Текст книги "Снегурочка для альфы (СИ)"

Автор книги: Снежана Альшанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

– Хочу побыть одной, – говорю я навзрыд. Черт возьми, всегда думала, что со мной случится что-то подобное. Что я выберу не того человека. Впрочем, уже раз ошиблась с Рамзаном. Но вот что сестру ждет «долго и счастливо» не сомневалась никогда.

И что теперь делать?

Как жить без жилья и денег даже на самое необходимое?

– Отвезу тебя обратно в квартиру. Хочешь, можешь пожить там пока что.

– А ты?

– Я там и не жил. Вернусь домой. Если что-то понадобится – звони.

– Хорошо, – киваю я.

Всю дорогу я плачу. Юрий пытается меня утешить, но у него ничего не получается. Мне просто нужно это пережить, побыть одной, решить, что делать дальше. Может, уехать с ним подальше – не худший вариант? Только я не люблю Юрия. И уж точно не буду его использовать.

Возвращаюсь в квартиру все такая же – расстроенная и в слезах.

– Оставь меня одну, – прошу Юрия.

– Вот ключи, немного денег. Звони, если что-то нужно. Я зайду завтра, посмотрю, как ты, – говорит он. – И сделай тест. Если не хочешь, чтобы твой муженек тебя нашел…

– Мне виднее что делать! – фыркаю я.

– Как скажешь, – он уходит, и я остаюсь в одиночестве. Какое-то время просто отдыхаю, лежа в кровати. Даже на короткое время засыпаю.

Мне снится Танюшка. Она стоит вдали, посреди темного леса, зовет меня к себе. Называет мамой. Я хочу подойти к ней, но чем ближе приближаюсь, тем дальше девочка от меня. Лес будто бы поглощает её. Она становится все менее различимой, превращается в темную фигуру на фоне огромных деревьев, а затем и вовсе исчезает.

Когда просыпаюсь, понимаю, что одиночество еще хуже, чем любая компания. Постоянно нервничаю, смотрю в окно, где каждый подъехавший к подъезду автомобиль мерещится мне врагом, а от шагов за дверью хочется бежать куда подальше.

Затем нападает волчий аппетит, и я бездумно поглощаю принесенную Юрием еду. Шоколад с сосиской – никогда не думала, что буду получать удовольствие от подобного извращения.

Кидаю взгляд на лежащий на подоконнике тест, и уже знаю, что он покажет. От этой мысли вся содрогаюсь, по спине бегут мурашки.

Черт!

Делаю тест, и все как и ожидалось – две чертовы полоски.

Тут не может быть других вариантов – только избавиться от ребенка. Богдан говорил, что мать Танюшки была наркоманкой, но кто его знает, может, именно он её до этого довел?

Может, если я сделаю аборт, Богдан никогда меня не простит. Не хотелось бы иметь такого врага, как он. Но, блин, это мое тело, моя жизнь и я ничем ему не обязана. Решено. Завтра поговорю с Юрием, пусть доставит меня к тому врачу, о котором он говорил.

Решив немного отвлечься, включаю телевизор, сажусь на диван, поставив рядом миску с печеньем. Работает это все плохо – все равно в голове вертятся все те же мысли о моем положении, Богдане, сестре и прочем. Но все же это лучше, чем мерить шагами комнату.

Все же я не смогу после всего жить в этом городе. Нужно уезжать, и плевать куда, лишь бы подальше.

Когда наконец-то мысли утихомириваются, и я в полудреме одним глазом посматривая на экран телевизора, звонит телефон.

Наверное, Юрий. Хочет поинтересоваться как я.

– Да, – отвечаю я, даже не глянув на номер звонившего.

– Ирина, слушай, – голос в трубке совершенно чужой. Он жесткий, механический, измененный, похож на звук какого-то механизма. Люди так не говорят.

– Вы кто? – спрашиваю я.

– Это я хотел тебя убить. Несколько раз. У меня не вышло. Впрочем, есть и другой выход.

– Зачем тебе меня убивать? – мое сердце начинает громко тревожно биться.

