Текст книги "Снегурочка для альфы (СИ)"

Автор книги: Снежана Альшанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

– Тест на беременность? – говорю я скорее сама себе, чем ему. – Черт! Это ведь не так, правда? Я не могу быть беременна.

– Почему не можешь? Вы с ним спали?

Я стою молча, погруженная в свои мысли. Да, блин, спали. И он не использовал презерватив. У меня тоже не было противозачаточных. Зараза! И что теперь делать? Сонливость мгновенно улетучивается.

Громко ругаюсь и иду к кровати, падаю на неё.

Я не хочу быть от него беременной. Вообще не хочу ребенка!

Так, нужно успокоиться. Еще не ясно что это. Может, просто устала, съела что-то не то, так подействовали нервы. Один приступ тошноты еще ничего не значит. Он может быть от чего угодно. Нужно сделать тест на беременность, увидеть, что во мне нет ребенка, и успокоится.

А если есть, что тогда?

Ну блин, не в средневековье же живу. Срок небольшой, можно сделать аборт. Лучше так, чем нежеланный ребенок от мужчины, которого я не люблю…

Не люблю ли…

Снова ругаюсь вслух.

Внутри меня словно бы идет конфликт двух сторон. Одна испытывает чувства к Богдану, и понимает, что побег от него – ошибка, вторая пытается представить какие-то логические доводы правильности произошедшего. Неприятное ощущение, будто личность разрывает на две части и сталкивает друг с другом.

Я пытаюсь выбросить все из головы и хоть немного поспать, но не могу. Поднимаюсь, иду на кухню, где нахожу хлеб и масло. Делаю бутерброд и ем. Наблюдая в окно за непрекращающимся снегом.

Дело идет к утру, и внизу уже бродят выгуливающие собак люди. Медленно ползут первые автобусы и маршрутки.

– Не спится? – одетый в домашний халат Юрий медленно заходит на кухню, берет сигареты, подкуривает, приоткрывает окно и оттуда вмиг проникает холодный, морозный воздух.

– Слушай, а если я правда беременна, – говорю ему.

– То что?

– Я хочу избавиться от ребенка, – даже не знаю почему говорю это совершенно стороннему человеку, которого впервые увидела лишь вчера.

– От него нужно избавиться, – отвечает он. – Иначе через неделю-две оборотень учует тебя за километр. Если все подтвердится, поедем в одну клинику, там работает моя знакомая. Она все сделает.

Киваю, хоть сердце разрывается от одной мысли про это. Но иначе нельзя. Если Богдан не хотел выпускать меня одну, то с ребенком тем более запрет, наставит охраны, так, что я не скоро увижу белый свет. Чертов собственник!

Только еще с того момента, как вышла из особняка и села в машину к Юрию, чувствую, будто от меня что-то оторвали.

Нет, не может такого быть. Я не могу его любить. Из-за него погибла моя мать! Из-за него я чуть не погибла! Наверняка во всем виноваты какие-то его враги. У такого, как он, точно есть враги. Увидели меня с ним пару дней назад….

Все никак не смирюсь, что прошел целый год.

– Мне нужно на могилу к маме, – говорю я.

– Думаю, не стоит, – отвечает Юрий. – Это первое место, где он станет тебя искать.

– Думаешь?

– Я бы на его месте сделал так.

– А связаться с сестрой? У меня ничего нет. Она должна мне помочь…

– Послушай, – Юрий подходит ко мне, берет табурет, садится напротив. – У меня есть кое-какие сбережения. Если надо – продам машину. Мы можем уехать. Я не Казимиров, Карибских островов или Парижа не обещаю, но сменить город можно. И начать там новую жизнь.

Он протягивает руку, кладет её на мою.

– Не нужно, – фыркаю я, убирая ладонь. – Я же просила.

– Хорошо, как хочешь. Но нам нужно познакомиться лучше.

– Я не хочу. Черт возьми, сама не знаю, чего хочу.

