Текст книги "Грязная буйная штучка (СИ)"

Автор книги: София Калитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

– Нет! – отвечаю я.

– Позвони Насте! – кричит папа. – Она мне нравится!

***

Проблема в том, что я не хочу звонить Насте. Хочу поехать в Канаду, врезать ей по лицу и уехать домой. Она ведет себя, как большой ребенок, и то, как она уехала из города, лишь доказывает, какая она задница. Руки чешутся отправить ей по почте посылку с пластмассовым палтусом, последним фильмом Сальваторе на DVD и упаковкой тампонов.

Я официально оставила свою стажировку в NBC, и, клянусь, кажется, никто даже не заметил, что я ушла. А если и заметят, будут говорить «Дитя Голливуда не способна даже к работе в офисе». Сальваторе арендовал для меня офис в его здании в Del Mar, и я ему пообещала, что я буду самой лучшей офисной девочкой из тех, кто у него был. Он посмеялся и сказал, что это здорово, но вот только я бывать с ним в Лос-Анджелесе как минимум три раза в неделю, поэтому с подобными обязанностями будет справляться кто-то другой.

Эта новость была, как гром среди ясного неба: он не только взял меня на работу, но еще и в качестве своего ассистента. В NBC меня знали, как подающую кофе девочку, а теперь я деловая женщина, правая рука одного из главных продюсеров Голливуда. Но папа даже глазом не повел, когда я ему об этом сообщила.

– Я знал, что это всего лишь вопрос времени, – сказал он мне и подарил улыбку, от которой я почувствовала себя самой яркой и красивой звездой на небосклоне.

Но даже с началом работы, недели, полной телефонных переговоров, налаживанию контактов, выбору мебели в офис… все это время без Насти было очень странным. Я уже готова была тысячу раз ей позвонить и рассказать, как прошел день, или поделиться своими впечатлениями от работы с Сэлом.

Но как только я доставала телефон из сумочки и замечала отсутствие её звонков и сообщений, мне удавалось перебороть желание вернуть её обратно.

Спустя неделю после её отъезда, Сальваторе упомянул её за обедом:

– Твоя девушка достаточно…

Я указываю на него вилкой.

– Настя не моя девушка.

Сэл поднимает руки, будто сдается.

– Хорошо, хорошо, просто подруга Настя – так лучше? – это так банально. Она боится, что ремонт лодки будет стоить дороже, чем плата за аренду во время сьемок, и сказала, что пока не сможет с нами работать, но кое-что предложила и согласилась быть нашим главным консультантом в «Бескрайнем Горизонте».

– Да? – не могу точно сказать, мое безумно колотящееся сердце означает восторг, что Настя все-таки собралась и позвонила Сальваторе, и будет участвовать в проекте, или же меня пугает, что я превращусь в настоящую размазню, как только её увижу.

– Мы встретимся с ней на следующей неделе и осмотрим несколько лодок, – Сальваторе смотрит на меня, когда я роняю вилку на тарелку.

– На следующей неделе? Сьемки же начнутся не раньше апреля.

– Ты уже работаешь на меня, Тюльпанчик, – напоминает мне Сальваторе, называя меня ласковым и принятым в нашей семье прозвищем, чтобы немного сгладить свой тон. – Ты мне там понадобишься. У тебя какие-то проблемы с поездкой в Канаду?

– Очевидно, наши личные проблемы с Настей никак не касаются профессиональных вопросов. Прости, Сэл. Мне нужно немного времени. Я справлюсь.

Он выпячивает подбородок и ведет себя, как настоящий крестный:

– Хочешь, я набью ей морду?

– Нет, пожалуйста, не лишай меня удовольствия сделать это самой.

Я откусываю сэндвич, жую и глотаю. И решаю не говорить, где именно мне нравится, чтобы находилось лицо Насти.

– Боже, надеюсь, ты не совершаешь ошибку, втягивая меня в эту работу, – говорю я. – Конечно, я знаю этот бизнес, но ты уверен, что не хотел бы работать с более…

– У меня хватит опыта для нас обоих, – уверяет он, пожимая плечами и насаживая на вилку стручковую фасоль. – Ты знаешь, как тут все устроено, и я могу обучить тебя работать именно так, как мне нужно. Мне нравится твой твердый характер, и как быстро ты учишься. Сейчас тяжело найти подходящего человека, особенно такого умного, преданного и напористого, как ты.