– Ты можешь просто исчезнуть. Куда хочешь, как хочешь, главное, чтобы вы с Богданом никогда больше не говорили и не виделись. Если ты пропадешь из его поля зрения, мне не нужно будет предпринимать новых попыток. Но если вернешься к нему – рано или поздно я тебя убью.

– Кто говорит?! – почти кричу я.

– Не важно. Даю тебе неделю. Если за эту неделю ты сама добровольно пропадешь из города, а еще лучше из страны – ты станешь мне неинтересна. Если не будешь пытаться наладить контакт с Богданом Казимировым – я забуду о тебе.

Звонок прерывается. Смотрю на экран телефона – номер не определен.

Черт!

Кто это был? Откуда он знает этот номер? Кому Юрий его дал?

Блин!

Все внутри аж трясется и переворачивается. К горлу подступает колючий комок. Что, если Юрий как-то замешан во всем этом? Если вообще звонил он, а голос явно был изменен, словно говорили надев на лицо какую-то штуку.

Его любовь…

Звучит, конечно, романтично. Но не верится. Совсем не верится.

Снова звонит телефон. На этот раз вижу номер Юрия.

– Алло, – говорю я, не зная с чего начать.

– Ко мне только что звонил какой-то тип, – говорит он. – Не назвался. Сказал, что если мне дорога твоя жизнь – мне нужно тебя увезти отсюда и сделать все, чтобы Казимиров тебя не нашел.

– Ко мне тоже. Кому ты дал этот номер?

– Никому. Клянусь. Понятия не имею где он его взял. Но я сделаю что он сказал. Увезу тебя отсюда подальше.

– Может, обратиться к Богдану, – шепчу я, сама не зная, что сказать.

– Слышала, что он говорил? – отвечает Юрий. – Тебе нужно держаться от него подальше. И от его врагов тоже. Тебе нужно убраться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Я вздыхаю.

И без звонков с угрозами понятно, что это лучший вариант для меня.

***

Ночью мне не спится. Не успеваю заснуть, как тут же срываюсь с кровати, потому что кажется, будто за мной кто-то следит, слышатся шорохи, а от громкого сигнала проезжающей под окном машины чуть сердце не останавливается. Уже и не помню, когда нормально высыпалась. Ничего, скоро уеду отсюда, будет время отойти от произошедшего и, надеюсь, начать новую жизнь.

Одиночество невыносимо. Оно давит тишиной, скребется в углу мохнатыми лапками страха, пересушивает горло, трясет, вселяет непонятные страхи. Благо, Юрий приходит, как только начинает светать. Я рада ему как ребенок новогоднему подарку, пусть и как мужчина он мне безразличен.

– Как спалось? – спрашивает он, занося на кухню пакет с продуктами.

– Не спрашивай, – фыркаю я, чувствуя, что вот-вот свалюсь с ног и усну прямо на полу.

– Я договорился о решении твоей, – Юрий какое-то время медлит. – Небольшой проблемки. Сегодня поедем.

Я лишь киваю. Поскорее бы избавится от нежеланного ребенка и забыть.

Интересно, что сказал бы Богдан на такое решение? Закрыл бы в подвале без окон, только бы не дать мне это сделать?

Перекусив печеньем, еду с Юрием в клинику.

На душе как-то трудно. Понимаю, что нужно избавиться от ребенка, что я не хочу его, да и не прокормлю одна, но все равно ощущение такое, будто что-то внутри меня всеми силами препятствует этому. Может, совесть? Не знаю. Какая к черту совесть? Я не просила Богдана спасать мне жизнь, она ему не принадлежит, и я не обязана рожать ему детей.

День сегодня приятный, кажется, будет тепло, как для зимы. Может, и снег немного подтает. Раньше в такие солнечные дни посреди зимы у меня всегда поднималось настроение. А сейчас сижу вжавшись в сидение автомобиля, и ощущение такое, будто еду на казнь.

