Текст книги "Грязная буйная штучка (СИ)"

Автор книги: София Калитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Я смотрю, Оля хорошо тебя отвлекала, – говорю я ей. – Но думаю, тебе следует притормозить выпивать с девушкой, которая сама себе организовала пирсинг на вагине.

Честно говоря, когда Лера мне рассказала об этом, я чуть бутербродом не подавилась.

Полина протягивает мне стопку, но ее рука зависает в воздухе.

– Она… что?

– Дважды, на клиторе и возле входа.

Она моргает.

Я наклоняюсь ближе, и от того, как она смотрит на мой рот, по моей коже проносится дрожь.

– Как сказала Лера, такое случается, когда Оля напивается.

Она перевела взгляд с моего рта и посмотрела на меня, подбородком показывая на играющий за столом народ.

– Ты полагаешь, вместо этого я должна играть в покер с людьми, которые в качестве проигрыша заставляют пить Clamato?

– Уж лучше так, – содрогаясь, говорю я. – И вообще, это Clamato c Будвайзером. Называется челада и, знаешь, неплохо согревает.

Она смотрит на меня с таким же лицом, с каким глядела на баристу, предлагающего ей тыквенный мокко утром: полным ужаса и отвращения.

– И что, люди такое пьют? Как такое может нравится?

Я смеюсь.

– Знаешь, вопреки здравому смыслу, мне нравится, когда ты ведешь себя, как дива.

Она немного наклоняет голову и, недоверчиво глядя на меня, интересуется:

– С каких это пор отказ от пива со вкусом томатного соуса и бульона из морепродуктов делает из меня диву?

Похоже, я уже достаточно выпила, чтобы пропеть единственную песню дивы, о которой знаю: «I Will Always Love You» – и залпом опрокидываю свою стопку.

Полина смотрит на меня, как на спятившую, но могу точно сказать, что это ее позабавило. В ее глазах появляется озорной блеск, даже несмотря на нахмуренные брови.

– Ты же знаешь, что песня тебе не поможет.

Вытирая рот рукой, я говорю:

– Ничего, вот слышала бы ты, как я играю на рояле.

Она прищуривается:

– Ты что, процитировала Смита?

– Удивлена, что ты узнала, это же не из репертуара P. Diddy.

Смеясь, она говорит:

– М-да, у тебя довольно нереальное представление обо мне.

– А то. – я чувствую, как текила попадает в кровь и согревает мою грудь изнутри. Я придвигаюсь поближе, чтобы вдохнуть ее аромат. Она всегда пахла теплом, естественно и сладко. Как пляж, крем для загара и жимолость. За последние пять минут я сказала Полине больше приличных слов, чем за весь ее период пребывания в Канаде, и удивлена, что с ней не только легко общаться, но и весело. – И мое представление о тебе постоянно развивается, теперь ты не просто красотка, сидящая у меня на коленях.

– Ты такая первоклассная сука, Насть.

– Знаешь, разговоры помогают расширить наши горизонты.

Она поднимает еще одну стопку, проглатывает и морщится, прежде чем сказать:

– Не воображай о себе многого, Солнышко, мне нравится наше соглашение.

– У нас что, есть соглашение?

Она кивает и наливает еще по одной.

– Мы или спорим, или трахаемся. Хотя трах мне нравится больше.

– Не могу с этим не согласиться.

Когда она протягивает мне вторую стопку – а перед этим я еще выпила три пива со Светой – я спрашиваю:

– Зачем ты приехала ко мне тогда? Прости, не смогла в тот день тебя об этом спросить, большую часть времени ты сидела на моем лице. Знаешь, это было… неожиданно.

– Но ведь было классно? – вскинув бровь, спрашивает она, ни капли не допуская, что я стану отрицать.

– Разумеется.

Она облизывает руку, сыплет соль и секунду задумчиво молчит.

– Правда? Я просто не уверена, что могу доверять собственной памяти после Вегаса.

– Ты имеешь в виду свои воспоминания о том, что секс был хорош?

– Ага.

– Так все и было, – заверяю ее я.

– Уж теперь-то я знаю точно, – она слизывает соль, опрокидывает стопку и закусывает ломтиком лайма, немного его посасывая и бормоча сквозь свои влажные губы. – Жаль только, когда к киске прикреплена девушка-неудачнца.

