Текст книги "Снегурочка для альфы (СИ)"

Автор книги: Снежана Альшанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

– Можешь сказать, как выглядел этот «Дед Мороз»? – спрашиваю у девочки.

– Обычный дядька, – отвечает она. – В куртке и колпаке.

– Какой он был? Высокий или низкий? Худой или толстый?

– Не знаю. Высокий, – отвечает девочка. Это же Дед Мороз. Ты никогда Деда Мороза не видела?

– Про меня он что-то говорил?

– Говорил, что подарил мне маму.

– Папа тебе не говорил, что с незнакомыми людьми говорить нельзя?

– Говорил, – отвечает девочка. – Но это же был Дед Мороз. Да и он стоял за забором.

С опаской смотрю на заброшенный дом по соседству. Похоже, там давненько никто не живет. Наверняка ничего не стоит пролезть на его территорию, дождаться девочку и представиться ей Дедом Морозом.

Подхожу к Андрею.

– Там кто-то живет? – спрашиваю у него, кивая в сторону заброшенного дома.

– Он пустует. Его хозяин уехал куда-то, оставив усадьбу. Недавно Богдан хотел купить его и расширить имение, но не смог найти владельца. Ты видела там кого-то?

– Не знаю, – понятия не имею что отвечать, говорю я. – Что-то, кажется, промелькнуло. Но, может, это была собака.

– Скажу парням из охраны пусть присмотрят за ним, – отвечает он.

– Хочу мультики, – вопит Танюшка. Кажется, прогулка ей надоела, да и рвалась она на неё наверняка чтобы еще раз встретиться с «Дедом Морозом».

– Пошли, – беру её за руку, веду в дом, помогаю раздеться. Внутри уже пахнет чем-то вкусным. Бланка что-то готовит. И надо поесть, и аппетит ускользает прочь. К тому же, кажется, я слегка успела похудеть.

Танюшка успела набрать чего-то вкусного на кухне и сидит перед большим телевизором в гостиной. На экране мышонок в широкополой шляпе с перьями рвется навстречу приключениям на тропическом острове, а девочка неустанно смеется.

Черт, а что, если тот незнакомец прав, и в кабинете Богдана я найду что-то такое, от чего захочется бежать отсюда прочь? Представляю эмоции девочки в этот момент. Она только поверила в то, что у неё теперь есть мама, и она тут же убегает…

Чувствую себя на её месте в этот момент и становится плохо. Только не могу я сидеть сложа руки и не узнать, что скрывает от меня так называемый муж и как он вообще им стал. Поглаживаю обручальное кольцо на собственном пальце. Ощущение такое, будто я ношу его очень давно. Оно не жмет и не слетает, его явно делали на заказ. Еще бы вспомнить кто и когда снимал мерки.

Прохожу на кухню, беру из холодильника первую попавшуюся еду. Она не кажется вкусной, но поесть надо. Так недолго и до голодных обмороков дойти. Внезапно слышу голос Богдана.

– За что я тебе плачу? – голос оборотня сердитый и взволнованный.

– Он запрыгнул в машину и уехал, – отвечает ему некто, кого я не вижу.

– Какая была машина?

– Серый седан. Он был далеко, не рассмотрел.

– А номер посмотреть? Черт подери, за что я вам плачу? Черт возьми, одна из лучших охранных фирм в городе, все с военной подготовкой и рекомендациями. А как работу выполнить – так все из рук валится. Ты уволен.

– Но я…

– Чтобы больше тебя тут не видел.

Богдан тут же показался в проеме двери. Вид у него не очень. Рубашка расстегнута, узел галстука болтается в районе груди, на животе пятно от какой-то жидкости.

– Приятного аппетита. Как спалось?

– Более-менее. Никак не привыкну. Что-то случилось?

– Сделка с треклятыми чехами сорвалась. Полгода с ними договаривались, чтобы эти придурки в последний момент отказались. А еще охранник видел кого-то на соседнем участке, но не поймал, не рассмотрел ни машину, ни номера. Идиот.

– Думаешь, тот человек хотел меня убить?

