Текст книги "Грязная буйная штучка (СИ)"

Автор книги: София Калитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Ты одна? – повторяю я. – Потому что Настя уехала?

– Да, час назад.

– Уехала в…

Лера показывает на север.

– В Канаду, – её австралийский акцент очень смешно коверкает слова, и большую часть понимаешь чисто логически, но я сообразила, что именно она сказала, а вот мой упрямый мозг никак не мог понять, как Настя могла уехать, не попрощавшись со мной.

Она уехала и даже не поцеловала на прощание, да и вообще не найдя меня. Что за сука.

Неожиданно я так разозлилась, что захотела взять чертово яблоко Леры и швырнуть его об стену.

– Вчера ночью я сказала, что люблю её, – сама не знаю, зачем я это говорю Лере. Словно она тоже должна знать. И мне становится чертовски хорошо: теперь она знает, от чего у меня закипает кровь, и что от этой злости и боли хочется орать. Я хотела подтверждения, что Настя настоящая засранка – я его получила. – Что самое прекрасное в этом? Она призналась первой. А теперь она свалила к херам и даже не попрощалась?

Если Лера и удивлена, виду она не подает. Думаю невозмутимость – это её суперсила. Я всегда знала, что у этой ботанки она должна быть, и, глядя на её невозмутимое лицо, даже Святой Троице пришлось бы гадать, о чем она думает. Как жаль, что Тасю не особо интересует, что она могла бы ей предложить. Похоже, что они до конца своих дней будут похоже на героев «Остатка дня».

– Хочешь зайти? – спрашивает она.

Покачав головой, я скрещиваю руки на груди. На улице 20 градусов тепла, а я мерзну. Так и бывает, когда тебе разбивают сердце? Словно в грудь вонзили горячий кол, но при этом холодно, невозможно свободно вдохнуть и хочется расплакаться на так некстати голом плече Леры.

Расставание – это отстой. Так хочется врезать кое-кому по лицу.

– Послушай, Полина, – притягивая меня в объятия, начинает она. – Ой, зверушка, ты вся дрожишь.

– Меня все бесит, – прижимаясь к ней, признаюсь я. Как Настя могла уехать из города? – Лер… ну какого хрена, а?

Она немного отстраняется и смотрит на меня. Сверху вниз. Матерь божья, а Лера, оказывается, высокая.

– Я знаю Настю уже очень давно, – медленно начинает она. – Должно пройти немало времени, чтобы она расстроилась, и еще больше – чтобы она показала это. – подмигнув, она продолжает: – Знаю, что ты тоже расстроена, но она едва проворчала пару слов. Сказала, что мы поговорим позже, и ушла к грузовику. Я не знаю, что с ней происходит, или почему она уехала… Вообще ничего, если это, конечно, тебе поможет. Ты точно не хочешь зайти?

Я снова качаю головой.

– Она тебе не рассказала, что произошло?

Лера посмеивается.

– Настя у нас не очень разговорчивая. Обычно она все рассказывает, после того как сама решит проблему. Если с ней что-то происходит, и она призналась тебе, тогда она не врала о том, что сказала первой.

– Сказала, что… О-о. – говорю я. Она говорила ей о наших признаниях в любви. Ух. Это удар под дых.

Она наклоняется, ловя мой взгляд.

– Позвони ей, ладно?

========== Настя ==========

В Сан-Диего я делала много вещей, не свойственных Анастасии Ипатко: высыпалась, смотрела телевизор, покупала кофе в Старбаксе и не работала привычные 15 часов в день. Но сейчас – когда я уезжаю, глядя на закат над океаном – это первое знакомое чувство за это долгое время.

Пока я собирала вещи, домой пришла Лера и с опаской наблюдала за мной из-за двери.

– Хочешь немного кофе в дорогу? – спросила она.

– Да, было бы неплохо.

Между нами ощущалось напряжение, и я знала, что у неё накопилась сотня вопросов, и она их задаст, если дать ей такую возможность. В свою очередь она понимала, что у меня найдется сотня причин не отвечать на них, поэтому, как только я застегнула чемодан, мы прошли на кухню и встали возле кофеварки, наблюдая, как капали последние капли в кружку.