Я сочувственно киваю.

– Точно.

– А ты забавная, – она немного отходит и разглядывает меня, словно впервые по-настоящему увидев. – С тобой неожиданно легко.

– А ты пьяная.

Она щелкает пальцами перед моим лицом.

– В этом и суть, выпитая текила делает тебя забавнее.

Я смеюсь, вытирая рот рукой.

– Сейчас ты в лучшем настроении.

– Просто сделала кое-какие дела и стараюсь пока не думать об этом. К тому же, – говорит она, поднимая очередную на стопку, – это очень помогает.

– И сколько ты выпила?

– Достаточно, чтобы забыть, но недостаточно, чтобы забыться.

Это очень мрачный ответ для такой живой, сексуальной и беззаботной девушки. На самом деле я мало что знаю о жизни Полины. Знаю, что она из обеспеченной семьи, и, возможно, у нее всегда целая вереница богатеньких ухажеров на крыльце. Она верная подруга Кати и Таси, и настолько любит всем помогать, что именно с ее помощью Света помирилась с Катей. На этом все. Я даже не знаю, кем она работает… И работает ли вообще.

– Хочешь о чем-нибудь рассказать? – без особого энтузиазма спрашиваю я.

– Не-а, – отвечает она и выпивает еще одну стопку.

В моем кармане вибрирует телефон, и мой теплый пьяный комфорт сменяется ужасом. Еще не видя, я знаю, что это сообщение, которое я ждала. Мой младший брат Денис дома проверяет нашу самую большую лодку «Линду», названную в честь мамы, на предмет безопасности, и я почему-то уверена, что меня ждут плохие новости.

«Короткое замыкание в рулевой рубке, система управления не работает».

Вот блять…

В ответ хочу написать кучу мата, но сдерживаюсь. Вместо этого убираю телефон в карман, наливаю стопку и выпиваю залпом. Ух-х, помогло.

– Ты в порядке? – глядя на меня, спрашивает Полина.

Я сжимаю челюсть, чувствуя, как тепло доходит до желудка.

– Мне нужно немного отвлечься.

– Супер, тогда еще по одной! – она наливает еще две стопки и протягивает одну мне.

Это, конечно, не особо поможет. И когда с утра я протрезвею – даже если днем позже – проблемы с рулевым управлением никуда не денутся, и все наши гребаные бабки на жизнь будут все так же под вопросом, как и сейчас. Но, черт возьми, я хочу обо всем этом ненадолго забыть.

Поднимаю стопку, смотрю на прозрачную жидкость, наклоняюсь к Полине, и мои губы оказываются в миллиметре от ее уха.

– Мы с тобой обе знаем, чем закончилась наша последняя совместная пьянка.

– Точно, – говорит она, немного отодвигаясь, чтобы видеть мои глаза. – Но тут поблизости нет круглосуточной церкви, в которой нас могли бы поженить, поэтому мы в безопасности.

А ведь и правда.

Полина опрокидывает еще одну и морщится.

– О-о-о, по-моему, мне хватит, – она поднимает руки, притворяется, что насчитала около тридцати выпитых стопок и улыбается. – Еще одна, и я усну лицом в приготовленных Васей Фритос, о которых она так беспокоилась.

Она, может, и сбилась со счету, но я нет. Четыре стопки, выпитые с Полиной на кухне, и это первый раз, когда я напилась – не считая Вегаса – за много лет.

Казалось, что прошло больше часа, но наконец вернулась Оля, окутанная облаком веселящего курева. Она протягивает руку и очень медленно произносит:

– Я Оля… Приятно познакомиться.

Смеясь, я напоминаю ей:

– Мы знакомы, Лера уже представила нас в магазине, когда еще раз все проверяла перед открытием.

Оля хихикает и говорит:

– То-то ты мне кажешься знакомой.

Это было три часа назад, и, должно быть, девушка дышит не иначе как через косяк.

– Ты лесоруб из Новой Шотландии? – спрашивает она.

– Нет, я рыбак с острова Ванкувер.

Полина хохочет:

– Бедняга Настя.

Она смотрит то на меня, то на Полину.

– Так вас, девочки, тоже Лера познакомила?

– Не совсем, – говорит она и глупо хихикает. – Настя моя бывшая жена.

Глаза у Оли становятся огромными и круглыми, как блюдца.

