Текст книги "Снегурочка для альфы (СИ)"

Автор книги: Снежана Альшанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Богдан обнимает меня, целует, и мгновенно становится тепло и уютно. Вот оно то, чего мне не хватало. В кровь тут же впрыскивается коктейль из гормонов, по всему телу будто бы проходят взрывы. Обхватываю оборотня руками, закрываю глаза, целую его, облизываю. Набрасываюсь на него словно изголодавшийся зверь.

Он срывает с меня медицинский халат, будто бы тот сделан из бумаги. Машина издает громкий сигнал – кто-то из нас уперся чем-то в кнопку, но я не обращаю на него внимания. Все постороннее меркнет и исчезает, как брошенная в огонь бумага.

Богдан буквально впечатывает меня в заднее сиденье автомобиля. Массирует мою грудь, целует, обнимает. Я пытаюсь расстегнуть его рубашку – получается не сразу – одна пуговица все никак не хочет выходить из петельки. Хватаю ткань и просто отрываю заевшую пуговицу. Та летит в сторону и громко ударяется о стекло.

– Зачем ты убежала? – шепчет Богдан. – Мы с Танюшкой скучали. Она плакала.

– Мне страшно, – отвечаю я, поглаживая оборотня по ягодице. – Сама не знаю, что мне делать. Ты мне не мог сразу все рассказать?

– Врач сказал лучше сразу тебя не шокировать. Дать привыкнуть, – шепчет Богдан, массируя мою грудь. – Может, лучше было сделать иначе. Я сам не знал.

Расстегиваю брюки оборотня, забираюсь рукой в его трусы, хватаюсь за набухший член, явно уставший сидеть взаперти.

– Кем был тот тип? – спрашивает Юрий.

– Зачем он тебе?

– Поговорить. Чтобы больше к тебе не совался.

– Я сама справлюсь, – отвечаю я, целую Богдана в губы, забираюсь языком в его рот. Какой же он приятный на вкус!

Оборотень убирает штаны вниз, резко проникает в меня своим возбужденным органом. Я вскрикиваю так громко, что кажется, стекла автомобиля вот-вот не выдержат и разлетятся в щепки. Кровь словно бы превращается в кипяток, становится невыносимо жарко, аж хочется вывалится прямиком на снег. Богдан, кажется, чувствует то же самое – приоткрывает окно, и я жадно хватаю ртом морозный воздух. Но насладиться им оборотень не дает, целует меня, забирается языком в мой рот так глубоко, как никогда ранее.

Оборотень раз за разом проникает в меня членом, и словно бы пропитывает меня неведомой энергией. Она как электрический разряд блуждает по моему телу, заставляет вскрикивать, собирается внизу живота. Тот невыносимо ноет, требуя высвобождения накопившейся там страсти.

– Ты мне расскажешь про него, но оставим это на потом, – шепчет Богдан, хватает меня за запястья, разводит руки в стороны и держит так, что я не могу сделать ни единого движения.

Он облизывает мои лицо и шею, ни на мгновенье не унимаясь, продолжает трахать меня. Он тоже соскучился, чувствую это в каждом его вздохе, в каждом движении. Из оборотня так и прет ненасытностью. Он стонет, рычит, кряхтит, будто боится, что я исчезну.

Но я не исчезну. По крайней мере не сейчас. Да и вряд ли когда. Мне надоело бежать неизвестно куда и непонятно от чего. Хочется просто побыть любимой, наслаждаться прочными объятьями Богдана, его запахом, прикосновениями. Ощущать, как меня разрывает от неудержимой энергии, передающейся от него.

Кажется, что живот вот-вот треснет. Растущий в нем комок возбуждения разрывает меня изнутри. Эйфория ручьем струится по телу. О чем я думала, когда убегала? Как планировала жить без этого? Уже не важно. Главное, что сейчас мы вместе, язык оборотня вылизывает мочку моего уха, член неутомимо работает, пальцы сжимают готовые взорваться от возбуждения соски, а я кричу так, что голосовые связки грозятся прийти в негодность.