– Схожу в магазин, куплю чего-то получше, чем хлеб с маслом. Заодно загляну в аптеку тебе за тестом, – говорит он, поднимается, одевается, уходит.

Мне не хочется оставаться одной. Страшно и неуютно. Кажется, что опасность буквально повсюду. Но он прав, нужна нормальная еда, а мне нельзя становиться совсем уж чокнутой и трястись от страха с поводом и без.

Юрий возвращается быстро, будто не шел, а летел. Вместе с тремя большими пакетами продуктов, среди которых находятся конфеты, пара шоколадок, пачка чипсов. Он пытается заботиться обо мне, но меня все равно словно бы каким-то неведомым магнитом тянет к Богдану. Хочется, чтобы он меня нашел. И в то же время страшно, что это и правда случится.

– Держи, – Юрий протягивает мне тест на беременность, и я откладываю его в сторону. Понимаю, что не хочу знать пока точно не пойму, что буду делать, если увижу две полоски.

– Пока что не нужно. Мне лучше.

– Если ты беременна, лучше знать об этом раньше. У оборотней…

– Сказала же! – фыркаю я, беру шоколадку и даже не понимаю, когда съедаю её. Будто бы волчий аппетит проснулся.

– Надо что-то приготовить, – говорю я, разбирая продукты. Макароны, майонез, хлеб, консервированная рыба, колбаса…

Сама не замечаю, как открываю конфеты в красивой сиреневой коробочке. Никогда не фанатела от сладкого. Могла иногда съесть пару конфет, но чтоб вот так прямо тянуло – не было никогда.

– По-моему, у тебя повысился аппетит, – говорит Юрий.

– Отстань, – бросаю я, поглощая очередную конфету.

Это точно не беременность! Я просто давно ела сладкое, вот и захотелось. И не люблю я Богдана. Он хорош в сексе, но как человек…

Ну какого лысого не могу даже подумать о том, что он совершенно не тот, кто мне нужен?

Кажется, мне нужен кто-то другой. Просто чтобы понять, что и без оборотня может быть хорошо.

С этой мыслью я бросаюсь в объятья Юрия.

***

Юрий подхватывает меня, поднимает, несет к кровати.

– Ай, уронишь! – кричу я.

По его лицу так и видно, что руки вот-вот не выдержат, и я окажусь на полу. Конечно же, это не оборотень, возможно, способный поднять целый автомобиль.

Но Юрий справляется. Аккуратно кладет меня на простыню, наклоняется, начинает целовать. Я целую его и понимаю, что что-то не так. И близко нет тех чувств и страсти, как с Богданом. Но кажется, еще немного, и чувства появятся. Нужно просто вышвырнуть оборотня из головы и расслабиться.

Целую Юрия в щеки, облизываю слегка покрытый щетиной подбородок. Его пальцы забираются под мою одежду, сжимают грудь. Но возбуждение будто застывает где-то внутри и не желает появляться.

Дотягиваюсь пальцами до его ширинки, расстегиваю её. Резким движением снимаю с него трусы. Аккуратно прикасаюсь к возбужденному горячему члену.

Черт, это же должно вызвать во мне взрыв, океан эмоций. Но тело словно бы сопротивляется, отвергает его как чужеродный объект.

Юрий входит в меня медленно, будто боясь повредить.

– Быстрее. Активнее, – прошу его, хватаясь за простыню.

Он ускоряется, но я все равно мало что чувствую. И дело тут не в нем. Он все делает правильно, да и орган у него не маленький. Дело во мне. Будто бы Богдан что-то сделал со мной, после чего другие мужчины не могут меня возбудить. Может, это та самая истинность? Черт его знает, но что мне теперь, всю жизнь быть одной? Уйти в монастырь?

Понимаю, что ни один мужчина в мире не способен доставить мне того же удовольствия, что этот треклятый оборотень.

Да черт возьми, прочь из моей головы, Богдан Казимиров!

