Текст книги "Лунный цветок (ЛП)"

Автор книги: Шайна Анастаси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23

ПРОРИЦАТЕЛЬНИЦА

Лед ползет по моей щеке. Почти неуловимо – так, что можно поверить, будто я просто погружаюсь в сон.

Холод опускается к челюсти, вдоль шеи, к затылку и к тому месту, где меня укусили. Но холод не задерживается. Вместо этого пальцы ласкают мою ключицу, и выдох щекочет кожу.

– Aon nere ko su, kamai? – шепчет он.

Я глубоко вдыхаю, мои глаза распахиваются, и я сажусь, касаясь шеи. Ощущения исчезают, унося с собой слова, которые вспыхнули, словно кремень, ударивший о сталь в морозную ночь.

Я закидываю голову назад и, запуская пальцы в свои светлые волосы, стонаю. Черт. Такое чувство, будто я совсем не спала. Я опускаю руки, и они хлопают по листку бумаги на моих коленях. Развернув его, я вижу изящный курсив:

Если хочешь вкусить свободы, присоединяйся ко мне сегодня. Это моё последнее предложение.

Дверь в ванную откатывается, и Кровопоклонник заявляет:

– Донор ноль-ноль-восемь. Тебе пора искупаться.

Я сминаю бумагу, комкая элегантные слова и пряча листок в платье, пока встаю.

– Разве я не могу помыться здесь?

– Не сейчас.

Мы с Джаксом снова не ладим. Его гнев скрыт за натянутой улыбкой, когда он подходит ко мне в столовой, прижимая ладонь к моей пояснице. Он наклоняется, крепко целует меня в висок и шепчет:

– Хорошо провела ночь с ним?

Я отстраняюсь и сверлю Джакса взглядом.

– Не надо, – говорю я, пододвигая свою нетронутую еду к жаждущим Мэнни и Эмили и сияющему Коулу. – Не порти это.

Он бросает на меня яростный взгляд, его голубые глаза сужаются в щелки.

– Тогда поговори со мной. Я вообще не видел тебя вчера, потому что ты пряталась в своей комнате, а потом снова ушла к нему.

Поднимаясь, я говорю остальным:

– Ешьте. Наслаждайтесь.

Мэнни смотрит на Джакса, её глаза сужаются, прежде чем она переводит взгляд на меня и спрашивает:

– Ты уверена?

Я киваю.

Мы с Джаксом переходим туда, где раньше сидел Жюльен, подальше от посторонних ушей. Он валится на стул, удобно откинувшись назад и положив локти на спинку. Но он далеко не спокоен. Его мышцы зажаты, и он на взводе больше, чем хочет показать.

– Я хотела получить ответы, – говорю я. – Насчет татуировки и того, почему он оставил меня в живых.

Джакс кривится.

– И это всё?

Я не говорю ему о лекарстве. Или о том, как я хотела поцеловать ночного странника. И то, и другое было бы равносильно глотку яда.

Я сжимаю губы и произношу:

– Он всё время называл меня как-то на их языке. Он так и не сказал мне, что это значит.

– Перестань называть его «он». Ты очеловечиваешь кровососа.

Очередной укол боли пронзает меня, создавая дыру, достаточно большую, чтобы прокинуть в неё монету. Он никогда бы не понял, если бы я сбросила гламур. Для него я – «оно».

Мой язык скользит вверх по моим клыкам.

– Извини.

Джакс проводит руками по волосам и издает преувеличенный вздох.

– Как оно тебя называло?

– Kami? – пожимаю я плечом.

– Kamai, – лицо Джакса меняется, и он устремляет взгляд на моё плечо. – Можно посмотреть на татуировку? Эмили сказала, она сливается с твоей.

Мои глаза сужаются.

– Ты знаешь язык ночных странников?

Он наклоняется ближе, всё еще глядя на моё плечо.

– Я провел некоторое время в Молитвенном святилище и нахватался кое-чего от Леона, истребителя. Можно взглянуть?

Я киваю.

