Текст книги "Отлично получилось (ЛП)"
Автор книги: Синди Мэдсен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
Мой пульс ускорился, бабочки в животе зашевелились, а мое сердце, казалось, увеличилось в размерах, вместо того чтобы оставаться в своем изначальном виде, и готово было выпрыгнуть из груди. Прежде чем я смогла полностью насладиться гулом этих восхитительно грязных мыслей, чувство вины за то, что я скрыла наши с Джексоном встречи от Саванны, поднялось и все испортило.
«Предупреждение. Выключи все эмоции. Выключи их. Выключи их».
Я откашлялась, схватила пиво и выпила половину. Я работала в баре, поэтому не испытывала никаких угрызений совести, когда пила на работе. Фактически, это было требованием.
– У тебя такое странное лицо, – сказала Саванна. – Что-то между смертельной решимостью и разрушением, что обычно означает, что ты вытаскиваешь меня на танцы, но я так устала, а Линка не было в городе всю неделю, и…
– Никаких танцев.
Ее плечи опустились с облегчением на микросекунду, прежде чем она напряглась и внимательно посмотрела на меня.
– Теперь я чувствую саморазрушительную вибрацию.
– Не волнуйся. В последнее время я была сама не своя, но я возвращаюсь. И как твой брат, я не нуждаюсь в твоем психоанализе.
Саванна выглядела так, будто хотела поспорить, но тут подошел Линк и спросил, готова ли она идти домой. По ее лицу я легко могла прочесть, как она разрывалась между желанием уйти с Линком – чтобы сделать все то, чего ей хотелось, как только они вернуться домой – и остаться со мной. В ее взгляде было слишком много беспокойства, сморщившего ее лоб.
– Я в порядке. Позвоню тебе завтра.
Я залпом допила пиво.
– О'кей, а потом мы назначим время, чтобы наверстать упущенное.
Саванна для пущей убедительности ткнула в меня пальцем.
– Идет.
Я изобразила на лице выражение «у меня все хорошо» и подождала, пока она уйдет, чтобы смешать шот «Абсолютную суку» – водку, Бейли, Калуа и Туаку. Я выпила его залпом, обогнула бар и подошла к красавчику, который флиртовал со мной, пока я наливала ему выпить.
«Он подойдет на одну ночь».
Я наклонилась, демонстрируя свои достоинства на полную катушку.
– Есть планы на вечер после закрытия бара?
– Это приглашение?
– Если правильно разыграешь свои карты.
Он ухмыльнулся, и я постаралась изобразить волнение от этого. Затем я проигнорировала прозвучавший в голове голос моей лучшей подруги и ее замечание о саморазрушительном поведении.
Глава 9
Я перевернулась на постели и посмотрела на пустое место рядом с собой.
У меня было огромное желание заполнить это место горячим парнем, который совсем не хотел каких-либо привязанностей. Но вчера, пока я пыталась свести разговор с парнем к минимуму, у меня перед глазами появилась глупая вспышка лица Джексона – очевидно, нарушение функции мозга, которую мне обязательно нужно изучить – и я не смогла. Не смогла заставить себя поцеловать парня. Я не смогла даже приблизиться к нему, чтобы поцеловать.
Не потому, что у меня была привязанность к Джексону или что-то в этом роде. Просто я сказала своему партнеру по ремонту дома, что нам нужно начать как можно раньше, но это было бы невозможно, приведи я парня к себе домой.
Конечно, это было самое неубедительное оправдание в моей жизни, но я была сторонником идеи, что не стоит делать то, что тебе не нравится.
Проблема была в том, что я не занималась сексом с тех пор, как мы с Джексоном переспали. Хотя я скорее проглочу стеклянные осколки, чем признаюсь кому-нибудь в этом. Как будто он сломал ту часть меня, которая не была поломана.
«Я ее верну. Это просто кризис».
Когда вчера вечером я отменила свое приглашение, этот ничтожный придурок схватил меня за руку и назвал вертихвосткой, поэтому мне пришлось официально представить его яйца моему колену. Несколько дней он ни с кем не будет развлекаться.
