Текст книги "Лунный цветок (ЛП)"

Автор книги: Шайна Анастаси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2

ОБЕЩАНИЯ

Доноры – это защищенный класс людей.

– Закон Серуна

Замаскированный Кровопоклонник у двери не сводит с нас глаз, пока мы покидаем столовую. Коул сжимает мою ладонь крепче; его костяшки бледнеют, подчеркивая синеву вен. Он не отрывает взгляда от черно-белой плитки на полу, но я держу подбородок высоко.

Я хочу видеть лица тех, кто запер нас здесь.

Мы идем по коридору, залитому янтарным светом, вдоль которого по обе стороны тянутся двери. Доноры расходятся по комнатам группами по четыре человека. Когда мы подходим к концу коридора, возле лестницы на второй этаж показывается комната Одаренных. Оттуда доносится мягкая, манящая музыка; Одаренные валятся на кровати с толстыми матрасами и крепкими пружинами.

Поравнявшись с дверью, Лора оглядывается. Ее светлые волосы, собранные в высокий хвост, перелетают через плечо. Ее карие глаза прикованы к Джаксу, она закусывает нижнюю губу.

Раздражение. Помеха. Женщина, которая по ночам трахает свою подушку, представляя на её месте лицо Джакса – по крайней мере, так говорит Холли.

Джакс поднимается по лестнице и скрывается из виду. Туманный взгляд Лоры мгновенно проясняется и впивается в меня. Гнев пожирает её – она смотрит на меня так, что стекла могли бы треснуть, – а я лишь безучастно взираю на неё в ответ.

– Я убью тебя, если ты его тронешь, – я киваю головой в сторону, куда ушел Джакс. – А потом убью его, если ему это понравится.

Её глаза расширяются, и остатки красок сбегают с её лица. Эта женщина вечно пялится на Джакса, будто ей неизвестно, что он делит постель со мной, и мне это до смерти надоело.

– Сая! Живее, пока Кровопоклонник не запер дверь и не отправил тебя в частную комнату вместо нас! – окликает Мэнни и быстро идет вперед вместе с Эмили.

Не дожидаясь ответа Лоры, я поднимаюсь по лестнице вместе с Коулом, а затем сворачиваю в коридор, противоположный тому, куда ушли Джакс и Дэн. Мы останавливаемся перед углом и оказываемся лицом к лицу с дверью в нашу скромную обитель. Рядом висит схема эвакуации – на случай нападения истребителей. За десять лет, что мы здесь, мы с Коулом ни разу не видели нападения и даже не слышали, чтобы оно где-то произошло.

Мое внимание цепляется за участок карты, помеченный как «приемный покой» на первом этаже, рядом с комнатой Одаренных. Кровопоклонники нас туда не пускают.

И именно туда, как мы подозреваем, пару месяцев назад увели Саммер.

– Сая? – Коул сжимает мою руку.

Сделав глубокий вдох, я отвожу взгляд от схемы эвакуации, и мы заходим в нашу комнату, освещенную оранжевым светом. Я бросаю взгляд на унитаз в углу, подальше от наших коек, но решаю подождать, пока Коул уснет.

Дверь за нами закрывается; я оборачиваюсь и вижу, как Кровопоклонник нажимает кнопку аварийной блокировки снаружи, запирая нас на ночь.

– Ох, – стонет Мэнни, в разочаровании тиская подушку. – Завтра шея опять будет болеть. Когда нам уже выдадут новые подушки?

– Через шесть месяцев, – отвечает Коул, забираясь на свою нижнюю полку. – Новые матрасы – через двенадцать.

– Смотря что называть «новым», – бормочу я.

Я чешу затылок и собираюсь шагнуть к своей койке, когда Эмили привлекает моё внимание. Повернувшись на бок на своей нижней полке, она слегка улыбается:

– Я заметила, как вы с Джаксом шептались в столовой. Планируете очередной побег?

По спине пробегает холодок. Я оглядываюсь на дверь, но Кровопоклонник уже исчез. Повернувшись к Эмили, я отвечаю:

– Да. Тебе интересно?