– Ночной странник упомянул, что она исчезнет через несколько дней, так что я больше не особо беспокоюсь на этот счет.

– Исчезнет? – спрашивает он, хмуря брови.

Я наклоняю голову вбок, зацепляю пальцем ворот и тяну его, обнажая плечо и верхнюю часть спины, открывая взору черную шипастую змею, переплетенную с лунными цветами.

У него вырывается прерывистый вздох, и ярко-голубые глаза расширяются, поглощая цвет, пока не остается лишь всепоглощающая тьма.

– Я не знал, что это лунные цветы.

– Ты видел их раньше, – говорю я, прикрываясь. – Но я не люблю о них говорить.

Его взгляд замирает на моем.

– Еще одна вещь, которую ты расскажешь мне, когда мы выберемся отсюда?

– Да, – никогда.

Очередной резкий вздох.

– Черт возьми, Сая.

– Я ожидала услышать эти слова в другой обстановке, но что имеем, то имеем. Что не так с моей татуировкой?

Он придвигается ближе, обхватывает ладонями мои щеки, и наши лбы соприкасаются.

– Когда мы выберемся отсюда, давай уйдем далеко-далеко. К черту поселение и к черту Нейлен. Ты, Коул и я – мы сами выкроим себе кусочек рая.

– С чего такая перемена в планах?

Его пальцы вздрагивают.

– Я бы не хотел, чтобы в Нейлене вокруг тебя ошивался какой-нибудь ночной странник. К тому же, большинство поселений ждут чего-то взамен за кров. Я думал, что смогу взять на себя большую часть тяжелой работы за нас всех, но… – Джакс запускает пальцы в мои волосы, – я бы предпочел, чтобы мы устанавливали свои правила, понимаешь? К черту общество.

Я не отвечаю, в голове всё еще кавардак.

– Сая… – огрубевшие пальцы касаются моих щек, приподнимая голову так, чтобы я смотрела ему в глаза. – Ты ведь всё еще моя, верно?

Его глаза сужаются на мимолетное мгновение, и в моих ноздрях вспыхивает резкое ощущение. Я вспоминаю о письме, спрятанном в платье, и о ночном страннике, который спас меня.

Джакс не оставляет мне места для честности.

Ему нужен контроль.

– Конечно, – говорю я, сдерживая дрожь, грозящую выдать мой голос. – Куда мы отправимся?

– Куда угодно, только не сюда. Куда угодно, подальше от этих кровососов и истребителей. Может, найдем планер или вертолет и перелетим на один из островов. Я слышал, на Веннисле нашли способ не подпускать ночных странников. Какая-то новая технология, которую они получили от Сильвара.

Идеально…

– Где этот Веннисл?

– Остров у побережья Гренвила, – Джакс откидывается назад, кладет свои руки поверх моих и крепко сжимает их. – Мы можем быть исследователями.

С натянутой улыбкой я позволяю ему тешиться его совершенно нереалистичными планами.

– Ночной странник сказал мне кое-что еще, Джакс. Я знаю, ты настроен скептически, но он – оно – сказало, что скоро где-то в Дарковише откроются Врата Ада.

Джакс качает главой.

– Ночной странник лжет. Нет такой вещи. Об этом знало бы гораздо больше людей, если бы каждое десятилетие луна становилась красной, а твари лезли из чертовой земли.

В моем тоне проскальзывает резкость, когда я спрашиваю:

– А как же существо, которое я видела?

Джакс вскидывает подбородок, его руки сильнее сжимают мои.

– Что еще сказал ночной странник?

Я хмурюсь.

– Оно сказало, что, если я выпью его кровь, оно сможет помочь мне, когда откроются Врата Ада.

Джакс резко встряхивает мои руки и говорит:

– Вот видишь! Ночные странники известны своим коварством. Они – зависимость, пока ты полностью не заманишь себя в их ловушку. Спорим, оно ищет порождение.

– Порождение?