– Бывшая жена?

Я киваю:

– Все верно.

Девчонка смотрит на Полину, внимательно оглядывая ее с головы до ног, так что мне захотелось мысленно ей двинуть, чтобы она ни хера не пялилась на нее.

– Ты не выглядишь достаточно старой, чтобы быть уже разведенной, – наконец выдает она.

Я наклоняюсь к ней, чтобы отвлечь её внимание от груди Полины.

– А я да?

Теперь она смотрит на меня, правда с гораздо меньшим интересом.

– А вот ты да, ты же старше ее?

– Да, – говорю я, а Полина с наслаждением хихикает, глядя на меня. – Спасибо.

Оля запускает руку в пакет на столе, берет несколько кукурузных чипсов и интересуется:

– Наверное, странно тусоваться со своей бывшей?

Полина отмахивается в ответ.

– Не-а, с Настей легко.

– Да неужели? – смеюсь я, потому что это точно не то слово, которым меня можно описать. Это со Светой легко, мне же чаще достается слово «сдержанная». Я иногда бываю очень закрытой, и уж точно нелегкой в общении.

Кивая и изучая меня некоторое время, она продолжает:

– Ага, ты любишь долгие прогулки по пристани, делаешь маленькие ловцы снов из остатков лески, и обожаешь посплетничать по вечерам в компании канадских копов, любителей молодых мамочек в каком-нибудь баре под названием «Лосиные рога».

Я закатываюсь смехом:

– Вот как, значит?

Ее губы надуваются, когда она протяжно произносит:

– Хм-м.

– Ну ладно, – отвечаю я. – С тобой тоже легко, ты же забавная фифа, обожающая шопинг, маникюр и… – притворяюсь, что обдумываю, чтобы в итоге снова повторить: – шопинг.

С игривым выражением на лице она кладет руку мне на щеку.

– Обожаю, что мы так хорошо знаем друг друга.

– Я тоже.

Одновременно поднимаем пустые стопки и чокаемся.

– И почему вы развелись? – спрашивает Оля. – Похоже, вы друг другу действительно нравитесь.

– Это мы-то? – спрашиваю я, не отводя взгляд от Полины. Я вообще не уверена, что она мне нравилась до сегодняшнего вечера.

Наконец Полина отводит взгляд и отвечает Оле.

– По правде говоря, мы были женаты одну ночь и полдня в Вегасе. Мы провели вместе порядка двадцати четырех часов, и большую часть этого времени были либо пьяные, либо голые.

– Или и то, и другое, – добавляю я.

– Серьезно?

Мы обе киваем.

– Жесть.

– Уж поверь, еще какая, – соглашается она и смотрит на меня. – Очень жестко.

Я смотрю на ее губы, когда она их облизывает, и по моей коже вниз прямо к киске проходит легкий разряд. На самом деле, я уже достаточно пьяна, чтобы предложить ей снова познакомить с ней ее язычок.

– Мне кажется, каждый должен это попробовать в своей жизни, – рассуждает Оля, отвлекая меня от уже улыбающегося ротика Полины. – Пробежать марафон, прочитать «Кандид» Вольтера и жениться в Вегасе.

Полина смеется и начинает ей объяснять, как это чертовски дорого и по большей части неудобно. Мы могли бы потрахаться и расстаться после этого совершенно бесплатно. Пока она рассказывала Оле о наших злоключениях в Вегасе, извинившись, я решаю немного проветриться.

В гостиной вечеринка намного более шумная и пьяная. Вася горланит песню, усевшись прямо на покерном столе, Катя на коленях у Светы и в её сомбреро играет в карты. Тася и Лера – самые трезвые из собравшихся, и я посмеиваюсь, глядя на них. Лера общеизвестный отличный игрок и сосредоточенно смотрит на карты, точно так же, как и Тася. Остальные за столом поддались пьяному угару, и только эти двое изо всех сил стараются продолжать игру. Это то же самое сейчас, что стараться обхватить руками воздух.

Когда я выхожу из ванной, Полина ждет своей очереди. Она скользит мимо меня с нахальной маленькой улыбкой, и я ни хрена не знаю, что сделать: отпустить шутку, попялиться на нее или поцеловать, но она уже закрыла передо мной дверь.

Я и забыла, как выпивка делает меня немного заторможенной и затуманенной. Это весело, но в глубине моего сознания начинают появляться тревожные знаки. Опасность. Опасность.