Каждое движение Богдана рождает вспышку, перерастающую во взрыв сверхновой. Каждое его касание вызывает неимоверные чувства, которые мне не сможет дать ни один мужчина на свете.

Кажется, что в большом салоне машины слишком мало места для нас двоих. Я вжимаюсь в сиденье, а Богдан нависает сверху, полностью закрыв собой небольшую лампочку на потолке. Становится совсем темно, даже с улицы не заходит свет из-за закрывшего окна снега. Но так даже лучше.

Оборотень хватает меня за бедра, его член забирается все глубже. Я кричу, вцепившись ногтями в его плечи. И происходит взрыв.

Все вокруг вертится как на сумасшедшей карусели. Меня словно раздирает на молекулы от мощнейшего всплеска эйфории. Жадно хватаю ртом воздух, но не могу надышаться.

Какое-то время просто лежу, стараясь не упустить ни единой капли удовольствия. Будто бы все это в последний раз.

– Мне звонил кто-то, – говорю Богдану, внезапно вспомнив того неизвестного.

– Кто?

– Не знаю. Он откуда-то знал номер. Говорил, что если я уеду, никогда не встречусь с тобой, то он не причинит мне вреда, – шепчу я. Как же не хочется возвращаться ко всему этому.

– Я разберусь, – отвечает Богдан.

– Мне страшно, – шепчу я. – Может, лучше бы я уехала…

Оборотень вздыхает.

– И откуда знала бы, что он выполнит обещание? Что не врет, не передумает? Ты своей выходкой подставила себя под удар. Да и я вместо того, чтобы искать того ублюдка, вынужден был искать тебя. Надеюсь, больше подобное не повторится.

– Хорошо, – говорю я. – Не повторится.

– Пообещай мне, – настаивает Богдан. – Обещай, что больше не будешь пытаться сбежать.

Я с горечью вздыхаю. Может, я и ошиблась, не уйдя с Юрием. Но чувства тянули меня к Богдану, и сейчас чувствую себе в безопасности.

– Обещаю, – шепчу я.

***

Дом Богдана показывается за окном автомобиля, и навевает противоречивые чувства. С одной стороны не то, чтобы мне было тут плохо. А с другой – я тут чувствовала себя так, будто нахожусь не на своем месте. Он точно не похож на уютное обиталище. Скорее на музей, где все начищено до блеска, все на своих местах, и лучше ни к чему не прикасаться – ведь это может быть какой-нибудь экспонат. Всяко, жить тут мне не очень хочется.

Богдан останавливает машину у ворот.

– Подожди, – говорит он, выходит из машины и направляется в дом.

Наверняка пошел мне за одеждой. Моя осталась в той больнице, и я сижу в автомобиле в медицинском халате, поверх которого наброшено пальто оборотня. Хоть в машине работает обогрев, но все равно по телу бегает холодок. Понимаю, что это от нервов. Понятия не имею что я делаю правильно, а что нет, и, черт возьми, знать не знаю, что ждет завтра. Даже думать об этом страшно.

Вижу, как Богдан выходит из дома, несет в руках два больших чемодана, подходит к машине, кладет их в багажник. Он хочет куда-то меня увезти? Черт возьми, наверняка на край света, чтобы уж точно не сбежала. Может, сделала глупость, что не ушла с Юрием…

– Мы куда-то едем? – спрашиваю у оборотня, когда тот возвращается за руль.

– Недалеко. Думаю, там тебе понравится.

– А Танюшка?

– Она уже там ждет нас, – отвечает Богдан.

– Зачем это все? Боишься, что я опять сбегу?

– А ты хочешь сбежать? – Богдан смотрит на меня. – Вот, одень, если хочешь.

Он передает мне пакет с одеждой.

– Если бы хотела – сбежала бы когда ты был без сознания. Так почему мы уезжаем?

– Если грозит опасность, и лучше уехать туда, где тебя не будут искать, – отвечает Богдан.

– В тот дом за городом, о котором ты говорил?

