Текст книги "Грязная буйная штучка (СИ)"

Автор книги: София Калитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Я встаю с постели, потому что ужасаюсь, ведь первое, о чем я должна была подумать – это мама, которую я должна отвезти на консультацию после обеда, и то, как она спала прошлой ночью. Ведь так на самом деле должно быть. Пусть не всегда, но, боже мой, как минимум последние пару недель, когда моя семья – смысл моей жизни, моя вселенная – нуждается во мне.

Я варю кофе, когда на кухню входит Настя в одном нижнем белье, которое она нашла на полу в гостиной. Я даже не заглядывала туда, так как знаю, что увижу небрежно валяющийся на ковре шнур.

Она потирает глаза, подходит ко мне и целует в шею. Из-за того, что я стараюсь не реагировать и немного напрягаюсь, я слышу её смешок у самой шеи.

– Мне тоже немного не по себе после вчерашнего, – заверяет меня она.

– Да я не то чтобы… – начинаю объяснять я. Она немного отклоняется и смотрит на меня, её взгляд невозможно прочесть, пока она слушает. – Мне просто нужно было отвлечься, но мне совершенно не нужна еще одна одержимость.

Молодец, Полина, прямо в лоб.

Но она уже понимающе кивает. И выглядит чуть более спокойной.

– Я уважаю это, – говорит она, убирая руки с моих бедер, и отходит. Именно это мне сейчас и нужно, но внутри… как-то не по себе. Настя добавляет: – Между прочим, мы с тобой в одной лодке. И прошлой ночью ты перестала быть просто легким трахом.

Я наливаю нам кофе, улыбаюсь и делаю глоток. Обманывая нас обеих, я продолжаю:

– У нас нет проблем, и мы может запросто вернуться к нашим пост-супружеским уже привычным отношениям.

Она приподнимает брови.

– Точно.

========== Настя ==========

Если у меня и были сомнения, что магазин Леры будет успешным, и толпа народу в день открытия – это просто случайность, то в пятницу днем все они рассеялись.

Оказывается, в Сан-Диего куча ботанов.

Мое появление озвучивает маленький колокольчик над дверью, и я просто замираю с широко раскрытыми от удивления глазами, увидев огромную толпу в этом маленьком пространстве. И самое странное, тут не только дети или придурки-хипстеры, как Лера, но и взрослые, и мамочки-домохозяйки, в общем, люди всех возрастов.

– Ого.

– И не говори, – я оборачиваюсь на голос стоящей справа от меня Оли. Она откидывает свои блондинистые волосы с лица и тянется к ножу, которым открывала кучу коробок за спиной. – Я-то думала, буду работать в магазине комиксов, зависать тут целый день, читать потихоньку, иногда покуривая в подсобке, – она качает головой, пока я наблюдаю, как она все аккуратно выкладывает из коробки и приступает к следующей. – Но это место? Блин, да тут постоянно куча народу.

– Да, я заметила, – пораженно отвечаю я. – Что, совсем мало времени на изучение материала, да?

– Что? – спрашивает она и снова качает головой. – Я не читаю комиксы. Тебе покажется странным, но они как-то пугают меня.

Я смотрю на её блондинистые волосы, вечно обкуренные глаза и белую футболку, явно постиранную с чем-то цветным. Эта девушка сама проколола себе клитор. И почему я удивляюсь, что комиксы её немного беспокоят.

– Что, совсем не читаешь?

– Читаю, но в основном фантастику, – признается она. – Или биографии, могу философию, если есть свободное время. Путеводители, ну и немного романтики, – добавляет она.

Я замечаю на столе книгу в мягком переплете, и мои брови просто взлетают вверх от изумления. Я точно уверена, что это не Леры.

– Уолли Лэмб? – спрашиваю я. – Это твоя?

Оля смеется.

– Ага, лучшее, что я когда-либо читала о самопознании и прощении. О поиске себя.

Ничего себе.

– Я… Ого.

Оля пожимает плечами и достает еще одну стопку комиксов.

– К тому же я состою в книжном клубе Опры, сама знаешь: если Опра говорит…

– Понятно, – перебиваю я. – Ты не знаешь, где Лера?

– В последний раз я видела её где-то в подсобке. Хочешь, пойду поищу?

