Текст книги "Грязная буйная штучка (СИ)"

Автор книги: София Калитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Ой, прости, лохматик. Неужели двойные стандарты сексуальности делают тебя ворчливой?

Она сдержанно смеется.

– Ты просто заноза в заднице, Имбирная Печенька.

– Так значит, Adventure Channel хотят тебя как звезду для шоу знакомств?

– Нет. Они хотят сделать упор на наших жизнях рыбаков и…

– Именно это они написали на обороте этого гламурного снимка? – я переворачиваю его и притворяюсь, что смотрю.

– Полина.

– Настя, – я показываю ей фотографию. – Посмотри на вас. Тебе сколько? Тридцать два, да?

– Да.

– А Кириллу сколько?

– Двадцать девять.

– А Денису?

Она вздыхает, начиная понимать, куда я клоню.

– Двадцать четыре.

– И я точно уверена, что в контракте, который вам предложат, будет пункт, что у вас к моменту начала сьемок не должно быть серьезных отношений.

Её глаза округляются:

– А ты откуда знаешь?

– Ты что, шутишь? Моя мама несколько раз снималась в таких шоу, и каждый раз был пункт про отношения. А это шоу будет о том, как ты своими руками работаешь на лодке, а потом снимаешь рубашку и клеишь студенток?

– Ты сейчас вообще мне не помогаешь. Я уже не хочу в этом участвовать, – она ворует пару моих картофельных палочек. – Мои братья считают это хорошим шансом. Но они не понимают, как сильно это изменит их жизнь. Кирилл постоянно спит, с кем копало, а Ден… Я уверена, он до сих пор девственник.

Я смотрю на светловолосого красавчика на снимке.

– Да ты спятила. Если этот парень не зажигает со всем, что движется, то Бога нет. Как и Санты. И Пасхального кролика.

Она отмахивается от меня.

– Да неважно. Просто я не уверена, что у нас получится хорошее шоу.

Ей и самой понятно, что это слабый аргумент. Увидев мое шокированное лицо, она морщится и отворачивается.

– Да ты что, издеваешься? Горячий блядун, горячий девственник и самая горячая старшая сестра, которая явно слишком занята для любви? Да это настоящая сексуальная фантазия любого продюсера. Тут даже не надо ничего придумывать.

Уступая, она тихо говорит:

– Они тоже в этом полностью уверены. Отснимут для начала два сезона, уже купили нам грузовик, починят обе наши лодки и купят еще одну новую.

Я тихо присвистнула.

– Ого. Тебя расстраивает, что огромный телеканал дает тебе заработать денег? Бедная малышка. Почему ты не соглашаешься?

Она смотрит на меня, и теперь её очередь быть скептиком.

– Мне нравится моя жизнь, Полин. Она довольно тяжелая, и мы, бывает, едва сводим концы с концами, но для моего выбора есть причины. Мне нравится мой маленький домик на воде, работать на лодке и отпускать шуточки с братьями, или когда мы получаем нереальный улов. Но как только начнется шоу, все это будет уже не важно, – она оглядывается по сторонам, царапая ногтем крышку стола. – Мысль, что придет съемочная бригада и будет снимать 24 часа в сутки, вызывает у меня тошноту.

– А что Света и Лера думают по этому поводу? – интересуюсь я.

– Они ничего не знают.

– Я знаю то, чего не знают они? – удивляюсь я.

Она пожимает плечами.

– Тяжело обсуждать этот выбор с лучшими подругами. Я в точке принятия решения, и через пару лет могу оглянутся назад и подумать: почему я вообще рассматривала этот вариант? Я не хочу обсуждать это с людьми, присутствующими каждый день в моей жизни, если вскоре решу, что все это не имеет значения. Какой в этом смысл?

Выходит, она не думает что через пару лет я буду в её жизни? Блин, это больно. Я подношу пиво в губам и смотрю в сторону:

– Ты права.

– Вот дерьмо, – шепчет она, понимая, как это прозвучало. – Ты же понимаешь, что я хотела сказать.

И, если честно, я понимаю. Я и сама не рассказываю ей про маму. Мне нужна поддержка от Насти, и мне нравится сама идея быть рядом с ней – это самое лучшее место, чтобы спрятаться. Может, её тоже устраивает, что мое мнение не имеет для неё никакого значения.