– Ты не можешь взять эту кружку, – сказала она, отворачиваясь, чтобы положить столько сахара, сколько ни одному нормальному человеку не стоит съедать за один раз.

– Конечно, не хочу, это же твоя кружка с Аква-мэном, думаешь, я хочу лишиться глаза?

Она посмотрела на меня и немного улыбнулась.

– Нет, не поэтому. Доставая твою кружку, у меня будет пара минут, чтобы мы поговорили до твоего отъезда.

– А-а.

– Я знаю, у тебя что-то происходит, – она не закончила предложение, и оно повисло в воздухе, пока она подошла к холодильнику, доставая упаковку сливок.

Я почувствовала вспышку паники и забеспокоилась, что Полина после всего произошедшего разозлилась и все ей рассказала. Но она этого не сделала, это я знала точно, даже еще не слыша, о чем она скажет дальше. Полина может быть во все вмешивающейся, наивной и импульсивной, но предательство не в ее духе.

Лера вернулась к столу и открыла упаковку, проверяя срок годности, перед тем как налить. Казалось, что мы просто ведем ежедневную беседу после работы, и словно она еще раз дает мне шанс все ей рассказать. Которым я, конечно же, не воспользовалась.

– Просто знай, что ты всегда можешь со мной поговорить.

– Я знаю, – ответила я, благодарная Лере, что она никогда не настаивала. – Спасибо.

Вот и все. Она вручила мне кофе, обняла меня покрепче, да так, что это смутило бы и Свету, и я уехала.

Я проехала мимо её соседей и направилась прямо к трассе I-5, ни разу не обернувшись назад.

***

Тридцать три часа дороги и одну ужасную бессонную ночь в отеле спустя я на месте. Я сворачиваю на подъездную дорожку – шум гравия под колесами звучит, как колыбельная – и впервые за последние несколько недель я вижу свой дом. Было странно вернуться домой и увидеть, что все знакомое выглядит таким маленьким и чужеродным, после того как я, казалось, провела целую вечность в большом мире.

Именно в этот момент я понимаю, насколько мой мир отличается от мира Полины. Насколько он тише. Вместо огромных небоскребов я вижу открытые поля, кристально голубую воду и небо с цветными полосами облаков, уходящих за горизонт. Я почти полностью окружена лесом, а воздух за домом наполнен острым ароматом гниющих деревьев и осенней листвы. Здесь нет пробок, шума, и, гуляя целые сутки, ты вряд ли встретишь хотя бы одного человека.

Воздух ощущается влажным – все вокруг влажно – и мои ботинки исчезают в траве, по которой хорошо бы пройтись газонокосилкой. После нескольких недель под калифорнийским солнцем эта погода застает меня врасплох. В следующем месяце должен начаться сезон штормов, за мое отсутствие начали опадать листья, и земля покрылась оранжевым, красным и бордовым. Я поднимаюсь на крыльцо и достаю ключи, смахивая листву в кучу. С легкостью открывшись, дверь широко распахивается, после чего со скрипом закрывается за моей спиной.

Мой дом небольшой, на две спальни, но чистый и удобный, и всего в паре шагов от воды. Я купила его в один удачный год и благодарна Благоразумной Насте, что все продумала заранее и купила дом, а не как придурок Кирилл, который купил неэкономичный Мустанг и квартиру по пути в Викторию.

В доме был немного спертый воздух, поэтому я отставляю чемодан и открываю везде окна, чтобы проветрить. Становится прохладно, и почти мгновенно дом заполняется запахами соли и сосны. Сквозь заднюю стеклянную дверь видны бескрайние краски голубого и зеленого, а в некоторых местах зелень была такой густой, что доходила до самого берега.

Я оставляю дверь открытой и иду на кухню перекусить, но вскоре понимаю свою ошибку – надо было купить что-нибудь по дороге. Мой холодильник практически пустой, поэтому я разогреваю немного супа из банки и беру консервированные персики, которые нашла в кладовке, а уже завтра пойду в магазин.

Часы в дороге, полная голова мыслей и недостаток сна берут свое, и я сразу же направляюсь в свою комнату. Не закрывая окон, я раздеваюсь, скидываю покрывало и, впервые за долгое время проживания здесь, я с удовольствием ложусь в собственную кровать.

