокоит его – я сделаю все, чтобы они с Еленой не тревожились. В итоге и от меня, похоже, им тоже нужна защита. Все стало чересчур запутано.
– Да?
– Да? – встрепенулась я. – Да.
– Что «да»? – уточнила Аннет. – О чем я говорила?
– Понятия не имею. Прости.
Погода уже не радовала большим количеством солнечных дней, дожди усилились, пальто стало неотъемлемой частью гардероба. С улиц убрали летние веранды, столики занесли внутрь, и теперь мы с Аннет сидели у окна кофейни, наблюдая за городской суетой промозглого декабрьского утра. Точнее, я уставилась наружу пустым взглядом, пока мой кофе остывал.
– Поездка не задалась? Ты ведь говорила, что вам удалось решить большую часть вопросов… только я до сих пор поверить не могу, что ты ничего не выторговала для нашего фонда, – в шутку упрекнула меня Аннет, делая глоток кофе. Она явно рассчитывала растормошить меня, вызвать хоть какую-то реакцию, но я только кисло улыбнулась. – Так, выкладывай. На тебе лица нет.
– Нет, все прошло нормально. Напряженно, но мы достигли более-менее ожидаемого результата.
– Так в чем же проблема?
Ох, дорогая, с какой бы начать?
– Я… ну, ездила к старому другу перед возвращением, но он не так чтобы мне обрадовался. Я подвела его, не оправдала надежд, и пыталась извиниться, да только не вышло.
– Ты виновата в конфликте?
– Конфликт… – я неловко покрутила чашечку на блюдце, уж и не зная, стоит ли развивать тему. Аннет умная женщина, она производила доверительное впечатление. – Конфликт возник с его старшим братом, тот некрасиво поступил со мной, я похожим образом обошлась с ним.
Собеседница кивнула, обдумывая услышанное. Она монотонно постукивала ногтем по фарфоровой чашке, но вдруг остановилась и резко подняла на меня подозрительный взгляд. Отставила кофе.
– Поправь, если я ошибаюсь, но когда твоя история о приключениях с миллиардером воспринималась мной, как шутка, ты вскользь упомянула о конкурентах, двух братьях. Дай угадаю, ты мне рассказала не все?
Ба-да-быщ! Болтливость, моя болтливость…
– Даже не половину.
Брови Аннет поползли на лоб, но не от удивления в духе «да что ты говоришь?», а по принципу «ясно, понятно, и ты еще спрашиваешь, в чем твоя проблема?».
– А твой… партнер или клиент, не знаю, как правильно, в курсе, что ты и те братья знакомы?
Ааа… Я полагаю, Аннет, лучше тебе не задавать вопросы, за которые мне будет стыдно, и, по-моему, искренне отупевающему выражению лица все стало понятно без слов.
– Да ты, красавица, мой кумир, – иронично подметила женщина без тени улыбки. – И как он тебя вообще нанял?
– Мы с ним уже пересекались раньше, старые связи. И я ему жизнь спасла, если ты помнишь мой рассказ.
– По твоему рассказу я помню, что тебя постоянно откуда-то вытаскивали, да и подробностями ты особо не делилась. Хм, – усмехнулась Аннет, отправляя в рот кусочек печенья. – А я-то думала, у меня жизнь веселая.
– Да-да… кстати, ты нашла что-нибудь относительно алмаза?
– А, точно, – спохватилась собеседница. – Кстати, откуда он у тебя? Вещь довольно дорогая и редкая…
– Аннет, давай без вопросов.
Если про поиск пиратских сокровищ я еще могла поделиться с кем-то, то алмаз для меня оставался темой личной. Мне стоило немалых усилий заставить себя вылезти из прочной скорлупы страха, чтобы взяться за дело. Может, Рэйф надеялся, что я сохраню алмаз у себя, но мне физически некомфортно даже прикасаться к нему. От своего лица продать его я не могла, хотя бы потому, что не знала достаточно квалифицированных оценщиков драгоценностей на черном рынке. Да, и такое бывает. Пришлось действовать через Аннет, чтобы не засветиться самой. Не по-дружески, конечно, но мы не первый год работаем.
– Мой оценщик умеет держать рот за зубами, не волнуйся. Он сделал качественную оценку, предоставил бумаги с характеристиками алмаза, подписями. Вопрос только в том – что ты собралась с ним делать дальше?
– Я еще не решила. Ты его надежно спрятала?
– Надежно, с этим не переживай, – флегматично заверила Аннет, – а вот я начинаю переживать, поскольку есть у меня мысль, что у камня довольно мрачная история. Иначе бы ты сама пошла к оценщику, а не действовала бы через меня.