– Нет-нет, я сама, – я оглядываюсь, пытаясь решить, сказать ли Лере, что я здесь, или встретиться с ней позже. Сейчас мне хорошо бы вернуться домой и как следует подумать, ну или хотя бы позвонить братьям. Большинство повреждений уже должно быть исправлено, но у меня было плохое предчувствие, что наши проблемы не закончатся, как только они снимут панель и более детально заглянут в лодку.

Моя встреча с парнями из Л-А будет уже через пару дней, а я все еще смутно представляю, что с ними обсудить, да и есть ли у нас другой выбор, кроме как согласиться. Мне сложно было сконцентрироваться на моей основной цели поездки, потому что Полина была права – нам надо сделать шаг назад, передохнуть и остыть.

Блять. Полина.

Со вздохом я падаю на диван, который Лера поставила прямо у входа. Когда я была с ней, это мало походило на нашу удобную обеим договоренность. Если Полина не хочет этого признавать, то я должна. Я видела, как она вчера потеряла голову в моих руках, и даже посторонним взглядом было бы заметно – между нами что-то есть.

Господи, да она само гребаное совершенство. Я еще не встречала подобной ей женщины, она такая же сильная и упрямая, как и я, но она позволяет мне себя контролировать и рассыпается на кусочки от одного моего прикосновения.

Я достаю телефон и вижу одно непрочитанное сообщение, но мой палец замирает и никак не нажимает на него. Понимаю, что должна его прочитать. И я такая большая лицемерка, предполагающая, что Полина просто сейчас в таком возрасте, когда не знает, что ей делать дальше. Когда я сама, в свои тридцать два, так же не уверена в своем будущем, как и она.

– По твоему виду кажется, ты о чем-то задумалась. Смотри не сломай себе чего-нибудь.

При звуке ее голоса я подскакиваю, и от волнения сердце начинает биться чаще.

– Я не видела, как ты вошла.

Она подходит к прилавку, достает свой телефон и ставит его на зарядку, затем садится рядом со мной на диван, прижимаясь ко мне бедром.

– Идешь на работу? – спрашиваю я.

– Знаешь, когда ты говоришь «работа», – с милой улыбочкой говорит она, – у меня такое чувство, что ты просто издеваешься надо мной.

– Ага.

– По правде говоря, да, – она щелкает пальцами. – Иду на работу, – она берет мою руку и смотрит на часы. – Через полчаса мне надо доставить коробку с кексами для встречи и отправить пару факсов.

«И почему ты здесь?» – хотела было спросить я, но вовремя прикусила язык, зная, что меня расстроит любой ответ, кроме: «Потому что надеялась встретить тут тебя, идиотка».

Очень странно видеть Полину в таком виде: она немного чопорная, в прямой черной юбке, ярко-оранжевой шелковой блузке, на каблуках, волосы мягко струятся по спине. Она веселая, очаровательная, владеющая собой, совсем не та Полина, которую я вижу в постели, умоляющую отшлепать ее или трахать еще, и посильнее. И кажется, только я одна понимаю, что она использует меня и мое тело, чтобы забыться и расслабиться. И мне немного тревожно от мысли, что мне нравится эта идея, что только я знаю и могу видеть тайную сторону этой красивой девушки.

– Раз у нас с тобой просто дружеские отношения, могу тебе сказать, что сегодня ты выглядишь охрененно красиво, Имбирная Печенька.

Она моргает от удивления.

– Спасибо.

– Просто в прошлый раз, когда я тебя встретила, вид у тебя был, будто ты только что выскочила из чьей-то постели, – я полностью игнорирую тот факт, что видела ее этим утром. Она не поправляет меня и… что ж, хорошо. И мы обе прекрасно понимаем, что лучше уж оставить эту тему в покое.

– А знаешь, оглядываясь на прошлое, я соглашусь с тобой. Хватит с меня таких, как Ксения Реутова. У меня осталось совсем немного пальчиков, так что я должна быть более осмотрительна в выборе.

– Осталось немного пальчиков?

– Да, пальчиков, – говорит она и показывает обе руки, поигрывая пальчиками перед моим лицом. – Это мое личное решение, и многие могут понимать его, как хотят. Но я хочу, чтобы количество своих сексуальных партнеров я смогла бы сосчитать по пальцам обеих рук. Так что восемь уже есть, и у меня больше нет права на ошибку.