– Тот дом давно пустует. Может, какой-нибудь наркоман решил в нем пошарить и найти что-нибудь ценное. Но я им четко сказал смотреть за всеми, кто подбирается к дому, проверять всех.

Богдан достает из холодильника какой-то спиртной напиток, наливает в стакан и залпом выпивает. В его глазах так и пляшет злоба. Кажется, что он готов уничтожить целый мир.

Он садится рядом со мной, кладет свою теплую руку на мою, закрывает глаза и какое-то время сидит, будто бы его выключили. Слышу лишь его тяжелое дыхание.

– Извини, – в итоге говорит он, поднимая веки. – Будто бы все сегодня против меня.

Он склоняется ко мне, целует. Язык оборотня проникает в мой рот, какое-то время, как мне кажется, даже слишком долго, изучает его. Постепенно начинаю чувствовать возбуждение, стремительно поднимающееся над всеми свалившимися на голову проблемами.

– Теперь полегче, – говорит оборотень, а я смотрю на карман его брюк. Он точно не пустой. Ключ от кабинета? Он там?

Но, черт возьми, что будет, если я его вытащу? Вдруг он сразу же поймет, что это я…

Но нужно попытаться. Иначе я никак туда не попаду. Зайти, взглянуть, закрыть и вернуть ключ, сказав, что он его проронил. Если Богдан носит ключ с собой, то лучше времени, чтобы одолжить его, кроме момента страсти, и быть не может.

Лучшего момента, чем сейчас, когда он берет меня за руку и ведет наверх. Останавливается перед одной из дверей, достает из кармана ключ, открывает её и впускает меня в свою спальню.

Внутри все оформлено в темных тонах. Большая кровать укрыта атласным покрывалом, массивный темно-коричневый шкаф, темно-бордовые шторы, странного вида комод с треугольным зеркалом и массой завитков вокруг него. А еще статуя разинувшего клыкастую пасть человекоподобного монстра, который, кажется, вот-вот оживет.

– Тебе тут не нравится? – спрашивает оборотень.

– Эта статуя…

– Не обращай внимания, – усмехается он, целует меня в губы и толкает на кровать. Падая, успеваю прикоснуться к его карману и почувствовать под тканью вязку ключей.

Сейчас или никогда…

***

Ужасная, клыкастая гипсовая пасть монстра нависает над моей головой. Не знаю, как может нравится видеть это каждое утро только проснувшись, но статуя стоит прямо над подушкой и словно бы косится вниз. Её острые клыки будто ждут момента чтобы вгрызться в плоть.

Отвлекаюсь от неё, хоть это не получается сразу. Смотрю в глаза Богдана. Тот проводит рукой по моему бедру, забирается за пояс.

– Ты нервничаешь? – спрашивает Богдан.

– Еще бы не нервничать, – говорю я.

– Попробуй расслабится, – он с легкостью расправляется с пуговицей на моих брюках.

Отодвигаюсь от статуи. Один её вид сбивает любой настрой и вызывает желание побыстрее уйти отсюда.

Протягиваю руки к оборотню, расстегиваю его рубашку, обнажая каменный торс. Касаюсь кармана брюк и чувствую под тканью очертание ключа. По коже проходит неприятный холодок. Что, если он заметит? Если после этого он что-то мне сделает…

– Что с тобой? – спрашивает Богдан, целуя мою шею. – Это ведь всегда тебе помогало.

– Ничего, – говорю ему.

– Я же вижу, что-то тебя гложет.

– Видела кого-то около заброшенного дома. Хоть, может, показалось.

– Там постоянно кто-нибудь шастает. Бездомные забираются ночевать, летом дети устраивают игры. Хочешь, уедем отсюда на недельку.

– Куда?

– У меня есть дача, о которой никто не знает. Её даже по документам не существует. Вокруг никого, только лес и озеро. Только ты, я и Танюшка. Никакой прислуги, охраны, и вообще людей на несколько километров вокруг.

– Не знаю…

– Ну же, расслабься, – шепчет Богдан, целует меня в губы.