Она резко садится, её глаза округляются:

– Да!

Я отбрасываю свои светлые – созданные гламуром – волосы за плечо, скрещиваю руки на груди и задираю подбородок выше.

– Только учти: каждый сам за себя. Если отстанешь, мы помогать не станем.

За одним исключением. Я перевожу взгляд на Коула. Он уже закутался в одеяло, отвернувшись от меня, и трудно не заметить, как он раздражен.

Мэнни приподнимается на койке над Эмили, сдвинув брови – этот взгляд напоминает мне о тех временах, когда мама отчитывала меня.

– В прошлый раз многие из нас погибли. С чего бы этому побегу быть другим?

Я пожимаю плечами:

– Джакс говорит, что всё получится, и я ему верю.

Мэнни мне не верит. Я молча наблюдаю, как она сползает обратно в свою койку, и не заставляю её присоединяться. Ей нужно время. Наш прошлый рывок закончился плохо.

Подходя к Коулу, я замечаю отблеск света. Из вентиляционного отверстия сквозь сетку пробивается оранжевое сияние. Похожие на марево над гранитной дорогой, блики света пляшут по комнате, оживая на белых стенах.

Кровопоклонники поместили лампу внутрь вентиляции после того, как Уэсли порезался стеклом. Когда кровь перестала свободно течь из его вен в банке крови, ему сказали, что он отправится в частную комнату. Той ночью сосед по койке нашел его на полу. Рядом были разбросаны осколки, а вена вскрыта куском стекла, зажатым в ладони.

Я присаживаюсь на край кровати Коула. Матрас прогибается, и я чувствую задом деревянные ламели под ним. Коул не шевелится, когда я касаюсь его плеча. Упрямый. Это у него точно от родителей. Хотя я уверена, что он их не помнит, ведь мы попали сюда, когда ему было всего три года, после того как…

Мама указывает на Море Истребителей. «Иди вдоль него, и найдешь наше Древо Жизни. Оно будет ждать тебя…»

Тряхнув головой, я наклоняюсь ближе к Коулу.

– Что не так? – спрашиваю я, снова легонько подталкивая его в плечо, побуждая заговорить.

Он натягивает тонкое колючее одеяло на голову. Я со вздохом откидываюсь назад и наваливаюсь на него всем телом. Я прижимаю его своим весом, надеясь заставить его заговорить со мной.

– Слезь с меня! – огрызается он.

Я просто потягиваюсь и устраиваюсь поудобнее, будто он – самый комфортный матрас, который я когда-либо встречала.

– Не слезу, пока не скажешь, что случилось.

Коул брыкается в знак протеста, но, поняв, что я не сдвинусь с места, бормочет:

– Ладно. А теперь слезь!

Я издаю короткий смешок, сажусь и сдвигаюсь на край кровати, вцепившись в матрас и ссутулившись, чтобы не удариться головой. Коул поворачивается, нахмурив брови и плотно сжав губы.

– Злишься на меня? – спрашиваю я.

– Да… наверное, – он закатывает глаза, безразлично глядя на дверь. – Ты вечно слушаешь Джакса, потому что он твой парень.

Я кладу руки на колени и начинаю ковырять заусенцы.

– Джакс мне не па…

Коул садится, в упор глядя на меня:

– Мы были среди Одаренных, пока не заявился Джакс и не убедил тебя бежать с ним. Я знаю, что могу отдавать кровь, и если мы будем паиньками, то снова станем Одаренными. Я правда смогу! Но с тех пор, как он прибыл в Дарковиш, ты хочешь уйти, хотя у нас нет причин уходить. По Закону Серуна здесь мы в безопасности!

– Закон Серуна? – шепчу я. – Не думаю, что Закон Серуна подразумевал для нас такую жизнь. Гнить запертыми на Территории кормления, когда Кровопоклонники отказывают нам в освобождении. Они обязаны отпускать нас, если мы больше не хотим быть донорами. К тому же, мы здесь потому, что я…

Кровь пропитывает лунные цветы, стекая багровыми сгустками. Воздух наполняет тяжелое зловоние, а на языке матери дрожит паника.