До клиники быстро добраться не получается. То Юрий заезжает на заправку, а там какая-то поломка, то пробка. Словно бы сама вселенная тянет время чтобы я передумала. Но передумывать не собираюсь.

Клиника оказывается небольшим, неприметным четырехэтажным зданием с почти незаметной вывеской.

Опаздываем к врачу, приходится ждать пока она кого-то принимает.

Захожу в кабинет и вижу миловидную женщину блондинку на вид моего возраста.

– Присаживайтесь, – монотонно говорит она. – Это вы хотите аборт?

– Да, – киваю я.

– Подумайте еще раз…

– Нечего тут думать. Сделаете или нет? – я стараюсь говорить твердо, но голос почему-то дрожит.

– Сейчас сходите на анализы дальше по коридору. И если все хорошо, противопоказаний нет, все сделаем уже сегодня. Но подумайте еще раз. Многие женщины жалеют о таком решении.

– Я решила, – громко отвечаю ей, но скорее самой себе. Пытаюсь убедить себя же, что все как и должно быть.

Беру выданную врачом бумажку со стола, направляюсь на анализы. Там тоже то ли все длится неимоверно долго, то ли мне кажется. Передо мной очередь в несколько человек, пока ожидаю почти засыпаю на уютном диванчике в холле.

Юрий выдергивает меня из полусна.

– Ты точно решила? – спрашивает он.

– Чего это ты решил меня об этом спросить? Сам же говорил…

– Думаю, что такое решение не должно зависеть от страха перед тем, что Казимиров тебя найдет.

– Решила, – снова говорю громко, и снова самой себе.

Мда. Если мне саму себя убеждать придется, стоит и психиатру показаться.

После сдачи анализов приходится ждать, пока все сделают, и в этот момент меня начинает трясти. Может, и правда не стоит? Но что тогда? Что делать с ребенком, если я и сама понятия не имею, как и где буду жить завтра? Да и к тому же Богдан оборотень. Не хочу, чтобы мой ребенок в один прекрасный день начал обращаться. Да и в обществе много тех, кто их недолюбливает.

Вот только сердце дрожит все сильнее. Все больше настигает желание встать и уйти.

– Проходите, – голос врача настигает внезапно.

Медленно поднимаюсь, окидываю взглядом Юрия, аккуратные чистенькие стены, двух о чем-то говорящих врачей и колючий комок подступает к горлу. На миг застываю, будто невидимый маг наложил на меня заклинание.

– Вы слышите? Проходите, – повторяет врач.

– Да, да. Иду, – говорю я, а в голове мысль, что может, процедуру отложат и у меня будет возможность еще над этим раздумать.

– Вы готовы? – спрашивает врач, когда закрываю за собой дверь в кабинет. – Анализы в порядке. Можем перейти к процедуре.

– Да, – стараюсь кивнуть, но не получается. Словно тело онемело.

– Тогда пойдемте, – она ведет меня на второй этаж, в небольшую одиночную палату. – переоденьтесь, – кивком указывает мне на что-то похожее на халат.

– Да, конечно.

– Подожду вас в коридоре.

Я медленно переодеваюсь. Понимаю, что это последние минуты для того, чтобы передумать. С точки зрения здравого смысла – нужно идти и делать этот злосчастный аборт, а здравый смысл всегда прав.

Одевшись, выхожу из палаты.

– Сюда, пожалуйста, – говорит ждущая меня опершись о стенку врач.

Иду за ней медленно, рассматриваю стены на которых в рамочках висят какие-то дипломы и рекомендации, смотрю в окно на ярко светящее солнце.

– Проходите. Садитесь, – врач открывает передо мной дверь кабинета, указывает на гинекологическое кресло.

Несколько секунд стою перед дверью, будто жду, что кто-то остановит меня. Нога не хочет отрываться от пола и делать шаг.

– Вы идете? – голос будто вырывает меня из транса.

– Да, да.

Шагаю в кабинет и тут же слышу за спиной знакомый голос.

– Стой!

Замираю как вкопанная. Голос принадлежит Богдану.