Некоторое время я с обожанием смотрю на Сэла.

– Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, правда?

– Да, да, – он отпивает свой холодный чай. – Так что произошло с Настей?

Вздохнув, я кладу салфетку на стол.

– Вообще-то я не сказала ей, что обсуждала с тобой использование её лодки для съемок для огромного многомиллионного голливудского проекта. Она разозлилась, и пошло-поехало.

Он смотрит на меня удивленно-скептически.

– Ты шутишь?

– Прежде чем ты что-то скажешь, пожалуйста, имей в виду, мне уже каждый сообщил, что я совершила ошибку. И я чувствую себя идиоткой.

Он немного расслабляется и, слегка пожав плечами, продолжает есть свой салат.

– А потом она просто взяла и уехала, – говорю я. – Вот почему я злюсь на неё. И чувствую себя…

Проглотив, он заканчивает предложение за меня:

– Дерьмово?

– Ага.

– На следующей неделе у тебя будет шанс рассказать ей обо всем, что чувствуешь. Мы вместе обедаем, – встречаясь со мной взглядом, Сэл невинно хлопает ресницами.

Блин.

***

– Серьезно, Свет, – интересуюсь я, усаживаясь на диванчик в Great Maple, где мы встречаемся со всей бандой на очередном субботнем завтраке. – Сколько ты тратишь на авиабилеты, прилетая сюда практически на каждые выходные?

– Много, – смеясь и показывая свои неприлично красивые ямочки на щеках, соглашается она. – Но на эти выходные я прилетела, чтобы мы смогли найти дом.

– Э-э, прости, что? – спрашиваю я, наклоняясь вперед, чтобы встретиться взглядом с Катей.

– Что ты сказала? – добавляет Тася.

– На этой неделе закончился процесс! – визжит и улыбается во все 32 зуба Катя, – Света теперь официально может искать работу здесь, и у неё уже назначено собеседование в отделении Калифорнийского университета Сан-Диего.

– Срань господня, это же чудесно! – я подскакиваю с дивана и поднимаю Леру, чтобы я добраться до Кати с другой стороны. – Девчата, я так за вас рада!

К этой куче-мале присоединяется Тася, и я слышу, как Света говорит что-то про видеокамеру и добавление желе.

Я выбираюсь из клубка и шлепаю Свету по руке, перед тем как поправить свою рубашку.

– Не могу поверить. Теперь мы все будем вместе!

– Ну. Не совсем, – говорит Тася, выражением лица показывая, что это неловко.

– О, точно. Все, кроме Насти, – говорю я, и все так смотрят на меня, словно я хрупкая, как яичная скорлупа, и подкатилась к краю стола. Я смеюсь, пожалуй, слишком громко и почти истерично. От этого становится еще более неловко. – Очевидно, что я понимаю: её здесь больше нет, – после чего, сама не знаю, зачем я только открыла рот, и меня никто не остановил, добавляю: – Она уехала, даже не попрощавшись.

Тася фыркает, поглаживая мои плечи.

– Ш-ш-ш, дикарка.

Я снова смеюсь.

– Я что, стала похожа на безумную, да?

– Немного. – смеясь, соглашается Света.

– Я ездила к ней на прошлой неделе, – заявляет Лера, и я уверена, что слышу визг тормозов у себя в голове.

– Ты видела Настю?

– Ага. Я полетела, чтобы узнать, что произошло, ведь никто мне ничего не объяснил, – она тяжелым взглядом смотрит на меня, но потом подмигивает.

Видите? Я же говорила про непроницаемое лицо Леры. А я бы ни за что не сказала, что пару недель назад она переживала по поводу отъезда Насти, оставила свой магазин в руках малонадежной Оли и полетела в Канаду, чтобы все выяснить.

Мне хочется как-то дать понять, что я не по уши в боли от того, что кто-то слетал к Насте и проверил, как у неё дела. И по их взглядам мне ясно: они ждут, что я легкомысленно отшучусь по этому поводу… но я не могу.

Я закончила злиться. Знаете, это очень выматывает, да у меня не особо-то и получалось. Я чертовски скучаю по Насте, мне не хватает моей единственной, и я так ревную, что Лера её видела, что покрываюсь красными пятнами.