– Ночные странники находят кого-то, кто им интересен, и соблазняют, пока те не обратятся и не станут их порождениями. После этого у тебя не будет никакой автономии. Ты будешь во власти его прихотей и желаний, – он склоняет голову набок, метая в меня взгляды-кинжалы. – Ты ведь не пила его кровь?

– Нет… не пила, – говорю я, качая головой и желая перевести разговор в другое русло. – Джакс, почему ты так странно отреагировал на мою татуировку? – его большие пальцы перестают потирать тыльную сторону моих рук. – И что значит kamai?

Его глаза сужаются, затем челюсть расслабляется, а плечи опускаются, будто он собирается мне что-то сказать, но тут появляется Кровопоклонник.

– Донор ноль-ноль-восемь, я здесь, чтобы проводить вас обратно в комнату.

Я смотрю на солнечный свет за тонированным стеклом.

– Разве я не могу пойти во внутренний двор?

Когда я снова перевожу взгляд на него, Кровопоклонник не отвечает.

Джакс отпускает мои руки и говорит:

– Я расскажу тебе завтра. Отдохни хорошенько. Я присмотрю за Коулом.

Раздражение ползет по моему позвоночнику, но я встаю и провожаю взглядом Джакса и брата, направляющихся на улицу. Со вздохом я отворачиваюсь и следую за Кровопоклонником.

Когда я вхожу в свою комнату и карабкаюсь на верхнюю койку, Кровопоклонник ждет у двери. Он спрашивает:

– Вы увидитесь с богом сегодня ночью?

Мои руки скользят по платью, чтобы достать письмо, но я не перечитываю его. Вместо этого я смотрю вверх на люк. Тонкие звуки пронзают мой чуткий слух.

Я хочу увидеть его, даже если он – всё то, что я в себе ненавижу.

– Еще раз, – говорю я, и решимость тяжестью ложится на мой язык.

Глава 24

СТИМУЛ ВЛЕЧЕНИЯ

Я зависима. Зависима от желания узнать больше об опасностях, таящихся во тьме. Но дело не только в этом. Слова Джакса, моя татуировка с лунным цветком и то, что он заставил меня чувствовать… Тошнота и страх перед тем, с кем я делила постель месяцами. И вот я здесь: вхожу в красное сияние и позволяю двери закрыться.

Тени ждут у кровати. Он стоит, всё еще окутанный колышущейся тьмой, которая кажется живой. Ночной странник поднимает руку. Когти удлиняются, тянутся ко мне, пока он произносит:

– Ты пришла вкусить свободу.

Перестань называть его «он». Ты очеловечиваешь кровососа.

Мерзкие слова Джакса возвращаются и зарываются мне под кожу.

– Kamai? – его голос теперь ближе, и пока я отгоняю мрачные мысли, он осторожно проводит длинными когтями по моей щеке. – Твой не-любовник что-то сделал, не так ли?

Я щурюсь, и когда смех отчаянно пытается вырваться наружу, я отступаю на шаг и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на него. Я обхватываю себя руками, вцепляясь в предплечье.

– Что ты видишь, когда смотришь на меня?

Краем глаза я вижу, как его рука возвращается в тени, и он отходит. Ночной странник ступает на кровать, и его тени открывают люк над ней.

– Я вижу гламур, за которым тебе никогда не следовало прятаться, kamai.

Я делаю нерешительный шаг к нему.

– Что значит «kamai»?

Он издает смешок.

– Я скажу тебе, когда ты примешь моё предложение.

– В этом ли причина того, что я тебе нужна? – мои глаза сужаются. – Ты называл меня так с самого начала.

С весельем в глазах он поднимает руку:

– Нет. Я хочу, чтобы ты приняла предложение, потому что мне нравится твоя компания. Разве это так трудно постичь?

– Немного – да, – признаюсь я.

Тени закручиваются вокруг него, и он взмывает к потолку, всё еще протягивая руку.

– Тогда позволь мне показать тебе.