Хватаю Юрия за плечи, впиваюсь в его губы поцелуем. Он тем временем входит во вкус, старается работать своим членом все активнее, одновременно с этим блуждая руками по моей коже. Одна его ладонь прикасается к моей спине, вторая оказывается на груди, сжимает её. Мои соски твердеют, но как-то все не так. Может, просто не то время? Нужно, чтобы прошел месяц или год, и все будет как нужно?

Облизываю языком мочку уха Юрия, покусываю его шею. Он хватает меня, прижимает к себе, наращивает ритм.

Мне приятно, но все равно не то. Слишком сильный контраст. Тело реагирует, по коже проносятся приятные волны тепла, соски набухают до готовности взорваться, но в голове будто бы стоит какой-то блок.

– Что с тобой? Ты словно напряжена, – не останавливаясь ни на миг, спрашивает Юрий.

– Не знаю, – отвечаю я, целую его в губы, стараясь уловить хоть какую-то маленькую толику того всего, что было в сексе с Богданом. Нужно просто выкинуть его из памяти. Отнестись так, будто он мне приснился в пусть приятном, но все-таки кошмаре.

– Ты как будто не здесь, – партнер крепче прижимает меня к себе, изо всех сил старается доставить мне удовольствие, словно от этого зависит его жизнь.

– Я не знаю, что происходит, – шепчу я.

Он переворачивает меня, пристраивается сзади, кладет руки мне на грудь и продолжает трахать. Надеется, что смена позы что-то даст. Я тоже надеюсь. Но сразу же понимаю, что зря.

Не знаю даже как назвать это чувство, когда понимаешь, что тебе приятно, но вместе с тем на уровне подсознания отказываешься принимать удовольствие.

Любовь?

Любовь к другому мужчине?

Истинная пара, которой я не хочу быть, да и вообще не хочу играть с оборотнями в их звериные игры?

Пёс его знает, просто хочу получать удовольствие тут и сейчас.

Стараюсь просто отключить все мысли, не думать ни о чем, сосредоточится на том, что говорит мне тело, но все равно не выходит. Я не кричу от впрыска эндорфинов в кровь, не чувствую себя так, будто мир вокруг исчез.

Я злая. Впиваюсь ногтями в подушку. Переворачиваюсь, целую Юрия. Чувствую, что он кончает, а вот я…

Я далека от оргазма как от Альфы Центавра.

Зараза!

– Тебе не понравилось, – спрашивает он, ложась рядом со мной. – Вижу, что нет.

– Я хочу, чтобы было все в порядке. Но он… Словно бы что-то сделал со мной! Не знаю! – почти кричу я. – Может, это оборотнический гипноз? Читала что-то такое когда-то давно…

– Никаким гипнозом они не владеют. Сказки все, – отвечает Юрий. – И территорию не метят. И даже не все любят мясо. Кто-то любит, кто-то нет, как и у людей. Байки все. Все дело во мне.

Он садится на краешек кровати, недовольно кривится, ругается себе под нос.

– Нет, не в тебе. Просто я… Не знаю, что происходит. Может, мне нужно время.

– А может, ты просто влюбилась в него, – бормочет Юрий, упершись взглядом в пол.

– Может, и так. Но я не хочу его любить.

– Могу отвезти тебя обратно.

– Я не хочу к нему, – твердо говорю я. – Единственное что жалко его дочку. Она называла меня мамой.

– Её отец может купить ей все. Кто угодно обзавидуется такому детству.

– Не знаю. Мне она не кажется самым счастливым ребенком на свете.

– Так что, вернешься к нему? Не надо придумывать причин, хочешь – поехали, – Юрий все так же глядит в пол, словно то ли боится, то ли стыдится смотреть на меня.

– Сказала же нет. Но мне нужно на могилу матери.

Смотрю в окно – там только начинает восходить солнце. Раскрасневшиеся небеса словно бы просят любоваться ими подольше. – Думаю, вряд ли Богдан ранним утром сидит на кладбище и ждет, когда я приду.

– Сам не сидит, но мог поставить кого-то.

– Плевать. Отвези меня туда. Мне нужно проститься с мамой.