Я мысленно отгоняю грустные мысли и улыбаюсь.

– Конечно, сейчас эта идея кажется тебе безумной, но ты не можешь не обращать внимание на те возможности, что даст шоу. Ты сделаешь имя своей фирме и…

– Сделаю нас посмешищем.

– И… – игнорируя её, продолжаю я, – они же купят тебе новую лодку? Я, конечно, ничего не понимаю в промышленной рыбной ловле, но уверена, что стоить она будет, как хороший особняк в Ла-Хойе.

– Почти так же, – соглашается она. – Я не знаю. Не уверена, что купленная ими лодка будет ощущаться моей. Словно я продаюсь. Но раз ты, смеясь, не убежала отсюда, думаю не такая уж и безумная идея – пойти на это.

– Думаю, будет глупостью отказать.

Она кивает и снова переключает свое внимание на игру. На этот раз я уверена, что она закончила разговор.

========== Настя ==========

Я проверяю адрес, что мне дала Полина, когда поворачиваю. Ресторан переполнен, и я еще раз преувеличенно фыркаю, что тут долго кружусь.

– Похоже, сегодня не наш вечер, – говорю я Лере, уверенная, что мои бегающие глаза и дурная актерская игра меня выдадут. – Наверное, нам лучше вернуться домой. Попробуем в другой раз.

Я уже начала было выворачивать грузовик на выезд, когда её рука, останавливая, ложится мне на предплечье.

– Все уже собрались, давай посмотрим повнимательней. Так что уже поздно менять планы, – говорит она, высовываясь из пассажирского окна. – И нет уж, спасибо.

– И что это значит?

– Это значит, что мне потребовалось больше часа, чтобы вытащить тебя из дома, и сейчас ты выглядишь, словно идешь на прием к зубному, а не на расслабляющий дружеский вечер с сомнительными шутками.

– Это неправда, – это правда.

– Света прилетела сделать сюрприз Кате и хочет с нами встретиться. И не важно, что ты вчера сказала, – ты отстойно выглядишь всю неделю.

– Я в порядке. Странно, что ты ушла, когда у тебя столько дел, – как обычно, пожимая плечами, говорю я. Спокойно, Настя. Не суетись. Не избегай зрительного контакта. – У тебя и так мало свободного времени.

По радио играет типичная попсовая песенка, и Лера его выключает. Взглянув на часы, потом в лобовое стекло, я все еще делаю вид, что ищу свободное место на парковке.

Мне не нравится, как она на меня смотрит. Лера слишком хорошо меня знает, и я уверена, что она вырвет мне руки и ими же изобьет, если выяснит, что я говорила с Полиной раньше, чем с ней.

– Я твоя лучшая подруга, Анастасия. Ты бы не стала мне врать, правда?

И только я начала отвечать, как она тут же показывает на освободившееся место перед нами:

– Ой, вот… давай сюда, прямо сюда.

Я паркуюсь и, тяжело вздыхая, глушу двигатель. Похоже, мы все-таки идем.

***

Уверена, что никогда еще не выглядела такой виноватой, как сейчас. Никогда. Как пойманный на месте ограбления преступник.

Ко всему прочему, Полина наговорила мне кучу философского дерьма и сделала то, для чего я ее и звала: отпускала шуточки и использовала сарказм, чтобы смягчить ситуацию. Но ее взгляд, когда я объясняла, почему не рассказала Свете, Лере или Даше, был как удар в грудь.

Я умудрилась не брать в голову все это до тех пор, пока Лера не захрапела на другом конце коридора. Но не смогла уснуть, смотрела в потолок и думала. Может, стоит им рассказать? Не ошибка ли это – скрывать все от близких друзей, но при этом легко довериться Полине? С этой точки зрения я о нас двоих не думала. Конечно, она – это дикое приключение, отвлечение и, конечно же, друг, но сейчас кажется, что мне этого недостаточно.

И я ни хера не хочу сегодня с ней встречаться. Не потому что понятия не имею, какие у нас отношения или чувства, или как мы должны дальше общаться, а все из-за того, что она знает мой большой секрет. Тот, которым я не могу поделиться с лучшими подругами.

Может, стоит сейчас рассказать Лере.