У меня ушла секунда, чтобы понять, что у Полины было всего восемь партнеров.

Или же что Полина была с какими-то семью девушками до меня.

И… у меня от этого смешанные чувства. С одной стороны, я удивлена. Не то чтобы у меня было какое-то предвзятое мнение, но мне кажется, что Полина специально заставляет людей думать про ее сексуальную жизнь и видеть то, чего нет.

А с другой стороны, я всегда считала себя современной девушкой, и пока она не изменяет и никого не обижает, то может любить, жениться или трахать, кого только захочет. Но гипотетически мне сейчас не очень-то приятно сидеть, кивать и слушать рассказ Полины о тех, с кем она спала.

И если я знаю Полину, она понимает это по моему лицу.

– Эй, что за… Что это сейчас было? Ты что, осуждаешь меня?

– Что? – говорю я. – Я не осуждаю, – и я рада, что это именно так, потому что она смотрит на меня с таким устрашающим видом.

– Точно осуждаешь. Ты стараешься пристыдить меня, Мисс С Веревкой и Невероятными Оральными Способностями?

– Да ты что, я бы никогда не стала осуждать…

– Даже не смей. То, что я позволила твоим пальцам быть во мне, не дает тебе права меня судить. Я люблю секс, также как и ты. И я трахаюсь, когда и с кем захочу, но не больше десяти человек. И если общество предпочитает, чтобы я была…

– Полина. Я ничего такого не говорила. Десять пальцев. Все в порядке.

– Ой, – она изучает мое лицо и понимает, что я искренна, и тут же немного расслабляется. – Хорошо.

– Хорошо, – повторяю я.

– А что насчет тебя? – спрашивает она.

– А что со мной?

– Сколько пальцев ты должна загнуть?

Я подаюсь вперед, смотрю по сторонам и показываю ей, что мы сидим в самом центре переполненного народом магазина.

– Я не думаю, что это подходящее место для такого разговора, Печенька.

– Ну а чем нам еще заняться? Мне надо убить двадцать минут, а поскольку мы с тобой больше не трахаемся…

– Ну да, – откинувшись на спинку дивана, отвечаю я. – Знаешь, этот план сработал бы, если бы мы не занимались сексом пару часов назад. И я бы не была так напряжена.

– Точно? – Полина немного пододвигается на диване и кладет свои длинные голые ноги мне на колени. – Кстати говоря, ты прости, я вроде немного раскисла при тебе, – говорит она, и я чувствую тяжесть в груди.

Хоть Полина и была вчера связана веревкой, я словно наблюдала за ее раскрытием, и мне не нравилось, что она за это извиняется. Я не уверена, что видела когда-либо что-то более откровенное. За какие-то пару часов из легкого и непринужденного все переросло в обжигающее и честное. Мне нравится Полина. И решение, что мы больше не спим друг другом, просто охуеть какое неверное.

– Тебе незачем извиняться, – говорю я, и сама не понимаю, как моя рука оказалась на ее колене, сжимая его. Ее кожа такая теплая, и мои пальцы ноют от желания двигаться вверх к ее бедру, чтобы снова отвлечь нас обеих.

Вот блять.

Я хотела было убрать руку, но она берет ее в свою и внимательно изучает.

– Нет, – бормочет она. – Хочу извиниться, если из-за меня все стало странно.

– Это не так, – заверяю ее я.

Она смотрит на меня и, кажется, сдерживает смех.

– Спасибо, ты сегодня такая несдержанная на комплименты.

Я великодушно киваю.

– Для этого и нужны друзья.

– Так мы теперь что, друзья, да? – спрашивает она.

– Точно друзья, а может, и что-то большее. Все же мы когда-то были женаты.

– По правде говоря, самые счастливые двенадцать часов в моей жизни, – говорит она. Когда она выпрямляет ноги, ее бедра немного дрожат, и мышцы сжимаются под моими ладонями. – День, когда от меня ничего не осталось, кроме бледного подобия.

Сзади подходит Лера, держа большую стопку книг.

– Добрый день. Рада снова тебя видеть, подруга.