Осмотрев коридор, я раздумываю, вернуться ли за стол поиграть в покер или пойти на кухню, но мои ноги не двигаются, и как бы весело ни было сыграть со Светой и Лерой, я так и остаюсь стоять на месте.

Выйдя из ванной, Полина находит меня стоящей у стены напротив и даже не удивляется. Ни на секунду. Она стоит в дверях, изучая меня, а потом подходит чуть ближе.

Она просто смотрит на меня, и это чертовски по-новому. Словно это другая женщина, не та тусовщица из Вегаса, не та голодная лисица, почти сломавшая мою входную дверь. Эта Полина кажется спокойной, соблазнительной и охуенно привлекательной. Под ее прямым взглядом я сейчас вижу, чего не видела раньше: ту глубину, что была спрятана внутри, словно сегодня она сбросила маску.

Знаю, что дело не в алкоголе, потому что я уже видела ее пьяной. И не в похоти, этим мы тоже занимались.

Чем дольше Полина смотрит на меня, тем больше мне кажется, что сердце начинает расширяться, словно надуваемый шарик. В груди все сжимается сильнее и сильнее, еще и еще.

Я знаю, что она немного подкрасила губы блеском, и они сияют красным, когда она улыбается.

– Мы собираемся пошалить?

Ее слова выводят меня из транса, я хватаю ее за руку и тащу в спальню слева. Эта комната почти пустая, кроме постельных принадлежностей, комода и коробок в углу.

– Какого черта в этой квартире есть еще одна свободная спальня?

Я подхожу к мансардному окну во всю стену. Эта трехкомнатная квартира вдвое больше моего дома на Ванкувере. Отсюда открывается захватывающий вид на гавань, а вдалеке можно разглядеть район Коронадо.

– Это была комната Сони, – отвечает Полина, прислонившись к стене справа от меня. – Вася унаследовала эту квартиру несколько лет назад. А Соня съехала пару недель назад, как раз когда въехала Тася. Ей предложили прекрасную стажировку в Лондоне.

Оттолкнувшись от стены, она подходит на пару шагов ближе ко мне и смотрит в окно на воду.

– Им нужна еще одна соседка, так что если ты знаешь кого-то, кто хотел бы освободиться от деспотичного режима в Канаде…

– А почему ты не переезжаешь к ним? – спрашиваю я.

– Мне нравится моя квартира. И жить одной.

Я киваю. Я тоже живу одна. Мой родной городок очень маленький, и иногда приятно представить, что я могу закрыть дверь и отгородиться от всех. Хотя даже тысячи миль не дают мне забыть о всем том дерьме, что творится дома. Я словно чувствую свинцовую тяжесть своего телефона и поэтому вытаскиваю его из кармана и кладу на одну из коробок.

Полина наблюдает за мной, после чего делает то же самое: достает свой телефон из кармана потертой джинсовой юбки и кладет экраном вниз рядом с моим.

Я делаю шаг вперед, а она поворачивается ко мне и закрывает глаза, когда я рукой скольжу по ее шее и ныряю в волосы.

– Ты пахнешь, как чертова мечта.

– Правда?

Я киваю, но из-за того, что ее глаза все еще закрыты, она не видит этого.

– Дай мне свое нижнее белье.

Ни притворства, ни прелюдий, и она даже не испугалась. Все мои беспокойства лежат на коробке в полутора метрах от меня, а передо мной сейчас мягкая и теплая девушка, делающая все это неважным.

Взглянув на меня, она запускает руку под юбку, виляя бедрами, снимает свои трусики и отдает мне крошечный голубой кусочек кружев.

Я убираю его в карман, наклоняюсь и целую ее.

Это тоже ново. Поцелуй слаще, более честный, чем те дикие, жесткие и кусающие, что были у нас раньше.

Всего один поцелуй, легкое касание, и я застонала, когда ее руки скользнули по моей груди и обернулись вокруг шеи. Наши губы с легкостью находят нужный ритм. Нет никаких затруднений или неловкости – только Полина, предлагающая мне свою полную нижнюю губу, легкое касание языка и ее нетерпеливые маленькие вздохи. Я чувствую вкус ее вишневого блеска для губ и текилы, что мы вместе пили на кухне. Она не сильно пьяна, только щеки горят от алкоголя, а тело гибкое и расслабленное. Я уверена, что могу ее согнуть, как только захочу. Могу разложить ее на полу, закинуть ноги себе на плечи и оттрахать ее так сильно, что народ в другой комнате услышит, как наши тела бьются друг о друга.