И мне точно не стоило разбалтывать всюду сующей свой нос Полине.

А если они поймут, что я от них что-то скрываю?

Или она проболтается?

Вашу мать.

В ресторане было темно и настолько шумно, что я задумалась: может, у меня получится улизнуть, и никто даже не заметит.

Несмотря на количество людей и столиков в этом маленьком помещении, здесь градусов на двадцать прохладней, чем на улице. И я поняла, что вспотела, когда холодный воздух коснулся моего влажного лба и шеи. Господи боже, Настя. Возьми себя в руки.

Мы слышим их раньше, чем видим. Даже сквозь гул голосов, громкую музыку и звон посуды смех Полины разносится до самых дверей. Она, как всегда, в ударе.

– Это самое лучшее, что я когда-либо слышала! – кричит и хихикает Света. Вы бы никогда бы не подумали, что двадцативосьмилетний адвокат может хихикать, но это же Света! Так что вы ошиблись.

Мои нервы стягивает неуверенность, когда мы подходим, и я чувствую, что начинаю хмуриться.

– Кажется, они начали без нас! – кричит мне через плечо Лера, и я могу только кивнуть, идя за ней через зал к нашему столику и стараясь не выглядеть готовой блевануть.

Они сидят на огромном диване в конце зала. Света с одного края, раскинув руки на спинке; ухмыляясь, она наклоняется поближе, чтобы лучше слышать рассказ с другого конца столика. Катя сидит рядом с ней. Тася справа от Кати и – как я уже не впервые замечаю – что-то рисует на салфетке. Полина на другом конце и с горящими глазами что-то эмоционально рассказывает Свете, которая опять смеется.

– Веселитесь? – спрашивает Лера и останавливается сбоку от столика. – Вас даже на улице слышно.

Все поднимают на неё глаза – затем на меня – перед тем как поздороваться.

Все, кроме Полины.

Ее взгляд встречается с моим на самый долгие пять секунд в моей жизни, после чего она поворачивается к Лере:

– Ну наконец-то, – говорит она, немного наигранно улыбаясь. Может, нервно? Или виновато? – Ты… – начинает она, но я ее тут же перебиваю:

– Над чем смеетесь? – выпаливаю я, и тут же хочу себя ударить.

Все смотрят на меня с выражением на лице: «Что за херня?»

Тася поднимает глаза, и я понимаю, что даже выглядя отрешенной, она не пропустила ни единого слова.

– Полина рассказывала, как однажды мы случайно закрылись после купания нагишом, и она единственная решила выбраться через окно. Голой.

– О-о-о, – говорю я и тут же пугаюсь собственной реакции на образ голой Полины, лезущей по стене в окно… Да куда угодно.

Полина смотрит на меня, прищурившись, а Света так, словно я пришла с надетыми трусами поверх штанов.

– Понятно, – говорит Лера. – Я пока в туалет, а вы закажите мне бургер, ладно?

Раз Лера ушла, мне остаются только два варианта: стоять, как идиотка, или сесть рядом с Полиной.

Вздохнув, я беру себя в руки и сажусь на диван, осторожно оставляя между нами пару сантиметров.

Тася и Катя начали о чем-то болтать, и Полина наклоняется ко мне.

– Садись уже, Настюша, – шепчет она. В любой другой момент я бы ей сказала, куда именно она может засунуть это ласковое придуманное мне название. Но сейчас я хочу просто посидеть и собрать все свое дерьмо вместе.

– Что? – стараясь выглядеть озадаченной, спрашиваю я. – Мне было интересно.

– Интересно? Да ты выглядела так, будто через секунду готова покинуть место преступления. Сильно нервничала и… – она пробегается по мне взглядом. – Господи, ты что, вспотела?

– Я в порядке, – я вытираю ладони о джинсы и откидываюсь на спинку дивана. – Просто мне немного не по себе из-за всей ситуации.

– Из-за какой? Ты же не думаешь, что я им все рассказала, да? – на самом деле, она выглядит немного обиженной, и я быстро отвечаю:

– Что? – черт, слишком быстро. – Нет, точно нет. Может, я волновалась, ну, ты знаешь, у тебя не так хорошо получится скрыть эмоции.

– Скрыть… Какого хрена ты говоришь?