И тут до меня дошло: я сижу, ноги Полины все еще на моих коленях, и моя рука расслабленно лежит на ее бедре. Я моргаю, встречаясь взглядом с Лерой. Она ухмыляется со знанием дела; м-да, похоже, этот факт не остался ей незамеченным.

– Чувиха, – выходя из ванной с комиксом в руках, зовет Оля. Она показывает, чтобы Лера увидела, и эти двое обмениваются понимающими взглядами. – Смотри, что я нашла.

Лера рычит, и я понимаю, что она даже не взглянула на книгу.

– Только не говори, что опять?

– Опять, – подтверждает Оля.

Я взглядом слежу за Олей, когда она ставит комикс обратно на стеллаж.

– Это Чудо-Женщина?

– Ага. Каждый чертов раз, когда я убираюсь в туалете, там всегда лежит Чудо-Женщина.

Полина встает, и я сразу же теряю ощущение тепла ее кожи под своей ладонью. Когда Лера кивает, она говорит:

– Ты имеешь в виду, что люди идут туда и…

Лера снова кивает, берет пустую коробку и скрепляет ее степлером.

– Сукины дети, для них нет ничего святого.

Полина нагибается и заглядывает в коробку.

– Ну… Я бы не стала их в этом винить.

Она поднимает голову и видит три пары удивленных глаз и приоткрытые рты.

– Не могла винить в чем? – начинает Оля, и её вопрос повисает в воздухе.

– Да ладно вам, – она тянется и достает запакованную коробку со стопкой Чудо-Женщины. На обложке она изображена сидящей на огромном морском коньке, ее Лассо Правды возвышается в воздухе, пока мужчина с подобием водного пистолета в нее целится. Все это предположительно происходит под водой.

– Вы только посмотрите на нее! – говорит Полина. – Даже я не прочь провести немного времени наедине с Принцессой Дианой.

– Ты знаешь, что ее настоящее имя Принцесса Диана? – спрашивает Лера, и, богом клянусь, лицо у неё было, как у собаки, которую хозяин подзывает к обеду.

Она пожимает плечами.

– Конечно, знаю.

Глядя на меня с огоньком в глазах, Лера говорит:

– Насть, если ты не снова не женишься на этой женщине, это сделаю я.

***

Полина ушла пару минут назад, на прощание расцеловав в щеки всех нас, и я сделала вид, будто меня не волнует, что я ничем не отличаюсь от остальных. Я тоже ушла следом, договорившись увидеться с Лерой позже. Я решила поехать домой длинным путем, в надежде, что прогулка вдоль гавани поможет мне расслабиться, но тут вспомнила о непрочитанном сообщении в телефоне. И еще я пропустила звонок от Кирилла. Оказывается, Полина была прекрасным отвлечением и без секса.

В итоге, я ездила туда-сюда по побережью и вернулась домой на закате, минут на тридцать раньше Леры. Я открыла холодильник, заглянула в ящики и достала из морозилки упаковку пасты и нарезанных овощей. Мой телефон пристально смотрел на меня, лежа на столе. Я делала все, что угодно, лишь бы не оглядываться в его сторону. Приготовила ужин, загрузила посудомойку, посмотрела телевизор, даже вышла, чтобы взять из ящика почту Леры, надеясь, что свежий воздух поможет. Не помог. Пора взглянуть правде в глаза и справиться с этим.

Положив конверты на стол, я беру телефон – пора все решить. Это же могут быть и хорошие новости, правда? Если дело плохо, мой брат звонил бы без остановки, верно?

Сначала я проверяю почту. Там было уведомление из банка, пара видео-приколов от Светы и письмо с подтверждением моей встречи в Л-А в понедельник в 10:00. Хотя от этого письма напряжение внутри так и не прошло. И, наконец, я перехожу к сообщениям и открываю то самое от Кирилла.

«Мы все испортили, и мы в полной ЖОПЕ. Пойду напьюсь».

Кухня вся окутана паром от выкипающей в кастрюле пасты, и я слышу звук открывающейся двери.

– Милая, я дома!

Я расхаживаю туда-сюда между холодильником и столом, а мой желудок где-то в районе пяток, когда слышу, как Лера бросает ключи на столик и разувается.