***

Когда я проснулась, в доме было холодно. Но это и хорошо, моя жизнь – здесь, и прохладный резкий ветер – это именно то, что мне нужно, перед тем как вернуться на лодку и провести там остаток дня.

Полноценная ночь сна позволила моему мозгу отдохнуть после всех этих дорожных раздумий. Я встаю с постели и одеваюсь, ощущая уверенность, что я точно смогу наладить наш бизнес. Чувствую облегчение от принятого решения, несмотря на нервные спазмы в животе. Я верю в себя и в братьев достаточно, чтобы быть спокойной: мы сможем снова встать на ноги, не смотря ни на что.

Я только надеюсь, что этим мы не загубим свои жизни.

Еще нет и пяти утра, а я уже на пристани. Соленый воздух наполняет легкие, и я двигаюсь на автопилоте, тело прекрасно помнит, что и как нужно делать.

Парни уже заняты. Там, где была заменена проводка, лежит новый настил, а рулевое управление в машинном отделении работает, как надо. Оборудование настроено, сети отремонтированы, и я чувствую гордость за братьев.

– Настя? – слышу я, оборачиваюсь и вижу моего младшего брата, Дениса, поднимающегося на борт.

– Я здесь, – откликаюсь я.

Она идет на мой голос и входит внутрь, неся в обеих руках дымящуюся кружку с кофе. На нем теплая клетчатая куртка и шапочка, натянутая на вьющиеся волосы.

– Вот черт, – поставив кружку и широко раскрывая объятия, говорит он. – Рад, что ты вернулась, путешественница.

Похоже, в Сан-Диего я стала настоящей тряпкой, потому что когда он отстраняется, я тяну его назад, обнимая еще крепче.

– Спасибо, – отвечаю я. – Спасибо, что позаботились о лодках. Вы, парни, неплохо справились, – я отстраняюсь, но прежде стаскиваю с него шапочку, взъерошив блондинистые волосы.

Его характерная улыбка на месте. Ден всегда был самый улыбчивым из нас и настоящим шутником, тут он меня не разочаровал.

– За мной идет Кирилл, но мы можем улизнуть и покрасить друг другу ноготочки, если тебе сильно хочется.

– Пошел на хуй, – говорю я и, смеясь, бросаю в него его шапочку.

С огромным бумажным пакетом с обедом в одной руке и яблоком в другой появляется Кирилл.

– Вы только посмотрите, кто вернулся, – говорит он. Он обнимает меня с такой же силой, что и Ден, и все сейчас встает на свои места: братья и сестра Ипатко на лодке, готовые начать новый день. Кроме того, что этот день начинается по-другому.

– Послушайте, – начинаю я, сняв бейсболку и почесав лоб. – Думаю, сегодня нам стоит остаться на пристани.

Кирилл изучает меня с секунду.

– Почему?

Я осматриваю пристань и все еще не вижу, чтобы отец поднимался на борт.

– Папа остался дома?

– Наверное, придет позднее, – отвечает Кирилл. – Тем более, когда он в курсе, что ты вернулась.

– В чем дело, Насть? – интересуется Денис. – Мы сегодня не будем расставлять сети?

Я решаю, что надо сразу им все рассказать, в присутствии отца или нет. Я надеваю бейсболку и смотрю на каждого брата по очереди.

– Думаю, я приняла решение.

Ден подходит чуть ближе.

– И в чем оно заключается?

– Думаю, мы должны согласиться, – я смотрю на Дениса и смеюсь над его умоляющим лицом. – На шоу.

Братья вопят от восторга и бросаются меня обнимать.

– Блять, да, – кричит Кирилл и его голос эхом отражается от воды. – Ох, Настюш, да это же здорово. Хвала небесам.

– Ты хоть представляешь, что скажут люди? – спрашивает Ден, но при этом улыбается так, что сразу видно – это его беспокоит меньше всего. – Они же нам проходу не дадут.

– Да пусть говорят все, что хотят, – отвечаю я. – Можешь им помахать из открытого моря, ведь наши двигатели на ходу.

– Ага, я им буду рассылать воздушные поцелуи, прикрывшись одной только выпиской со счета, как фиговым листком, – добавляет Кирилл.

Ден смеется:

– Уж ты-то точно будешь.