– Ты всегда вмешиваешься и… Черт, я подумала, что ты можешь проболтаться.

Прежде чем она смогла ответить – ну, вы поняли, заехать мне локтем по ребрам – возвращается Лера, доливает всем напитки и плюхается на диван, толкая меня к Полине.

Пробормотав извинения, я отодвигаюсь, когда она качает головой и смеется, пододвигаясь ближе и шепча так тихо, что мне приходится закрыть глаза и сфокусироваться на ее словах:

– У меня для тебя новости, Насть. Я шесть лет имитировала оргазм, пока не появилась ты. И у меня куча секретов, которые даже не поместятся в твоей большой пустой башке. Так что если кто и расскажет твой секрет про шоу знакомств, то это буду явно не я.

– Это не шоу зна… – остановилась я и, глубоко вздохнув, потянулась к пиву. – Ладно, проехали.

Я знаю, это просто нелепо, но я все еще не могу расслабиться. Потому что сейчас я не только жду, когда Полина проболтается, но и внимательно за ней наблюдаю, замечая кучу мелочей. Я уверена, что выгляжу сейчас, как серийная убийца, но вся штука в том, что она не смотрит на меня. Вообще.

Появляется официантка и принимает у всех заказ, а я так задумалась, что понятия не имела, что заказала, пока она не поставила передо мной огромную тарелку салата.

Просто замечательно.

Приходит Оля, заказывает пиво и проползает под столом, чтобы занять место рядом с Полиной.

– Присаживайся, – хохочет она, быстро отодвигаясь. Ее бедра прижимаются к моим, и я едва сдерживаюсь, складывая руки на виду у всех, далеко, очень далеко от того места, где они на самом деле хотели быть.

– Следишь за фигурой? – спрашивает Оля, указывая на мою тарелку и хватая картошку фри с тарелки Таси.

– Он уже не так молод, ему полезно, – отвечает Харлоу.

И по-прежнему не смотрит на меня.

Вместо этого она кивает Лере:

– Так как там с проблемой Чудо-Женщины? – улыбаясь и нарезая свой кусок стейка, интересуется она. Черт, я тоже хочу стейк. – Есть улучшения?

Допивая пиво, Лера качает головой.

– Лучше и не спрашивай.

Света, которая до этого времени сидела, зарывшись лицом в шею Кати, внезапно спрашивает:

– А что за проблема с Чудо-Женщиной?

– Господи боже, – говорит Тася. – У тебя тоже маленькое пристрастие к Принцессе Диане, да?

Полина хохочет, а Света краснеет до кончиков ушей.

– Я… Эм-м-м…

– У меня тоже на нее виды, – поедая луковое колечко, говорит Поля. – В Чудо-Женщине что-то есть, надо это признать.

– Я ничего не понимаю, – признается Катя.

– Конечно, не понимаешь. Света постоянно пытается высосать из тебя душу, как какой-то Дементор, – замечает Полина и шепчет в мою сторону: – Это герой из «Гарри Поттера», Солнышко, запомни.

Пока Лера объясняет, Света краснеет еще больше.

– А вот интересно, там хоть кто-нибудь занимался сексом? – спрашивает Тася, и мы все пялимся на нее. – Что? Я просто говорю, может, кто-то устроил маленькое вуайеристическое свидание с порно для ботанов, – пожав плечами, предполагает она. – Я бы так и сделала.

– Ну ты-то конечно, – подытожила Полина.

– Ну, я не трахаюсь в том туалете, – говорит Оля. – На диване? Возможно.

– Никто не посмеет трахаться в моем магазине! – кричит Лера и тут же добавляет: – Это и всех вас тоже касается, даже не думайте.

– Слава богу, там нет камер, – рассуждает Оля. – Представляете, какое страшное кино бы получилось? Приходят странные люди и устраивают жуткое реалити-шоу.

Я давлюсь пивом и кашляю так сильно, будто лишилась легкого.

Все за столом подскакивают, руки взмывают в воздух, крышки и бутылки падают, словно домино, пиво и пена заливают все вокруг.

– Боже мой, ты в порядке? – спрашивает Катя.

Я снова кашляю и чувствую, как на спину ложится рука Полины, похлопывая и слегка поглаживая.