Кирилл на мои звонки не отвечал, после чего трубку взял Денис. Как и было сказано в сообщении, Кирилл ушел куда-то напиваться, а может, он трахался до беспамятства с одной из своих постоянных постельных милашек, и это объясняет, почему он недоступен.

Как сказал Ден, сгорел один из двигателей, и это повреждение настолько серьезное, что коснулось основного корпуса двигателя, и восстановлению не подлежит. Хуже этого то, что усиленная нагрузка на второй двигатель показала: в пробе масла увеличилось содержание металлической стружки, а это значит, у нас всего неделя до поломки. Еще пару дней назад мы думали, что у нас есть небольшая надежда, и мы продержимся до конца сезона. А сейчас, как сказал Кирилл, мы в полной жопе.

Мы вложили все свои средства, чтобы снова поднять семейный бизнес, и без прибыли мы вряд ли сможем покрыть все расходы на следующие полгода. Мы не сможем выйти на лодке, пока не починим ее, и я понятия не имею, как сможем себе это позволить.

Лера пересекает комнату, выключает плиту и идет к раковине мыть руки.

– Эй, подруга, с тобой все в порядке? – внимательно меня разглядывая, спрашивает она.

– Ага, только ужин испортила.

Следующие слова просто застряли в горле: «Я облажалась. Мое будущее и будущее всей семьи превратилось в дым, и да, кстати, как твой магазин?»

Нет, я так не могу. Я знаю, что мне надо поговорить, рассказать о проблеме и услышать в ответ, что все не так плохо, как кажется, и скоро все наладится.

Короче, надо, чтобы мне соврали.

Обычно с этой задачей хорошо справляется Света. Она до противного оптимистичная и любую, самую жуткую проблему предлагает решить ужасно простым способом. Но её сейчас нет в стране, и я уж точно не стану звонить ей и грузить её и без того нелегкую жизнь своими проблемами. Так что она отпадает.

Следующей можно позвонить Даше, она скучает и в прошлом была прекрасным слушателем. Но, ради всего святого, я не могу. Знаю, что не должна принимать чьи-то стороны, но то, так она поступила со Светой и Катя… Теперь мы не особо с ней общаемся. Значит, и она в пролете.

У Леры и до того забот по горло с этим открытием. И последнее, что ей сейчас нужно – погрузиться в проблемы моего загибающего бизнеса, когда её в самом расцвете.

И по правде говоря, я не хочу никому из них рассказывать. Не то что бы я не уверена, поймут ли они, просто не хочу беспокоить. И не хочу, чтобы они знали, как все плохо.

Видя мой мысленный упадок, Лера идет на кухню и достает из шкафа разделочную доску.

– Значит, ты и Полина… – начинает она и берет нож.

– Полина? – спрашиваю я, отвлекаясь, и ее имя прозвучало немного громче положенного. – Между нами ничего нет.

– Конечно, нет. Просто заметила, как уютно вы смотрелись сегодня вместе.

Я про себя отмечаю, что стою с вытаращенными глазами.

– Она заноза в заднице,– отвечаю я, и это не правда. С большинством женщин, когда их красота приелась, я бы уже двигалась дальше. Но не с Полиной. Я заметила, что с каждым нашим разговором она мне нравится все больше и больше.

– Ты уверена, что все в порядке?

Я поворачиваюсь к Лере.

– А почему нет?

Она пожимает плечами, словно хотела расколоть меня, но потом её лицо смягчается, и я удивляюсь, всегда ли она такая.

– Не знаю, правда. Просто… Ты никогда не рассказывала, зачем приехала. Дома все хорошо?

– Замечательно. Я тут, чтобы встретиться с парой новых инвесторов. Хочу сделать кое-какие улучшения после окончания сезона.

На её лице я замечаю вспышку облегчения.

– Насть, это ж замечательно. Посмотри на нас, на наши жизни. Подруга, все, блять, налаживается.

Ну да.

Я отвожу взгляд и смотрю в окно. И понимаю, что хочу поговорить сейчас только с одним человеком.

– Слушай, – отходя от стола, говорю я. – Я вспомнила, что обещала отцу сегодня позвонить. Ничего, если ты поужинаешь без меня?

Если Лера что-то и заподозрила, то она достаточно хорошая подруга, чтобы не тыкать меня в мое дерьмо.