Я стою и смотрю на них, не понимая, куда делись Денис и Кирилл, которых я оставила, перед тем как уехать к Лере. Дела были хуже некуда, и, может быть, до сегодняшнего дня я этого не осознавала, наблюдая сейчас эту разницу. Они оба улыбаются, такие молодые и счастливые. И впервые за целый год смотрят на меня с надеждой. Счастье нельзя купить за деньги, но, согласитесь, намного проще его найти без беспокойства, когда ты поешь в следующий раз.

– Давайте-ка, – говорю я им, снимаю большой блокнот с крючка возле двери, большим пальцем листая ежедневные дела. – Хочу все еще раз проверить и сообщить им, что нам надо починить.

Ден направляется за мной в рубку.

– Ну а теперь расскажи про Калифорнию.

– Что означает рассказ о кисках, – перебивает Кирилл.

– Следи за языком, Кирюш, – тихо упрекаю я.

Кирилл смотрит на меня с самым комичным невинным лицом, какое я только видела.

– Все прошло хорошо. Было здорово встретиться со Светой и Лерой. Посмотреть на магазин, – я помечаю пару напоминаний в блокноте, добавляю сегодняшнюю дату и начинаю писать список дел в порядки важности. – Я видела Полину, – добавляю, сразу же об этом жалея.

– Полина, – повторяет Денис с явным интересом в голосе. – Полина, которая в плащике?

Ну конечно, разве Ден мог о таком забыть. Карма – та еще сука, и Денису посчастливилось приехать ко мне домой как раз в тот момент, когда Полина садилась в такси. Он определенно был счастлив поделиться этой информацией со всеми членами нашей семьи.

Я смотрю на него поверх блокнота.

– Да, та самая Полина.

– Ах ты, сучка, теперь понятно, почему ты не отвечала на звонки.

– Да, на счет этого… – начала было я, но Ден уже качает головой.

– Мы большие мальчики, Насть, и сами справились. А вот ты заслужила отдых, сестренка.

– Точно, – вторит Кирилл.

– Ладно тогда, – немного растерянно отвечаю я, не зная, что на это ответить. – У нас есть двигатель, который мы должны перебрать, прежде чем сделаем контрольный звонок, так что за работу.

***

Как будто и не уезжала. Я работала от рассвета до заката – прерываясь только на обед, чтобы мы с братьями и отцом позвонили продюсерам сообщить, что мы все-таки согласны – и было так чертовски приятно работать до полной усталости, когда даже нет сил стоять, и ты слишком измочалена, чтобы думать или беспокоиться.

Я проснулась посреди ночи, когда вся ясность ума отдыхала в сторонке. Мне приснился очень реалистичный сон. Снилась Полина, она сидела на мне и смеялась над моими словами. Ее обнаженное тело было еле различимо в лунном свете, а когда я проснулась и ничего этого не увидела, по всему нутру прошла боль.

Было куда проще лежать и смотреть в потолок, чем отважиться снова заснуть и снова увидеть ее во сне. Я не уверена, ускорила ли Полина невозможность наших отношений своим разговором с Сальваторе Марин за моей спиной, или это я разрушила их, согласившись на участие в этом шоу, но как бы то ни было, я должна признать: для нас нет никакого будущего.

Несмотря на все это, сейчас я понимаю, что никогда до сих пор не любила, и не представляю, как все это пережить. Мне и страшно, и интересно, всегда ли будет ощущение этой пустоты под ребрами, словно в Калифорнии я оставила что-то жизненно важное.

***

Прошло четыре дня, с тех пор как я видела ее последний раз, и всех, кто утверждает, что со временем станет легче, хочется послать нахуй. Я практически не сплю, не ем и работаю на износ.

Я привела дела в порядок с Сальваторе и выставила на продажу нашу самую маленькую лодку, чтобы сконцентрироваться на двух больших. Организаторы шоу в течение недели пришлют механиков отремонтировать «Линду», поэтому у меня еще есть время попробовать что-то сделать самостоятельно. Я прихожу в доки первой и ухожу последней. К среде мы полностью перебрали двигатель и наконец-то поняли, что причина серьезнее, и самостоятельно нам не справиться.

