Текст книги "Снегурочка для альфы (СИ)"

Автор книги: Снежана Альшанская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

Погуляв немного с Танюшкой, которая никак не могла натешиться пони, я возвращаюсь в дом, и понимаю, что просто валюсь с ног. Никогда так быстро не уставала, впрочем, и травить меня до сих пор никто не пытался.

– Тебе плохо? – спрашивает Богдан, наверняка видя во мне что-то не то.

– Тогда отдохни.

– Да ладно. Еще не вечер, только пять часов…

– И все же тебе нужно отдохнуть, – не оставляет выбора оборотень. Берет меня под руку, провожает наверх, заводит в комнату, и я тут же плюхаюсь на мягкую кровать. Кажется, что она начинает кружится вокруг меня.

Богдан закрывает дверь, а я раздеваюсь, забираюсь под теплое одеяло. На какой-то миг кажется, что все произошедшее – какой-то сон, и я вот-вот обнаружу себя в собственной кровати. Нужно еще позвонить маме, она наверняка там нервничает. Но это завтра, а сейчас ужас как хочется спать.

Закрываю глаза, и сразу же вижу странную комнату с единственным небольшим окном. Вокруг меня толпятся какие-то люди. Пять или шесть человек. Лиц их не вижу, голосов тоже не слышу, лишь сплошной шум.

Они словно бы о чем-то совещаются, время от времени поглядывая на меня. Один из них подходит, что-то говорит, потом берет мою руку, прикладывает палец к пульсу. А затем они все уходят, оставляя меня в полнейшем одиночестве на узенькой койке под малюсеньким окошком.

Чувствую себя так, будто осталась единственным человеком на всем белом свете. Понимаю, что никому не нужна, никто ко мне не придет. Одиночество давит на голову тяжелым грузом. Смотрю в невзрачную дверь, будто ожидаю, что она вот-вот откроется, но та остается запертой.

Отворачиваюсь, и тут же слышу скрип двери. Уголком глаза замечаю разинутую звериную пасть, выглядывающую из-за неё, и тут же просыпаюсь.

Какое-то время лежу будто в ступоре, боясь подняться.

Вот черт, только кошмаров мне и не хватает.

За окном – темная ночь, лишь ветер раз от разу бьет в окно. Все-таки тут мрачноватенько. Заодно понимаю, что хочу в туалет. Придется подниматься.

Набрасываю пеньюар, выхожу из комнаты. В коридоре горит свет, только немного приглушенный. Наверняка тут его никто никогда не гасит. Справившись со своими делами, собираюсь вернуться в комнату, но замечаю Богдана.

Оборотень сидит в прихожей, на кожаном диванчике, читает какую-то книгу. Заметив меня, он поднимает взгляд, и тут же жестом подзывает к себе.

– Не спится? – спрашивает он.

– Кошмары снятся.

– Иди сюда, – подзывает он.

Я подхожу, сажусь рядом. Заглядываю в его книгу, замечая, что она написана не на нашем языке.

– Ты вроде как мой муж, а я о тебе ничего не знаю, – говорю ему. – Может, расскажешь?

– Да что рассказывать? Родился в малюсеньком городке неподалеку. Родители не были оборотнями, им был дед, которого я никогда не знал. Отец и мать сполошились, когда я в пять лет впервые обернулся. Стали таскать меня куда угодно – от врачей, до бабок-шептух. Решили, что это лечится. Короче, достали так, что будучи подростком я сбежал из дома. Уехал в город, присоединился к уличной банде. Спустя время стал их лидером, но нас нашли, мне повезло сбежать. Повторять все это я не хотел, решил, что стоит стремиться к чему-то лучшему, чем тюрьма. Неплохо разбирался в машинах, организовал частную мастерскую. Сперва работал там один, потом нанял еще пару человек. В один прекрасный день в мастерскую ударила молния, все сгорело. Какое-то время жил почти без денег, подрабатывая то сторожем, то грузчиком. А затем организовал небольшую фирму. Немного упорства, немного труда, немного везения, и фирма выросла в то, что ты можешь увидеть выглянув вон в то окно.