Вся эта сцена перенесла меня в мой последний год в колледже, когда я получила прозвище «ледяная стерва» от группы студенческого общества. Поскольку я была слишком тиха и наивна в первый год обучения, то это звание я носила с гордостью.
Мне больше никто не нужен. Я закончу все самостоятельно.
Я повторяла эту мантру, пока принимала душ, одевалась и завтракала. Несмотря на то, что из-за работы над домом у меня постоянно болели мышцы, я не могла дождаться, когда вновь смогу погрузиться в эту деятельность.
Когда я подъехала к старому викторианскому особняку, грузовик Джексона уже был припаркован у обочины. Темно-серый Dodge Ram со встроенными ящиками для инструментов, по существу, выглядел как прототип бомбоубежища. Комбинация была горячей, как сам ад, несмотря на то что машина принадлежала человеку, который едва обращал внимание на транспортные средства.
Присутствие Джексон вряд ли поможет моему постоянному сексуальному расстройству, но будет полезно для продуктивности ремонта дома.
Сначала меня поприветствовал довольно агрессивный стук молотка, а потом Черная Вдова.
Я наклонилась и почесала ей голову.
– Мне никто не нужен, потому что у меня есть ты.
Конечно, у меня ее на самом деле не было, но иногда приходилось цепляться за то, что есть. Кроме того, в конце этого проекта кошка могла бы остаться у меня.
– Хочешь еды? – спросила я Черную Вдову, уверенно двигаясь по направлению к кухне, где шум от молотка сменился на тихое гудение.
Джексон стоял, держа шлифовальную машинку покрытыми опилками руками, и я вспомнила пост, который назывался «Стружка придает блеск». Господи, неужели Вселенная вознамерилась показать мне, что я упускаю? Я и так уже это знала, и если бы моя решимость всегда держать все под контролем не была такой твердой, я бы набросилась на него прямо здесь, на кухне.
Столешница была как раз нужной высоты…
Джексон заметил меня, выключил шлифовальный станок и снял с лица защитные очки.
– Доброе утро, сержант-инструктор, – сказал он с ухмылкой.
Я облизала внезапно пересохшие губы и подавила желание сказать, что сегодня хочу провести обучение с ним.
– Доброе утро, подчиненный.
Джексон дернул подбородком в сторону кошки у моих лодыжек.
– Я уже покормил твою кошку.
– Ну, она ест за двоих. Или, скорее, за пятерых или шестерых.
Я положила ей в миску еще еды, но она только взглянула на нее, так что, должно быть, съела много в первый раз.
– Спасибо, что прикрываешь мою спину, девочка, – пробормотала я.
Когда я выпрямилась, Джексон сдвинулся, заполнив собой все пространство кухни. Особенно теперь, когда в центре была дверь. Я подавила желание протянуть руку и смахнуть опилки с его рук – неудивительно, что от него всегда так вкусно пахло деревом.
– Что ты делаешь?
Джексон хлопнул ладонями.
– Задняя дверь не закрывалась вправо, что затрудняет врезку замков, а я хочу, чтобы место было более надежным.
Надежность. То, что я чувствовала в его объятиях, когда позволяла себе чувствовать эмоции. Хорошо, что теперь у меня все под контролем.
– Я почти закончил, – сказал он. – Хочешь, покажу тебе чердак?
– Ты избавился от пауков?
– Эта живность у твоих ног должна быть единственной Черной вдовой, которая уцелела.
Я содрогнулась.
– Фу! Ты сделал это слишком реальным. Теперь я думаю о пауках.
– Ты назвала свою кошку в честь одного из них, но проблема во мне?
– Несомненно, – сказала я, и он фыркнул.
Джексон положил руку мне на спину и вывел из комнаты. У меня по спине побежали мурашки, и я, возможно, слегка наслаждалась его прикосновением. Было рано, и я еще не пила кофе, так что у меня было вполне законное оправдание.
Джексон опустил руку, когда мы начали подниматься по лестнице, из-за чего мой зад оказался на уровне его лица. Я немного покачала бедрами. Почему я должна быть единственной, кто думает о теле другого человека?