Я качаю головой и вдавливаю ладони в поролоновый матрас, пытаясь прийти в себя. Сквозь стеклянную полоску в двери за комнатой наблюдает Кровопоклонник; я жду, пока он пройдет мимо, прежде чем продолжить.

– Ты не понимаешь, потому что вырос здесь. Но там, снаружи, есть столько всего, о чем я и сама забыла, пока не пришел Джакс и не напомнил мне.

– И всё равно…

Я придвигаюсь ближе, подталкивая его плечом.

– Ну же, Коул. Давай попробуем еще разок. Если в этот раз не выйдет, мы будем жить по правилам.

Он принимается оббирать катышки с одеяла.

– Обещаешь?

Я обнимаю брата и говорю:

– Обещаю, – выпустив его из объятий, я устраиваюсь поудобнее. – Хочешь, я расскажу тебе про Вишневый цвет и игры, в которые мы там играли, когда я была маленькой?

– Ты играла? Разве ты не только танцевала целыми днями? – я открываю рот, чтобы возразить, что люблю балет, но он закатывает глаза. – Не сегодня, Сая. К тому же, мне больше не интересны сказки.

Сказки? Неужели теперь мы так называем наше прошлое?

Пальцы сильнее впиваются в пружины матраса.

– А как же все те крутые штуки, которые ты мастерил, используя воображение? – я выдавливаю улыбку, пытаясь скрыть боль от того, что вижу его таким. – Ты собрал пистолет из деревянных кубиков и каких-то пружин. Ты всегда был мастером на такие вещи.

– Послушай, Сая, я слишком мало помню, чтобы забивать себе голову, – бормочет он, глубже зарываясь в постель.

Я тянусь к нему, чтобы сжать его плечо, но медлю.

Вместо этого я шепчу:

– Хорошо. Спокойной ночи, Коул.

Я забираюсь на верхнюю полку, притворяясь, что сплю. Обкусывая заусенцы, я гадаю: всё ли я делаю правильно? Стоило ли надавить? Нужно было настоять на разговоре или я поступила верно, оставив его в покое?

Мама бы знала, но её здесь нет. Есть только я.

Глава 3

МЕЖДУ НОГ

Территории кормления предоставляются людям, которым негде безопасно переночевать. Однако в обмен на безопасность человек обязан отдавать кровь.

– Закон Серуна

Когда я убеждаюсь, что остальные уснули, я опускаюсь на колени под вентиляционным отверстием в потолке. Мои пальцы проскальзывают сквозь ячейки сетки и крепко вцепляются в неё. Когда я тяну решетку на себя, в моих чутких ушах раздается отчетливый скрип.

Черт.

Осторожно сняв панель, я просовываю её внутрь короба. Мне казалось, я действую предельно аккуратно. Тихо. Но когда я подтягиваюсь, чтобы залезть внутрь, я замечаю движение на соседней койке. Мэнни сидит, выпрямившись; её темные волосы отливают рыжиной в оранжевом свете, спутанные пряди обрамляют лицо.

Она откидывает волосы в сторону и шепчет:

– Не пропадай надолго. Кровопоклонники пойдут на обход в полночь.

Я резко киваю, хватаюсь за края открытого люка и подтягиваюсь. Раздается металлический лязг, когда я возвращаю панель на место. Затем я ползу по воздуховоду, перебираясь через решетки и огибая лампы, свисающие на проводах.

Когда я только начала вылазки в эти вентиляционные шахты, меня преследовало навязчивое чувство, что ими пользуются Кровопоклонники. Но после бесчисленных перемещений здесь я упомянула об этом друзьям. Тогда Джейд – которой больше нет с нами, потому что она так и не вернулась из частной комнаты, – рассказала мне, что ночные странники славятся своим умением прокрадываться по этим ходам.

Они проникали внутрь и бесшумно соскальзывали на кровать донора. Легко. Мягко. Словно лепесток цветка, опускающийся на воду. А затем, без ведома донора, ночной странник выпивал его кровь. Но поскольку при прямом кормлении кровь расходовалась быстрее, поползли слухи, что Серун изменил правила. Вместо того чтобы пускать ночных странников на Территории кормления, их заставили ждать поставок хранящейся крови в Подземный город.