– Соберись, – бормочет она, и я киваю, ища салфетку, чтобы промокнуть рубашку.

– Она в порядке, – объявляет она остальным. – Не в то горло попало.

Успокоившись, я откидываюсь на спинку, пью пиво и стараюсь не смотреть остальным в глаза. Я психичка.

Я концентрируюсь на ощущении прижатой к телу Полины, это так естественно. Я все ждала, когда она меня сдаст или отпустит шуточку, но она сидела с совершенно непроницаемым лицом – холодная и сдержанная – и едва смотрела в мою сторону. И я не могла понять, она это специально или нет: она просто не смотрит на меня или она и в остальные дни так себя вела и не смотрела на меня?

Я «случайно» пару раз касалась ее руки, потиралась об нее коленом. Даже нагло стащила кусочек стейка из ее тарелки. Никакой реакции.

И чем больше я на нее смотрела, тем больше мне хотелось, чтобы она посмотрела в ответ, поговорила со мной, среди всех идиоток выбирая меня. Мне нравится, как она общается с остальными, всегда фокусируется на одном человеке, не пялясь на него, не переигрывает во время флирта. Хотя зачем ей. Она же одна из самых красивых девчонок здесь. Ей совсем не надо за кем-то бегать.

Но… Она бегала за мной, напомнила я себе. В Вегасе, когда приехала ко мне домой и даже здесь. Блять, мне так хочется похвастаться этим.

И я хочу, чтобы она флиртовала со мной, хотя бы чуть-чуть.

У Оли вибрирует телефон, она выходит из-за стола и говорит, что ей уже пора.

Вскоре и все остальные последовали за ней. Я заметила, что Полина не брала в руки свой телефон в течение часа, но когда проверила, она сразу же изменилась в лице. Плечи осунулись, и она побледнела.

Полина практически не пила, но когда все расселись по машинам, она решила пойти домой пешком.

– Прокатиться не хочешь? – спрашиваю я.

Она вскидывает бровь, и я смеюсь.

– Я не это имела в виду, – говорю я. – Лера и я едем вместе, можем подбросить тебя до дома.

– Вообще-то да. Было бы замечательно.

Ее поведение изменилось, но я не стала спрашивать. Перекинув сумку через плечо, она идет за нами до моего грузовика и садится на заднее сиденье, позволив Лере сесть впереди.

Мы едем в тишине, но я постоянно смотрю на ее отражение в зеркале. Было сложно ее разглядеть, только в редких вспышках света проезжающих машин или в свете городских фонарей, или когда она смотрела в свой телефон, но какая же она охрененно красивая. Я моргнула, когда увидела, что она смотрит на меня, и я только и смогла, что отвернуться и снова смотреть на дорогу, чтобы не убить нас всех.

Не знаю, как так получилась, но мне нравится Полина Елизарова. Очень. Я уважаю ее. Мне хочется узнать ее поближе. Я хочу ее трахать, и не только потому, что моему телу иногда нужна разрядка.

Пиздец, ну я и влипла.

Мы довольно быстро доехали до ее дома, и я выхожу, чтобы открыть ей дверь и помочь выйти.

– Спасибо, – говорит она.

Я киваю.

– Это тебе спасибо. За то, что выслушала, и… что это осталось только между нами.

– Без проблем. Ну, еще увидимся, – говорит она и через плечо добавляет: – Пока, Лер.

Лера выглядывает в окно, прощается с ней, а потом она уходит по тротуару к освещенному зданию.

Уходящая Полина Елизарова – это все еще мой самый любимый вид. И я определенно буду вспоминать его позже, когда доберусь до дома.

***

Мы с Лерой вернулись домой и после быстрых пожеланий спокойной ночи разошлись по своим комнатам. Не теряя времени, я одолеваю коридор в два огромных шага и закрываю за собой дверь. Я и не подозревала, что даже не хотела ложиться на кровать или быть приличной девочкой и сделать это в душе – я просто встаю у шкафа и вытаскиваю из шлевок ремень. Мой мозг, как в тумане, а мышцы напряжены, когда я быстро расстегиваю ширинку и спускаются штаны до бедер.

Облегчение было мгновенным, и я прошипела сквозь зубы и остановила руку, напоминая себе, что в соседней комнате Лера, а стены тут картонные.