Глава 18

– Уверена? – спрашивает Юрий. – Если у кладбища в машине дежурят несколько охранников, да еще и с оружием, я вряд ли смогу тебя защитить. А у оборотней срывает крышу, если они решат, что кто-то принадлежит им. Они на все пойдут…

– Так отвезешь или нет? Если нет – хотя бы одолжи денег на такси.

– Хорошо. Сейчас оденусь. Но я не знаю где именно она похоронена.

– Найдем, – говорю я.

– Можешь посмотреть в шкафу одежду. Это жены моего друга. Она чуть покрупнее тебя, но думаю, что-то найдется. Как минимум шапка не помешает.

– Хорошо, – киваю я и Юрий удаляется.

Открываю шкаф. Одежды тут немного, да и женщина, которая её покупала, совсем не чуть крупнее меня, а настоящая пышка. Но не хочется ходить в том, что купил мне оборотень. Так и представляю, как он снимал с меня мерки, когда я лежала на больничной койке.

Нахожу темные джинсы и пояс. Черный свитер пусть и висит на мне, но ничего. Не в ресторан иду. Серая дутая куртка тоже висит на мне как на пугале. А вот вязанная шапочка в самый раз.

Обуви не нахожу, приходится надеть те же сапоги, в которых пришла. Не самые удобные, на каблуке, но другого нет.

Юрий уже ждет меня полностью одетый в прихожей. Мы спускаемся вниз, садимся в машину.

– То, что было, – начинаю я, когда он заводит двигатель.

– Что? Я понимаю, что все плохо.

– Нет. Этого не должно было случиться. Я была сама не своя. Словно бы что-то в меня вселилось. Мне хотелось просто…

Не могу подобрать слова. Понять, что я не люблю Богдана? Что вся их истинность – чушь собачья? Может, во всем виноваты гормоны?

Блин, глупо во всем винить гормоны. Так можно хоть маньяка оправдать. Даже по отношению к Юрию я поступила по-свински. Может, он и правда любит меня. А я то бросаюсь к нему на шею, то говорю, что это было ошибкой. Сама не знаю, что мне нужно. Просто побыть одной, убежав от всего. Найти работу, какое-то хобби, занять себя чем-то, чтобы не думать не только о Богдане, но и о мужчинах вообще.

Тогда со временем все должно прийти в норму.

Днем позвоню сестре. Или, может, просто зайти к ней? Нет, сперва позвоню. Навряд ли ей легко будет узреть «умершую» меня на пороге.

– Я не Казимиров, – говорит Юрий. – Что бы ты не решила, не стану тебя удерживать.

Понятия не имею что ответить. Просто пялюсь в окно. Прямо на башню компании оборотня, рядом с которой мы проезжаем. В лучах восходящего солнца она словно бы объята пламенем. Выглядит зловеще, похоже на обиталище злобного колдуна из фэнтези-фильма. Так и вижу Богдана, стоящего на самом верхнем этаже, смотрящего на город с пониманием, что он его и все здесь только в его власти.

Интересно, что он сейчас делает? Спокойно спит в своей кровати, раздав всем, кому можно, указания найти «пропавшую собственность»? Или все же нервничает? Переживает как за близким человеком?

Чего-то не представляю его нервно меряющего шагами комнату. Скорее он считает, что все как всегда под контролем, и если не сегодня, то завтра меня вернут ему в целости и сохранности.

Утренние пробки пока не начались, и мы быстро проезжаем через центр и добираемся до кладбища. Странное ощущение – вчера сидела с мамой рядом, а сейчас смотрю на высокие кладбищенские ворота, засыпанные снегом могилы, даже не зная, в какой из них она лежит.

И во всем виновата я! Уверена, пошли я Богдана при нашей первой встрече подальше – ничего бы не произошло. Я жила бы как раньше, нашла бы какую-то работу, встречалась с друзьями.

Но все стало похоже на какой-то кошмар.

Выхожу из машины, Юрий следует за мной.

– Может, подождешь? – спрашиваю у него.