– Упорный.

Он кивает.

– А с девушками как? Не думала, что люди, управляющие такими фирмами, ищут их в мобильном приложении.

– Я и не искал. Приложение – разработка моей компании. Я поставил просто глянуть как оно работает. Одна из девушек приглянулась, и я подумал, почему нет? А так – у меня никогда не было проблем с женским вниманием, но я оборотень. Для удовлетворения инстинктов сойдет, а вот для чего-то большего нужна та самая, единственная истинная пара. Далеко не каждый её находит. Я нашел.

– То есть я…

В голове тут же роятся мысли. Что, если мне не понравится эта истинность? Если у меня нет к нему чувств? И не будет? Дело же не в сексе, нужно еще что-то.

Он кивает.

– Но я…

– Подожди немного. Скоро сама все поймешь, – говорит он. – Мы сразу понимаем, а у людей может пройти время.

– И ты решил сразу же надеть на меня кольцо, – я верчу рукой, на котором блестит обручка.

– Был бы другой выход – я бы подождал, и мы вместе, как и полагается, пошли бы к алтарю. Но только так я смогу тебя защитить.

– Защитить от чего? Откуда ты взял, что тот яд предназначался мне?

Конечно же, он мне ничего не скажет. Или придумает отмазку, или вовсе пойдет спать.

– Когда тебе стало плохо, тебя отвезли в больницу. Я предчувствовал, что что-то не то, и поставил рядом с палатой своего человека, на всякий случай. А через несколько часов в палату кто-то хотел проникнуть. Охранник погнался за ним, схватил за куртку, но тот сбросил её и сбежал. В кармане был шприц с той замой заразой, которую тебе подсыпали. Дрянь, кстати, редкая. Так просто не купишь.

В моей груди что-то дернулось. Ну, черт возьми, не верю! Кому может быть нужна моя смерть?

– Это не…

– Я тебе не вру. И никогда не совру, – говорит Богдан, смотря мне в глаза. А я, глядя в его, понимаю, что это правда.

***

– Может, твои конкуренты хотят убить меня и обвинить тебя в моей смерти? – спрашиваю у Богдана, удобно расположившись на диванчике и положив голову на его плечо.

– Вряд ли. Конкуренция конкуренцией, но они все-таки бизнесмены, а не мафиози, – отвечает он. – Даже если кто-то из них пошел бы на подобное, то если все всплывет, им и их компании будет не сладко.

– А тот человек, что хотел пробраться в палату? Его же видел как минимум твой человек. Ну и не телепортировался же он в больницу. Встретился с персоналом, с другими пациентами.

– Его ищут, но, скорее всего, это какой-то уличный бандит, желавший заработать. У него вид и татуировки бывшего зека. Вряд ли он знает, кто его нанял.

– Почему именно сейчас? Почему все так сложно? Господи, да убить меня можно было в любой момент, когда я выходила из дома за хлебом!

– Я не знаю, – отвечает Богдан, поглаживая меня по волосам. – Может, ты что-то видела? Стала свидетельницей чего-то? Может, твой бывший парень рассказал тебе, что уклоняется от уплаты налогов?

– Да нет, конечно. Рамзан и неуплата налогов? – я смеюсь. – У него и дела-то никакого нет и не было никогда. Подрабатывал то здесь, то там.

– А женщина, с которой ты его застала – она не могла быть женой какого-нибудь политика?

– Понятия не имею, чья она жена. Первый раз её видела. Надеюсь, что и последний.

– Его не могут найти.

– Надеюсь, что сгнил где-нибудь в яме. Хоть наверняка укатил к родственникам.

– Он точно не был замешан в чем-то криминальном? К вам заходили странные люди, или он встречался с кем-то подозрительным?

Я вздыхаю.

– Я даже не догадывалась, что он мне изменяет. До последнего надеялась, что это неправда. Врать он хорошо умеет, и наверняка смог бы это скрыть. Можно не будем про него? От одного упоминания по коже холодок идет.

