Текст книги "Лунный цветок (ЛП)"

Автор книги: Шайна Анастаси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

ДЫХАНИЕ

Если Донор больше не хочет быть Донором, Кровопоклонники обязаны найти ему поселение, к которому он может присоединиться, а также обеспечить его безопасное прибытие туда.

– Закон Серуна

Я совсем забыла, что Эмили собиралась к Дэну сегодня ночью. Все вопросы, которые я копила для Джакса, испаряются, пока я наблюдаю, как она карабкается в вентиляцию. Когда она скрывается из виду, я вздыхаю, бормочу проклятия в мучительной тишине и откидываюсь на подушку. Она проминается, и от того, какой плоской она стала, по коже головы пробегает раздраженное покалывание.

Я закрываю глаза, пытаясь проспать свою злость, но тихий стон снизу заставляет меня встрепенуться. Ухватившись за край матраса, я перевешиваюсь вниз. Коул ворочается, его брови сдвинуты, лицо искажено болью.

– Что случилось?

Коул открывает глаза и фокусирует взгляд на мне:

– Плечи болят.

Я спрыгиваю с верхней полки и сажусь на край его кровати.

– Покажи.

Коул садится, поворачивается ко мне спиной и снимает футболку, обнажая гневную красную линию, опоясывающую шею.

– Тебе не стоило выходить из тени, – говорю я, поднимаясь. – Ты обгорел. Наша кожа плохо переносит солнце, ты же знаешь.

– Терпеть не могу, когда мы говорим о ночных странниках. Это глупо, – бормочет он, пока я тянусь к своей кровати и снимаю наволочку. – Мы ничего не можем с этим поделать. Зачем обсуждать, как их убить, если мы не можем этого сделать?

Мэнни сидит на своей койке, опустив голову и перебирая катышки на подушке, но я знаю, что она слушает.

Я иду к туалету.

– Может наступить время, когда нам придется столкнуться с одним из них. Полезно знать, как с ними справляться, понимаешь?

– Наверное… – бурчит он.

Я поднимаю крышку бачка за унитазом и окунаю наволочку в чистую воду. Пузырьки поднимаются на поверхность, пока я полощу ткань, пока она не пропитывается насквозь. Подняв её, я выжимаю лишнюю воду и возвращаюсь к Коулу.

– Ложись, – командую я.

Вздох облегчения вырывается у него, когда я прикладываю влажную ткань к его воспаленным плечам.

– Я слишком сильно на тебя полагаюсь, – говорит Коул, пока я хватаюсь за перила, ведущие к моей полке. – Мне нужно стать сильнее ради тебя. Сдавать больше крови.

– Не забивай этим голову, Коул, – отвечаю я, ловя его взгляд на моих отметинах от проколов и потемневшей коже. – Я твоя старшая сестра, и я всегда буду рядом.

– Но мы же семья, мы должны помогать друг другу, – возражает он. – Заботиться друг о друге, чтобы это не было всегда в одни ворота.

Я прислоняюсь к одной из металлических стоек, соединяющих ярусы.

– Хорошо, договорились. Тогда скажи мне, о чем с тобой говорил Джакс?

– Он начал нести чепуху про истребителей, так что я перестал слушать, – признается он. – Никаких истребителей не существует. Если бы они были, они бы давно нас спасли.

Он прав. Я никогда не видела истребителя, только слышала о них от людей, которые их тоже в глаза не видели. Но я не хочу снова заводить этот спор и подливать масла в огонь, когда всё, чего я хочу – чтобы он доверял Джаксу достаточно, чтобы тот вытащил нас отсюда.

Я улыбаюсь, надеясь, что это выглядит убедительно.

– Спи, Коул. Завтра тебе станет лучше.

С тихим стоном боли он шепчет:

– Спасибо, Сая. Я не помню маму, но ты мне её напоминаешь.

Горло перехватывает от воспоминания о том, как она смотрела на меня с презрением.

– Я уверена, она скучает по тебе.

Он отвечает невнятным ворчанием. Я карабкаюсь обратно на свою полку. Схватив подушку и перевернувшись на бок, я смотрю на Мэнни. Она спит.

Глубоко вздохнув, я сворачиваюсь калачиком, подтягивая колени к груди, чтобы устроиться как можно удобнее в ожидании возвращения Эмили.

Не знаю, сколько прошло времени, когда на мою кровать внезапно опускается какой-то груз. С ворчанием я брыкаюсь ногой и бормочу:

– Помягче в следующий раз, Эм.