– Помогу тебе найти могилу, – отвечает он. – Не думаю, что гулять в одиночку по кладбищу ранним утром – хорошая идея.

Мы медленно идем между памятниками и крестами. Даже не верится, что я тут по такому поводу.

Проблуждав с полчаса, нахожу нужное место. Небольшая могила с черным крестом мамина, и вторая такая же рядышком – моя.

Не в состоянии удержаться, падаю на колени и начинаю рыдать. Все из-за меня, блин! Только из-за меня! Я просто села в машину не к тому мужчине. А он…

Ему было проще объявить меня мертвой, чем помочь. Зараза. Ненавижу его и в то же время меня тянет к нему. Будто бы что-то оторвали от меня. Такое, без чего я могу жить, но вряд ли такую жизнь можно назвать полноценной.

– Уйди, – говорю пытающегося успокоить меня Юрия.

До него доходит, что лучше меня сейчас не трогать – он отходит в сторону. А я продолжаю как завороженная смотреть на могилу, чувствуя соленый вкус слез на губах. Наверное, лучше бы я и правда умерла, и действительно лежала здесь.

Меня начинает тошнить, и я отхожу, не желая вырвать прямиком на могилу. Но стою и смотрю какое-то время.

– Прощай, мама. Я буду приходить к тебе.

– Пошли, – говорит Юрий, дергая меня за рукав.

– Да подожди ты.

– Пошли. Там какой-то подозрительный тип шастает.

– От Богдана…

– Не знаю. Вон там. Видишь? – Юрий показывает в сторону, я присматриваюсь, вижу между памятниками кого-то в черной куртке. Вряд ли он пришел сюда в такую рань могилу прибрать. А может, у меня паранойя…

А ведь если это тот, кто хотел убить меня, лучшего места и не придумать. Рядом никого, вокруг лишь деревья, даже машины по дороге проезжают редко.

– Ладно, пошли, – киваю я, и мы быстро возвращаемся к машине.

***

Добравшись до машины, оглядываюсь. Никого не вижу. Может, мне уже кажется? Что теперь, каждого встречного подозревать в том, что его послал Богдан или в том, что он хочет меня убить? Нет, так дело не пойдет. Надо как-то утихомирить свою психику.

Богдан постоянно говорил о том, что кто-то желает причинить мне вред. Но в его доме я чувствовала себя получше. Знала, что оборотень приложит все силы, чтобы защитить меня. А здесь – будто стою одна посреди темного леса, а отовсюду, из-за каждого дерева, из-под каждого куста скалятся хищники. Пусть рядом и есть Юрий, но он не сможет меня защитить, если кто-то и правда хочет от меня избавиться. Он не миллиардер, не оборотень и не супергерой, всего лишь обычный человек. А то, что он рядом, лишь подвергает опасности его самого.

С этими мыслями сажусь в машину. Нужно убраться отсюда. Уехать хоть на край света.

– Возвращаемся? – спрашивает Юрий.

– Давай заедем к моей сестре, – говорю я, хоть понимаю – для визита рановато. Но ехать туда с полчаса, к тому же утренние пробки растянут путешествие до часа. – У тебя есть телефон?

– Да, конечно, – Юрий заводит машину, отъезжает от кладбища и протягивает мне аппарат.

Как же там её номер? Вечно были проблемы с запоминанием цифр.

Первый раз ошибаюсь – попадаю в отдел продаж мебельной фирмы. Второй долго слышу гудки. Может, тоже ошиблась, а может, она успела сменить номер, а то и вообще уехать. Сколько её помню, она всю жизнь ненавидела здешний климат, зимы, мечтала жить на юге.

– Да? – в трубке раздался знакомый голос.

– Привет, – сама не зная, что сказать, отвечаю я.

– Кто это?

– Это я. Ира!

– Вы издеваетесь? Шутники хреновы.

В телефоне раздаются короткие гудки.

Похоже, так дело не пойдет.

– Отвези меня туда, – говорю Юрию, называю адрес.

Он кивает.