– Хорошо, – Богдан гладит меня по голове, а за окном тем временем восходит солнце. Первые лучи мягко скользят по снежному ковру, отбиваются от припорошившего ели инея, от чего кажется, что деревья на улице светятся. Небо чистое, без единой тучки, мягкого голубого цвета, какой бывает только зимой.

Чувствую, что вот-вот снова усну. Как же приятно лежать на плече у этого мужчины…

Сама не знаю, что чувствую к нему. Может, это и есть проявление той самой истинности, про которую толком знают только сами оборотни, но хоть он и говорит, что меня пытались убить, рядом с ним не ощущаю опасности.

Он кладет руку мне на плечо, и так и хочется уснуть тут с ним.

– Танюшка скоро проснется?

– Наверняка, как только откроет глаза, захочет увидеть своего пони.

– Надо бы приготовить завтрак.

– За это не переживай. Бланка все сделает.

– Её блины какие-то пресноватые. Вот и думаю порадовать вас с Танюшкой чем-то вкусненьким. Надеюсь, она не будет против.

– Скорее всего, обрадуется помощи.

– Схожу тогда, гляну, что есть из продуктов и что из этого можно приготовить, – поднимаюсь, потягиваюсь. Кажется, сонливость понемногу проходит.

– Нравишься ты мне, – говорит он. – И дело не только в истинной паре.

– И чем же?

– Те женщины, которых интересую я, мечтают никогда в жизни не заходить на кухню, – вздыхает он.

В ответ я улыбаюсь. Не то, что обожаю готовить и с детства мечтала стать поваром, но приготовить время от времени что-то вкусненькое – почему бы и нет? Мне не лень.

Прохожу на чистенькую и опрятную кухню, заглядываю в холодильник. Продуктов здесь хватает – фрукты, овощи, рыба, мясо, какие-то салаты. В шкафчике нахожу муку, начинаю готовить. Попробую напечь блинчиков, как бабушка в детстве. Надеюсь, им понравится.

Замесив тесто, присаживаюсь у окна ожидая, пока взойдет. Любуюсь заснеженными елями, блестящими аллейками и лавочками. Голова слегка кружится, кажется, давление подскочило.

В глазах слегка темнеет. Может, зря я взялась за это?

Приподнимаю веки и вижу вдали среди деревьев какое-то темное пятно. Приглядываюсь, и понимаю, что это человек. Может, Андрей? Или другой подручный Богдана?

Но всмотревшись, понимаю, что незнакомец явно не хочет, чтобы его кто-либо увидел. Он сидит за деревом в снегу и смотрит прямиком на меня. Затем оглядывается, будто боясь, что его вот-вот поймают, снова переводит взгляд на меня.

Разглядеть его отсюда трудно – вижу лишь серую куртку и темную то ли шапку, то ли волосы. Он что-то держит в руках.

Мое сердце начинает тревожно биться. Отодвигаюсь в сторону так, чтобы он меня не видел, но продолжаю наблюдать.

– Богдан! – зову я, но, кажется, он меня не слышит. А незнакомец тем временем вприсядку, постоянно оглядываясь, перебирается от одного дерева к другому. Он смотрит прямиком в окно, явно надеясь меня там разглядеть.

Зараза!

– Богдан!

Поднимаюсь, заглядываю в гостиную, но его там нет. Блин!

Возвращаюсь к окну, посматриваю в него, спрятавшись за шторой. Первое время не нахожу странного незнакомца, но потом вижу его выглядывающего из-за куста. Он смотрит куда-то в сторону и тут же срывается с места и мчится куда-то в сторону. Затем наблюдаю, как здоровенный мужик, скорее всего, охранник спешит за ним.

Черт, кто это был? Почему он так смотрел на меня. Может, мне показалось, расстояние большое, но вроде бы он был удивлен.

– Богдан!