Теперь ночным странникам разрешен вход только в частную комнату.

Я сворачиваю за изгиб и добираюсь до разбитого светильника над вентиляцией Джакса. Обхватив пальцами металлическую решетку, я уже собираюсь её поднять, но замираю: желтый свет впереди внезапно мигает.

Почему лампа раскачивается?

Там, за качающимся маятником света, из темноты на меня смотрят красные глаза. Твою мать.

Крепко сжав металл, я зажмуриваюсь. Ледяное прикосновение мазнуло по моей щеке и прошло под глазом. Резко вдохнув, я зажмуриваюсь еще сильнее, заполняя разум одной мыслью: «Единственный монстр, ползающий здесь, – это я. Единственный монстр, ползающий здесь, – это я. Единственный чертов монстр, ползающий здесь, – это я!»

Сделав вдох, я медленно открываю глаза: тьма рассеялась, лампа больше не качается, и никакие красные глаза не смотрят на меня в ответ.

Это было не по-настоящему. Меня просто преследует страх того, что я увижу в зеркале. Или того, как я выглядела бы, если бы разрушила гламур, которому мама научила меня в детстве.

Я соскальзываю вниз через люк, и как только мои ноги касаются тонкого матраса, а пружины стонут в знак протеста, чьи-то руки поднимаются по моим бедрам. Жар прижимается ко мне, утягивая вниз, пока я не оказываюсь верхом на Джаксе.

– Привет, детка.

– Не надо, – шепчу я. – Я тебе не детка.

– Ну, Сая, – он закатывает глаза.

– Так лучше.

С кривой ухмылкой он касается губами моей ключицы, спускаясь чувственными поцелуями ниже, находя сосок сквозь ткань белой ночной сорочки. У меня перехватывает дыхание от того, как он сжимает одну грудь ладонью, а другую жадно всасывает, лаская языком мой пирсинг через тонкую ткань. Мокрая сорочка прилипает к коже, обнажая ареолу.

– Джакс, – выдыхаю я, и мой голос прерывается. Я запускаю пальцы в его каштановые волосы, перебирая пряди. Вспышка боли пронзает меня, когда он прикусывает сосок и тянет его на себя. Он смотрит на меня снизу вверх и отстраняется с ухмылкой, а во мне все ноет от этой смеси боли и наслаждения.

– Тебя кто-нибудь заметил в этот раз? – спрашивает он, сжимая мою грудь ладонями. Он ласкает ее, не сводя с меня глаз.

– Снова только Мэнни, – я откидываюсь назад, перекидываю ногу через него и ложусь. Джакс нависает сверху, вжимаясь бедром мне между ног и опираясь на руки по обе стороны от моей головы, приближая свое лицо к моему.

У Джакса внешность «парня из соседнего двора», как однажды выразилась Эмили. Небесно-голубые глаза, в которых легко утонуть, крепкие мышцы и кожа, не тронутая шрамами. Когда он бреется, то выглядит моложе, но сейчас он отращивает щетину.

Мы занимаемся этим уже какое-то время. Никаких обязательств и ярлыков – на случай, если кого-то из нас заберут в частную комнату. Тем не менее, он любит при каждом удобном случае возвращаться к этой теме.

Он запечатлевает поцелуй в уголке моего рта, и его щетина щекочет кожу. Приятное покалывание разливается по телу, пока он целует меня.

– Джакс, – шепчу я, и мое дыхание учащается. Это единственное слово, которое приходит на ум, когда его губы спускаются ниже. Он задирает сорочку и целует мой живот в районе пупка. Его низкий смех раздается, когда я начинаю извиваться, не находя покоя.

Его язык ласкает мой пупок, а затем спускается еще ниже. Дыхание становится прерывистым, когда его пальцы цепляются за край моих трусиков. Я приподнимаю бедра, помогая ему снять их, и высвобождаю ногу, когда он стягивает ткань к моим лодыжкам.