Кирилл полдня провисел на телефоне с продюсерами, обсуждая все поломки, пока я с Деном проверяла шкивы на износ. Отец проверял сети, говоря, что и где нужно отремонтировать, когда я услышала знакомый голос.

– Разрешите подняться на борт, Капитан.

Я смотрю вниз и вижу улыбающуюся Леру.

– Срань господня, – удивляюсь я. Я машу ей, чтобы она поднималась на лодку. – Какого черта ты тут забыла? – моя первая реакция, конечно же, радость, когда я увидела подругу, которая проделала весь этот путь до меня.

Но потом я почувствовала почти животный страх. Я приехала и уехала, не объясняя ей никаких причин, и даже не отзвонилась, когда доехала до дома. А сейчас, когда я приняла важное решение относительно семейного бизнеса, я так ничего и не рассказала двум своим лучшим подругам.

– Что-то случилось? Со Светой? Или с Полиной?

Она уже отрицательно качает головой.

– С ними все в порядке, – отвечает она. – Я приехала поговорить с тобой, – она тянет меня в объятия, потом отходит и смотрит вокруг. – Никогда не думала, что снова окажусь здесь, – говорит она. – Тут воняет гребаной рыбой.

– Да будь я проклят.

Мы обе оборачиваемся и видим идущего к нам улыбающегося Кирилла.

– Кирюша, – приветствует Лера и обнимает его. После чего переводит взгляд с него на меня. – Как дела?

– Хорошо. Даже великолепно. Ты уже слышала о нашем шоу?

Вот блять.

– Шоу…

– Да, для «Adventure Channel», – из Кирилла сыплется, как из рога изобилия. – Два чертовых сезона, Лер. Я не могу пове…

– Кирилл, – я перебиваю его, подняв руку. – Я надеялась сама все рассказать Лере.

Улыбаясь, Лера поворачивается ко мне, но я знаю её достаточно давно, чтобы понять, что это не «я-так-рада-за-тебя» улыбка. Это именно та улыбка, которую она показывала, когда кто-то путал «Звездный путь» с Баком Роджерсом или не понимал развитие любовного треугольника между Россомахой, Джин Грей и Циклопом.

– Отличный план, Насть, с радостью услышу все из первых уст.

Потирая шею, я жду, пока Лера и Кирилл закончат разговор. Мое внимание привлекает вопрос Кирилла, как долго та здесь пробудет.

– Планирую завтра уже вернуться домой.

Кирилл стонет:

– К чему такая спешка? Нам бы не помешала помощь на следующей неделе, когда приедут механики и Настя не пустит их на борт.

– Очень смешно.

– Послушай, мне надо вернуться в машинное отделение, но, надеюсь, вечером выпьем пивка? – спрашивает Кирилл, собираясь уходить.

Лера кивает.

– Обязательно.

– Клево. Рад тебя видеть, поговорим вечером.

Мы наблюдаем, как Кирилл скрывается за поворотом, и Лера говорит первой:

– Мне нравятся твои братья.

– Да, они хорошие парни. Пока меня не было, смогли со всем справиться.

– А знаешь, кто мне сейчас не нравится?

– Света? – предполагаю я.

Она смеется.

– Пошли прогуляемся, Насть.

Лера шагает на причал, а я немного задерживаюсь, прикидывая, смогу ли улизнуть домой, но отправляюсь за ней. На первый взгляд Лера кажется такой же непринужденной, как и все, кого я знаю. Она одна из тех, кто все держит в себе, едва показывая эмоции. Поэтому тот факт, что она прилетела сюда проведать меня, ничего не зная о шоу… Похоже, мне достанется.

Не смотря на то, что солнце еще высоко, на улице пронзительный ветер. Он покачивает стоящие на причале лодки, и пока мы идем, становится еще прохладней. Судовой гудок пронзает тишину, и тогда Лера поворачивается ко мне.

– Полагаю, именно из-за этой неразберихой с шоу ты и уехала? Именно это тебя все время и беспокоило?

Я стаскиваю бейсболку и зарываюсь рукой в волосы.

– Это тебе Полина рассказала? – часть меня хотела бы, чтобы она так и сделала. Если Полина ей все рассказала, мне не было необходимости еще раз ей объяснять и выворачиваться наизнанку.

Но я не такая удачливая.