Я смотрю на дверь, сжимая кулаки. Мгновения с Джаксом сползают с моей кожи, как мертвые воспоминания, с каждым шагом к ночному страннику, который видит во мне больше, чем монстра. Который видит меня такой, какой я хотела бы, чтобы видела мама.

Когда я беру его за руку – гладкую и сильную, – мой гламур колеблется. Вместо плоских обломанных ногтей проступают длинные заостренные когти. Моя кожа, когда-то кремовая, становится призрачно-ледяной, голубоватой.

Белые волосы рассыпаются по плечам, когда его когти смыкаются на моей руке, и его тени с легкостью поднимают меня. Судорожный вздох вырывается у меня, когда мы входим в вентиляционную шахту. Он быстр, превращается в дым, пока я парю вверх, не выпуская его ладони.

Впереди разливается свет; я жмурюсь от яркости, закрывая глаза. Когда холод разливается по коже, а колени касаются твердой земли, я распахиваю глаза.

Ночной странник больше не держит меня за руку; я стою на коленях позади него, пока он идет вперед. Тени пропитывают его одежду, некоторые отрываются и становятся клочьями на ветру.

Ветер…

Широко раскрытыми глазами я смотрю вверх. Тысячи звезд усыпали небо, и с прерывистым дыханием я поднимаюсь на ноги.

Прошло десять долгих лет с тех пор, как я в последний раз видела звезды. Десять лет мечтаний о том, чтобы лежать в долине лунных цветков и смотреть на них.

Боль бьет по костям, словно острое лезвие, распиливающее их. Этот момент должен был принадлежать Джаксу, и всё же я здесь, стою рядом с ночным странником. Мой гламур исчез, снятый его прикосновением.

– Я вижу… – говорит он, и я отрываю взгляд от звезд, чтобы посмотреть на него. Ночной странник кружит вокруг меня. Красные глаза осматривают меня с ног до головы, смягчаясь. – Я вижу Саю Клеймор такой, какой её следует видеть.

Я снова смотрю на звезды, горло сжимается, сердце колотится.

– Вот я здесь, обнаженная, в то время как ты всё еще скрыт в тенях, – мои глаза сужаются. – Ты такой же, как то существо в вентиляции?

– Нет.

– Тогда почему ты выглядишь так же… я имею в виду твои когти.

– Гламур… а может, проклятие. Оно должно пугать тех, кто приближается ко мне. Хотя тебя оно, кажется, манит, – он останавливается передо мной, не сводя глаз с моих. – Я покажу тебе, кто я, если ты примешь моё предложение.

– И в чем именно оно заключается? Ты так и не объяснил, что тебе от меня нужно.

Алые глаза щурятся от смеха.

– Я хочу, чтобы ты выжила в Красную луну, но я не смогу помочь без того, чтобы в твоем организме не было моей крови. С ней я смогу защитить тебя.

Моя улыбка гаснет, я опускаю взгляд.

– Ты всё еще не готова принять то, кто ты есть.

– И что тогда? – бросаю я, глядя на звезды и безлунную ночь. – Ты спасешь меня, моих друзей и моего брата? Ты будешь защищать нас, пока они будут в ужасе от того, что ты такое?

– Только тебя. Твой брат, друзья и не-любовник впадут в панику и, возможно, попытаются – и с треском провалятся – убить меня вместо того, чтобы подумать о безопасности, – он поворачивается ко мне, но сквозь тени я вижу лишь его красные глаза. – Я могу стать твоим убежищем.

Я ковыряю кожу вокруг ногтей.

– У Джакса есть план. Истребители спасут нас. Он поможет нам всем сбежать. Всё, что мне нужно – это…

– Скрывать, кто ты есть, – заканчивает он за меня.

Я судорожно выдыхаю и шепчу:

– Пока я не выберусь из Территории Кормления. Тогда я смогу показать им, кто я. Я смогу убедить их… со временем.

– Если ты этого желаешь.

– Прости, – выпаливаю я, когда он отводит взгляд. – Не знаю, почему извиняюсь.

Он издает смешок.

– Ты… забавная.

В моем сердце рождается странный трепет.