Если я закрою глаза, то все еще буду чувствовать, как бедро Полины прижимается к моему, ощущаемый сквозь джинсы ее жар, взмах ее волос, когда она тянулась через меня. Я делаю глубокий вдох и выдох, позволяя мозгу вспомнить все грязные непристойные мысли, которые я подавляла, с тех пор как мы решили быть только друзьями.

Я представляю, что вечер мог бы закончиться по-другому. Что я пошла бы к бару за выпивкой, а она последовала за мной, прося встретится в туалете. Может быть, я трахнула бы ее у стены, когда ее ноги широко разведены, а обе ее руки я удерживаю своей. Я бы могла ее немного отшлепать, так чтобы на коже остался отпечаток моей руки, и она была бы такой мокрой для меня. И вокруг меня.

По моему лбу и спине бежит пот. Рубашка прилипла к телу, я снимаю ее через голову и бросаю вниз. Звук моих пальцев внутри просто непристойный, а пряжка ремня позвякивает так, что слышно на весь дом. Но все это делает меня еще мокрее, и смазка облегчает скольжение, делая мои пальцы влажными.

Я думаю о том, как мы трахались в последний раз, как прекрасно она выглядела связанной, и как сильно хотела этого. Интересно, у нее еще остались следы от веревки или нежные потертости на теле, после того как я ушла? Интересно, надавливает ли она на них, чтобы почувствовать немного боли, достаточной, чтобы вспомнить, как все было, и каково это – быть связанной и знать, что я позабочусь о ней.

Я почти одурела, когда это случилось: кончила со сдавленным стоном и прикусила губу, чтобы остаться тихой, пока мурашки бегали по всему телу. Я все еще мастурбировала, пока длился оргазм, продолжая медленные ленивые поглаживания. Я дотянулась до рубашки, вытерла руку, тремя шагами пересекла комнату и упала на кровать лицом вниз.

И не открывала глаза до самого утра.

========== Полина ==========

Я медленно и со страшной силой схожу с ума, даже не отрицаю это. Присутствие Насти рядом – даже когда за ужином она вела себя как полная засранка – стирает из памяти все другие беспокойства, а находиться с ней в одной машине – значит сойти с ума. Я улавливала аромат мыла и чистый запах её пота. Чувствовала на себе её взгляд на протяжении всей поездки, снова и снова ловя его в зеркале заднего вида.

После того как она высадила меня у дома, я ласкала себя, лежа на диване и думая о нашей совместной ночи именно на этом месте, после чего тут же уснула, не раздеваясь. Насти ведь не было рядом, чтобы отнести уставшую меня на кровать и уютно обнимать ночь напролет.

Утром, отказавшись от привычных дел второй раз за две недели, я пошла в Старбакс, где наткнулась на неё в тот день приезда. Внимание, спойлер: её там не было.

А сейчас я стою у «Downtown Graffick» в надежде, что она здесь проводит свое утро вместе с Лерой. К сожалению, через окно я вижу Леру за прилавком, но Насти рядом нет.

Черт.

Надо было сразу поехать к ним домой, раз уж я явно растеряла свою гордость. Хотя чего я ожидала? Каким образом с прошлой недели и до сегодняшнего дня наша ситуация стала похожа на отношения? Она живет в Канаде. Я в Сан-Диего. Моя мама усиленно борется с раком, а её семейный бизнес идет ко дну, пока она не подпишет бумаги на участие в гламурном реалити-шоу, в котором у неё не может быть девушки.

Но все другие препятствия – те, что еще на прошлой неделе казались такими значимыми: наши постоянные стремления поругаться или её диктаторские замашки – сейчас уже не кажутся столь важными. Мы стали мягче и нашли успокоение друг в друге. Плюс ко всему мне нравятся её игры со связыванием. Нравится, что работа руками и с веревкой делает её той, кто она есть, и дико хочется быть частью её мира.

Меня увидела Лера и помахала, чтобы я заходила. Ну вот, теперь мне нужно зайти и притвориться, что я ищу Таисию, потому что иначе зачем бы мне заявляться в магазин комиксов? Мы с ней дружим уже достаточно давно, и она знает о моем отношении к поп-культуре, а вот Лера уверена, что могу отличить Хелбоя от Эйба Сапиена только благодаря коллекции футболок Таси.