– Нет, она как раз-таки сообщила, что это твои дела, и ты должна сама все рассказать. Я с ней согласна.

Тишину заполняют звук волн, разбивающихся о волнорез. Я должна была сказать ей и Свете.

– Насть, я знаю, что ты не большая любительница поговорить. Я понимаю. Черт, после проведенного времени с болтливой Светой я даже благодарна тебе за это. Но я тебя люблю, ты моя лучшая подруга, и я давала тебе кучу возможностей довериться мне и рассказать, что творится в твоей жизни. Поговори со мной.

– Я не люблю все обсуждать, пока сама не найду выход.

– Я поняла, – кивая, отвечает Лера. – Но получается, я приезжаю сюда убедиться, что с тобой все в порядке, и только сейчас узнаю от твоего брата, что ты уже подписала контракт на телевизионное шоу…

Она неопределенно машет рукой, показывая, что ей даже не нужно заканчивать предложение.

Я показываю в сторону скамейки в конце причала, и в напряженной тишине мы идем к ней. Садимся, Лера кладет руки на спинку, а я опираюсь локтями на колени, глядя вниз. Причал такой старый от времени и погоды, и я могу поклясться, что помню каждую дощечку.

– В последние пару месяцев дела шли не очень, – рассказываю я. – Цены на рыбу понизились, а на топливо выросли. Народ стал терять деньги направо и налево. Отец собирался заложить дом. Я была уверена, что и мне пришлось бы сделать так же. А ты видела мой дом, Лер. Сама знаешь, что собственных средств у нас немного. Мы буквально собирали по копейкам.

– Дерьмово, – бормочет Лера.

– Так вот, – продолжаю я. – В прошлом месяце к нам приезжала пара сотрудников «Adventure Channel». Они хотели снять фильм на лодке, заснять нашу жизнь и все, через что мы проходим. Во всех подробностях. Конечно, моя первая реакция была послать их нахуй. Потом, осознав, что они говорят серьезно, я хотела отказаться, потому что это шоу явно задумано не про рыбалку, это шоу о нас и наших жизнях.

– Ты имеешь в виду о четырех мускулистых канадцах?

– Вот именно, – потирая лицо, говорю я. – Но парни – папа и братья – решили, что я должна их послушать. Они просто устали от тяжелой борьбы, понимаешь?

Лера кивает.

– Мы поговорили и решили, что раз я самая упрямая – и поверь мне, я до смерти сопротивлялась – именно меня и отправили в Л-А на встречу с руководителями телеканала, обсудить все детали и вернуться. Решение же мы должны принять вместе.

– Ага, – говорит Лера. – Поэтому ты и приехала.

– Чем больше я об этом думала, тем больше была уверена, что не хочу в этом участвовать. Даже когда приехав в Сан-Диего, я это знала. Я не хотела давать добро и обнадеживать их. Не хотела делать из нас посмешище. Но когда я приехала в Калифорнию и… один из двигателей вышел из строя, потом и другой, в итоге мы могли бы вообще все потерять. И не один кредит не смог бы нам помочь.

– Ты не сказала ни мне, ни Свете.

Я качаю головой.

– Не сказала.

– Но рассказала Полине.

Глубоко вздохнув, я перевожу взгляд на горизонт. Над головой нарезает круги чайка, прежде чем клювом вниз спикировать в океан.

– Да, – наконец, отвечаю я.

– И как ты думаешь, должна ли я злиться, что ты рассказала ей, а не мне? Ты с ней знакома сколько, двенадцать часов? – спрашивает Лера. – А мы дружим больше шести лет.

– Ты права. Но вы со Светой постоянно присутствуете в моей жизни. А Полина временно. – Лера приподнимает бровь и я быстро добавляю: – Поначалу я так думала.

– И поэтому тебе было легче открыться человеку, которого ты едва знаешь, нежели тем, с кем общаешься всю взрослую жизнь?

– Думаешь, я не понимаю, что это бессмысленно? Но я не хотела, чтобы вы знали о происходящем, до тех пор пока сама во всем не разберусь. Мне не хотелось, чтобы вы видели меня в таком состоянии.

– Ты упрямая гордая идиотка, Анастасия Ипатко.

Я поправляю бейсболку.

– Ну да, мне это уже говорили.