Это, вероятно, было более самоуничижительным, чем приглашать домой того парня. Я напомнила себе, что обещала его сестре не мешать планам Джексона с Мисс Совершенство, и сделала все возможное, чтобы прекратить раскачиваться и начать двигаться как робот, нуждающийся в WD-40 (прим. WD-40 – универсальная смазка для автомобиля. Она способна значительно упростить процесс ремонта автомобиля, «размягчив» засохшие болты).
«Теперь мне просто нужно зафиксировать свой эмоциональный диапазон в режиме робота, и я вернусь в нужное русло».
Как только мы добрались до чердака, я жестом показала Джексону пройти вперед – на всякий случай я решила использовать его как щит против паутины и пауков. Воздух в комнате по-прежнему был пыльным и спертым, но паутина была вычищена. Только в углах осталась куча грязи и с трупами насекомых.
– Ты снял паутину и подмел?
– Я не хотел слушать, как ты кричишь и визжишь, пытаясь пробраться через лабиринт паутины, – сказал Джексон.
– Ты действительно должен прекратить говорить такие вещи.
У меня мурашки побежали по коже при мысли обо всех этих липких паучьих нитях.
Джексон шагнул вперед и потер ладонями мои руки, отчего жар мгновенно усилился.
– Ну не знаю. Забавно знать, что у тебя есть одна слабость.
– О, у меня их больше, чем одна. Но я не собираюсь рассказывать тебе о них, чтобы ты мог их использовать.
Я уже начала беспокоиться, что Джексон одна из моих слабостей. Неудивительно, что я так старалась сдерживать отвращение и отбивать словесные атаки.
Джексон изобразил удар ножом в грудь, и я закатила глаза. Чтобы не рассмеяться и не увлечься разглядыванием щетины на его подбородке, я прошла дальше на чердак, изучая коробки и предметы, прислоненные к стенам.
Джексон вытащил из заднего кармана мешок для мусора, который я раньше не замечала, и наклонился к куче грязи.
– Хочешь увидеть всех мертвых насекомых, прежде чем я их выброшу? Видишь, от скольких я тебя спас?
– Я пасс. Однако ты просто обязан говорить об этом при знакомстве.
Джексон приостановил свои усилия по уборке и сморщил лоб.
– Что я собираю паучьи тушки? Думаю, из-за этого легко попасть в список подозреваемых ФБР.
– Нет, нет. Я имела в виду, что ты должен сказать, что ты хорош в убийстве насекомых и пауков.
– Мне придется запомнить это, если я когда-нибудь пойду по пути онлайн-знакомств.
– Да ладно, ты же знаешь, что Саванна, в конце концов, заставит тебя заполнить одну. Если она уже не заполнила за тебя. – Я оглянулась на него, и мы рассмеялись. И хотя я знала, что должна оставить все как есть, но, как и прошлой ночью, я не могла не добавить. – Конечно, если ты не встречаешься с кем-то серьезно. Тогда ей придется подождать.
Я отвернулась, чтобы лучше изобразить безразличие, и мой взгляд был прикован к коробкам с надписью «альбомы для вырезок». «Будь роботом, будь роботом, будь…»
Я чуть не подпрыгнула, когда почувствовала Джексона прямо позади себя, а его голос зазвучал рядом с моим ухом.
– Неужели Иви Кларк спрашивает, свободен ли я?
Я развернулась и отодвинулась на добрый фут, увеличивая расстояние между нами, скрестив руки на груди, как дополнительный барьер.
– Нет.
Джексон смотрел на меня несколько мгновений, и с каждой секундой пространство становилось все меньше и меньше, а он все больше и больше.
– Ну, если кто-то еще в этом доме интересуется, то я еще не остепенился. И я всегда готов немного развлечься.
Намек, звучащий в словах Джексона, казался вызовом, словно он хотел посмотреть, захочу ли я вернуться назад в наших отношениях.