– Тут я, – оборотень проходит на кухню, глядит туда, где только что прятался незнакомец.

– Кто это был?

– Пока что понятия не имею. Но его поймали. Сейчас и узнаем.

Глава 8

Богдан уходит на улицу, а я какое-то время томлюсь в ожидании. Что это за человек? Что у него было в руке? Что-то небольшое и черное? Пистолет?

Хоть ничего и не случилось, но меня прямо трясет. Не могу успокоится, хожу по комнате. В итоге вижу через окно, как его ведут двое охранников, следом идет Богдан. Хватаю пальто и выпрыгиваю на улицу.

Спешу за ними, замечаю, как они идут в небольшой сарайчик. Подхожу ближе, хочу войти следом, но, услышав голоса изнутри, останавливаюсь. Богдан увидит меня и отправит обратно, а мне интересно что это за тип и зачем он явился. Потому прислоняюсь к постройке и слушаю.

Слышно плохо, к тому же ветер свистит в ушах, но что-то получается расслышать.

– Кто ты такой? – спрашивает Богдан. – Что ты тут делал?

– Петр Бесхвостый, – спокойно отвечал ему незнакомец. – Журналист. Из газеты «Зеркало правды».

– Документы есть?

– Конечно, есть.

Я нахожу небольшой проем между досками, заглядываю внутрь, вижу садовый инвентарь – ножницы, газонокосилку и все в таком духе. Незнакомец сидит посреди этого всего на стуле. Прямо перед ним вижу Богдана, рассматривающего какую-то бумажку.

– И что делает писака желтой газетенки у меня во дворе? – спрашивает оборотень.

– Узнал, что великий и ужасный Богдан Казимиров женился, – без тени страха говорит следивший за мной человек. – Любой мой коллега хотел бы разузнать побольше. Но мне повезло узнать про это раньше всех. Прошу вас вернуть мне мой фотоаппарат.

– Ты знаешь, что проник на частную собственность?

– Можем проехаться в полицию и составить акт, если будет угодно. Впрочем, думаю, я не первый, кто забирался сюда. Вряд ли в стране существует человек, хоть раз в жизни не слышавший о вас. В то же время о вас почти никому ничего неизвестно. С кем вы живете, где развлекаетесь и все такое.

– Кто тебе сказал, что я женат? – голос Богдана становится суровее.

– Понятия не имею. Кто-то позвонил и сказал, что Казимиров женился на какой-то простушке…

И в этот момент Богдан бьет ему по лицу так, что я слышу хруст.

– Твою мать, больно же! – выкрикивает журналист.

– Говори, кто тебе про это рассказывал! Не думаю, что ты поверил какому-то анонимному звонку, – оборотень говорит не так уж и громко, но тон такой, будто он готов убить на месте.

– Во что верить уже ваше дело. Отдайте мне мою камеру, – кажется, журналист ни капли не пугается.

– Уйдите, – говорит Богдан паре стоящих за ним охранников. Те покорно выходят и направляются в мою сторону, заставляя покинуть место, из которого все так хорошо просматривалось. Обхожу сарайчик, прячась от них.

Черт! Они встали прямо рядом с тем местом, где я только что стояла! Блин!

Слышу, как внутри сарайчика что-то трясется, ломается, затем злобный звериный рык. Черт возьми, Богдан его если не убьет, то искалечит! Не знаю, что делать, просто стою как вкопанная.

– Говори! – голос Богдана не похож на человеческий. – Кто тебе про это сказал!

– Твою мать! – орет журналист.

– Кто тебе про это сказал?!

– Мужик из твоей фирмы. Максим. Яковлев. Кажется, так. Яковлев!

– Ну вот, можно же было сразу по-хорошему, – голос Богдана снова становится человеческим. – Выметайся отсюда.

– А камера…

– Держи.

– Карту памяти…

– А её я оставлю себе, – слышится скрип двери. – Парни, проводите его к воротам.

Черт, надеюсь, оборотень не заметит меня здесь. Становлюсь у сарайчика, стараюсь не двигаться, даже не дышать.