– Ты иногда представляешь, как я трахаю тебя? – спрашиваю я, целую ее шею и спускаю лямку с плеча, оставляя легкие следы губ и зубов на ее коже.

– Да.

– Расскажи мне.

– Я думаю об этом, когда ласкаю себя, – не колеблясь, признается она.

– То есть ты думаешь обо мне пять раз в день?

Полина смеется и слегка вскрикивает, когда я задираю ее юбку и сажаю ее на комод, раздвинув ноги и подойдя ближе. Я уже мокрая и чувство, что ее обнаженную теплую киску и меня разделяет только ткань моих джинсов, заставляет меня прошипеть ей в рот и толкнуться бедрами ближе.

Она прижимается ко мне, и, скользнув рукой между нами, я касаюсь мягкой и скользкой кожи у нее между бедер.

Блять.

Она издает эти идеальные всхлипы и дрожит рядом со мной, а я скольжу пальцами по ее невероятно мягкому телу. Она – единственная женщина, с кем я была все это время. Мне тяжело сдержаться и не пометить ее следами моих укусов и поцелуев на шее, губах, плечах. И очень легко притвориться, что за пределами этой комнаты все не имеет значения или хотя бы временно забыто, и чувство расслабленности – даже воображаемое – посылает острые ощущения вниз по спине, плотно свивая их в паху. Такой течки, как от этой девчонки, у меня никогда раньше не было. Клянусь, я все еще ощущаю, как два месяца назад ее губы были на моем клиторе.

– Ты хоть представляешь себе, что я сейчас чувствую? – я немного отступаю назад и наблюдаю, как мои пальцы поглаживают ее клитор и скользят ниже, внутрь. Я чертовски люблю, как они выглядят, когда становятся влажными от ее соков.

– Боже, с каких пор твоя киска стала такой сладкой? – я смотрю на нее, а она, сильно прикусив губу и опустив глаза, наблюдает за моими движениями. Я вдруг почувствовала, как каленым железом в меня вонзилась ревность. – Ты позволила вчерашней ублюдочной мрази лизать себя.

Она закрывает глаза, толкаясь бедрами в мою руку, а я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее шею. Ее молчание означает «да», и в груди я ощущаю вспышки ярости. Но тут же вспоминаю, как она выглядела сегодня утром: словно она хотела одновременно оттрахать меня и поколотить.

– Скажи, что ты любишь мой рот.

Она скулит и задыхается:

– Я люблю твой рот.

– Ты помнишь, как кончала от него?

– Да.

– Сколько раз?

Ее хихиканье превращается в стон, когда я кружу большим пальцем по клитору, снова и снова.

– Очень много.

– Я помню, как сказала тебе ползать по комнате, прежде чем позволила кончить.

Она вонзает ногти мне в плечо.

– Сука.

– Но ты так и сделала, – я целую ее шею и подбородок. – А я обожаю облизывать тебя, люблю твои тихие непристойные стоны.

Тут раздается стук в дверь, и мы замираем. Полина напрягается и удерживает мою руку, чтобы я не прекращала ее трогать.

– Настя?

Вашу мать, это Света.

– Что?

– Эм-м, слушай… Мы уже собираемся ехать, на случай если ты хочешь, чтобы мы тебя подбросили к Лере.

Я практически чувствую, как Полина ждет моего ответа, ее тело сжимается вокруг моих пальцев.

– А когда Лера собирается? – обдумывая все варианты, спрашиваю я.

– Она ушла еще десять минут назад, захотела еще раз проверить магазин.

Тяжело вздыхая, я убираю свою руку от нее и по привычке потираю рот рукой, а мои пальцы все в соках Полины. И теперь я вдыхаю ее запах, чувствую ее вкус, и я пиздец какая мокрая, что моя челюсть сжимается от напряжения.

Она наблюдает за мной, но я не могу разглядеть ее лицо из-за темноты. Если я сейчас не уйду с ними, мне придется ехать на такси, а семье Ипатко и так нужны каждые наши жалкие $5000 в банке, и мне правда не хочется тратить тридцать из них сегодня на такси.