Холодный ветерок касается моей промежности, когда он разводит мои ноги – точно так же, как Мать разделила Кеплер, раскалывая сушу нашего мира, пока вода не хлынула сквозь неё речными потоками. Тепло окутывает мой вход, и я резко вдыхаю, вцепляясь руками в простыни, когда он целует внутреннюю сторону моего бедра.

– Я мог бы оставаться здесь всю ночь, будь у нас время, – бормочет он, обхватывая мои ноги и приподнимая бедра. – Посмотри на эту прелесть.

– Джакс, хватит уже… – слова застревают в горле, когда его язык скользит вверх по моей щели и останавливается на клиторе. Ему нравится это место. Он задерживается там, дразня скопление нервных окончаний, пока я беспомощно содрогаюсь под ним.

Наше утешение. Вот как мы это называем. Мы вырываемся из этого гребаного мира ночных странников и погружаемся друг в друга.

Движения его языка становятся легкими и быстрыми. Я невольно стонаю, пальцы сильнее сжимают простыни.

Джакс выхватывает подушку у меня из-под головы и накрывает мне лицо, чтобы приглушить звуки. Мои зубы впиваются в ткань, отдающую привкусом хлопка и пыли.

Его язык – это проблема, но и его пальцы не уступают, когда работают в унисон. Его рот ласкает мой клитор, а два пальца скользят внутрь.

– Сая… ты чертовски рада меня видеть.

Я шутливо толкаю его коленом в висок, заставляя замолчать. Джакс смеется, целует, вылизывает, а затем проводит языком вверх по моей щели, словно по леденцу, пока снова не добирается до ноющего клитора.

Мои ноги подергиваются, и с каждым моим вздрагиванием я чувствую, как ухмылка Джакса становится всё шире. Я выглядываю из-под подушки и вижу его ярко-голубые глаза, сосредоточенные на мне. К щекам приливает жар, поэтому я снова накрываю лицо подушкой и кусаю её сильнее, скрывая стоны. Мои бедра смыкаются вокруг его головы, когда меня накрывает неописуемый кайф; я выгибаюсь, а он слегка прикусывает мою обнаженную, чувствительную кожу.

Я убираю подушку и вижу, как Джакс поднялся на колени. Мои ноги безвольно разведены и прижаты к его бедрам. Его брови сдвинуты, челюсти плотно сжаты, когда он смотрит вниз на бугорок в своих штанах. Он хочет меня, но со вздохом падает рядом и крепко целует меня в щеку.

– Черт, Сая. Даже не знаю, с чего начать, когда мы окажемся на свободе.

Я придвигаюсь к нему ближе.

– В поселении у нас будет доступ к защите. Но мне определенно нравится твой рот у меня между ног.

Он усмехается:

– То, как ты произносишь это с таким серьезным лицом, заводит меня, детка.

Моя бровь дергается, но я прикусываю язык. Мне не нравится это обращение – оно слишком похоже на «ярлык», – но я молчу. Каждый раз, когда я завожу об этом речь, мы ходим кругами, и в итоге я сдаюсь, потому что понимаю его, когда он говорит: «Мне нужна частичка нас, которая была бы настоящей. Я должен что-то значить для тебя».

Мои руки скользят вниз между нами. Но когда я касаюсь пояса его штанов, он перехватывает мои запястья, поднимает их выше и прижимает к своей груди. К своему ровному сердцебиению и теплой коже. Живой.

Ослабив хватку, он тянется к моей груди. По коже пробегают мурашки, а сердце замирает от его прикосновения.

– Твое сердце – это самое притягательное в тебе. То, как оно трепещет… твоя человечность, – он улыбается, и мой желудок сжимается так, будто бабочки вот-вот вырвутся из кишечника. – Не могу дождаться момента, когда мы выберемся отсюда и я почувствую его снова, когда ты увидишь Кеплер, Сая.

И тут всплывает горечь. Как бы он отреагировал, если бы мой гламур рассыпался? Что бы случилось, увидь он во мне монстра? Ярко-красные глаза, заостренные уши, острые клыки и бледная, почти ледяная синяя кожа. Как бы он отреагировал, узнай он, как я балансирую между жизнью и смертью?