– После всего услышанного, я так понимаю, ты уехала, когда узнала, что Полина сделала тоже самое.

Я сдвигаю брови, ничего не понимая.

– Она не хотела говорить тебе о своей маме, ты не хотела говорить нам о своих проблемах. Вы обе хотели пережить все самостоятельно.

– Нет, – качая головой, отвечаю я. До меня доходит. Она думает, я уехала, потому что Полина ничего мне не рассказала. Господи. С каких пор я стала такой бездушной? – Я не поэтому уехала из города, Лер. Ради всего святого. Такое же случилось и с моей мамой, а еще я рассказала Полине о своих проблемах, и ночью мы признались друг другу в вечной любви. Если бы дело было только в этом, меня не надо было бы спасать.

– Очевидно, здесь что-то еще, и Полина такая же упрямая, как и ты.

Я потираю глаза руками.

– Я уехала из города, потому что мне нужно было возвращаться сюда и… – глядя на неё, я делаю паузу, – и я уехала, потому что разозлилась на Полину, когда она хотела спасти мой бизнес, не обсудив это со мной.

Качая головой в недоумении, Лера откидывается на спинку.

– Что?

Я рассказываю, как Полина встречалась с Сальваторе Марин, не посоветовавшись со мной. Как она обсуждала детали моей жизни, к которой не имеет отношение. Как она предложила использовать на протяжении нескольких месяцев мою лодку, когда даже не знала, смогу ли я выполнить условия контракта или нет.

– Получается, она заранее не хотела тебе говорить, пока не убедилась, что все получится? – мягко интересуется Лера, словно чтобы просто убедиться в том, что она и так знала. – Она не хотела делиться этим, пока это не стало реальной возможностью?

– Ну да, – осторожно отвечаю я. – Именно так она и объяснила.

– Прямо, как ты, когда не хотела говорить нам о телешоу, пока это не стало реальной возможностью?

Я понимаю, куда она клонит, но тут все равно не складывается:

– Лера, эта ситуация – полный бардак. Конечно, я сразу же должна была вам все рассказать, ведь вы мои подруги. Но Полине следовало посоветоваться в этом вопросе, от этого зависит вся моя гребаная жизнь. Это не одно и то же.

Некоторое время она смотрит на воду.

– Да, я понимаю.

Мне больше нечего добавить.

– Пошли, блять, выпьем пива. Я тебе расскажу все подробности про шоу.

Лера кивает, встает и идет за мной в сторону моего грузовика.

– А ты счастлива здесь без нее? – спрашивает она. – Ты довольна, что каждый вечер возвращаешься в пустой дом?

Невесело усмехнувшись, я отвечаю:

– Не особо.

– Ты, конечно, думаешь, что она настоящая засранка, которая пыталась разрушить весь твой бизнес. Вот же сучка.

– Господи, Лер, она ничего такого не хотела, – инстинктивно защищая ее, отвечаю я. – Возможно, она просто искала способ, чтобы мы были вме…

Я останавливаюсь, оглядываюсь и вижу широченную самодовольную ухмылку Леры.

Со стоном я говорю:

– Да пошла ты на хуй, чертова австралийка.

========== Полина ==========

Во вторник я просыпаюсь и сразу же понимаю, что у меня начались месячные, которые сразу же принесли как облегчение, так и злость на Настю, что она просто запрыгнула в свой грузовик и свалила на север, так и не разобравшись в наших отношениях.

Одно из качеств, которое мне нравилось в Насте, – что она очень простая и готова на все ради семьи, работы или друзей. Похоже, это не относилось к девушке, на которой она была жената двенадцать часов часов и влюблена в течение дня.

Но тут же вспоминаю, почему мне это в ней так нравилось – потому что именно так воспитывали и меня. Заботиться о других. Не пугаться ответственности. Решать проблемы. И, как говорил мой папа бесчисленное количество раз, «беспокойство – это еще не подготовка».

Поэтому на рассвете я еду к родителям проверить, убедиться или, по словам папы, стать навязчивой мухой.

Папа уже встал, но толком не проснулся и ел хлопья, глядя в окно, поэтому я взбегаю по лестнице и забираюсь к маме в постель. Я не хочу посвящать ее в свои проблемы, зная, через что она каждый день проходит, но она все же мама, которая нуждается в крепких объятиях.