– Ты как вообще? – осторожно спрашивает Тася.

– Да не очень, – признаюсь я. – Мне нужно будет на следующей неделе смотреть лодки с Сэлом, и мы пригласили Настю на обед в благодарность, что она будет работать консультантом. Я уже знаю, что будет неловко и тяжело, ведь у неё так хорошо получается быть отстраненной и профессиональной. И из-за этого мне грустно.

Господи, меня бесит, что я такая откровенная, когда мне плохо. Кажется, родители меня натренировали выплескивать все настоящие чувства, а не прятаться за стеной сарказма.

– Если тебе поможет, – говорит Лера, – она выглядела также как и ты, когда я сказала, что ты заезжала к нам в день её отъезда.

– Ты рассказала ту часть, когда я была зла, или что мне было грустно? – спрашиваю я. – Потому что мне хочется, чтобы она представляла меня в офигенных сапогах и с бензопилой в руках.

Лера смеется, качая головой и возвращаясь к своим вафлям.

– Она объяснила, почему разозлилась?

– Немного, – отвечает Лера, снова откусывая.

– Так все-таки она немного переборщила, да? – я слышу по своему голосу, что даже мне сложно в это поверить.

Ковыряясь в своем завтрака, Света спрашивает:

– Она рассказывала тебе, почему бросила колледж?

– Ага, немного. Я имею в виду, мы толком и не говорили на эту тему, но знаю, что она бросила, чтобы начать рыбачить с семьей.

– Не совсем, – отложив вилку, говорит Света. – Она бросила, чтобы управлять семейным бизнесом.

– Подожди, – подняв руку, перебиваю я. – Говоришь, в колледже? Я думала, она взяла все на себя после «Разъезжай и Сооружай».

– Нет, – говорит Лера. – Когда ей было девятнадцать лет, у отца случился сердечный приступ, а затем и инсульт год спустя. Кириллу тогда было шестнадцать, а Денису вроде около одиннадцати? Поэтому для Насти буквально не было другого варианта, кроме как взять все в свои руки.

– Её отцу сейчас лучше, – продолжает Света. – Но он все равно многим не может заниматься, так что Настя за все отвечает практически с детства. Она взяла отпуск и летом поехала с нами на «Разъезжай и Сооружай», когда Кирилл был достаточно взрослый, чтобы на время заменить её. И если не считать поездку в Вегас и Сан-Диего, Настя все остальное время проводила на воде.

Я киваю и дрожащей рукой поднимаю стакан с водой. Я хочу её увидеть, поцеловать и помочь ей все исправить.

– Если честно, мне понравилось, что ты попыталась помочь, – говорит Света. – И пару дней назад, когда я с ней говорила, она сказала мне то же самое.

– Она упомянула слово на букву Л?

– Вообще-то, нет.

Приподнимаю брови. Я впечатлена.

Я смотрю на Леру.

– Когда ты её видела, она рассказала, как именно собирается поднимать семейный бизнес?

Моргая, Лера наклоняет голову.

– Полина.

Значит, она не собирается мне рассказывать. Прекрасно. Я иду ва-банк; у меня больше не осталось гордости:

– А обо мне она хоть говорила?

Лера пожимает плечами.

– Не много. Но не забывай, мы говорим о Насте. Обычно она меньше всего говорит о самом важном.

Я смеюсь. Молодец, чертова австралийка, выкрутилась.

***

Наш самолет приземляется в Виктории в четыре часа дня, мы с Сэлом едем на такси в Magnolia Hotel, обсуждая планы на ближайшие два дня: встречи, осмотры лодок и новые встречи. Воздух здесь пахнет океаном, но не как дома. Он тяжелее, более соленый, а ветер гораздо сильнее, поэтому Сан-Диего мне кажется милым тихим пляжным городком. Это же место прямо на краю океана.

Я так нервничаю, находясь здесь, снова так близко к Насте, и, несмотря на октябрьское солнце, мне прохладно. Когда я была тут в прошлый раз, во мне были только пузырьки от шампанского для храбрости, позволяя мне улыбаться очень загадочно. Я едва успела заметить, как далеко стоят дома друг от друга, какое большое пространство вокруг и как же много тут воды.