Я застыла, боясь пошевелиться или хотя бы вздохнуть, потому что не доверяла себе. Я боялась проглотить наживку, потому что знала, что под ней спрятан крючок. Сначала мы веселимся, затем нас обоих засасывает поток нашего постоянно пульсирующего сексуального влечения, а потом случается серьезный срыв, и Джексон начинает судить меня и то, как я живу.
Что-то похожее на сожаление промелькнуло на его лице. Не знаю, было ли это сожаление из-за того, что он рискнул на флирт, или из-за того, что я не приняла его предложение, или из-за того, что мы вообще зашли на территорию флирта. Оно исчезло так же быстро, как и появилось. Джексон провел рукой по волосам и взвесил мешок в руке.
– Я позабочусь об этом мусоре.
– Думаю, это хорошая идея.
С другой стороны, немного повеселиться тоже было неплохо.
Плохая мысль. Плохая, определенно не роботоподобная мысль. Как неудобно, что, когда Джексон не раздражал, он мог быть очаровательным. Или, может быть, это просто моя заезженная отговорка.
В этом было бы легче убедить себя, если бы я не стояла на выметенном чердаке. Меня посетила ужасная догадка, и я подошла к лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть восхитительный зад Джексона, спускающегося вниз.
– Клянусь, Джексон Гэмбл, если ты засунешь этих пауков куда-нибудь, кроме мусора, ты захочешь умереть раньше, чем я до тебя доберусь.
Он дьявольски ухмыльнулся через плечо.
– Эта мысль даже не приходила мне в голову, но теперь, когда ты подала мне эту идею… Ты, возможно, захочешь спать с одним открытым глазом.
Его злобный смех разнесся по лестнице, и я покачала головой, обдумывая, как отплатить ему, если он опустится так низко. Возможно, стоит задуматься о расчленении, но только после того, как я вытолкну его из окна второго этажа. Уверена, что даже Саванна не будет винить меня за это.
Я услышала, как захлопнулась дверь, и подошла к окну моей старой спальни, откуда я могла видеть, как Джексон опустил мешок для мусора в уродливый синий мусорный контейнер, занимающий большую часть дороги.
«Похоже, мне придется усилить сопротивление…»
***
Со всех сторон меня окружали коробки, скрывая цветочный диван и голые стены. Я позвонила Дикси и спросила, что из оставшихся в доме вещей нужно отправить ей, а что отдать или выкинуть. И она сказала, что я могу избавиться от всего, кроме ее альбомов с вырезками.
Я собиралась просто загрузить все это в грузовик Джексона, чтобы отвезти в Гудвилл, когда он вернется с воскресного ужина у родителей, но потом я открыла коробки и начала рыться в поисках сокровищ.
Несколько коробок были заполнены старой одеждой, которая, вероятно, никогда больше не будет в моде. Одна была заполнена моей школьной одеждой, и я устроила показ мод для Черной Вдовы. Большинство вещей были малы и представляли собой мои попытки создать рискованный стиль, который мне совсем не удавался – универсальные велюровые спортивные костюмы от Juicy Couture, юбки с оборками, которые я носила с такими же универсальными уггами.
Хотя моих вещей в одежде моей мамы и Дикси не было, но я все равно перебирала их, и перед глазами у меня проносились сцены из детства, большинство из которых были хорошими.
Я впервые попала в отделение скорой помощи после того, как, катаясь на роликах, расшибла бровь о каминную облицовку. Мама была одета в розовый топ, который смущал меня, хотя она выглядела в нем потрясающе. Это привлекало мужчин, как пчел к меду, и я втайне радовалась, несмотря на то, что кровь все еще текла. Не знаю, почему она сохранила его, ведь со временем он утратил свою привлекательность.
Любимая фланелевая рубашка Дикси тоже была здесь. Она часто носила ее, и одно особенно яркое воспоминание всплыло в памяти – Дикси похлопала меня по руке и сказала, что мальчики всегда будут бояться меня, но настоящий мужчина знает, как вести себя со мной в мои лучшие и худшие времена.
Тогда я оплакивала свой первый разрыв в отношениях, сидя в кресле-качалке в углу. Джимми Уокер сказал всем, что встречался со мной только потому, что у меня большая грудь, но я стала слишком назойливой.