– Пока что нет, – отвечает оборотень. – У меня остались кое-какие дела в городе. Сейчас едем на квартиру, которая официально мне не принадлежит. А потом будет видно. Так кто тот тип, с которым ты уехала, спала, а потом он еще мне что-то вколол?

– Да какая разница? – не хочу я, чтобы у Юрия были неприятности и такой враг, как Богдан. – Откуда ты взял, что я с ним спала?

– По запаху. Мы чувствуем все это. И он в тебя влюблен. А вот ты ничего к нему не чувствуешь. Верно?

– Ну, раз я не ушла…

– Так кто он?

– Господи, я даже фамилии его не знаю.

– И ты доверилась типу, о котором не знаешь вообще ничего? Решила сбежать неизвестно с кем? А если бы тебя убили? Об этом не подумала?

Вот же черт! Решил меня вычитать.

Я заглядываю в пакет, вижу там нижнее белье, свитер, джинсы. Переодеваюсь.

– Ты понимаешь, что рисковала жизнью?

– Понимаю. Но я не хочу сидеть в золотой клетке, – фыркаю я. – Не хочу видеть за окнами твоих громил, не иметь возможности даже в магазин сходить!

– Скоро я найду…

– А если не найдешь? – спрашиваю я. – Что тогда? Мне всю жизнь бояться ступить шаг влево или вправо, потому что меня могут убить?

– Тогда мы уедем. В другую страну, на другой континент, куда-то, где нас точно не найдут.

– И вот опять. Тебе не интересно что думаю я. Готов увезти меня на край света, но хочется ли туда мне спросить забыл. Может, потому я и сбежала?

– Спрошу сейчас. Чего ты хочешь? – он смотрит мне в глаза. Неужели ему и правда интересно?

– Нормальной жизни, а не пряток от неведомых врагов за каждым углом. Возможности ходить куда хочется. Например, не мешало бы наведаться в парикмахерскую. А еще у сестры проблемы, мне нужно как-то ей помочь.

– И что за проблемы? – спрашивает оборотень.

– Выбрала дебила. И тот над ней издевается, – аж сердце дергается, когда вспоминаю её вид и закрашенный синяк под глазом.

– Ясно. Разберемся. Черт, что он мне вколол? Башка трещит.

Мы проезжаем центр города и, кажется, я вижу, куда он меня везет. Впереди над хрущевками высятся пять недавно построенных башен. Четыре рядом друг с дружкой и одна немного дальше. Вся эта конструкция напоминает руку великана, грозящегося сжать кулак и раздавить город. Так в народе этот комплекс и называется – рука. Квартиры там стоят больше, чем обычный человек зарабатывает за всю жизнь. Ну а куда еще Богдан мог меня повезти? Не в обычную двушку же. Такие, как он, словно бы живут в параллельном мире, состоящем из роскоши и ценников, смотря на которые у обычного человека челюсть отваливается. И я еще не знаю, хочу ли я находиться в таком мире. Слишком уж он блестящий, вылизанный, неуютный.

– Спрячься, – говорит Богдан.

– Что?

– Спрячься, говорю. За нами кто-то едет почти от самого дома.

Вот же блин!

Я поворачиваюсь, смотрю назад, но вижу лишь многочисленные фары машин, мигание светофора, блеск неоновой вывески на обочине и ложащийся белыми хлопьями на улицу снег.

– Пригнись, говорю тебе! – почти переходит на крик Богдан.

Я покорно пригибаю голову, но черт возьми, не хочу жить вот так. Постоянно чего-то бояться. А то, что за год Богдан не разобрался с этой проблемой, говорит лишь о том. Что он и не способен с ней разобраться.

Он тормозит у обочины, поворачивается ко мне.

– Что бы не случилось – не выходи, – говорит он.

– Хорошо, – отвечаю я.

– Пообещай, что что бы не случилось, останешься в машине, – он смотрит мне в глаза и немного пугает. Будто бы и правда тут на оживленной улице может что-то произойти.