В этот раз я замечаю все. Даже обсуждая рабочие моменты, имена, которые я должна запомнить, или те записи, что должна сделать для Сэла, я продолжаю все цеплять взглядом.

Здесь живет Настя, я не могу перестать об этом думать. Она живет тут, в совсем другом мире, окруженная зеленью и сапфирово-голубым океаном. Бар Фреда, Старбакс и Downtown Graffick сейчас очень далеко. Наверное, Насте казалось, что она приехала в Токио или оказалась в какой-то видео-игре, когда приехала к Лере.

Даже боюсь представить, что она думала о Вегасе.

Мы заселились в отель, и когда стояли у лифта, Сэл посмотрел на телефон и хмыкнул, прочищая горло.

– Что?

Он улыбается и когда мы входим в лифт, протягивает мне свой айфон, показывая ссылку на журнал Variety со статьей.

Adventure Channel подписали контракт с семьей Ипатко на участие в «Рыбаках». По словам сопродюсера Мэтта Стивенсон-Джона, канал планирует отснять полные два сезона о жизни четверых членов семьи Ипатко – трех детях и их отца – об их роли в рыбной промышленности на восточном побережье острова Ванкувер. Программа с участием Валерия, Анастасии, Кирилла и Дениса Ипатко, будет повествовать об изучении семейных обязанностей и всем том, что объединяет этих людей, о любви, о бизнесе, которым они вместе занимаются. Телеканал собирается рассказать историю каждого ребенка, о том, как они спасают семейное дело, строят свою жизнь помимо Тихоокеанской Северо-восточной рыбодобывающей промышленности. Помимо Мэтта Стивенсон-Джона, в проекте так же участвует Гайлс Манчего. Сделка была заключена в пятницу, согласно данным пресс-службы телеканала. Начало съемок «Рыбаков» назначено на весну, когда начнется сезон ловли лосося, премьерный эпизод выйдет 1 июля.

– Вау, – я чувствую, как с этим одним словом весь воздух покинул мои легкие. Передавая Сэлу обратно его телефон, я сдавленно и тихо говорю: – Они подписали контракт.

– Похоже на то.

Я говорила Сэлу, что есть такая вероятность, поэтому он не сильно удивлен, а вот я не знаю, как на это реагировать. И что сказать. Не знаю, что меня так удивило, но видя все это – а на обложке статьи красуется тот самый ненавистный Насте рекламный снимок – я была совсем к этому не готова и, казалось, физически чувствую этот удар в центр грудной клетки.

Не сильно надеясь на дрожащие ноги, я прислоняюсь спиной к стене лифта.

– С тобой все в порядке?

– Просто я… – я закрываю глаза и трижды делаю глубокие вдохи, как учил меня папа, если со мной случится приступ паники. Похоже, Лера и Света обо всем знали, но мне не сказали. А Настя даже не позвонила. Я чувствую себя такой… ничтожной. – Я не ожидала, что она согласится.

Но так ли уж не ожидала? Разве я не чувствовала, что она склоняется к этому варианту, зная, что это именно то, что нужно её семье? Раз она не приняла предложение Сэла, у неё не было другого выхода.

– Если хочешь знать мое мнение, это очень удачная сделка, – говорит Сэл, и я его достаточно хорошо знаю, он всегда говорит, не обращая внимание на мои внутренние переживания. – Из того, что я слышал, можно сделать выводы, что телеканал вкладывает огромные деньги. Да и семья Насти сможет прилично заработать, даже на продажах рекламных материалов.

Я оцепенело киваю. Это хорошо. Просто чудесно. Я повторяю эту мысль снова и снова.

Мы приезжаем на мой этаж, и Сэл говорит, что мы встречаемся завтра в восемь утра в холле отеля.

– Думаю, ты найдешь, чем себя развлечь, – говорит он. Я выхожу, а он остается в лифте, потому что остановился на этаже для Важных Шишек.

– У нас на сегодня никаких планов? – честно говоря, из-за этой новой информации, мне хочется побыть с Сэлом и послушать его занимательные и бесконечные истории о работе, чтобы немного отвлечься.

– У меня ужин с друзьями, – небрежно взмахнув рукой, говорит он.

И тут до меня доходит, что он все это спланировал, чтобы у меня был свободный вечер для выяснения отношений.

– Ты засранец. Ты разговаривал с папой? – Сэл ухмыляется, и двери лифта закрываются.