Для него я была бы не более чем ночным странником, прячущимся за человеческой личиной – искусству, которому мама обучала меня с ясельного возраста. Эта сила останется со мной лишь до тех пор, пока я верю в мир света. Пока я верю, что я не одно из существ, обитающих во тьме, а кто-то вроде неё: вегодианин.

– Я не видела звезд десять лет, – шепчу я, чтобы прервать затянувшееся молчание. – И, хотя они символизируют траур по Матери, в долине я проводила большую часть ночей, любуясь ими.

Его взгляд смягчается.

– Ну, разве ты не везучая? Восемнадцать часов ночи покажут тебе все звезды до единой.

Моя улыбка меркнет.

– Ты знаешь, почему Мать ушла?

Джакс заправляет выбившуюся светлую прядь мне за ухо.

– Лучше не зацикливаться на этом. Мать покинула Кеплер, и теперь мы имеем то, что имеем. Мысли о ней лишь заставляют вспоминать жизнь до наступления вечной ночи.

Я придвигаюсь ближе, наслаждаясь его теплом.

– Ладно. Тогда как мы будем выбираться? – я бросаю на него прямой взгляд и добавляю: – И еще… Эмили это интересно.

– Она будет только тянуть нас назад, – бормочет он.

– А ты думаешь, Коул не будет? – я начинаю обкусывать кожу вокруг большого пальца, прежде чем осознаю, что делаю. – Нам придется двигаться медленно. Если в этот раз не выйдет, я обещала Коулу, что мы снова станем Одаренными.

– Сая, – рычит он.

Я сокращаю расстояние между нами так, что наши носы соприкасаются, и шепчу:

– Мы не можем продолжать в том же духе. Мы слабеем. Я слабею. Но если я смогу вернуть нас в комнату Одаренных, у меня хватит сил попробовать еще раз через год.

– Какой, к черту, год? Сая, ты и месяца не протянешь! – он берет мое лицо в ладони. Огрубевшие большие пальцы нежно проводят по моим скулам. – Моя приоритетная задача – вытащить тебя из этого ада. Даже если ты будешь брыкаться, кричать и ненавидеть меня на каждом шагу.

– И Коула, – добавляю я.

Он улыбается: – И Коула.

– Не лги мне, Джакс. Мой сосед по койке до Эмили клялся всем, что заботится о моем брате, но за моей спиной относился к нему совсем иначе. Он думал, я сплю, когда присел на кровать к брату и сказал, что тому лучше сдохнуть, чтобы освободить место для кого-то, кто может давать кровь, – мои глаза сужаются, и я смотрю на Джакса смертоносным взглядом. – Когда Джейми уснул, я прижала подушку к его лицу и задушила его. Мэнни помогала мне его удерживать. Утром мы сказали Кровопоклоннику, что ему нездоровилось. Поскольку мы были Одаренными, нам поверили.

Выражение лица Джакса не меняется, он продолжает гладить меня по скуле.

– А ты очень ревностно защищаешь своих, верно?

– Да. И это подводит меня к следующему, – продолжаю я. – Если встанет выбор между моей жизнью и жизнью Коула, ты спасаешь брата. Если не сделаешь этого, никаких «нас» не будет.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

– Хорошо. Если я не смогу спасти обоих, я спасу Коула.

– Вот и славно.

С глубоким вздохом Джакс прижимается ко мне своим возбуждением и говорит:

– Ты чертовски притягательна, когда ведешь себя со мной так грубо.

Этот человек говорит страннейшие вещи. С ним явно что-то не так, но, возможно, что-то не так с нами обоими, потому что я не могу сдержать ухмылку.

– Ты сказал то же самое после того, как я заехала тебе подносом в лицо при первой встрече.

– Ты определенно произвела на меня впечатление, – говорит он.

Я касаюсь своими губами его губ, дразня достаточно для того, чтобы его руки начали блуждать. Мне нравится, когда они гуляют по телу. Между моих ног он потирает мои промокшие трусики.