Да уж. В старших классах я вела себя как прилипала. В мою защиту, он был моим первым, и я знала, что мама была близка к браку… с Барри, кажется? Это означало, что мы, скорее всего, переедем (мы переехали), но я думала, что если у меня будут серьезные отношения, то мама позволит мне остаться и жить с Дикси (я не проверяла свою теорию, но сомневаюсь, что она бы сработала).
В конце концов, было облегчением уехать на некоторое время.
Барри был одним из лучших отчимов. Он научил меня играть в гольф и часто одалживал мне свою машину. На самом деле, какое-то время я осмеливалась думать, что он останется, и наш переезд не так уж плох.
Но, конечно, он не продержался долго – они никогда не задерживались – и к этому моменту я так устала надеяться, что в конце концов была разочарована еще больше.
Вернувшись в настоящее, я закрыла коробки, не уверенная, что смогу вынести еще какие-то воспоминания. Мое внимание привлекла рамка, и я достала ее из стопки фотографий, которые раньше стояли на каминной полке Дикси. В рамке было несколько фотографий: мама, Дикси и их подружки на школьном балу в розово-голубых платьях с металлическим отливом и с невероятно пышными челками; одна со времен колледжа; и еще одна с нами тремя, когда мне было четыре или пять лет. И последняя фотография, на которой я получаю награду в школе в младшем возрасте.
Все эти годы, среди переездов и смены маминых парней, единственные прочные отношения, которые я знала, были между мамой и Дикси. Но даже они не смогли продержаться.
Из-за глупого парня.
Нет, Ретт не был глупым. Он был умным и забавным, и если уж говорить о любви и принятии – то и моим самый любимым из маминых бывших. Но она бросила его, а затем он и Дикси пересеклись через несколько месяцев. Дикси утверждала, что старалась изо всех сил, чтобы остановить это, но влюбилась по уши.
Еще одно доказательство того, что если ты не остановишь свою влюбленность, то она придет и уничтожит все, что ты любишь.
Да, любовь разрушает любовь.
Это похоже на рекламу наркотиков, где красивые и счастливые люди обнимаются, целуются, резвятся и все прочее. Но если вы слушаете, то на заднем плане всегда есть голос, перечисляя так быстро, как только возможно, серьезные побочные эффекты. Например, нечеткое зрение, учащенное сердцебиение, резкие перепады настроения и головокружение.
Кажется, такие же побочные эффекты есть и у кое-чего другого? Например, у любви.
Все вышеперечисленные симптомы дополнялись игнорированием вашей семьи и друзей, которые были с вами всю вашу жизнь. Затем вы отодвигаете вашу дочь на второе место, позволяя парню, который вам даже не нравится, разорвать дружбу, которая длилась более трех десятилетий. И в итоге оказываетесь достаточно глупой, чтобы думать, что, когда вы найдете «правильного» мужчину, это возместит вам все потери.
Ладно, кое-что из этого было проекцией из моей жизни, но я видела, как моя мама сделала каждую из этих вещей. Возможно, именно поэтому во время моих первых отношений я так жаждала внимания, что цеплялась за них, как за единственную хорошую вещь в моей жизни. Иногда так и было.
От отношений в средней школе было достаточно легко отмахнуться. Парень из колледжа был единственным, кто действительно застрял в моей голове. Я чувствовала себя чрезвычайно глупо, потому что понимала, что к чему. Я видела побочные эффекты для себя, но все же продолжала заглатывать эту таблетку любви.
Грохот двигателя вытащил меня из прошлого.
Я положила рамку обратно в стопку, заклеила коробки с одеждой, которая все еще была в хорошем состоянии, и черканула черным маркером «Гудвилл».
Джексон постучал, прежде чем открыть незапертую дверь и войти внутрь.
На нем была рубашка с пуговицами на воротничке, спортивная куртка и черные брюки, и он выглядел достаточно хорошо, чтобы его облизать. Мы обменялись рукопожатиями. Мой взгляд зацепился за длинные пальцы, которые ощущались бы шершавыми и теплыми на моей коже, и секунду спустя я решила, что лучше буду держать свои руки при себе.