– Вот, – ночной странник протягивает мне руку. – Вместо моего дара, дай мне каплю своей крови. По крайней мере, если ты окажешься на смертном одре, я смогу тебя найти.

Я резко откидываю голову назад:

– Зачем?

– Никто не должен умирать в одиночестве. Поверь мне.

Медленно вдохнув и выдохнув, я поднимаю руку и кладу её в его ладонь. Он берет мой указательный палец и тянет на себя, пока тот не исчезает в темноте. Судорожный вздох вырывается у меня, когда он берет мой палец в свой теплый рот – вовсе не ледяной, как я ожидала, – и его язык прижимается к коже.

Я вздрагиваю от укола его клыка, и после долгого, сильного глотка он выпускает мой палец. Между бедер вспыхивает жар.

Почему меня это возбудило?

Он усмехается и говорит:

– Надеюсь, мне не придется тебя искать.

– Как долго она пробудет в твоем организме?

– Неделю. Но я подозреваю, что Врата Ада откроются через несколько дней.

– А истребители?

– Близко.

Он опускает мою руку, но не отпускает её; я оглядываюсь туда, откуда мы пришли:

– Мне пора возвращаться в комнату. Думаешь, ты сможешь убедить Кровопоклонников позволить это? Я бы предпочла не спать в комнате, которая напоминает мне о…

– Я смогу, камай.

Его рука сильнее сжимает мою, и он притягивает меня к себе. Мои глаза расширяются: его свободная рука заправляет прядь моих белых волос мне за ухо, а затем наши губы сталкиваются, и нас поглощает тьма.

Потерянная в мягких, податливых губах… наши рты открываются, и его язык прослеживает путь по клыкам, которые я так долго прятала за улыбкой с сомкнутыми губами. Желание сжигает меня изнутри, непостижимая похоть вырывается на поверхность; мои руки скользят по его плечам и зарываются в его шелковистые волосы.

Длинные когтистые пальцы очерчивают мое ухо, следуя за его острием, обычно скрытым гламуром, пока его вторая рука покоится на моем бедре, направляя меня в тени, которых мне следовало бы бояться, но я не боюсь.

Вкус.

Томление.

Жажда.

Что бы это ни было, оно обжигает до самых корней, пока мой язык танцует с его языком. Глубокий рокот вырывается из его груди, а у меня вырывается тихий стон от того, как он касается тех частей меня, которые я хотела стереть. Его хватка. Моя хватка. Мы не хотим отрываться друг от друга. Мои пальцы путаются в его волосах, сжимая их в отчаянии, а он прижимает мое тело к себе.

– Черт, ты сводишь с ума, – стонет он, прежде чем его рот снова находит мой. Моя спина выгибается, и я не падаю только потому, что его широкие руки прижимают меня к нему. Он мог бы укусить меня сейчас, и мне было бы всё равно.

Мне было бы всё равно…

Черт.

Когда я начинаю отстраняться, он быстро разжимает объятия.

– Что это было? – спрашиваю я, запыхавшись.

Алые глаза смягчаются.

– Память. Мой способ попрощаться.

– Ты делаешь так со всеми, кого встречаешь?

– Нет.

Воздух сгущается от напряжения, пока мои глаза ищут его рот в тенях.

– К черту всё.

Я хватаюсь за тени, и то, что я приняла за рот, оказывается на ощупь чем-то вроде носа. Мы оба недоуменно моргаем, и, сгорая от смущения, я отступаю и откашливаюсь.

– Прощай, ночной странник.

Он моргает еще раз.

Черт возьми, ну зачем я пыталась поцеловать тень, если не вижу, где у него рот?!

– Если ты хотела еще, могла бы просто попросить, – говорит он, пока я пячусь к вентиляционному люку.

– Я собиралась поцеловать тебя в нос! Это наш человеческий обычай прощания, ясно тебе?! – ворчу я.

– Я не знал об этом обычае, спасибо, что просветила меня, – говорит он с усмешкой. – Прощай, Сая Клеймор.