– Да, конечно. Я могу позвонить Тасе, и мы потусуемся вместе. Ты сегодня вернешься?

Я беру бумажник и кладу его в задний карман.

– Не уверена, но ты оставь мне тарелочку, и я разогрею, когда вернусь. Мне правда очень нужно позвонить.

Лера кивает, накрывая на стол, перед тем как помахать мне. Я уже держу в руке телефон и выхожу из дома.

========== Полина ==========

Я мою пол. Зачем, спрашивается, в идеально чистом родительском доме я мою их пол?

Потому что не могу сконцентрироваться даже на мельчайших задачах и уронила всю сковородку с энчиладос на пол.

Входит папа, смотрит на мои рваные джинсы, старую фланелевую рубашку, затем на швабру в моих руках и разлитый на белой плитке соус и не говорит ни слова. Он просто подходит к холодильнику, достает оттуда йогурт для мамы, целует меня в макушку и уходит.

За следующие двадцать секунд я принимаю два важных решения. Во-первых, мне нужна другая работа.

Был крошечный шанс, что в начале января я получу полный рабочий день в NBC, но после разговора с Настей я понимаю, что я просто трачу свое время. Я там бесполезна, и ни одна уважающая себя независимая женщина в XXI веке не позволит себе работать всего лишь двенадцать часов в неделю.

Во-вторых, никакого секса с Настей. И я так же не могу каждую секунду проводить в доме родителей. Реальность маминой болезни довольно печальная, и она мешает ее бизнесу. Она не хочет, чтобы мы переживали, сейчас ей нужен только папа. Так что пора приступать к решительным действиям.

В-третьих, и самое важное – нужно решить, что же приготовить на ужин, потому что первое блюдо я уже размазала по полу.

Я стою на коленях и отмываю последние капли с кафеля, когда на столе звенит телефон, и появляется сообщение с незнакомого номера:

«Не хочешь выпить пива?»

Прищурившись, смотрю на экран в полутьме кухни и печатаю ответ:

«А это кто?»

«Девушка, о которой ты постоянно мечтаешь».

«Анджелина Джоли?»

Ответ приходит сразу же:

«Вторая попытка».

Я хихикаю и пишу:

«Ира?» Нажимаю «отправить», и тут же следом пишу:

«Нет! Ой, Лиза, прости, пожалуйста».

Настя отвечает спустя минуту:

«Очень смешно».

Мы с Настей обменялись телефонами еще три месяца назад в Вегасе, но до сих пор не пользовались.

«Мы идем в бар для лесорубов?» –спрашиваю я.

«А мне кажется, что сейчас рыбак верное слово».

«Да какая разница, я просто поражена, что ты умеешь писать сообщения» – отвечаю я.

Я смотрю на свой наряд и решаю: да пошло все.

«Звучит идеально, кстати, я одета, как ты».

«Буду у тебя через двадцать минут».

Я поднимаюсь наверх, целую родителей на прощание и сажусь в машину в надежде, что приеду домой раньше Насти. Не хочу, чтобы она знала, что меня не было дома. Сама не знаю, почему, хотя, возможно, потому что Анастасия Ипатко – и это шокирует – это мое счастливое место, и рядом с ней я чувствую себя лучше, а еще она никогда не спрашивает: «Как ты себя чувствуешь? Как твоя мама? Как ты держишься?

Она настоящий боец.

Такая молодая и красивая.

Представить не могу, как ты себя ощущаешь».

Как ни странно, меня может понять именно Настя, и для меня огромное облегчение, что рядом с ней я не сталкиваюсь со всем этим.

Возвращаюсь домой в рекордное время, боги пробок были ко мне благосклонны. Я могла бы переодеться, но даже и не подумала. Раз мы не трахаемся, я не наряжаюсь.

Как настоящая леди, она написала, что ждет меня внизу, я спустилась и запрыгнула в её грузовик.

– Я забыла, как ехать в бар к Фреду, – вместо приветствия говорит она.

– И тебе привет, – отвечаю я, пристегивая ремень. – Езжай по правому ряду до перекрестка, а затем налево на Draper.

– О, точно, – она выруливает с парковки и следует моим указаниям. – Оттуда я точно помню.

– Особенно, если учесть, что мы уже на Draper, – с нахальной ухмылкой говорю я.