У нее еще не выпадали волосы, но я уже оплакивала их. Я унаследовала папину оливковую кожу, но мои рыжие волосы были от мамы, и сейчас они были рассыпаны по всей подушке, такие же длинные и густые, как я помню с детства. Ее волосы были ее главным достоинством на пике ее карьеры. Однажды она даже снималась в рекламе шампуня, и я любила ее дразнить, ведь они были очень блестящие и пышные.

– Доброе утро, Тюльпанчик, – спросонья бормочет она.

– Привет, Пантин.

Она хихикает и утыкается лицом в подушку.

– Ты никогда от меня не отстанешь с этим, да?

– Ага.

– Гонораром от этой рекламы мы оплатили…

– Папины камеры, которые он использовал при сьемке «В западне», – заканчиваю я за нее. – Это помогло ему заключить контракт с «Юниверсал» для «Виллоу Раш», за который он получил Оскар.

Это правда. Мамина работа оплачивала папину, именно так мы и двигались вперед, и каждый этим гордился, не смотря на то, что мой папочка самый гордый мужчина на земле. Мама была из богатой семьи в Пасадене. А папа сын матери-одиночки. Но его никогда не заботило, что его карьера пошла в гору, благодаря имени и связи с Марины Елизаровой. После того как любовь всей его жизни стала его женой, для папы имели значение только три вещи: что мама взяла его фамилию, как сделать ее счастливой и чем бы им двоим заниматься в жизни.

– И почему девушки такие идиотки? – спрашиваю я.

Она смеется.

– Ни разу не слышала, чтобы ты расстраивалась из-за девушки. Я уже начала было волноваться.

– Волноваться, что я интересуюсь мальчиками?

– Нет, – смеясь еще громче, отвечает она. – Это было бы еще полбеды. Я переживала, что ты стала хладнокровной пожирательницей женщин.

– Делаю, как папа, – зарываясь лицом ей в волосы, объясняю я. Не смотря на обычные шампунь и крем для лица, сейчас она пахнет по-другому – не плохо, а просто иначе – это результат химиотерапии и других процессов, происходящих с ее телом. Не то чтобы я думала об этом каждый час, но иногда это обрушивается, как снег на голову, и я понимаю, что мама больна, и мой мир теперь не такой, каким был два месяца назад. – Просто раньше я никого не воспринимала всерьез.

– Ты имеешь в виду, пока не появилась Настя?

– Ага.

Она поворачивается ко мне лицом.

– Что случилось?

Я рассказываю ей – без подробностей – как мы встретились, как мне нужно было отвлечься, и как она меня слишком отвлекла. Рассказываю о настоящих чувствах, о наших признаниях в любви. Она уже знала о возможной сделке с Сальваторе, но не знала о последствиях.

– Милая, – говорит она и кладет свою теплую руку мне на щеку. – Ты всегда поступаешь по велению сердца. Но партнерство начинается в самом начале. Я снималась в рекламе, чтобы помочь папе, но это решение мы приняли вместе.

– Я понимаю, почему Настя расстроилась, и я её не виню, – отвечаю я. – Но вот чего я до сих пор не понимаю – это почему она не могла уступить и понять, что это хорошая идея, или хотя бы обсудить ее со мной. Я же не подписывала контракт в Сэлом. Он всего лишь заинтересовался. А Настя просто взяла и отказалась.

– А как, думаешь, поступил бы папа, если бы я пришла после отснятой рекламы Pantene и отдала ему чек со словами: «иди покупай свои камеры, милый»?

Застонав, я зарываюсь лицом в подушку.

– Черт возьми.

– По какому поводу выражаемся? – интересуется папа в дверях, отпивая кофе из кружки.

– Твоя дочь учится строить отношения, – отвечает мама.

Он фыркает.

– Наконец-то.

– Вы, двое, уже закончили со всей этой ерундой? – вставая с кровати, спрашиваю. – Я очень занята и нужно еще сделать кучу важных дел.

– Ты сегодня работаешь? – кричит папа, пока я спускаюсь по лестнице. По его тону можно понять, он думает, что нет.

Я останавливаюсь на третьей ступеньке и, пока папа не видит, в спину посылаю ему убийственный взгляд.