– Я не пойду к Насте! – кричу я на закрытые двери, когда к ним походит незнакомый пожилой мужчина и нажимает кнопку вызова. – Не пойду, – говорю я незнакомцу, глядя на свой ключ от номера, и направляюсь по коридору.

***

Я бросаю багаж и быстро лезу в чемодан в поисках телефона, после чего тут же выхожу.

Садящееся над водой солнце так красиво, что сложно описать. Жаль, что нет никого рядом, кто мог бы согласиться – это нереальная красота. Небо на горизонте пылает оранжевым, переходя в темно-синий и лавандовый с пятами облаков. Такси везет меня вдоль побережья города Виктория, мимо Порта Ренфрю прямо к дому Насти в Бамфилде на Баркли Саунд.

Моя голова все еще кружится, сейчас я хочу видеть её больше всего на свете. Я прошу водителя остановить возле причала, зная, что, пока на улице светло, Настя будет на лодке. Но когда, осмотревшись, я вижу не один десяток лодок разных размеров, понимаю, что это как искать иголку в стоге сена.

Я иду вдоль рядов и ищу лодку с названием «Линда» или кого-то, кто может знать, где найти Анастасию Ипатко, восходящую телезвезду. Но на пирсе тихо, слышны только скрипучие звуки натянутых веревок и плеск бьющихся о тысячи бортов волн. Меня выводит из задумчивости мысль, что некоторые лодки пришвартованы здесь, потому что у их владельцев нет возможности выйти в море.

– Вам помочь?

Обернувшись, я вижу загорелое лицо Насти, только на двадцать лет старше. Я узнала её отца по фотографии, и потом Настя его точная копия: высокая и широкоплечая, с прямым взглядом карих глаз.

– Вы, должно быть, Валерий Ипатко.

Он пожимает мою руку и в недоумении хмурит брови.

– Да, это я. А вы кто?

– Я Полина Елизарова.

Лицо Валерия Ипатко застывает, глаза округляются, прежде чем он расплывается в улыбке.

– Ну-ка, дай на тебя посмотреть, – и он смотрит. Берет меня за руки, разводит их в стороны и оглядывает сверху вниз. – Ты – это что-то. Она знает, что ты здесь?

Покачивая головой, я отвечаю:

– Она не в курсе.

– О-о, на это обязательно нужно будет посмотреть.

Ну, хоть кто-то повеселится от нашей встречи. Скоро увидим.

Он берет меня за руку и ведет по причалу, поворачивает налево, и мы спускаемся вниз по шаткому пирсу. Дойдя до конца, мы останавливаемся прямо перед лодкой, на которой красуется название «Линда».

– Эй, Насть, – кричит её папа. – К тебе тут пришли.

Из-за угла выглядывает блондинистая голова, и я сразу же узнаю младшего брата, Дениса. Он высокий, как и Настя, но более широкоплечий, а его растрепанные светлые волосы и детская мордашка явно снесла головы продюсерам шоу.

Денис смотрит на меня и тут же хохочет.

– О, черт. Настя! Спускайся сюда.

Я слышу громкие шаги на лестнице, и сначала я вижу её высокие резиновые сапоги, потом торс, обтянутый испачканной мокрой белой футболкой. В руках она держит какую-то измазанную маслом деталь, а футболка такая мокрая, что можно разглядеть мышечный рельеф её пресса. Я вижу её соски. Вижу полоску волос, идущую от пупка прямо к её… о-о, боже правый.

Вселенная, ты издеваешься надо мной?

Когда появляется её лицо, я замираю. Её подбородок тоже немного попачкан в масле, а загорелое лицо влажное от пота. Она сразу же замечает меня, и в долю секунды расслабленное любопытство на её лице сменяется замешательством.

– Полина?

– Привет.

Она смотрит сначала на отца, потом на Дена и возвращается на меня. Я клянусь, как только наши взгляды встречаются, сердце начинает биться так сильно, что мне хочется посмотреть, не видно ли это сквозь одежду. Она выглядит так, словно ей больно, и я хочу знать: это из-за меня? Или из-за того, что ремонтировала лодку?

– Что ты здесь делаешь? – спрашивает она, аккуратно кладя деталь, и берет старую тряпку, чтобы вытереть руки.