– Подслушивать нехорошо. Могла и внутрь зайти, – слышу над ухом голос Богдана, оборачиваюсь. Мой взгляд упирается в его широкую грудь.

– Ты… Знал, что я тут?

– Я же оборотень. Я чувствую запахи немного получше людей.

– Думала, ты его убьешь…

– И не собирался. Но надеюсь, больше он сюда не явится. Пошли в дом.

Он обнимает меня за талию.

– Тот человек, он сказал правду?

Богдан кивает.

– Проблема в другом. Тот, кого он назвал, Максим Яковлев давно у меня работает, я не думал, что он может делать подобное у меня за спиной. Да и не знал он о нашей свадьбе. Похоже, нам с ним завтра нужно будет встретиться и поговорить по душам. А ты присмотришь за Танюшкой, пока меня не будет.

Я киваю.

– Это все ведь никак не связано с тем, что меня хотели убить? – спрашиваю его.

– Возможно.

– Возможно?

– Проблема в том, что о нашей женитьбе знали всего несколько человек. Кто-то предал меня. Пожалуй, стоит усилить охрану. Ты главное не беспокойся. Я никому не позволю причинить тебе зла.

Черт, страшновато. А что, если бы тот человек был убийцей? Если бы у него была не камера, а пистолет?

– Не бойся, – шепчет мне Богдан. – Все будет хорошо.

Тоже на это надеюсь. Но почему мне кажется, что не встреться я тогда с Богданом, все было бы иначе? Ни у кого в мыслях и не было бы убивать меня.

– Ты дрожишь, – оборотень открывает передо мной дверь в дом. Я оборачиваюсь, и вижу, как в сопровождении пары охранников журналист направляется к воротам.

– Не могу я так. Понимаешь, не могу. Бояться каждого шороха, каждой тени за окном, сидеть взаперти. Вообще я планировала навестить маму на Рождество. Да много чего планировала. И не хочу теперь скрываться от неизвестно кого.

– Все скоро решится, – говорит Богдан и мягко целует меня в щеку. – Постараюсь разобраться с этим до Рождества.

***

Богдан помогает мне снять пальто, усаживает на диванчик в гостиной.

– Подожди. Сейчас сделаю тебе кофе, – говорит он, отправляясь на кухню.

Сквозь открытую дверь вижу, что он и вправду сам собственноручно делает мне кофе. Я ожидала, что придет Бланка…

Черт! Мое тесто!

Бегу на кухню сама. К счастью, еще не испортилось.

– Посиди, я сам справлюсь, – Богдан кивает в сторону стула.

– Да нет, мое тесто. Я же хотела сделать блинчики.

– Лучше посиди. Успокойся. Оно никуда не сбежит, – он почти что силой усаживает меня в кресло.

– Зато испортится. Придется делать все заново.

– Ничего страшного. Скажу Бланке, пусть тебе поможет. Будет делать все как ты говоришь.

– Я даже её языка не знаю.

– Она понимает по-русски больше, чем может произнести, – Богдан протягивает мне чашку кофе, я пробую его на вкус. А ничего так для человека, который, как мне казалось, не готовил кофе по меньшей мере несколько последних лет.

Горячий напиток разливается по телу, сразу же становится теплее. Богдан мягко приглаживает мои волосы, потом целует меня в щеку. Не успеваю оглянуться, как его губы перемещаются на мою шею, а вместе с горячим кофе по моему организму начинает пульсировать возбуждение.

– Сейчас Танюшка проснется…

– Проспит еще минимум час, – отвечает оборотень, подмигивая мне одним глазом, но все же дотягивается до двери и закрывает её, а затем полностью переключается на меня.

Быстро справляется с застежкой моих брюк. Идеально сидящих, кстати. Будто для меня пошитых. Не думала, что кто-то, кроме меня, способен купить мне так хорошо подходящую одежду.