Я стараюсь, но из головы не выходят ключи в его кармане, которые мне нужно одолжить хотя бы на полчаса.

Закрываю глаза, ощущая вкус Богдана на своем языке. Впиваюсь губами в его кожу, обхватываю каменный торс ногами. Чувствую, как его пальцы оказываются на моих бедрах. Он поднимает меня над кроватью. Возбуждение хлещет по моих венах, сердце трепещет, низ живота затвердевает, но разум словно бы не готов принять это все.

Богдан укладывает меня обратно на кровать. Вижу в его руке лоскут темно-бордовой ткани.

– Так будет лучше, – говорит он, завязывая мне глаза. Наступает беспросветная тьма, в которой царят лишь прикосновения, стоны и запахи. Протягиваю руку, расстегиваю брюки оборотня. Стягиваю их вниз и забираюсь в карман. Хватаю ключи и тут же отправляю их под покрывало.

Кажется, получилось. Он ничего не замечает. Касается языком моего соска, вызывая приятную дрожь по телу, массирует мои бедра, с какой-то неведомой, неудержимой силой проникает внутрь.

Поток энергии разрывает меня изнутри. Каждая клеточка тела просит добавки. Ключи, кабинет и все прочее выбрасываются на периферию сознания. Впиваюсь ногтями в подобные скале плечи Богдана.

Ритмичные движения внутри меня заставляют стонать и кричать. Тело изнывает, прося еще и еще. Кажется, что даже получив заветный ключ, наплюю на все и не пойду в тот треклятый кабинет, лишь бы остаться вместе с ним. Плевать на все…

Сама не замечаю, как остаюсь совсем голая. Чувствую на себе сильные пальцы оборотня, бродящие по моему телу, путешествуя от одной точки возбуждения до другой. Каждое касание порождает внизу моего живота фейерверк. Он взрывается и опаляет все вокруг, растекается по мне приятной негой.

Провожу ладонью по влажной от пота горячей щеке Богдана, целую его. Наши языки сплетаются в танце. Его член на миг останавливается у меня внутри, в ожидании пока его хозяин насладится поцелуем, и немного передохнув продолжает с новой силой проникать в меня. Кричу, чувствуя, что и сама вот-вот взорвусь.

Сквозь стоны Богдана и собственные слышу, как что-то падает, но мне плевать. Кажется, что сама комната то сужается, то расширяется и живет своей жизнью. Запах Богдана, его касания, его прикасающийся к самым интимным местам член сводят с ума.

Он снова останавливается, оттягивая оргазм, а я хочу все больше и больше. Сама хватаюсь за него, облизываю, целую.

– Люблю тебя, – шепчет Богдан, забираясь в меня еще глубже, чем раньше.

Я хочу ответить, но слова переходят в громкий, оглушительный крик. Плотный узел внизу живота быстро развязывается, раскидывая искры эйфории по телу. Повязка слетает с моих глаз, на секунду вижу восторженное выражение лица оборотня, которое тут же размывается.

Хватаю его руку, не хочу отпускать. Вспоминаю про вытащенный из его кармана ключ, но мне все еще плевать на него. Знаю, что спустя несколько минут станет иначе, но хочу как можно дольше продлить ощущение приятного блаженства.

– Спасибо, – говорит оборотень. – Не такой уж и плохой сегодня день.

Он поднимается, надевает брюки.

– Ты куда? – спрашиваю у него.

– Выйду на улицу, гляну как лучше поставить забор поплотнее на границе с тем домом. И не беспокойся о ней.

– О ком? – открываю глаза.

– О статуе, – кивает оборотень, я опускаю глаза и вижу разбитого на кусочки монстра, части которого разлетелись по всей комнате. Любовь победила чудовище.

Богдан выходит, а я тут же бросаюсь туда, где положила ключ.

Зараза. Его нет.

Провожу по простыне руками. Забрал. Понял или нет, что я его вытащила, но ключ у него. Проклятие. Лучший момент для того, чтобы его взять, утерян.

Поднимаюсь.

Надо бы сходить принять душ. А еще чего-то бы выпить.