Давление у моих ног медленно ползет к голове. Теперь, когда Эмили вернулась, я окончательно сворачиваюсь в клубок, спрятав ладони под одеяло. Мои мысли сонно уплывают к лунным цветам. Я лежу среди них, мои белые волосы переплелись с травинками. Я смотрю на звезды над долиной и тянусь к ним, когда ледяной холод прошивает мою шею, вырывая из этого полузабытья.

Я зарываюсь в одеяло с головой, пытаясь отгородиться от стужи, когда пальцы из чистого обжигающего льда касаются моей шеи. Откинув одеяло, я перекатываюсь на спину и смотрю на вентиляцию. Она открыта.

Прерывистый выдох вырывается из груди. Я быстро перевожу взгляд туда, где должна спать Эмили. Ее там нет. Мое внимание приковывает движение у туалета. Тьма, слишком глубокая, чтобы быть естественной, маячит в углу, перетекая через открытое сиденье унитаза. Та же тьма, что была в приемном покое.

Горло сжимается, во рту пересыхает, а из приоткрытых губ в ставший внезапно морозным воздух вылетают облачка пара. Я вцепляюсь в простыни, подумывая спрятаться под ними в иррациональной надежде, что это остановит наступление тьмы. Не даст ей причинить мне боль. Коул!

Дрожа, я перевешиваюсь через край кровати и смотрю вниз. Коул крепко спит, растянувшись на животе; влажная наволочка всё еще лежит на его плечах. Я выпрямляюсь и снова смотрю на туалет. Тьма исчезла. Я что, схожу с ума?

Волна раздражения накрывает меня; я закрываю лицо ладонями и с силой тру их, ругаясь на то, что сегодняшние разговоры о кошмарах явно сыграли со мной злую шутку. Так глупо. Когда я опускаю руку, деликатное прикосновение – словно кончик ногтя – скользит от моей шеи к ключице. Мои глаза распахиваются, но всё тело будто прирастает к месту. Парализована страхом.

Прикосновение у ключицы скользит вверх по горлу и под подбородок, приподнимая мою голову. Холод разливается по челюсти, когда голову откидывают в сторону, полностью обнажая шею. Я не могу пошевелиться. Не могу закричать. Я, черт возьми, ничего не могу сделать.

Это должен быть тот ночной странник из приемного покоя. Я зажмуриваюсь, готовясь к уколу ядовитых клыков, когда прикосновение смещается от шеи и касается татуировки на моем плече. Сорочка медленно сползает вниз, возвращая меня к мыслям о долине лунных цветов; я судорожно втягиваю воздух, охваченная паникой.

Ледяное касание не тянет сорочку ниже. Лишь устойчивый холод покалывает волоски на затылке. Мне стоит взглянуть. Увидеть, как оно выглядит. Похоже ли оно на меня? Нужно просто открыть глаза и повернуть голову. Я отчаянно пытаюсь заставить себя это сделать. Хотя бы один взгляд, чтобы доказать, что это реально, а не сон.

Мои глаза приоткрываются ровно в тот миг, когда что-то врезается мне в лицо. Я сгибаюсь пополам, зажимая ладонями нос в том месте, где пульсирует боль.

– Черт, прости! – шепчет Эмили, вылезая из вентиляции. – Не думала, что ты всё еще не спишь!

Пока я потираю нос, куда пришелся удар её пятки, я сканирую комнату, но ни тьмы, ни того неестественного холода больше нет. Мне хочется верить, что это было лишь воображение, но я касаюсь шеи, где всё еще держится покалывающее ощущение. Это было по-настоящему. Ночной странник был здесь. Но… он не укусил меня. Не убил. Почему? Он следует Закону Серуна?

Эмили осторожно касается моей руки.

– Ты в порядке?

Я перекидываю светлые волосы через плечо и мельком гляжу на уже закрытую решетку.

– Да… – я поворачиваюсь к ней. – Как прошел визит к Дэну?

Она пожала плечами.

– Как обычно. Но эти лампы меня достали.

– В смысле? – спрашиваю я, пока она перебирается с моей кровати на свою.

– Вечно я в них врезаюсь, – Эмили зевает.

Либо ей повезло не встретить ночного странника, либо она его просто не заинтересовала. Может ли он знать, кто я такая?

Глава 11

НОЧНОЙ СТРАННИК

Если Донор не может сдавать кровь каждую неделю, он обязан пройти медицинское обследование. Отказ от проверки карается смертью.

– Закон Серуна

– Кто-нибудь из вас видел ночного странника раньше? – я встаю под струю воды в душе и провожу руками по волосам, пока они не намокают насквозь.