– Я работаю с Сэлом. У меня сегодня свободный вечер, и раз уж ты уехала из города, не попрощавшись, я пришла сделать это за тебя.

Она закрывает глаза и вытирает лицо предплечьем, кода её отец, немного присвистнув, говорит:

– Ты мне об этом не рассказывала, Настюш.

Настя смотрит на него:

– Пап, перестань.

Старший из Ипатко наклоняется ко мне, целует в висок и бормочет:

– Задай ей жару, милая.

Руки у меня дрожат, а пульс скачет, как ненормальный, пока Настя спускается по узкой лестнице, ведущей на причал. Она поворачивается и медленно направляется ко мне, будто не знает, убегу ли я или захочу её ударить.

В этих тяжелых резиновых сапогах она кажется еще более массивной, её мышцы напряжены от многочасовой нагрузки.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть.

– Могу себе представить, – отвечаю я. – Я тоже не ожидала, что ты уедешь так неожиданно.

– Разве неожиданно? Ты знала, что я должна скоро уехать.

Поморщившись, я смотрю в сторону, а она подходит еще на шаг ближе и останавливается.

Я так хочу потянуться к ней, обхватить её лицо руками и поцеловать. Я скучаю по ней, и, не смотря на собственную злость из-за её молчаливого отъезда, я люблю её. Я ужасно себя чувствую, предав её, когда без неё вела переговоры с Сальваторе.

– Я слышала о шоу.

Она кивает, стаскивает бейсболку и почесывает затылок.

– Ага.

– И как тебе? – спрашиваю я, потому что, да, я все еще злюсь, все еще хочу её ударить, да так, чтобы её голос стал на две октавы выше, но, черт, я так её люблю и хочу, чтобы у неё все было хорошо.

Пожимая плечами, она бормочет:

– Вроде нормально. Все остальные просто в восторге и благодарят. Да и в этом есть смысл, – она смотрит на лодку, а потом на меня. – Сегодня с утра даже приезжали местные репортеры.

– Для тебя все это так дико.

Она позволяет промелькнуть быстрой улыбке на своих губах.

– Ага.

Вдалеке кричат чайки, и момент кажется таким устрашающе знакомым, хотя ничего подобного раньше и не случалось. Я просто чувствую себя спокойно рядом с ней. Мне нравится видеть её такой: рядом со своей лодкой, грязной и, возможно, голодной. Мне до боли хочется о ней заботиться.

– Насть? – начинаю я, а она смотрит туда, где пытается оттереть грязное пятно с тыльной стороны ладони, после чего поднимает взгляд на меня.

– Хм-м?

– Я приехала сюда, потому что твой отъезд дался мне очень тяжело. Мне показалось, что ты должна об этом знать, – сглотнув, я продолжаю: – Но главное, я хочу сказать, как ужасно я себя чувствую из-за того, что сделала.

Её брови немного приподнимаются, но она ничего не отвечает.

– Мне не следовало идти к Сальваторе, не обсудив это с тобой. Я не должна была предлагать ему твою лодку. Я была не права, прости меня.

Медленно кивнув, она говорит:

– Хорошо.

Морщась от резкой боли в груди, я закрываю глаза. Она такая закрытая. Будто со мной покончено.

– Я просто хотела, чтобы ты знала: я сделала это, не потому что думала, тебе нужна моя помощь. Я это сделала, потому что именно так поступают в моей семье, когда кого-то сильно любят. Я не хотела спасать тебя, я думала найти способ спасти наши отношения.

Она с трудом сглатывает и долю секунды смотрит на мои губы.

– Правда?

Я киваю.

– Правда.

Я надеялась, что будет сказано чуть больше. Думала, мы хоть немного поговорим вместо обмена дежурными фразами. Но она непробиваемая, как стена в конце тупика, и её поза дает понять, что больше эмоций я из неё не вытрясу.

Пока мы стоим в тишине, она оглядывает меня с ног до головы, и под её взглядом я понимаю, как выгляжу в её глазах: на мне бежевые брюки, синий свитер и красный шарф. Будто сошла с портрета «Аристократка на лодочной прогулке». И вижу, что была права, когда её губы изгибаются в резкой ухмылке и она говорит:

– Ты здесь сильно выделяешься, Печенька.