Глава 20

Он появляется из-за угла с грозным видом, злобным выражением лица. На нем черное пальто, под которым виднеется деловой костюм. Даже проходящая по коридору медсестра замирает, смотря на него. Кажется, оборотень прямо сейчас готов разрушить это место до основания.

– Пошли отсюда, – говорит он, подойдя ко мне и протягивая руку.

Я стою и смотрю. Мне страшно. По спине гуляет холодок, взгляд мечется из стороны в сторону, словно ища поддержки, но её нет. Все вокруг словно перестают существовать, остаемся лишь мы с оборотнем и наши упертые друг в друга взгляды.

– Я…

Слова застревают в глотке.

– Что ты? Решила убить нашего ребенка? Думаешь, так будет лучше? – Богдан смотрит настолько тяжелым взглядом, что кажется, будто я уменьшаюсь под ним.

– Это мое дело. Я не хочу больше жить с тобой. Не хочу видеть тебя. Я не желала стать твоей женой.

– Дома поговорим, – он берет меня за руку, тянет к выходу.

– Постойте, – останавливает его врач. – Вообще по закону…

– По закону? – шипит разъяренный Богдан. – Один мой звонок, и ты больше здесь не работаешь. Так что заткнись и не говори мне что делать.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, царапаюсь ногтями, кричу, но оборотень будто каменный.

– Ты сама пойдешь или тебя придется тащить? – Богдан скалой нависает надо мной.

– Никуда я с тобой не пойду!

– Ты чего творишь? – к нам бросается фельдшер, но оборотень одним толчком отправляет его на пол, подхватывает меня на руки, несет к выходу.

– Успокойся. Поговорим в машине, – говорит как отрезает Богдан.

– Я не хочу ехать с тобой! – воплю я, но он не слушает. Под взглядами персонала клиники быстро спускается вниз.

Сходим на первый этаж, и замечаю стоящего за дверью Юрия. Он бросается на шею Богдана, повисает на нем. Но тот даже не опуская меня на землю, сбрасывает его и отталкивает в сторону. Вижу, что из шеи оборотня торчит шприц. Он достает его, выкидывает. Выносит меня на улицу. Бросает на заднее сиденье своей машины, будто я мешок с картошкой. Сам садится за руль, заводит двигатель.

– Что ты творишь? – кричу я.

– Не позволяю тебе убить нашего ребенка.

– Это мое тело…

– И наш общий ребенок.

Я не знаю, что делать. В какой-то момент в голове мелькает сумасшедшая идея выброситься из машины на ходу, я даже дергаю ручку двери, но та закрыта.

– Хватит! Ты не можешь распоряжаться моей жизнью! – бросаюсь на него, но оборотень хватает меня за руку.

– Хочешь, чтобы мы разбились?

– Хочу, чтобы ты забыл обо мне! Сделал вид, будто меня никогда не было!

– Не могу. Ты моя истинная пара. И носишь моего ребенка.

– А я не хочу быть ни твоей парой, ни матерью твоих детей?

– Хочешь.

– Нет, не хочу.

– Хочешь и сама знаешь это. К сожалению, мы не выбираем свою пару. Это просто приходит и все.

– То есть ты, весь такой крутой, не можешь противостоять своим инстинктам? И просто похищаешь меня.

– Я считаю, что мне повезло. Свою истинную пару встречают немногие оборотни. Остальным приходится довольствоваться сексом на один-два раза. Но если мы сразу чувствуем это, то вам нужно какое-то время чтобы осознать и почувствовать то же, что ощущаем мы. Это приходит со временем.

– Это просто инстинкт. Вы живете инстинктами, а нам нужно еще и любить! Выпусти меня!

– Это неправда. Мы любим, как и все. Но по-настоящему можем полюбить только одного человека. И нет. Не выпущу. Ты даже без обуви. Куда ты так пойдешь?

– Отвези меня обратно!

– Давай обсудим все дома, – спокойно отвечает Богдан.

– Нет у нас общего дома, – кричу я. – Нет и никогда не будет!