Но Настя не улыбается в ответ и выглядит немного погруженной в собственные мысли. Она включает радио и настраивает волну, так что вместо разговоров мы слушаем, как Терри Гросс берет интервью у Хоакина Феникса. Пока стоим на красном, она барабанит пальцами по рулю и смотрит в окно, но только не на меня.

– Знаешь, эта вся штука отношения-без-секса очень помогает. Я очень рада, что мы спокойно можем потусить вместе, – я наклоняюсь поближе, чтобы получше разглядеть её лицо, но не вижу даже намека на улыбку.

– Мне надо немного проветриться, – уклончиво бормочет она.

Лера живет всего в квартале от пляжа. И если Насте нужно проветриться, она может найти кучу других вариантов, а не везти меня в бар, где мы были пару вечеров назад.

Настя паркуется прямо возле бара, я жду её на тротуаре, и она, как обычно, жестом показывает, чтобы я проходила первой. Как только мы входим, меня приветствует мистер Фёрли и говорит Кайлу выгнать наглые задницы, занявшие мой столик.

– Да как они посмели! – игриво шепчу ему я.

– Сегодняшняя молодежь, – протирая стойку, говорит он, – это просто кучка маленьких засранцев. Как Марина?

– Она держится, – я наклоняюсь через стойку, целую его в щетинистую щеку, хватаю две бутылки пива, которые он уже для меня приготовил, и говорю, копируя стиль Хамфри Богарта: – Спасибо, любовь моя-я-я.

Протягиваю одну Насте, и она следует за мной в наш угол, смахивая пару чешуек от арахиса со стола, пока я усаживаюсь на диван.

– Ты из него можешь веревки вить, – говорит Настя, садясь рядом и глядя на мистера Фёрли за стойкой.

– Ага, он лучше всех, – я отпиваю и смотрю, как Настя делает то же самое. Боже, я без ума от её шеи. Такая загорелая и сильная…

Я откашливаюсь, напоминая себе: никакого секса.

– Ну так что стряслось?

Настя пожимает плечами и смотрит в телевизор рядом с нами, где показывают бейсбольный матч.

Сначала тишина была комфортной: я пью пиво, она пьет пиво. Она смотрит игру, я наблюдаю за изумительной парочкой пенсионеров на танцполе. Но когда они сели за свой столик, я в полной мере ощущаю все напряжение между нами. Я же знаю, что Настя позвала меня не просто посидеть в тишине и попить пива.

– Так Лера сегодня работает?

Похоже, она меня не слышит.

– Может, закажем немного еды, я голодная.

Опять ничего, она витает в облаках. Музыка тут громкая, но и я не шепчу. Да я вообще никогда не шепчу.

– Я тут решила сходить за пульт и узнать, может, Кайл захочет немного порезвиться со мной на танцполе, – ничего. – А может, просто трахнуть его на барной стойке. Или устроить маленькое шоу в задней комнате, – я наклоняюсь чуть ниже: – И очевидно, что «задняя комната» – это эвфемизм.

– Ага, сейчас, – говорит Настя и отрывается от телевизора. Ну наконец-то, начала реагировать.

– Ладно, в чем дело? – спрашиваю я её. – Если тебе нужно было просто попить пивка в тишине, могла бы взять с собой Леру.

– Я хотела подумать.

– Подумать ты могла бы и одна, или прогулялась бы по пляжу. Я же вижу, ты хочешь поговорить. Тебе нужны свободные уши или жилетка?

Настя смотрит на меня, явно не понимая, о чем я говорю.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе до чего-то додуматься или чтобы просто выслушала и не перебивала?

– А ты так сможешь?

– Вообще-то да.

Настя встает из-за стола и, когда я начала возражать, поднимает руку:

– Я все тебе объясню. Я хочу выговориться, и не перебивай меня. Мне просто нужно еще пиво. А лучше три.

Она уже отошла, когда я крикнула ей вслед:

– И пусть мистер Фёрли принесет мне немного картофельных палочек.

***

Настя почти допила вторую бутылку, когда начинает рассказывать:

– Когда я сказала, что приехала сюда по делам, это была правда. Знаю, что звучит странно, ведь все мои дела сосредоточены на Ванкувере.