– Мне нужно ехать с ними, – говорю я ей.

– Я знаю, – она не выглядит рассерженной ила разочарованной… просто уставшей.

– Только не садись сама за руль, – предупреждаю я. – Ты много выпила.

Она моргает, и когда смотрит на меня, замечаю, что она снова прячет свои чувства. Меня окончательно охлаждает накатившее разочарование, когда она говорит:

– Ты думаешь, я совсем дура, да?

– Нет, конечно, – я тянусь за своим телефоном и кладу его в задний карман. Странно, но я чувствую, словно она сегодня поиграла со мной. – Может, поедешь с нами?

Она качает головой.

– Нет, сама доеду.

– Увидимся завтра? – я наклоняюсь, чтобы ее поцеловать, но она отворачивается и отталкивает меня, наполовину раздраженно, наполовину игриво.

– Пока, Солнышко. Знаешь, эмоциональные прощания не входят в наше соглашение.

Точно, и такая Полина мне знакома. Я поправляю бейсболку и киваю ей, перед тем как выйти за дверь.

========== Полина ==========

Я начинаю понимать, что, не смотря на свой вид мягкой и немного отстраненной, у Леры хорошее деловое чутье. После нескольких месяцев исследований она нашла недавно отремонтированное пространство на G Street в районе Gaslamp, между популярным тату-салоном и баром.

Место просто потрясающее, даже если бы тут сейчас не было толпы и целого ряда знаменитых художников, рисующих комиксы, сидящих за столами и раздающих автографы.

Поймав взгляд Таси, стоящей в нескольких метрах от меня, я вижу, что она тоже впечатлена.

Я ни разу не была в таких магазинах, но сразу видно: планировка внутри просто гениальная. Я ожидала толкотню и узкие стеллажи с яркими цветными книжками и журналами, но Лера сделала полки вдоль стен – разных размеров, асимметричные, напоминающие страницы комиксов. Они были набиты книгами и другими товарами, также было большое место для панелей в виде изогнутых страниц, где были прописаны названия всех комиксов. Перед огромным окном стоял диван и кресла из ярко-красной кожи, специальное место для чтения.

– А народ не будет просто тупо сидеть читать, вместо того чтобы купить? – спрашиваю я Леру, когда она закончила показывать мне магазин.

Но она уже отошла к покупателю; да уж, местечко быстро набирает популярность. И тут я слышу голос Насти:

– Я спросила её об этом же.

Её голос хриплый и тусклый, словно она вчера вечером его перетрудила. Я все еще чувствую послевкусие прикосновения её пальцев, трепет от сказанных ей пошлых слов, и это все только усиливается с каждым её приближающимся шагом.

Обернувшись, я встречаюсь с ней взглядом. Я ожидала легкую неловкость после её вчерашней течки вхолостую, но она смотрит мне прямо в глаза и улыбается. Сегодня её глаза скорее зеленые, нежели карие, а ресницы гуще и темнее. Губы немного припухшие, и мне сразу же хочется их пососать. Я с ней пообжималась в пьяном тумане, и после этого она стала выглядеть еще горячее? Алё, Вселенная, это не справедливо.

Мы обе стараемся выглядеть спокойными, но похоже, она на меня влияет так же сильно, как и я на неё. Какое-то время её внимание было приковано к моим губам, прежде чем она продолжает:

– Но Лера сказала, что все эти фанаты комиксов захотят себе в коллекции копии прочитанного. Она хочет, чтобы люди зависали тут, общались. А новички могут посидеть, поизучать и найти подходящие для себя сюжеты.

Объясняя это, Настя, видимо, выдала больше слов, чем за все время, что я её знаю.

– И ты это запомнила.

– Ага.

– Ну, это имеет смысл.

Я делаю паузу и жду. Она закрывает глаза и потирает переносицу.

– Ты в порядке, Ипатко? – спрашиваю я. – Ты сейчас выглядишь, словно героически пытаешься понять, о чем я тут вообще говорю.

Она открывает один глаз.

– Никогда больше не буду пить.

Её слова вызывают у меня хохот. Непобедимую Настю одолело похмелье?

– Знаешь, ты слишком стара для таких заявлений.

– Практически среднего возраста, – соглашается она. – Может, отпустит, если выпью пива на завтрак.