Аккуратно обходя осколки статуи, замечаю, как под кроватью что-то блестит. Бросаюсь туда.

Черт!

Вот они, ключи Богдана.

Но от находки становится не по себе. Что, если он поймает меня там?

Глава 14

Стоило бы поспешить – Богдан в любой момент может заметить пропажу ключей и пойти их искать. Но я почему-то не спешу. Сижу и рассматриваю их пристальным взглядом, будто они меня гипнотизируют. Всего три ключа и продолговатый полупрозрачный брелок, сделанный из какого-то драгоценного камня. На его гранях отражается мое лицо. Бледное, слегка безжизненное.

Хочу встать, но тело будто бы не хочет повиноваться. Может, в глубине души я боюсь увидеть, что там?

Сижу на краешке кровати еще какое-то время. Смотрю то на ключи, то на обломки статуи. Отвалившийся глаз изваяния будто бы смотрит прямо на меня. Словно бы следит за каждым моим действием. От его вида мурашки бегут по коже, но все равно не могу просто подняться и уйти.

В итоге пересиливаю себя, с мыслью, что вдруг сейчас по дороге встречу Богдана, отдам ему проклятые ключи со словами «вот смотри, ты забыл». Но его нет.

Подхожу к окну на втором этаже и вижу его. Он стоит там, где Танюшка встретила «Деда Мороза»». Рядом с ним Андрей измеряет забор с помощью рулетки. Кажется, они оба увлечены этим делом. Может, получится забраться в кабинет пока Богдан занят.

Спускаюсь вниз и натыкаюсь на куда-то бегущую Танюшку.

– Мам, ты поиграешь со мной? – спрашивает девочка.

– Чуть позже.

– Вот и папа всегда говорит позже. И почти никогда со мной не играет.

– Я всегда тут, – говорю ей, чувствуя, как дрожит мой голос. Боюсь, что попав за ту дверь мне больше не захочется быть здесь. – Можем играть хоть каждый день.

– Но сейчас ты не хочешь, – возмущается девочка.

– Давай немного позже. Хорошо?

Танюшка не отвечает. Надумает губки и уходит в свою комнату.

Я же спускаюсь вниз, смотрю в окно. Богдан все там же, занят замерами под забор. Гляжу на дверь кабинета. Она словно бы говорит «не подходи». Но я, оглянувшись, направляюсь к ней. Беру ключи и вижу, как дрожат мои руки. Первый ключ не подходит, а вот второй входит в отверстие и проворачивается.

Слегка приоткрываю дверь. Заглядываю внутрь.

Там темно, хоть глаз выколи. Лишь наверху между плотными шторами есть совсем маленький просвет. Черт возьми, нужно было позаботиться о фонарике. Если включу свет – Богдан с улицы заметит. Но сейчас уже поздно…

Ступаю внутрь, закрываю за собой дверь и тьма обступает меня со всех сторон. Черт возьми, так я если что и найду – рассмотреть не смогу.

Подхожу к окну, слегка приоткрываю шторы, делая щель чуть большей. Богдана отсюда не видно. Надеюсь, он не пройдет мимо и не заметит…

Блин, что я творю?

Возникает сиюминутное желание все бросить и пулей выбежать из чертового кабинета.

Смотрю вокруг – все здесь как-то слишком мрачно. С массивного книжного шкафа, уставленного толстенными томами, смотрит чучело совы. Птица будто живая, кажется, вот-вот взлетит. Из угла на меня глядит статуя. Похожа на ту, что разбилась в спальне оборотня, но стоит в другой, более угрожающей позе, подняв руку вверх. Огромное кресло за столом напоминает большую черную тень.

Сажусь в него, открываю ящик стола.

Там какие-то документы. Просматриваю их – ничего важного для меня. Что-то о покупке активов некой компании, ничего не говорящие графики и прочее подобное. Во втором ящике тоже какие-то рабочие документы. Масса справок, выписок и прочего подобного. А еще нахожу здесь несколько фотографий.