Я киваю, чувствуя необъяснимое головокружение от того, что узнаю причину её столь длительного пребывания в Сан-Диего. Чувствую себя особенной, ведь она выбрала именно меня, чтобы все рассказать, но не даю ей понять. Я демонстрирую невозмутимость.

– Это сложный бизнес, особенно если выдается тяжелый год, но ты можешь выкрутиться на следующий. Но вот когда у тебя два неудачных года подряд, дело труба. Пара провальных лет, на рынок вошли большие компании, плюс требующая капитального ремонта лодка… – она проводит рукой по лицу, большим глотком допивает пиво и тихо говорит: – Так что…

Внезапно моя голова перестает кружиться.

Уверена, она не будет слишком углубляться в особенности своей профессии, н думаю, она это делает, чтобы от меня был хоть какой-то толк. Но я молчу, и не потому, что ничего не понимаю, а потому что она еще не закончила. И я понятия не имею, что она дальше скажет.

– Так вот, примерно с месяц назад мне позвонили люди, у них есть пара идей, – она замолкает и какое-то время смотрит на меня. – Идей для шоу.

– Что-то вроде выставки? – спрашиваю я.

Она смеется и отвечает:

– Нет, телешоу.

О-о.

О-о.

Я наклоняюсь ближе, ставя локти на стол.

– И под «люди» ты подразумеваешь…

Она отворачивается.

– The Adventure Channel.

У меня глаза лезут на лоб.

– Матерь божья, Настя. Они что, хотят сделать телешоу о твоем семейном бизнесе?

– Обо мне, папе, Кирилле и Дене. Обо всей семейке Ипатко.

– И ты здесь, чтобы начать переговоры? – продолжаю выпытывать я. Adventure Channel – один из самых крупных. Да и что греха таить, у Насти лицо и тело, идеально подходящее для телевидения, хотя она и не настолько милая и пушистая.

Она качает головой и продолжает:

– Нет. Видишь ли, наша самая маленькая лодка давно к херам сломалась, но я не воспринимала всерьез, пока наша основная лодка «Линда» не начала барахлить. Оба моих брата согласны на шоу, а я считаю, что нужно все узнать, прежде чем принимать окончательное решение, – она снова потирает лицо. – Но примерно час назад я узнала, что, блять, и «Линда» окончательно сломалась, а ремонт обойдется в сто штук, а может, и в двести, – глядя поверх моей головы, она продолжает: – И теперь я должна согласиться на шоу или же совсем уйти из дела. А я этого не хочу, Полина. Это будет просто цирк.

– Ты встречалась с кем-нибудь из организаторов?

– Нет, пока только обменялись парой писем. Я приехала пораньше специально на открытие магазина Леры, да и Кирилл волновался, что у меня будет сердечный приступ, как у отца, и вышвырнул меня из города, – она смотрит на меня. – Но у меня скоро с ними встреча. Они прислали мне рекламные материалы.

От мысли о сердечном приступе у Насти мне сводит живот, но от её игривого нерешительного взгляда и упоминания рекламных материалов я не могу сдержать улыбку.

– Так, говоришь, рекламные материалы. Я точно должна на них посмотреть.

Скорчив рожицу, она лезет в задний карман и достает из бумажника глянцевую фотку всей семьи на лодке.

– Пока прислали только это, – она вручает мне фотку. – Они также сделали логотип и футболки.

– Ого, – рассматривая фотографию, говорю я. Профессионально выставленный свет, насыщенные цвета. – Это рыбацкая версия снимка для гламурного журнала.

Она тянется за фото:

– Так, все, отдай, хватит смотреть.

Я выхватываю, прежде чем она успевает убрать его в бумажник.

– Так значит это твои браться, да?

– Ага.

Настя стоит посередине, рядом отец и младший брат Денис, Кирилл – средний брат – стоит с другой стороны. И расставлены они с определенной целью. Взгляд отца очень доброжелательный, Денис простой и открытый, Кирилл же перед камерой старается смотреться сексуально. Настя выглядит серьезной и уставшей. Все четверо на фотографии возмутительно красивые.

– Ну спасибо, дорогая. Теперь мне надо вернуться домой и мастурбировать весь оставшийся вечер.

– Знаешь, если бы такое сказал парень, это выглядело бы очень жутко.