Эмили резко поворачивается ко мне, смывая мыльную пену.

– Моя бабушка видела.

Мэнни закатывает глаза:

– Эм, твоя бабушка, по твоим словам, видела всё на свете.

– Ты хочешь послушать или нет?

Мы с Мэнни переглядываемся и киваем.

Эмили берет флакон с кондиционером, выдавливает его на ладони и распределяет по прядям.

– Бабушка видела его, когда ей было сорок – это лет восемнадцать назад.

– Сразу после того, как Мать покинула нас, – вставляю я, скользя мылом по плечу, прямо по татуировке с лунными цветами.

– Ага. Она тогда ушла из холмов Сахи – любопытно ей было, что там, за чертой города. Знаете, вайб «маленькая женщина в большом мире», – Эмили подставляет голову под теплую воду. – На окраине она и встретила своего первого странника. Бабушка говорила, она была прекрасна. Словно лунный свет в человеческом обличье.

– У нее были красные глаза? – спрашивает Мэнни. Эмили кивает:

– Светящиеся красные глаза и заостренные уши.

– И что случилось? – не унимаюсь я.

– Бабушка сказала, что ночная странница просто ушла, будто ей было совсем не до нее.

– Никакого «полночного перекуса»? – хихикает Мэнни.

– Нет, – смеется Эмили. – Она увидела бабулю и прошла мимо. Не знаю, может, в Законе Серуна есть что-то, что ее остановило. Что-то, чего мы не знаем.

Я беру бритву и начинаю бриться, прищурившись:

– А у них есть… силы?

Голос Эмили становится тише:

– Бабушка не говорила прямо, но призналась, что с той ночи не могла перестать думать о той встрече. Как зависимость. Иногда я видела, как она уходит из дома и бредет к тому самому месту, – Эмили выключает воду и тянется за полотенцем. – Подозреваю, у них есть незримая тяга. Встретишь одного – и захочешь увидеть снова.

Мэнни наклоняется ко мне:

– Почему ты спрашиваешь?

Причин полно, но я не могу сказать ей, что мне просто интересно, насколько я похожа на чистокровного монстра.

– Мне показалось, я видела что-то прошлой ночью в нашей комнате.

Мэнни роняет мыло, ее оливковая кожа становится призрачно-бледной.

– В смысле «видела что-то»? Что именно?

– Врата Ада разверзлись, – гогочет Эмили. Мэнни швыряет в нее мылом:

– Не смешно! – темные глаза снова впиваются в меня.

– Что ты видела? Странника? Ты видела гребаного ночного странника, да?

Она глубоко выдыхает, дыхание перехватывает. Если бы она знала, что прямо сейчас смотрит на одного из них. Ну, наполовину.

– Я знала, что лезть в воздуховоды – плохая идея. Раньше ими пользовались странники, и, скорее всего, пользуются до сих пор!

Ее страх берет верх. Паника захлестывает Мэнни так же, как меня прошлой ночью, но она рассыпается быстрее, чем пересушенное печенье. В дверях появляется Кровопоклонник, глядя на нас сквозь пар и положив руку на кобуру. Еще немного, и Мэнни рискует отправиться в частную комнату.

Я кладу руку ей на плечо:

– Я видела тень. И всё. Было темно, ничего не разберешь – а потом Эмили заехала мне пяткой по голове.

– Я же извинилась! – шипит Эмили. Мэнни закрывает глаза, заставляя себя поверить моим словам.

– Просто тень. Рассказ Эм про Врата Ада тебя накрутил, да?

Надзиратель расслабляется и отходит от стены. С облегчением я убираю бритву и выключаю душ.

– Именно. К тому же я лазаю по этим шахтам годами. Если бы там кто-то был, я бы уже давно его встретила, – бросаю я, выходя из кабинки.

Видя панику Мэнни и легкомыслие Эмили, я решаю: рот на замке. Если бы тот странник хотел нашей смерти, он бы убил нас еще ночью.

Когда я натягиваю сорочку, таймер доходит до нуля. Замки на кабинках щелкают, отсекая нас от воды, и мы идем в банк крови. Джакс уже ждет у дверей. Он касается моей спины и шепчет:

– Ты придешь ко мне сегодня? Я чуть не схватил Эмили, решив, что это ты.

– Да.

Он целует меня в висок:

– Вот и славно.

Я чувствую его раздражение. Видимо, моя ложь в прошлый раз всё еще гложет его. Наш разговор сегодня будет не о нежностях, я это знаю. Но мне нужно поговорить с ним о Коуле. Так что, если он хочет допроса, я устрою ему встречный.