У меня внутри зарождается огонь, и я резко задерживаю дыхание, уязвленная её тоном и тем, как полностью она меняется, отключая свои чувства, как по заказу. Это теперь мои проблемы? Она важный человек в моей жизни. Я же сейчас и не знаю, куда мне идти.

– Знаешь, то же самое я думала о тебе, когда ты была у нас, – говорю я. – Но я никогда не произнесла бы это в слух. Мне нравилось смотреть на тебя там. Нравилось, как ты выделялась.

– Полина…

Я обхватываю себя руками и поворачиваюсь, чтобы уйти.

========== Настя ==========

– Она ни капли не выглядела довольной, когда уходила, – отмечает Денис, прислонясь к стене рулевой рубки, пока я поднимаюсь по лестнице.

Я уклончиво хмыкаю и перепрыгиваю через перила. Было ощущение, будто мой желудок наполнен кислотой. Какого хера сейчас произошло? Я что, действительно позволила Полине уйти?

Я самая большая эгоистичная идиотка всех времен. Воспоминания о той ночи, как она села на меня, мои руки отодвинули тот крошечный кусочек ткани, как я с легкостью вошла в нее, и как быстро мы кончили – это потрясло меня. Мы не просто трахались в машине. Я уже тогда безумно любила эту девочку, что сделало меня безрассудной.

Мой младший брат взял со стола свою рубашку и ключи.

– Ты сделала все, что хотела?

Я чуть не рассмеялась. Казалось, что каждый день только прибавляет мне больше работы и забот. Я все еще не пришла в себя от появления Полины на моей лодке, и вот она ушла. Лодку практически починили, Ден, Кирилл и отец согласились с нашим намеченным планом, но действительно ли они понимают, как все это изменит наши жизни в ближайшие месяцы, или когда прибудет съемочная группа, и будет всех расспрашивать о нас? Когда они буду ходить за нами по пятам? Что будет, если они устроят свидание с женщиной, а единственная женщина, что мне нужна, только что ушла с причала.

Я единственная, кто не подписал каждую страницу контракта. Конечно, я согласилась на участие. И расписалась на всех страницах, за исключением одной: той, где был пункт об отношениях. Этим я обязана Сальваторе. По-видимому, этого было не достаточно, чтобы расторгнуть контракт, потому что после разговора с ним телеканал отправил пресс-релиз в журнал Variety и без этого пункта.

Завтра команда ремонтников начнет свою работу. Я могла бы уехать из города, оставить их одних и спокойно вздохнуть, но я этого не сделаю. Я буду здесь каждый день, крутиться под ногами и сводить их с ума. Большинство работников это местные парни, и будь у меня деньги, именно их я бы и наняла.

– Настя? – я смотрю на Дена, как он подходит к лестнице. – Не будь чертовой идиоткой. Это самая красивая женщина из тех, кого я встречал, за исключением тебя конечно, и она приехала за тобой.

Я потираю лицо и отмахиваюсь от него другой рукой. Да, она красавица, но ее красота – не единственное, что сводит меня с ума. Она дикая, эмоционально открытая, она на десять лет младше меня – младше даже Дениса – и я всегда глумилась над ней, что она еще ничего не знает о жизни, но она намного лучше справляется со своими проблемами, чем я.

***

Я сажусь на кровать, после душа вода стекает по волосам прямо на одеяло. Сейчас почти полночь и я не думаю, что смогу успокоиться, пока все не исправлю. Я звоню в Сан-Диего, и после целой вечности Таисия отвечает.

– Это канадский номер, – вместо приветствия говорит она.

Она решила пуститься с места в карьер? Тогда я тоже.

– Полина сейчас злится на меня еще больше, да?

После небольшой паузы она отвечает:

– Короткий ответ: «да».

Во мне зарождается надежда, и под ребрами растекается тепло.

– А какой полный ответ?

– Полный ответ? Она на тебя злится.

Сухо хохотнув, я говорю:

– Спасибо, Тася. Это очень помогает.

– Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? Ей потребовалось немало сил, чтобы прийти сегодня к тебе. Полина не разбивается в лепешку ради безразличных ей людей – многие думают, что она эгоистичная, но все как раз наоборот. Она горы свернет ради тех, кого любит. Уверена, что она любит тебя, и если я правильно помню, ты тоже сказала ей эти три заветных слова.