Я убрала волосы с шеи и потянула их вверх, чтобы успокоиться.
– Как прошел воскресный ужин?
В ответ Джексон протяжно выдохнул. Я хотела спросить, означало ли это, что там была некая брюнетка – милая, которую обожала его семья, и его сестра хотела, чтобы он дал ей реальный шанс – или этот глубокий вздох был вызван тем, что она не пришла, а он хотел, чтобы она это сделала. Но я и так уже сказала слишком много вчера.
«Он «веселился» с ней? Ему было трудно уйти, потому что им было так чертовски здорово вместе?»
«Не то что бы меня это волновало».
«Я все еще работаю над своим безразличием».
– Послушай, мы работаем тут целые дни напролет, и ты, очевидно, устал и мог бы взять выходной, – сказала я. – Я отсортирую старые коробки, и мы сможем перевезти их в Гудвилл позже. Иди домой и немного поспи, чтобы завтра быть полным энергии.
– Не беспокойся о моей выносливости.
Джексон одарил меня улыбкой, но какой-то натянутой, как будто ему было трудно это делать.
– Что-то случилось с твоей семьёй?
– Хочешь поговорить о семьях?
Я открыла рот, но тут же закрыла его. Это не только нарушало многие мои правила, но и горько-сладкие воспоминания моего детства все еще кружились в воздухе, делая меня слишком эмоциональной.
– Нет.
– И я нет. Это был просто длинный день, и я пытаюсь… Но я не могу остановиться… – Джексон покачал головой и сделал шаг ближе, его глаза встретились с моими. – Я просто хочу на время обо всем забыть.
– Мне бы тоже не помешало немного забыться.
Мои легкие сжались. Это казалось признанием слабости, хотя Джексон первым сказал, что хочет того же. Удивительно, что из всех мест, в которых он мог бы расслабиться, Джексон выбрал именно это. Более того, меня изумило, что он выбрал меня. Хотя, возможно, это случилось, потому что и я, и он сейчас были здесь.
Что-то витало в воздухе сегодня вечером, что-то, что заставляло чувствовать себя по-другому. Джексон тоже излучал сильную вибрацию, которую я не могла точно определить, но ощущала всеми нервными окончаниями. Вместо того, чтобы задавать вопросы, я хотела расслабиться, опуститься на выметенный пол и отключиться от этой суеты хотя бы ненадолго.
Джексон взял колоду карт, которую я откопала среди хлама, и постучал ими по ладони.
– Как хорошо ты играешь в покер?
– Я могу постоять за себя, – сказала я, пока возбуждение покалывало мою кожу.
Что я могу сказать? Моя соревновательная натура время от времени нуждалась в пище. Часто мне казалось, что мы с Джексоном играем в покер по-своему, разрабатываем стратегию, блефуем и подавляем все эмоции, чтобы не выдать своих карт. Можно также добавить карты и смешать их, чтобы объявить официального победителя этой ночи.
К счастью, я купила немного пива и чипсов в продуктовом магазине раньше.
Мы решили играть в техасский покер и расположились на крошечном столике, едва вмещавшем три персоны, который всегда выглядел неуместно в просторной столовой. Потом мы начали тасовать и сдавать.
Джексон выиграл первый раунд, удачно получив в последнюю минуту королеву, необходимую для его фулл хауза. Я выиграла следующий с карманными тузами. Мы перекидывались картами туда-сюда, и шесть банок пива спустя наши запреты стали ослабевать с каждым раундом.
Джексон уставился на меня, держа карты веером.
– Думаю, пришло время поднять ставки.
– Ты хочешь потерять деньги сегодня вечером?
– Не деньги… – он откинулся на спинку стула – идеальный образ небрежного, холодного и собранного человека.
– Я подумал, что мы могли бы сделать игру немного интереснее и переключиться на стрип-покер. Первый, кто окажется голым или сдается, проигрывает. – Он подождал, пока до меня дойдет. – Если только ты не боишься.