На них Богдан моложе сегодняшнего лет на десять и какая-то женщина. Она высокая, худая, темноволосая, со слегка бледноватым лицом. Смотрит на него влюбленным взглядом. На первой фотографии они рядом с морем, на второй в ресторане, на третьей на улице. Это мать Танюшки? Или кто-то другой?

Впрочем, не важно. Я тут не за тем, чтобы выяснять с кем за свою жизнь строил отношения Богдан. А пока трачу на это время, он может вернуться.

Пытаюсь открыть последний ящик и тщетно. Он заперт.

Зараза!

Куда я дела ключи? Смотрю в карманах, на столе, а затем резко содрогаюсь.

Черт! Зараза! Я забыла их в замочной скважине!

Легонько открываю дверь, слышу голос Богдана. Черт. Голос доносится из прихожей. Кажется, он говорит с кем-то по телефону.

Не покидая кабинет, просовываю руку, нащупываю ключ. Достать его трудновато, но выходить страшно – Богдан из гостиной сразу же меня увидит, если еще не увидел.

После нескольких секунд попыток ключи со звоном падают на пол.

Блин!

Тут же хватаю их, закрываю дверь и слушаю бой собственного сердца в тишине. Оно стучит так быстро, что аж в ушах звенит. Руки трясутся.

Так, надо взять себя в руки и посмотреть, что там. Может, и нет ничего, очередные документы компании. Может, тот незнакомец врал или ошибался?

Возвращаюсь к столу, нахожу подходящий ключ, открываю ящик. Поначалу в полумраке кажется, будто он пустой. Но приглядевшись, замечаю небольшую бумажную папку. Беру её в руки и вижу на ней собственное имя и фамилию.

Дрожащими руками открываю её, нахожу внутри какие-то документы, но рассмотреть не успеваю. Чувствую, как на меня кто-то смотрит, вижу, что света стало намного больше и поднимаю голову.

Богдан стоит в дверном проеме, облокотившись о стену, будто о чем-то задумавшись. Он не смотрит на меня, взгляд уперт в стену. В моем рту мгновенно образуется пустыня. Даже языком пошевелить трудно. Голова идет кругом.

– Я же просил не заходить сюда, – тихо, спокойно говорит оборотень.

***

Богдан поднимает взгляд, проводит им по мне и словно бы раздумывает что делать. А я застываю камнем, держа в руках папку со своим именем. Не могу двигаться, даже словно бы не дышу. В горле пересыхает. В ушах громко звенит сердечный бой.

– Дай сюда, – нарушает тишину Богдан.

Протягиваю ему папку. Он берет её в руки, вертит.

– Иди наверх, – холодным тоном говорит он.

Я не двигаюсь. Сама будто превратилась в статую, подобную той, что с хищным видом возвышается за моей спиной. На что оборотень отходит в сторону, давая мне пройти.

– Ступай. Я поднимусь к тебе немного позже.

– Ты должен мне обо всем рассказать. Что в этой папке? – я стараюсь говорить твердо, но голос предательски дрожит.

– Иди наверх, – говорит он тоном, которым отдают прямой приказ, и я медленно, смотря в его ледяные глаза, покидаю кабинет. Со скоростью черепахи поднимаюсь на второй этаж. Голова кружится, перед глазами темнеет, но все же добираюсь до своей комнаты.

Что он сделает, если я плюну на все и уйду отсюда прямо сейчас? Похитит? Закроет? Превратится в волка и съест?

Так, или он мне говорит в чем дело, или я просто уйду. Знаю, что оборотень просто так не отстанет, может, придется сменить место жительства, а то и город, но это лучше, чем делать вид, будто ничего не происходит, и то, что я не помню никакого бракосочетания – норма.

Вспоминаю о лежащем на шкафу телефоне. Подхожу, трогаю его пальцем, но брать боюсь. Вдруг Богдан прямо сейчас откроет дверь. Боюсь и звонить тому человеку…

А может, ну его все к чертям? Просто возьму и уйду, попробую вернуться в свою прошлую жизнь. Уже и не верится в какую-то угрозу моей жизни. Нельзя доверять человеку, который что-то от меня скрывает. Если он не объяснит сегодня в чем дело – утром просто ухожу.