– Да, все верно.

Шумно выдохнув, она рычит:

– Ты – свинья.

Снова засмеявшись, я подношу трубку к другому уху, чтобы провести полотенцем по груди.

– Ага, это тоже верно. Это становится дурной привычкой.

– Думаю, обычно ей это нравится. Но сейчас она совсем другая. Я еще ни разу не видела, чтобы Полина больше пяти минут думала о девушке. И я уверена, еще никогда она не была такой грустной.

Мой желудок сжался и я почувствовала тошноту.

– Где она остановилась?

– Вот уж нет. Она сейчас спит.

– Я не собираюсь ехать к ней сейчас, поеду завтра.

Так или иначе, я не ожидаю, что наш совместный с Сальваторе обед будет подходящим местом для поцелуев и примирения с Полиной.

– Если ты пойдешь к ней и сделаешь еще хуже, я приеду и отрежу тебе руку, пока ты спишь.

– Тася.

В трубке десять секунд тянется молчание. Двадцать.

– Тася, клянусь, я не сделаю хуже. Блять, я люблю ее.

– Magnolia Hotel в Виктории, номер 408.

***

Сальваторе и Полина были уже на месте, когда хостес повела меня к столику. Я никогда не обедала в ресторане отеля Grand Pacific, но следовало ожидать, что он будет именно таким: красивая картинка из глянцевого каталога о туристических достопримечательностях Виктории.

Мне сразу же становится понятно, что во время обеда Полина не планирует уделять мне внимание. Увидев меня из-за плеча хостес, Сэл сразу встает поздороваться, а Полина неохотно следует за ним. Я жму ему руку, и все мы садимся. Похоже, Сэл и не ожидает, что мы с Полиной поприветствуем друг друга.

Ее блокнот лежит рядом, значит, она здесь в качестве его ассистента. Возможно, на встрече с кем-то другим она бы и отошла на второй план… но сейчас ее сложно игнорировать, и ее физическое присутствие сильно чувствуется, особенно для меня. Она невероятно красивая, и у меня ком застревает в горле, а грудь словно стягивает веревками. Волосы распущены, на ней свитер изумрудного цвета, узкие черные брюки и эти туфли на шпильке с маленькими сексуальными ремешками. Мать вашу, я хочу ее фотку в таком виде на потолке над кроватью.

Но у нас здесь деловой обед, и я действительно хочу быть консультантом в этом фильме. Пункт соглашения о не конкуренции с телеканалом не исключает возможности консультирования где-то еще, но меня до сих пор пугает мое неизвестное будущее, поэтому пока я хватаюсь за любую соломинку. К тому же, во время нашей первой беседы Сэл сказал, ему нужен человек, знающий о рыбалке от А до Я, и я знаю, что идеально подхожу.

– Как твоя лодка? – начинает Сэл довольно официальным тоном, что меня смешит. Я видела ее своими глазами, пока была дома… Угнетающее зрелище.

– Сломана.

Он смеется, тепло и искренне, и я не ожидала такого. Он выглядит хитрецом, но говорит серьезно, и я бросаю взгляд на Полину, увидев ее в новом свете. Этот человек – большая шишка в Голливуде, и он взял мою девочку себе в личные ассистенты, потому что знает, что она тоже умеет работать.

– Прими мои поздравления, – говорит он. – Похоже, у шоу неплохие шансы, Насть.

– Посмотрим, – уклончиво отвечаю я. – В чем я точно уверена, так это в том, что все изменится.

На секунду мой взгляд встречается с Полиной, и мне интересно, знает ли она, о ком я думала, когда послала нахуй этот пункт в контракте об отношениях. Я высказалась вне зависимости от того, знают ли продюсеры об этом или нет. Но она отворачивается и смотрит в окно, и я вижу, как ее челюсть сжалась. Возможно, вчера я настолько все проебала, что даже если встречусь с ней позже, это уже не будет иметь никакого значения.

Надеюсь, я ошибаюсь.

Официантка наполняет водой наши бокалы, давая нам время изучить меню, тем временем мы с Сэлом говорим о погоде, спорте, почему я болею за Mariners, а не за Blue Jays (это была любимая команда моей мамы), и как часто я хожу на игры Mariners (так часто, как только могу, в моем случае – никогда).