– Расслабься, – говорит Богдан, а мне с каждой секундой становится все жарче. Лишь заснеженный пейзаж за окном напоминает, что сейчас не июль. Спешу избавиться от на скорую надетого свитера, отбрасываю его куда-то за спину.

Жар и возбуждение разрывают меня, а руки Богдана уже бродят по моему животу, добираются до груди, сжимают её. Я громко вздыхаю от переполняющего возбуждения и желания получить как можно больше удовольствия.

Прикасаюсь пальцами к щеке оборотня. Она на удивление гладкая, лишь под подбородком слегка чувствуется щетина.

Спускаюсь руками ниже, прямо к его ширинке, под которой чувствуется набухший член. Богдан начинает целовать меня, его язык ураганом бушует в моем рту, и в этот же момент я безуспешно пытаюсь справиться с пуговицей его брюк.

Проклятие! Заело!

В итоге пуговица отрывается, со стуком отлетает куда-то в сторону, расстегиваю ширинку и наконец-то освобождаю томящийся в ожидании орган.

Богдан сразу же им пользуется. Входит в меня резко и быстро, что я даже не успеваю понять, когда это произошло, только чувствую внезапный прилив эйфории.

Кажется, что каждая молекула моего тела стонет в экстазе. Тело живет собственной жизнью, не спрашивая разрешения у мозга. Руки то опускаются на плечи оборотня, сильно сжимают его мышцы, впиваются в них ногтями, то возносятся кверху, то хватаются за поручни стула.

В какой-то момент напряжение достигает пика, и мне кажется, что живот становится деревянным. Перед глазами все мерцает – лицо Богдана, его руки. Смыкаю веки, не желая отвлекаться. Чувствую, как его пальцы бродят по моей коже, явно зная куда прикасаться, чтобы сделать как можно приятнее.

Его язык скользит по моей груди, забирается на шею, снова спускается, мягко трогает сосок. А член раз за разом забирается в меня все глубже и глубже, с каждым движением словно бы впрыскивая в меня наркотик, зарождающий все больше и больше эйфории.

Мне хочется, чтобы эти мгновения длились вечность.

Черт возьми, я так мало знаю об этом мужчине, и не помню даже как оказалась в его доме, но сейчас готова для него на все. Лишь бы постоянно чувствовать его необычный запах, ощущать прикосновения…

Ощущаю, как его руки проскальзывают под мои бедра, как он поднимает меня – с такой легкостью, будто я состою из пуха. Кажется, что земля уходит вниз, а меня несет в небеса.

Наши языки соприкасаются. Ох, блин, как же приятен его вкус!

Мои пальцы оказываются на груди оборотня – такой твердой и приятной. Богдан что-то шепчет, но я не слышу ни слова – в ушах пульсирует кровь.

Обхватываю его ногами, руками. Цепляюсь так, будто больше всего на свете боюсь отпустить. И в этот момент его член добирается до какой-то невидимой точки внутри меня, прикасается к ней, и энергия начинает хлестать из меня настолько сильно, будто готова разорвать меня на части.

Все еще не открываю глаз. Мне не хочется видеть, не хочется возвращаться на бренную землю, ничего не хочется, лишь ощущать первозданное удовольствие.

Не знаю, сколько времени проходит. Не представляю даже в каком положении нахожусь. Лишь открыв глаза понимаю, что каким-то непостижимым образом оказалась в комнате наверху. Черт, а ведь даже не почувствовала, когда он перенес меня.

Оглядываюсь. Наверняка оборотень опять ушел. Но нет. Он сидит рядом и держит меня за руку.

– Черт. Тесту пришел конец, – говорю самой себе.

– Мне надо отлучиться ненадолго, – Богдан смотрит мне в глаза. – Вместе с Танюшкой приготовите заново.

Я киваю, но мне не хочется его отпускать. Понимаю, что лишь с ним могу чувствовать себя в безопасности.

– Эти дела нельзя отложить?

– Нет, – отвечает он. – но не беспокойся. Тут с тобой ничего не случится. Я защищу тебя, даже если буду не тут.