Вызывающий блеск в его глазах заставил мое сердце забиться быстрее. Судя по его самодовольному выражению лица, Джексон думал, что я собираюсь отступить.
Что ж, он глубоко ошибался.
Глава 10
Благодаря крошечному столу, мои колени прикасались к голым коленям Джексона каждый раз, когда я двигалась. Я, конечно, не чувствовала, что они голые, но я это знала, и это заставляло меня нервничать каждый раз, когда происходило какое движение. Рядом с нами на полу лежала груда одежды. Его туфли, куртка, брюки и рубашка. Мои носки, туфли и рубашка.
Следующая карта покажет, что присоединится к куче – мои штаны или его носки. Если только Джексон не выпустит свои «мячики» – в буквальном смысле – и не снимет свои трусы раньше носков.
Раньше я уже видела его голым, но с тех пор прошло достаточно времени, чтобы я забыла, насколько он хорош. От вида его выделяющихся грудных мышц и пресса волны тепла медленно концентрировались у меня в животе. Я была вполне уверена в том, что происходит, и от моего внимания не ускользнуло, что с каждым потерянным мной предметом одежды глаза Джексона становились темнее, а дыхание все более поверхностным.
Мы играли в опасную игру, и я не получала такого удовольствия уже несколько недель. Даже месяцев.
Я задержала дыхание и наклонилась, когда он положил руку на колоду, чтобы открыть последнюю карту.
У меня были два короля – червовый и трефовый.
У Джексона был туз треф и бубновая двойка.
Банк состоял из тройки пик, десятки бубен, семерки треф и валета червей.
В общем, шансы были в мою пользу.
С драматическим эффектом Джексон перевернул карту и бросил ее на середину стола вместе с остальными, затем издал вопль, достаточно громкий, чтобы напугать Черную Вдову в другой комнате.
– Ты, должно быть, шутишь! – сказала я, глядя на туза червей. Пятьдесят две карты – минус девять на столе – и лишь с тремя из них можно было меня обыграть.
И Джексон использовал одну.
Я покачала головой.
– Ты должно быть сжульничал.
Джексон поднял руки, демонстрируя свои обнаженные руки и мускулы.
– Где мне спрятать карты? У меня даже нет рукавов.
В его словах был смысл, и мне больше нечего было ему предъявить. Кроме шоу. Я встала, расстегнула пуговицу и молнию на джинсах и выскользнула из них. Я бросила их на кучу одежды и откинулась на спинку стула, скрестив ноги.
– Думаю, я в невыгодном положении. Мои стринги едва ли можно считать нижним бельем.
– Уверен, что это работает в твою пользу, – голос Джексона прозвучал хрипло, и у меня по спине побежали мурашки. – Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме того, что на тебе стринги.
Он осмелился выглянуть из-за стола.
Я медленно разогнула ноги, а затем снова скрестила их, поменяв местами и наблюдая, как движется кадык в его горле. Это заставило меня чувствовать себя сильной и более уверенной, хотя жар в глазах Джексона заставлял мое сердце биться быстрее, отчего я могла потерять контроль.
Единственное, о чем я могла думать, – что Джексон мог бы ослабить давление между моими бедрами. «Никакого неудовлетворенного и одинокого пути домой сегодня вечером…»
Я подавила желание прочистить горло, чтобы не выдать себя, и возобновила спор.
– Но с пиджаком у тебя было больше одежды, чем у меня.
– У тебя есть лифчик и трусики. У меня только боксеры. Так что, как я вижу, мы равны.
Я хотела оказать сопротивление и сказать, что, возможно, следует остановиться, пока мы не зашли слишком далеко и не пересекли последнюю черту.
В принципе, мы оба будем победителями или проигравшими этого большого выигрыша. Или большого проигрыша. Я не могла определиться, и часть меня просто хотела позволить этому случиться и подумать о последствиях позже.