– Завтрак? – я показываю на её огромные брутальные водонепроницаемые наручные часы. – Уже почти 11.

– Я поздно встала. Знаешь ли, засиделась допоздна, – она рычит, порочно улыбаясь.

От этого её взгляда сразу же всплывают воспоминания, как её пальцы скользнули в меня – Боже, когда твоя киска стала такой сладкой? – как её дыхание согревало мою шею. Я помню её жадный рот, посасывающий мою шею, плечи.

А потом она ушла. И я практически кричала от сексуального неудовлетворения.

Но мне не должно быть так легко с ней сегодня. Тогда почему это так?

После небольшой паузы она спрашивает:

– Ты нормально доехала до дома?

Я смотрю мимо неё, пытаясь мысленно восстановить события. Рита еще не спала, когда я заявилась около двух часов ночи. Она сидела на кухне и смотрела в пустоту: «Я пошла гулять. Попыталась забыться, провести веселую ночь, – сказала она. – Но чувствовала себя по-идиотски. Разбитой, понимаешь? И теперь не могу уснуть».

Я моментально почувствовала себя виноватой, потому что забыла обо всем и обо всех у Таси на кухне, а потом с Настей. Утром мама выгнала меня сразу после завтрака и сказала, что я не сидела по субботам дома с самого детства, и не должна пропускать грандиозное открытие магазина Леры.

– Я немного поспала в постели Таси, а потом вызвала такси, – бросая на неё быстрый взгляд, отвечаю я. – Именно так я и делаю после наших перепихов, очевидно же.

– Ну-ну, – по-моему, она не оценила мою шутку.

Когда она на что-то смотрит через мое плечо, у меня появляется возможность её разглядеть. Я не нахожу ни одного изъяна в теле этой женщины, и могу честно признаться, что я просто одержима её предплечьями. Они мощные, подкаченные, виден каждый мускул. Хотелось бы посмотреть, как она на своей лодке вытаскивает сеть с большим уловом. Боже, она шикарно бы смотрелась в порнушке про рыбаков.

– О чем задумалась? – спрашивает она, и я перевожу взгляд на её лицо.

– Да вот решаю, покупать или нет те сапоги, что видела по дороге сюда.

Я нагло вру, и, кажется, она верит. Очевидно, Настя привыкла думать, что я ветреная и шопоголик, и ей не стоит знать, что я только что утвердила её на роль Непристойной Рыбачки №1 в малобюджетном фильме «Полировщики Палубы На Борту Ее Королевских Округлостей».

– Покупай, не раздумывая, – сухо отвечает она. – Я же так должна была сказать, верно?

– Не думаю, что ты должна болтать со мной о сапогах.

– Слава богу, – бормочет она, после чего поворачивается и замечает вошедших Свету и Катю.

Она вчера так бесцеремонно уехала. И сегодня никаких проблем, все легко. Видите? Нам не надо пересказывать друг другу произошедшее и вести разговоры а-ля я-вчера-была-слишком-пьяна. Мы с Настей уже проходили все это после женитьбы с сексуальным закреплением нашего союза и утреннего неловкого разговора.

Катя проходит мимо Насти, подмигнув ей, и протягивает мне пластиковый стаканчик с зеленой фруктовой смесью.

– Света хотела попробовать эту дикую мешанину. И, конечно же, налила себе полный стакан капустного сока. Я думала, её стошнит прямо в машине.

Я подозрительно смотрю на стакан.

– А в твоем смешан банан, манго и ананас, – она слегка толкает меня локтем. – Говорят, это выводит из тела токсины сомнительных решений.

– Вообще-то, вчерашний вечер был веселым решением. Боже, я не могла устоять, чтобы не насладиться этим телом, – признаюсь я.

Я инстинктивно смотрю туда, где Настя стоит со Светой и Лерой, и она замечает мой взгляд. Она отворачивается, и девушки подходят ближе, слушая, что она им рассказывает. Очевидно, она что-то объясняет.

– Она тебе что-нибудь говорила вчера? – шепчет Катя. – Я знаю, как тебя бесит, когда она пытается общаться.

– Немного, но вполне допустимо. И в основном грязные пошлые словечки, – наклоняясь ближе, я говорю: – Кстати, мы вчера не занимались сексом.