– Признайся, ты ведь переспала с другим мужчиной, когда сбежала, – в его голосе звучит то ли порицание, то ли насмешка.

– Я…

Понятия не имею что сказать.

– Это не твое дело!

– Переспала. Я по запаху чувствую. И как, понравилось? Это вряд ли. Потому что ты уже знаешь, что мы с тобой истинная пара. И любишь меня. Только почему-то не готова это принять.

– Хватит с меня твоих истинных пар! Я просто хочу жить как раньше.

– Как раньше уже не будет, – на миг Богдан поворачивает голову, смотрит на меня. Что-то не так с его взглядом. Он словно затуманен. – Потому что ты тоже чувствуешь, что твое место рядом со мной. И чем дальше ты будешь от меня, тем сильнее будет это чувство.

– Бред собачий. Останови!

Как ни странно, он начинает тормозить. Сворачивает на обочину, но черт возьми, с ним что-то не так. Последние слова он сказал как пьяный. Тот шприц, что торчал у него из шеи – что Юрий ему вколол?

Машина медленно тормозит у обочины. Вокруг никого и ничего. Ни домов, ни людей. Лишь присыпанные снегом деревья.

Богдан поворачивается ко мне, что-то пытается говорить, но не может. Его язык заплетается, а глаза закатываются. Он протягивает ко мне руку.

– Не делай этого, – слышу едва слышный хрип из едва открывающегося рта оборотня. – Не убивай…

Его глаза закрываются. Рука падает, как мертвая. Бросаюсь к нему – кажется, дышит. Точно дышит. Блин! Зараза…

Мое сердце колотится так, будто собралось проломить грудь и выбраться.

Нужно вызвать скорую…

Забираюсь к оборотню в карман, нахожу там телефон. Прикладываю его палец, аппарат разблокируется. Тут же слышу удар о стекло, вскрикиваю и поворачиваюсь. Вижу за окном Юрия.

Он открывает переднюю дверь, заглядывает в салон.

– Пошли.

– Ему нужна помощь.

– Он проспит несколько часов и проснется. Ничего с ним не будет.

– Я не могу его так бросить!

– Или уходишь сейчас, или остаешься с ним. Решай.

***

– Я его не брошу, – смотрю Юрию в глаза.

– Сказал же, все с ним будет хорошо. Может, голова немного погудит, как с похмелья.

– Ты чуть меня не убил! А если бы он отключился и врезался во что-нибудь?

– Да блин, я знал, что колол. Оно не действует моментально, он имел возможность остановить машину. Поехали. А то чего доброго полиция заинтересуется что тут происходит.

Смотрю на Богдана, хочу выйти из машины, но не могу. Черт возьми, а если я оставлю его тут без сознания, и его убьют? А если случится еще что-то?

– Я останусь, – строго говорю я.

Все сомнения распадаются в прах. Я остаюсь с Богданом. Не могу это объяснить, просто понимаю – мое место здесь.

– Дура, что ли? – возникает Юрий. – Он никогда тебя не отпустит! Такие, как он, не отпускают. Хочешь сидеть взаперти, под охраной?

– Он спас мне жизнь. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось, когда я уйду. Да и то, чего я хочу, не твое дело!

– Что с ним может случиться? Максимум – кто-то вытянет у него бумажник, – фыркает Юрий, смотря мне в глаза. – Пошли. Я позабочусь о тебе. Увезу как можно дальше.

– Уходи. Я остаюсь, – твердо говорю я. – Нужно хотя бы удостовериться, что с ним все в порядке.

Юрий громко матерится, прикасается к его шее.

– Пульс есть, он жив. Что тебе еще нужно? Ведь договорились уехать из города. И тот тип…

– Уезжай сам, – отвечаю я. – И закрой дверь. Я в одном халате, а на улице не лето.

Юрий громко ругается, бьет ногой по машине, отходит в сторону. Какое-то время он смотрит на меня, а затем разворачивается и уходит. Несколько секунд я смотрю ему в след с желанием окликнуть его, уехать вместе с ним, но не могу бросить Богдана. Он спас мне жизнь, и просто не могу оставить его тут, одного, не зная, не следят ли сейчас за нами его враги.