С самого начала все происходящее казалось каким-то странным сном. Сейчас настала пора проснуться.

От этого всего на глаза наворачиваются слезы. Просто падаю на кровать и вслушиваюсь в тишину. Может, он все-таки соизволит объяснить в чем дело? Но не слышно ни шагов, ни голосов. Все вокруг будто вымерли.

Через какое-то время слышу, как Бланка зовет Танюшку к ужину.

– А мама придет? – спрашивает девочка.

– Мама немного занята, – отвечает ей Богдан.

Да уж, занята…

Наверняка оборотень и внушил девочке это все про «маму», которой я ей никогда не стану. Вопрос только зачем?

Богдан заходит ко мне, когда я уже почти сплю. Стоит в проходе с серьезным видом, будто готов сделать выговор. Затем заходит внутрь, закрывает за собой дверь.

– Зачем ты туда полезла? – спрашивает он. – Просил ведь не входить туда.

И это еще он меня обвиняет, блин!

– Сперва скажи мне что в той папке, – говорю я, и только сейчас замечаю, что она в его руке. – Разве не ясно, зачем мне понадобилось?

– Кто тебе сказал про неё?

– Никто, – отвечаю я.

Он подходит ко мне, смотрит на меня с высоты. Ужасный взгляд, словно просверливающий насквозь. Не могу выдержать его и отворачиваюсь.

– Вижу же, что это неправда, – голос оборотня абсолютно спокоен, будто он говорит о погоде, но в нем все равно чувствуется угроза. – Кто это был? Кто-то проник сюда? Или ты видела его за забором?

– Сказала же, никого я не видела.

– Так не пойдет, – говорит Богдан. – Похоже, нам придется уехать отсюда на мою дачу. Там буду уверен, что никто посторонний и близко не подойдет.

– Знаешь что? – я поднимаюсь, смотрю в его глаза. – Я не твоя вещь и не позволю так с собой обращаться! Ты никуда меня не повезешь. Для начала объясни все, что ты от меня скрываешь. Как я стала твоей женой? Стала ли, или это вранье? Почему там полный шкаф одежды моего размера? Почему твоя дочь называет меня мамой? Зачем кому-то меня убивать, или ты это придумал?

– Сядь, – коротко отвечает Богдан.

– Не хочу я садиться! – я почти перехожу на крик.

– И не ори, – говорит он, кладет руку мне на плечо и силой усаживает меня на кровать. Сам садится рядом, – смотрит в глаза. – Я расскажу тебе что произошло, если пообещаешь не паниковать и не сбегать.

– Это уже мне решать. Я тебе не принадлежу, и удерживать меня ты не имеешь права.

– Вообще-то имею, – отвечает он. – то, что я говорил тебе про покушение – чистая правда. Кто-то хочет тебя убить, я понятия не имею кто, но если отпущу тебя – защитить не смогу.

– Я не верю тебе. И уйду прямо сейчас, если ты мне ничего не расскажешь, – говорю я, встаю с кровати в полной решимости убраться отсюда как можно быстрее, но Богдан тут же хватает меня за руку и усаживает обратно.

– Ты останешься здесь, – он склоняется ко мне, целует. Я вырываюсь, чуть не падаю на пол, но оборотень с какой-то нечеловеческой ловкостью подхватывает меня, не давая приземлиться на твердый пол.

– Я все равно уйду. Скажешь своим охранникам сидеть со мной день и ночь, в туалет со мной ходить? – спрашиваю я, смотря в его глаза.

– И все же, кто тебе сказал забраться в кабинет?

– Ничего не скажу, пока ты мне все не расскажешь, – я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои. Дальше так точно не пойдет. Или он сейчас все говорит как есть, или ему придется посадить меня под замок.

Он с легкостью, будто я невесомая, кладет меня на кровать.

– Ты помнишь тот день, когда ты была на корпоративе в моей компании. В костюме снегурочки?

– Еще бы не помнить.

– Это было не несколько дней назад. Намного раньше.