У него вырывается резкий вдох, когда он понимает, насколько я возбуждена. Рот Джакса сливается с моим, и он опытными пальцами сдвигает моё мокрое бельё в сторону. Он поглаживает мою щель, с трудом сдерживая стон, когда его пальцы становятся влажными.

Пока наши тела сплетаются, мои мысли возвращаются к тому дню, когда мы встретились. В Дарковише, где каждый день похож на предыдущий, появление кого-то нового неизбежно приковывало взгляды.

Он появился сразу после того, как мы сдали кровь. Вошел в столовую с таким видом, будто бывал здесь и раньше, взял свою порцию и принялся оглядываться в поисках места.

Лора заявила во всеуслышание, что хочет его. Новые лица всегда вызывали ажиотаж, к ним относились как к блестящим новым игрушкам.

– А он симпатяга, – прошептала Мэнни, прижимаясь к Винни. Её тарелка была уже пуста, а загорелая кожа казалась бледнее обычного. В тот день она сдала двойную порцию крови за Коула, хотя я и говорила ей, что сделаю это сама.

– Веет от него этаким «опрятным» вайбом, – согласилась Эмили, разворачиваясь на стуле. – Хотя с Дэном ему всё равно не сравниться.

Дэн откашлялся, и его щеки залил густой румянец.

И всё же мне было любопытно. Не каждый день встретишь человека, который так уверенно приковывал к себе внимание. Кого-то, кто мог бы сказать луне «пошла на хер», и она бы послушалась. Кого-то настолько притягательного.

Он не спеша шел мимо рядов столов. Лора попыталась помахать ему, зазывая к себе, но он даже не замедлил шаг. Прошел мимо неё, не удостоив и взглядом. Как ни странно, всё его внимание было сосредоточено на нас. Наша группа была самой немногочисленной – мало кто горел желанием дружить с Коулом, да и я не жаловала фальшивую вежливость.

Прежде чем мы успели представиться, он сел и спросил:

– Кто-нибудь из вас хочет сбежать?

Я ошарашенно моргнула.

Мэнни и Винни опасливо покосились на ближайших Кровопоклонников, боясь, что нас подслушали, а Эмили поперхнулась сухим хлебом.

Он не был похож на шутника. В глазах читалась решимость, а лицо оставалось спокойным. Он показался мне интересным. Он показался мне… любопытным.

– Сбежать отсюда? Тут всё заперто так крепко, что даже пернуть незаметно не получится, – сказал Дэн.

Незнакомец пожал плечами:

– Я разберусь с этим за неделю.

Он был дерзким. Самоуверенным. Заряженным.

– За неделю? – выпалила Эмили, указывая на свою поврежденную лодыжку. – Если придется бежать, мы не сможем.

Он и бровью не повел:

– Значит, бросаем её, а остальные уходят. Нет смысла тащить балласт.

Он был, мать его, опасен.

Мои пальцы дернулись, и прежде чем я успела осознать, что делаю, я вскочила и со всего размаха впечатала поднос в его гребаное лицо.

Джакс извинился вскоре после той первой встречи. Он просил прощения достаточно раз, чтобы теперь я оказалась здесь, обхватив губами его член, будто это моё любимое мороженое. Я стараюсь не прикусывать его, и хотя мне приходится быть осторожной, я достаточно хорошо чувствую свои клыки, чтобы держать их подальше от его кожи.

– Черт, – стонет он от звуков всасывания, когда я принимаю его глубже. – Глубже… да, вот так, Сая. Продолжай. Не—

– Бро, – голос, прорезавший нашу страсть, заставил Джакса откинуть простыню, а меня – наконец вдохнуть воздух, не пропитанный сексом. – Я не против бесплатного порно, но от этой слащавой прелюдии у меня падает.

Джакс резко выдохнул, схватил подушку из-под головы и швырнул её на нижнюю полку.

– Заткнись на хер, Дэн!

Я приподнимаюсь над Джаксом и пытаюсь его поцеловать, но он уклоняется и шепчет:

– Я уже почти… Еще одну минуту.

Простыня снова накрывает меня с головой, и я возвращаюсь к изучению вкуса Джакса.