Тени сливаются с ночью, и я остаюсь одна на крыше Территории Кормления Дарковиша.

Когда я возвращаюсь в общую комнату, вскоре за мной приходит Кровопоклонник, чтобы проводить меня назад. Они молчат, и когда я вхожу в свою комнату, за мной без единого слова закрывают дверь. Странная боль колет сердце, но я отмахиваюсь от этого чувства и карабкаюсь на свою койку под взглядами Мэнни и Эмили. Сев, скрестив ноги, я твердо киваю и говорю:

– Давайте. Назовите меня дурой.

Они переглядываются, затем снова смотрят на меня. Эмили начинает первой:

– Помнишь, что я рассказывала тебе о своей бабушке? Ты зависима от него. Ты обещала, что больше не увидишься с ним, но ты это сделала. Прямо как моя бабушка когда-то.

Я медленно моргаю и произношу:

– Я больше с ним не увижусь. В этот раз я обещаю. Он ушел.

– И больше никаких жутких штук в вентиляции? – спрашивает Мэнни.

Цепляясь за свою ложь, я говорю:

– Нет. Я уверена, что его нет в шахте.

Мэнни перегибается через край своей койки и спрашивает:

– Ты в порядке? Ты выглядишь… грустной.

– Вы бы всё равно дружили со мной, если бы я изменилась? – спрашиваю я так внезапно, что они, должно быть, получают психологическую встряску. – Если бы я стала ночным странником?

Эмили поднимает руку:

– В смысле… пока ты не решишь откусить от меня кусочек, всё будет пучком.

Мэнни тянется вниз, упирается ладонью в лицо Эмили и отпихивает её назад, прежде чем сказать мне:

– Ты – это ты, и мы тебя любим. Но не позволяй этому ночному страннику внушить тебе, что ты должна стать такой же, как он. Если он тебя хочет, он должен принимать тебя такой, какая ты есть.

– Ладно…

Темные глаза Мэнни сужаются:

– Я виню во всем Джакса. Если бы он не вел себя как придурок из-за того, что ты снова пошла к ночному страннику, ты бы сейчас не задавалась такими вопросами.

Эмили кашляет:

– Если бы из него вышел нормальный, черт возьми, партнер, Сая бы вообще не стала связываться с этим странником.

Удивительно, но она права наполовину. Если бы Джакс не закатил истерику из-за моей татуировки, я бы не позволила ночному страннику поселиться в моих мыслях. И всё же… мне начинали нравиться тени, застилающие мой разум.

Я прижимаю руки к животу и начинаю ковырять кожу вокруг ногтя.

– Джакс… Как вы думаете, мы подходим друг другу как пара?

Мэнни и Эмили переглядываются мгновение, прежде чем заговорить наперебой.

– Че-е-его? Джакс? Да, конечно! Вы двое – просто идеальный финал. Не то чтобы он угрожал твоим друзьям и хотел, чтобы ты их бросила, или что-то в этом роде, – говорит Эмили, закатывая глаза.

– Конечно. О да. Ваши «недоотношения» – самые нетоксичные из всех, что я видела. Я всеми руками за команду… – Мэнни изображает рвотный позыв, – Джакса. Он ведь совсем не манипулятор.

Я улыбаюсь их выходкам.

– Когда мы выберемся отсюда, давайте держаться вместе. Я не уверена, что справлюсь со всем этим в одиночку.

Взгляд Мэнни смягчается, и с кивком она произносит:

– Я всегда буду на твоей стороне.

Эмили кивает в такт:

– Само собой! И если ты всё-таки переспишь с ночным странником, я не стану осуждать, но у меня будут вопросы. Типа, он холодный? Ощущается как фруктовый лед в твоем…

Мэнни запускает подушкой в Эмили и шипит:

– Заткнись!

Смех рвется наружу, но я сдерживаю его, позволяя улыбке отразиться в глазах, пока наблюдаю за их перепалкой.

Возможно, однажды они и вправду примут меня такой, какая я есть на самом деле.