Но мы были только на начальной стадии процесса реконструкции дома, что означало еще пять недель в тесном помещении, не говоря уже о том, что он был братом моей лучшей подруги, а она ясно дала понять, что если я не буду открыта для длительных отношений, то ее брат будет под запретом. Разве не я недавно думала о том, как глупы были моя мама и Дикси, позволив парню встать между ними?
Саванне не понравится, что я морочу голову ее брату, особенно если у него есть реальный шанс на будущее с Мисс Светская Брюнетка. Я стала бы временным отвлечением, которое удерживало бы Джексона от отношений с возможностью перерасти в нечто большее, если бы он «просто дал им реальный шанс».
К тому же, я не была сломанной куклой, которую нужно починить.
– Мне нравится быть той, кто я есть, – сказала я.
Брови Джексона сошлись на переносице. Затем он наклонился вперед и положил руку мне на колено, а его глаза встретились с моими. Я была права насчет теплых и шершавых пальцев, и моя кровь побежала по венам туда, где мы соприкасались.
– Хорошо. Мне нравится, кто ты есть.
– Нет, это не так.
– Не пойми меня неправильно, ты сводишь меня с ума, но этот вид сумасшествия вызывает привыкание.
Его пальцы впились в мою кожу, и мой желудок ухнул вниз и воспарил обратно.
– Ты тоже сводишь меня с ума, – сказала я, чувствуя необходимость перехитрить его даже сейчас, хотя мой голос дрожал больше, чем мне бы хотелось. – И что же мы тогда будем делать?
Рука Джексона скользнула по внутренней стороне моего бедра, и я чуть не застонала. Он начал водить кончиками пальцев вперед и назад, и от его прикосновений меня пронзали одновременно мучительные и восхитительные стрелы желания.
– Просто повеселимся и снимем напряжение после долгой недели. Но мы можем остановиться, если хочешь.
Черт возьми, я не хотела останавливаться, даже когда в голове промелькнуло – плохая идея, плохая идея, плохая идея!
Брови Джексона вопросительно изогнулись, а рука застыла на месте в ожидании ответа. Мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди, а моя внутренняя температура росла с каждой секундой.
У меня зазвонил телефон – «Управляй миром» Бейонсе – что означало Саванну.
– Это твоя сестра.
Джексон выпрямился в кресле и провел рукой по волосам.
– Конечно, это она.
На мгновение вся магия момента исчезла. Мы могли бы вернуть её за две секунды, но мой мозг обогнал гормоны, напоминая, что в прошлый раз, когда мы немного повеселились, все закончилось гораздо серьезнее. Тем более, что Джексон слишком много знал обо мне, и я была лучшей подругой его сестры. Саванна была одним из самых важных людей в моей жизни, и, хотя она могла простить одну оплошность, но если я обижу её брата снова – случайно или нет – то вряд ли она так просто закроет на это глаза. Особенно после нашего вчерашнего разговора в баре.
Я наклонилась и порылась в куче одежды в поисках телефона, сдерживая смех, когда Джексон грубо выругался.
– Извини, – сказала я, одарив его улыбкой, когда выпрямилась.
– Да, я понимаю.
Он был прав. Мне было немного неловко, когда я отвлеклась, уставившись на его возбуждение, довольно очевидно выделяющееся под его боксерами. Прежде чем Джексону снова удалось бы всколыхнуть мой мозг, я отвернулась и ответила на звонок.
– Привет, – сказала Саванна, и ее голос звучал так, словно она выпила несколько чашек кофе подряд. – Я наконец-то наверстала упущенное по работе, поэтому собираюсь помочь. И я принесу оставшийся пирог.
– О, ты уже на пути сюда, – повторила я для Джексона. Думаю, следует завершить нашу игру до того, как Саванна ворвется к нам, превратив все в супернеловкое происшествие. – Потрясающе. Увидимся через несколько минут.
К тому времени, как я закончила разговор, Джексон уже натянул штаны и застегивал рубашку. Неловко, конечно, хотя это и к лучшему.
– Ну, не буду мешать вам с Саванной. – Он протянул мне мою скомканную одежду, и его древесный, мускусный одеколон затопил мой организм, снова заводя меня. – Увидимся завтра рано утром?