Звонить в скорую не хочу. Верю Юрию. А если он попадет в больницу – кто-то может там до него добраться. Беру руку Богдана, прижимаю к себе. Прислушиваюсь к биению его сердца.

– Я тебя не бросила, слышишь? – говорю я, зная, что вряд ли он слышит, но все равно продолжаю разговаривать. – Уж не знаю почему. Может, потому, что ты меня не бросил. Может, из-за этой твоей истинной пары. А может, из-за того, что люблю тебя.

Мне страшно.

Иногда рядом проезжают машины, кажется, что в каждой из них враг. Вот он остановится, выйдет, и…

Но не жалею, что осталась. Даже не смотря на тот звонок от неизвестного, твердившего мне, что нужно убираться. Послушай я его – все равно бы боялась. А с Богданом, пусть страшно, но не настолько. Знаю, что он сможет меня защитить от чего угодно.

– Я надеюсь, мне не придется платить за такой выбор своей свободой, – говорю ему.

В голове проносятся призраки. Моя мать, которую я видела всего за каких-то две недели перед тем, как его повстречать. Если Юрий прав, и это был не инфаркт, то я не могу бежать. Не в состоянии сбежать оставив все как есть. Тот, кто убил её должен быть наказан. И только этот оборотень, лежащий сейчас без сознания, может помочь мне отомстить.

Я все еще пытаюсь найти какое-то оправдание тому, почему я осталась, а не убежала с Юрием. Но они не нужны. Я просто почувствовала, что нужно сделать так, а не иначе. Пусть Юрий извиняет, он хороший парень. Надеюсь, он найдет свою девушку и будет с ней счастлив. Но я его не люблю.

Снова начинает падать снег. Мягкими хлопьями он ложится на стекла автомобиля, закрывая вид на дорогу.

– Ну что, – говорю Богдану. – Отдохнул? Теперь поднимайся. А то нас тут заметет.

Кажется, он слышит. По крайней мере его рот слегка приоткрылся, будто он собрался говорить.

– Проснись, – говорю ему, смотря на закрытые веки.

Черт возьми, нужно было уже давно вызывать скорую! Зачем я, дура, поверила Юрию?

Ищу телефон, нахожу его на полу автомобиля. Прикладываю палец оборотня, но треклятый аппарат не желает разблокироваться. Еще раз и еще раз – ни в какую. В итоге на экране высвечивается требование пароля, которого я не знаю.

Черт!

Нужно что-то делать!

Пробую пульс Богдана. Он есть, но какой-то не такой, как нужно. Надо выйти и остановить какую-нибудь машину. Но, блин, у меня даже обуви нет, а из одежды – только медицинский халат.

По моим щекам текут слезы.

Стоп. Не нужно паниковать, прошло слишком мало времени. Он должен прийти в себя. Нужно было остановить Юрия, пусть бы сделал что-нибудь! Зараза!

– Вставай! Поднимайся! Хлопаю Богдана по щеке. Тщетно. Он все так же без сознания, а я понятия не имею что делать. Снег тем временем усиливается и через окна машины уже почти ничего не разглядеть.

Я уже готова выйти босиком прямиком на застилающий улицу белый ковер, искать помощь. Но все еще пытаюсь разбудить Богдана.

– Проснись. Слышишь? А то тебе придется меня лечить. Слышишь? – склоняюсь к нему, целую в губы, снова чувствую его аромат. Я скучала за ним…

Он открывает глаза. Какое-то время мы смотрим друг в друга, будто ждем чего-то, а затем он хватает меня, прижимает к себе, забирается языком в мой рот и изучает его так долго, будто готов делать это вечно.

– Почему не ушла? – затем спрашивает оборотень.

– Босая? По снегу…

– Если бы хотела – это не стало бы преградой. Кажется, ты начинаешь чувствовать, что такое истинная пара.