– Хорошо, – говорю я. – Обещаю.

– Ты отвечаешь не только за свою жизнь, но и за жизнь нашего ребенка, – говорит он и выходит на улицу.

Глава 22

Выглядываю из-за сиденья, смотрю в заднее стекло, в котором из-за снега почти ничего не видно. Вижу вышедшего из машины Богдана, вставшего прямиком посреди дороги. Едущая прямо на него машина, кажется, и не собирается останавливаться. Твою же дивизию, что он творит?

– Богдан! – кричу я, позабыв, что он меня не слышит.

Тот даже не думает отходить, только выставляет руку вперед. Темная машина визжит тормозами, останавливается прямиком перед ним. Оборотень подходит к водительскому окну, стучит в него. Из машины кто-то высовывается, Богдан что-то ему говорит.

Слышать бы что…

Но остается лишь ждать.

Их разговор длится долго. А может, мне так кажется. В итоге Богдан возвращается ко мне, а машина разворачивается и уезжает прочь.

Ко мне он возвращается с озлобленной гримасой, садится за руль, не говоря ни слова заводит машину.

– Кто это был? Что они сказали? – спрашиваю я.

Оборотень не отвечает. Молча выводит автомобиль на дорогу и продолжает путь.

– Скажи мне. Слышишь?

– Я сам должен все обдумать, – отвечает он.

Черт, он опять что-то от меня скрывает. Как обычно. Может, у него привычка такая, может, в его бизнес-кругах повсюду потенциальные предатели, ненадежные союзники и прочие подобные, но, проклятие, речь о моей жизни, и я хочу знать в чем дело.

– Может, хватит секретов? – спрашиваю у Богдана, но он так же молча с напряженным лицом ведет машину к пяти огромным башням. – Как я могу тебе доверять, если ты все время что-то замалчиваешь?

– Это была обычная шпана. Им заплатили, чтобы те проследили за мной.

– И кто же заплатил? Ты бы точно не сердился из-за обычной шпаны.

– Они описали человека, которому я доверял, – сухо отвечает Богдан и из злости бьет рукой по руле.

– Кого?

– Бланку.

– Бланка? Как-то не похожа она на жестокого убийцу.

– Они описали её внешность. Сказали, что говорила по-испански.

– Что-то мне здесь не нравится. Почему она вообще пошла лично встречаться с ними?

– У них было вот это. Посмотри, – Богдан протягивает мне мобильник на котором вижу свою фотографию, сделанную в особняке оборотня. – Сказали, что им заплатили за то, что они проследят за тобой, и узнают, куда я тебя повезу. Мне тоже кажется это странным, но я должен с ней поговорить.

– Где она сейчас?

– Отправил её в отпуск, когда ты убежала.

Очень уж все странно. Пусть я не могла поговорить с Бланкой, но не верится, что она может хотеть меня убить. Зачем это ей – обычной служанке, черт подери?

– Как ты вообще её нанял? – интересуюсь я.

– Она – мать одного моего давнего знакомого. Тот погиб. Я предложил ей работу. Она согласилась. Вот и вся история, – отвечает Богдан, заезжая в двор одной из башен и въезжая на подземную парковку. Никогда не думала, что в этом городе бывают подземные парковки в жилых домах.

Смотрю по сторонам и вижу всевозможные дорогущие машины, стоимости которых явно сопоставима с бюджетом небольшой страны. Внедорожники, спортивные автомобили, даже длиннющий белый лимузин.

Богдан паркуется, выходит из машины, кивает паре стоящих у стены охранников.

– Пошли, – говорит он мне.

На лифте с зеркальными стенами мы быстро добираемся до верхних этажей. Даже коридор выглядит так, будто тут не жилой дом, а какое-нибудь учреждение. Все начищено до блеска, везде стоят цветы, а плитка на полу такая чистая, что без проблем могу рассмотреть свое отражение, и заметить, что волосы торчат в разные стороны.

На этаже всего лишь одна дверь. Её и открывает Богдан с помощью не только ключа, а еще и датчика отпечатка пальца.