Всю дорогу молчу, смотря в окно. Наблюдаю за медленно ползущими автомобилями и маршрутками, сгорбившимися, кутающимися в пальто и пуховики пешеходами, зимней серостью города, у которого не осталось ни капли праздничного настроения.

Страшно. Что скажет сестра, когда я объявлюсь на её пороге? У неё своя жизнь. Муж, сын, работа. А тут появляюсь я, прошу поддержать материально…

Может, у неё какие-то планы на эти деньги? Но, черт возьми, она продала мою квартиру, купленную отцом. Он несколько лет пахал за границей как конь, чтобы приобрести нам свое жилье. И она не имеет права вот так взять и все присвоить.

Подъезжаем к самому обычному подъезду самой обычной серой девятиэтажки. Знакомые начавшие ржаветь входные двери подъезда, знакомая растущая у входа ёлка, которую прибрали к праздникам старыми советскими игрушками. Даже лицо откидывающего снег дворника кажется знакомым.

– Подожди меня здесь. Тут я уже сама, – говорю Юрию, тот кивает.

Меня встречает грязноватый подъезд, исписанный матерными словами лифт доносит на восьмой этаж. Подхожу к двери сестры, нажимаю звонок. Поначалу никто не отвечает. Может, и вправду не живет уже тут?

Тыкаю звонок еще раз.

– Кого там принесло? – слышу из-за двери чужой мужской голос.

Дверь щелкает замком, открывается и я вижу незнакомого мужчину лет тридцати пяти в старых как свет спортивных штанах, скрывающей пузо висящей майке, с щетиной на лице. От него так разит перегаром, что меня начинает тошнить.

– Извините. Кажется, я ошиблась, – говорю ему, но не успевая повернуться, замечаю за спиной незнакомца сестру.

Она подходит с широко раскрытыми глазами, будто видит призрак. В каком-то плане оно так и есть.

– Дим, оставь нас на минуту, – говорит она.

– Кто это такая?

– Сестра моя. Иди, я сейчас приду.

– Смотри мне, – говорит мужчина и издает громкую отрыжку. Уж не знаю кто ей этот тип, но мне он совершенно не нравится.

Да и она изменилась. Слегка располнела, лицо осунулось. А это…

Всматриваюсь в неё и вижу под глазом припудренный синяк.

Вот же черт!

– Извини, – говорит она, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь. – Ты же на самолете разбилась. Даже тело не привезли. Хоронили пустой гроб.

Говорит сестра как будто бы находится в трансе. Никаких объятий, даже выражение лица не меняется. Мертвое, будто передо мной зомби.

– Слушай, мне неловко говорить, но ты же продала мою квартиру. А мне ну очень нужны деньги.

Она на миг отворачивается, будто не желает смотреть в глаза.

– Нет денег.

– То есть?

– Я с Сашкой развелась, – шепчет она. – Встретила Димку. Поначалу он хорошим казался. А потом все, что было, в казино утащил. Еще и в долги влез. Сама едва концы с концами свожу.

– Правда, что ли? – не могу поверить я, хоть по виду этого «счастливого семейства» видно, что не врет.

Бляха муха! Ведь она была счастлива! Будучи старше выглядела моложе меня, красиво одевалась, ездила отдыхать за границу. А сейчас – будто её заменили бледной копией, лишь издали напоминающей мою сестру.

– Иди сюда. Хватит там стоять! – слышу голос Димки из квартиры.

– Извини. Нужно идти, – говорит она, не решаясь посмотреть в мои глаза.

Я лишь опускаю взгляд вниз. В душе все будто останавливается. Пялюсь в грязный пол под ногами, как зачарованная. Уголком глаза вижу, как она возвращается в квартиру, слышу щелчок замка, злобный крик её возлюбленного. Она что-то отвечает.

Не хочу слышать. Не могу!

Бегом, словно за мной кто-то гонится, прыгаю в лифт, спускаюсь вниз, возвращаюсь в машину.

– Ну что? – интересуется Юрий. – Как она? Поможет?

Ничего не говорю. Прикрываю лицо руками и плачу.