– Я так и поняла, – кивая, отвечает она. – Настя что-то пьяно бормотала в машине про посиневшую киску. А где Тася?

Я оглядываюсь и вижу ее там же, где и раньше, и показываю Кате. Тася полностью погрузилась в чтение книги и, кажется, не понимает, что они отмечают открытие, люди вокруг разговаривают, фотографируются, Оля обслуживает покупателей, и все поздравляют Леру, как здорово она все тут устроила.

Могу с точностью сказать, Настя заверила девушек, что мы не находимся в «зоне неловкости». Света подходит к Кате и обнимает ее за плечи. Она прижимает ее к себе, чтобы, склонившись, поцеловать. Она такая миниатюрная, а Света такая высокая, что их пара довольно забавно смотрится; Катю даже не видно из-за неё.

– Девочки, может, вам уединиться? – интересуюсь я.

Света отвечает, не разрывая поцелуй:

– Спасибо, было бы чудесно. Гони всех отсюда.

Смеясь, я похлопываю её по плечу, и Света обнимает ее еще крепче, удерживая. Катя прижимает два пальца к её губам и смотрит на неё, краснея и задыхаясь, и на мгновение – всего на секундочку, на один маленький удар сердца – я так хочу таких же отношений, как у них, что в груди колет.

А потом все исчезает.

– Мы хотим пойти пообедать, – говорит Настя, стоя за моей спиной, и – вот же черт! – по моей груди прокатывает еле уловимая волна тепла. Катя смотрит на меня и оценивает мою реакцию. Настя прямо у меня за спиной, и с расширившимися глазами я даю ей понять: я в порядке, со мной все прекрасно.

– Мы пришли всего пятнадцать минут назад, – говорю я ей, медленно поворачиваясь. – Разве мы не должны остаться немного подольше?

Она осматривается.

– Здесь полно народу. Друзья приходят создать массовку. Что мы и сделали.

Мне стоит пойти с ними, я уверена, что будет весело, но мне хочется быть дома и ухаживать за мамой.

– Ты сегодня уезжаешь или завтра? – спрашиваю я её.

– Эм-м… – она смотрит на Свету, которая, наклонив голову, ждет с забавным выражением лица. А Катя стоит с широко раскрытыми глазами, словно я граната, а Настя собирается выдернуть из меня чеку.

Она почесывает подбородок.

– На самом деле, я останусь у Леры еще на две недели.

***

Мои мысли сейчас, словно колода карт, которую я перетасовываю и потом складываю по порядку. Я не могу зацикливаться на маминой операции в ближайший понедельник. Не могу думать о возможных секс-приключениях с Настей. Мне не хочется ходить по магазинам, заниматься серфингом и даже есть. А моя работа с частичной занятостью просто смешна. Так что сейчас суббота полдень, и я в доме родителей, одетая в купальник и готовая плавать в бассейне, пока мои конечности не онемеют. По крайней мере, я могу быть поблизости и не прятаться.

Очевидно, у папы точно такая же идея. Он заканчивает заплыв и выныривает, опираясь локтями на бортик бассейна, когда видит меня. С его наполовину седых волос на загорелую кожу стекает вода, он сдвигает очки на лоб и, закрыв глаза, поднимает лицо к небу. Я бы все отдала, лишь бы не видеть папино беспокойство.

Я сажусь возле него и опускаю ноги в воду. Мы сидим в тишине, пока он восстанавливает дыхание.

– Привет, Тюльпанчик.

– Привет, дружище.

Я погружаюсь в воду, наслаждаясь холодной сентябрьской водой. И, вынырнув на поверхность, спрашиваю:

– Давно тут зависаешь?

Он смеется без особого веселья, снимает очки и бросает их на полотенце в нескольких футах от него.

– Да не особо, – папа все еще немного задыхается. Он просто в невероятной физической форме, должно быть, плавает, как маньяк. – А ты?

Я пожимаю плечами. По какой-то причине я чувствую, что не могу быть такой же потрясенной, как папа. В конце концов, папа всегда был более активно принимающим участие в моем воспитании родителем. Мамина карьера была на пике, когда мне было всего два года, и пошла на убыль, только когда я поступила в колледж. Во время моей учебы на втором курсе папа получил свой первый Оскар. Он безумно нас любит, я всегда этому поражалась, но мама всегда была для него солнцем, луной и звездами.