Так, глубокий уверенный вдох: я здесь только потому, что ищу ее.

Когда я толкаю дверь, звенит маленький колокольчик.

– А, Тася, вот ты где.

Тая отрывается от чтения и хихикает. Лера занята с покупателем, отдает сдачу и благодарит за покупку, после чего смотрит на меня:

– Она сегодня уехала в Л-А.

– Блин, – бормочу я. – Попалась.

Мой пульс ускоряется от мысли, что Настя одна поехала в Лос-Анджелес на встречу с представителями телеканала. У неё самый сильный инстинкт выживания из всех, кого я знаю, но сердце немного защемило от того, что она не позвала меня с собой для моральной поддержки.

Ох-х, я определенно. Со страшной силой. Схожу с ума.

– А ты разве не работаешь сегодня? – интересуется Тася.

– Нет, – отвечаю я и сажусь на стул рядом с ней. – Я изменила расписание, потому что с сегодняшнего дня у мамы начинается химиотерапия, но потом папа сказал, что я смогу ее увидеть только завтра.

– И кем же ты работаешь? – смеясь, спрашивает Лера.

Я испуганно смотрю на неё. Не думала, что у неё была возможность нас услышать, и на секунду запаниковала, что упомянула про мамино лечение. Но Леру это совсем не удивило. Либо она не слышала эту часть нашего разговора, либо Тася давно ей все рассказала, но она понимает, что не может со мной обсуждать эту тему.

Интересно, а она рассказала Насте об этом? Если да, почему Настя ничего не спросила?

– Статистический анализ и реконфигурация данных, – вру я, подыгрывая ей. – А что Настя забыла в Л-А?

– Без понятия, – отвечает она, и мне так нравится, когда из-за своего акцента она добавляет «р» на выдохе в конце каждого слова, оканчивающегося на гласную. Она хмурится. – Она не особо говорила, с какой целью приехала. Настя – один из тех типов людей, кто окутаны тайной. Знаешь, вся такая скрытная.

Я уже готова была дать самой себе пять, ведь я знала то, о чем не была в курсе Лера. И это при том, что она знает Настю лучше всех. Хотя мы немного обсуждали её работу и семью, сексуальная же жизнь Насти всегда была для меня загадкой, и чем больше я хочу её видеть, тем меньше мне нравятся мысли о Насте с другими девушками, делающей с ними то, чем мы занимались у Леры дома или на моем диване. Наши действия были похожи на туманный фильм, где демонстрировалась вся интимность и мой новый взгляд на секс.

И вот к чему это меня привело: я стою одна в магазине, а её нет. Но я не упущу возможность узнать о ней побольше.

– Значит, ты не в курсе, что здесь делает Настя уже пару недель? – я решаю начать издалека, о работе. – Но, кажется, она сама руководит своим семейным бизнесом, да?

Лера кивает:

– Её мама умерла, когда ей было двенадцать, так? Потом пару лет спустя у отца был сердечный приступ, и вот Настя стала всем управлять.

– Наверное, в таком положении трудно с кем-то встречаться? – Упс. Мой продуманный план медленно и верно пошел ко дну.

Тася фыркает, сидя рядом, переворачивает страницу комикса и все еще не смотрит на нас, а Лера окидывает меня подозрительным взглядом.

– Я знаю, Настя бы мне все рассказала, – уверяю её я. – Если бы я спросила.

Лера продолжает изучать меня и проводит пальцем по нижней губе.

– Ну так и спроси её об этом.

– Не хочу, чтобы она знала, что мне это интересно, – отвечаю я с лицом Капитана Очевидности. – Ну же, Лера!

Смеясь она отвечает:

– Вы двое сами все запутали.

– Да? Это почему же? Что, только у нас могут быть секреты? – я показываю взглядом на Тасю, которая все еще читает, сидя позади меня.

Лера смотрит на меня так, что я понимаю: попала в точку.

– Справедливо.

Она только что в слух подтвердила, что ей нравился Тася. Вот я молодец!

– К тому же, – продолжаю я, закручивая волосы на макушке в пучок, – я не так хорошо её знаю, как ты. Но все мы в курсе, что она рыбак и постоянно работает, и скорее всего, время у неё есть только на перепих со шлюховатыми канадскими хоккейными фанатками, которых она встречает в местном баре.