Как только оказываюсь внутри, тут же слышу топот детских ножек.

– Мама! Мама! – Танюшка бросается мне на шею.

Не могу не обнять девочку и не поцеловать её в щеку.

– Спасибо, пап! – вопит она, не отрываясь от меня.

Богдан проходит вперед, в комнату.

– Можешь быть свободна.

Мимо меня выходит из квартиры женщина лет сорока. Наверняка она сидела с девочкой, пока нас не было.

– Идем, – Танюшка хватает меня, ведет по огромному коридору в одну из комнат. Не квартира, а целый дворец. Дверей и комнат столько, что запросто можно заблудиться.

– Тут моя комната, – Танюшка заводит меня в детскую с небольшой кроватью и множеством игрушек. – А где ты была?

– Да так. По делам, – не зная, что ответить, говорю девочке.

– Я переживала. Но папа пообещал, что ты вернешься.

Эх, а если бы я уехала…

Малышка наверняка на полном серьезе считала бы, что потеряла маму. Блин, откуда она взяла, что именно я её мама?

Внезапно вспоминаю тот день, когда впервые познакомилась с девочкой. Она тогда говорила, что получила письмо от Деда Мороза, где говорилось, что скоро получит маму. Тогда я думала, что то ли Богдан его написал, то ли девочка нафантазировала. Но что, если это была Бланка? Что, если она и правда вела за спиной оборотня какую-то свою игру? Я её не знаю, понятия не имею, что у неё может быть на уме. Но про это точно стоит сказать Богдану.

– Ты помнишь то письмо от Деда Мороза, о котором ты мне рассказывала? – спрашиваю у Танюшки.

– Конечно, помню, – шепчет она. – Он написал, что скоро я получу маму. Только тише. Он говорил, папе не рассказывать. А я боюсь, что ты опять пропадешь.

– Не пропаду, – отвечаю я. – Обещаю. Но тебе обязательно нужно рассказать про это своему папе.

***

– Пойдем к нему, – говорю Танюшке.

– Нет, не пойду! – упирается она. – Иначе ты снова исчезнешь!

– Не исчезну, обещаю тебе, – беру девочку за руку. – Пойдем.

– Но волшебство тогда рассеется. Так написал Дед Мороз.

– Я тебе обещаю, что никуда не исчезну, буду с тобой, – обняла малышку, поцеловала в щеку, провела рукой по волосам.

Самой пойти с этим к Богдану? Думаю, Танюшка скажет больше подробностей, но если не согласится – пусть отец её расспросит.

– Я уже сказала раз, и ты исчезла. Не хочу, – девочка готова вот-вот заплакать.

– Кому ты сказала?

– Бланке.

Вот же зараза! Но откуда она могла знать, что я сбегу…

– Когда ты ей сказала?

– Тогда, как ты исчезла.

– То того или после?

– После того, как мы с тобой гуляли. Но она ведь не говорит по-нашему…

Или говорит, но скрывает. Но как она могла знать. Что я исчезну? Или Юрий тоже…

Да нет же. Бред какой-то. В чем смысл? От всего кружится голова. Кажется, что то ли мир сходит с ума, то ли я. Но как бы там ни было, лучше рассказать Богдану про то письмо.

– Танюш, тот. Кто прислал тебе то письмо, не был Дедом Морозом.

– Неправда. Там было написано, что у меня будет мама, и у меня есть мама.

Кажется, девочку не переубедить. Придется мне говорить с её папой. Он побеседует с ней, я в глазах Танюшки буду выглядеть предателем, но как иначе?

– Ты мне почитаешь на ночь? – спрашивает девочка, протягивая мне книжку со сказками.

– Вообще мне нужно поговорит с твоим папой.

– Ну пожалуйста…

Не могу отказать девочке. Сажусь рядом с ней, открываю книжку, начинаю читать. Танюшка какое-то время смотрит на меня, улыбается, потом её глазки медленно закрываются. Блин, и как я могла бросить это милое создание? Вот почему именно меня она сочла своей мамой? Почему не ту же Бланку? Или просто прохожую на улице? Почему-то кажется, что кто-то ей описывал меня как её маму.

Блин, да я в голове сейчас целую параноидальную теорию выстрою.

Вижу, что девочка уснула, откладываю книгу, поправляю одеяло. Смотрю в окно, где снегопад еще сильнее, чем прежде. Даже огни в окнах соседнего дома можно разглядеть с большим трудом.

Выхожу из комнаты Танюшки.

– Богдан, – негромко, стараясь не разбудить девочку, зову оборотня.

Он не отвечает. Еще бы – не слышит. Эта квартира огромна, занимает весь этаж и наверняка имеет с десяток комнат. Никогда не пойму зачем нужно столько пространства.

– Что? – Богдан выходит из ванной, на ходу вытирая руки. – Танюшка спит?

Я киваю.

– Видела бы ты что с ней творилось, пока тебя не было, – вздыхает он. – Плакала, просила вернуть маму.

– Почему она вообще решила, что я – её мама? Она будто никогда не видела других женщин.

– Видела, – Богдан заходит в одну из дверей. Внутри большая кровать, над ней висит картина с горным пейзажем, в углу стол, на нем открытый ноутбук. Оборотень достает из шкафчика стола бутылку, наливает в стакан бурую жидкость, залпом выпивает, прокашливается. – Одно время Танюшка ходила в садик. Но она не очень ладит со сверстниками, да и тем родители рассказали, кто её отец, и они начали доставать её. К таким, как я, люди относятся не лучшим образом. Потом нанимал ей воспитателей, нянь. С дипломами детских психологов, с опытом, все как полагается. Но только тебя она полюбила. Почему – понятия не имею. Может, потому, что ты моя истинная пара, и она это почувствовала. Не знаю.

– Слушай, она говорила, что она получила письмо от Деда Мороза перед тем, как я появилась. Будто скоро у неё будет мама.

Богдан усмехается.

– Она девочка с фантазией. Ты подожди, она тебе расскажет и как гуляла в сказочной стране, и что умеет колдовать, и с вымышленным другом познакомит.

– Я тоже сперва решила, будто она все придумала. Но кажется, кто-то подсунул ей то письмо. Может, Бланка?

– Если и так, я завтра с ней поговорю. Одного не пойму – зачем ей это надо? Ей у меня жилось хорошо. Она получала неплохие деньги, брала отгулы, когда хотела, а когда заболела, положил её в одну из лучших клиник страны. Для чего ей все это? Не представляю, как она договаривается с какой-то шпаной, чтобы за нами проследили. Или что нанимает человека, который должен был убить тебя в больнице. Или что где-то достает редкий яд. Бред, да и только. К тому же я почувствовал бы, что её отношение к нам не такое, как должно быть.

– А если кто-то заплатил ей больше?

– Не думаю. Скорее, нашли похожую женщину. Внешность у неё не выдающаяся. Найти кого-то того же возраста, роста, телосложения, дать парик, одежду, как у Бланки – и описание тех бандюков готово. Иди сюда.

Я подхожу к Богдану, он берет меня за руку, усаживает к себе на колени.

– Я разберусь со всем.

– Ты не смог разобраться за год…

– Не думал, что кто-то узнает о том, что ты жива. А потом хотел уехать с тобой куда-то в другую страну.

– Слушай, моя мать…

– Извини, – говорит оборотень. – Тогда нужно было что-то предпринять…

– Я не о том. Хочу сказать, что может, её отравили.

– Отравили?

– У неё никогда не было проблем с сердцем. Она многое пережила. И я узнала, что что-то было не так с её анализами.

– Кто тебе сказал? Тот тип, с которым ты была?

Молча киваю.

– Если так – история болезни должна храниться в архиве больницы. Запрошу их, пусть глянет независимый эксперт, – шепчет Богдан, обнимая меня за талию.

– Спасибо, – отвечаю ему.