– Она не спит с фанатками, – слегка обидевшись, заявляет Лера.

Так, уже неплохо.

– Значит, просто вереница девушек на пристани, да?

Лера хмурится.

Я сцепляю пальцы у себя за головой и улыбаюсь ей.

– А ты облегчаешь мне задачу.

Она начинает раскладывать квитанции.

– Не могу поверить, что ты была в браке с ней двенадцать часов, потом трахнула её у неё дома в Канаде, обе дурачитесь тут последние две недели, и вы все еще не смогли обсудить эту тему.

– Мы больше не дурачимся, – говорю я. Когда она удивленно смотрит на меня, я поясняю: – У нас это слишком хорошо получалось. Слишком отвлекало.

И вот сейчас я ясно понимаю, что Тася все ей рассказала про мою маму. Она смотрит на меня с сочувствием и сожалением.

– Точно. Прости меня, Поль.

– Да ладно. С ней все будет хорошо.

– Зная твою маму, я уверена, что будет, – она нагибается, чтобы поднять что-то из-под стола, и все, что я могу сделать в этот момент – это сдержаться и не броситься её обнимать за такую уверенность. С тех пор как переехала в Сан-Диего, она раза три встречалась с моей мамой – один раз во время барбекю, потом на вечеринке по поводу официального возвращения Кати и на дне рождении Давида, отца Таси. И я могу сказать, что между ними была какая-то невербальная связь, когда встречаются два спокойных человека и сразу ладят.

– Я никому, кроме девочек, об этом не рассказывала, – многозначительно говорю ей я. Она поднимается, кивает и показывает, что её рот на замке. – В любом случае, рассказывай про её постоянную девушку.

Смеясь, Лера отвечает:

– Вот же настырная. Да нет у неё девушки. Я больше чем уверена, что длительные отношения – не её конек, и она скорее предпочитает сюрпризы в плащике, так же, как и ты, кстати.

Я задумалась об этом на минутку. Я действительно такое предпочитаю? Моя выходка с плащом и не больше двух свиданий? Раньше, может, так и было. Самые долгие отношения у меня длились четыре месяца, когда я в колледже встречалась с Ульяной Каменевой. Они не продлились дольше, потому что я уехала к папе на съемки в Грецию, а еще проводить время с Ульяной было так же увлекательно, как читать этикетку на шампуне. Я всегда считала, что хочу отношений. Просто мне попадались не те девушки, и все заканчивалось, не успев толком начаться.

Тася толкает меня локтем.

– И с чего это ты начала искать причины, почему вам не суждено быть вместе?

– Наверное, потому, что она ужасна, – вру я.

Она издает фыркающий смешок.

– У неё фигура настоящей женщины, занятой физическим трудом, сдержанное чувство юмора, и она просто помешана на идее доводить тебя до оргазмов. Какой кошмар.

Тася всегда была моим голосом разума.

– Ну ты и засранка.

– Ты так всегда говоришь, когда я становлюсь голосом твоего разума.

– Брысь из моей головы, ведьма! И не доставай меня, – предупреждаю я. – Иначе на Рождество подарю трусы на размер меньше, и ты возненавидишь весь мир.

– Ты подумай вот о чем, – встревает Лера, обходя прилавок и теперь стоя лицом к нам. – Ты же совсем не её тип, поэтому даже хорошо, что вы перестали все усложнять.

– Что? – я сбрасываю свою маску беспечности. – Почему?

– Потому что ты излишне стервозная, этакая мегера, – я открываю рот, но Тася опять пихает меня локтем, на этот раз посильнее. – Да и Настя не шляется направо и налево, за все время я виделась только с одной её бывшей, Мариной, и…

– Прости, – перебиваю я её, подняв руку, – ты сказала, Марина?

Она выразительно приподнимает брови, показывая, что была права насчет меня, и я прикусываю губу, чтобы больше ничего не говорить.

– Они встречались пару лет до и после нашей программы Разъезжай и Сооружай. Она была милой и очень тихой… – она наклоняет голову и подмигивает, намекая, что я не такая уж и тихоня.

– Но сейчас-то они не вместе, – напоминаю я ей.