Мы занимаем свои места. На этот раз Жюльен идет за Мэнни и втискивается между ней и Эмили. Теперь, когда Бьянки нет, он пытается прибиться к нашей группе. Судя по его вытянувшемуся лицу и отсутствующему взгляду, он надеется, что мы возьмем его с собой при следующем побеге.

– Вы пили сегодня достаточно воды, Донор ноль-ноль-девять? – руки в перчатках пытаются нащупать вену на руке Коула. Он заливается краской и упорно не смотрит на Кровопоклонника.

Я уже заношу руку, чтобы сказать, что сдам двойную порцию, как меня перебивает голос Джакса:

– Я сдам долю Коула, – бросает он.

Моя челюсть сжимается, ноздри раздуваются. Гадая, во что играет Джакс, я стреляю в него взглядом, но сердце на миг замирает. Он улыбается. И это не просто улыбка – это тот самый взгляд, который всегда высекал искру между нами. Значит, он не так уж и злится из-за моей лжи.

Пока Кровопоклонница готовит инструменты, я откидываюсь на спинку кресла и негромко говорю:

– Тебе не обязательно было это делать. Коул – моя ответственность.

– Наша, – поправляет он. – Я его будущий зять.

Я тупо смотрю на него.

– Мы не вместе.

– Ситуативка! – громко кашляет Эмили у нас за спиной.

Джакс, кажется, её не слышит; он небрежно закидывает ногу на ногу и потягивается.

– Пока нет. В любом случае, пусть эти кровососы подавятся моей кровью.

– Ты для них «свежатина», – замечаю я, выпрямляясь. – Твоя кровь будет им слаще, раз они её еще не распробовали.

Джакс криво усмехается:

– Моя кровь какая угодно, только не сладкая.

Я закатываю глаза и перевожу внимание на Коула. Он опустил голову, избегая моего взгляда.

– Прости, Сая, – бормочет он. – Обещаю, завтра всё будет иначе.

– Будет, – соглашаюсь я.

Глава 12

ПАТОЛОГИЧЕСКАЯ ЛОЖЬ

Дети не могут быть Донорами.

– Закон Серуна

Оранжевый свет бледнеет, угасая и становясь теплее, пока я лежу в постели. Я прикасаюсь к руке в том месте, где чешется кожа – там Кровопоклонница брала кровь. Еще один синяк. Еще один, который нужно спрятать. Еще один, который нужно запомнить. Еще один, который я ненавижу.

Со вздохом я закрываю глаза и прислушиваюсь. Из туалета доносится шипение. Пружины скрипят под весом Коула. Эмили свистит во сне – глубокий, резонирующий храп на каждом вдохе. Коул снова ворочается, пружины проседают, и он испускает последний усталый вздох, прежде чем погрузиться в ровный сон.

Я сажусь и надавливаю на решетку над кроватью. Мне потребовались месяцы, чтобы понять, как её открыть. Винты сидели плотно, и я часами крутила их через ткань рубашки, пока металл не поддался.

Пробравшись внутрь, я ползу к комнате Джакса. На повороте мой взгляд цепляется за разбитую лампу, как вдруг вся шахта содрогается. Вибрация проходит сквозь кончики пальцев, ползет по рукам, обдавая кожу холодом. Свет впереди мигает. Сердце замирает: неужели ночной странник в вентиляции? Но если это он, он не может причинить мне вреда. По Закону Серуна… стоп. Я наполовину ночной странник. Станет ли он вообще соблюдать законы в отношении такой, как я?

Прерывисто выдохнув, я доползаю до разбитой лампы над комнатой Джакса. Решетка поддается легко, и я соскальзываю вниз, садясь рядом с ним. Он не обнимает меня, не пытается украсть поцелуй, как обычно. В тусклом свете его ярко-голубые глаза кажутся темными, как штормовое небо.

Джакс вскидывает подбородок и смотрит на меня. Не как любовник. Не как друг. Как враг.

– Почему ты мне солгала?

Я поджимаю губы.

– А почему ты мне солгал? – огрызаюсь я.

Голубые глаза сужаются в щелочки. Тишина между нами натягивается. Со вздохом он переводит взгляд на потолок.

– Ты солгала первой, Сая. Ты сказала, что не собираешься слушать эту чертову Эмили. И я сомневаюсь, что твой план проследить за Бьянкой был спонтанным. Эмили всегда давит на тебя. Она бы не отстала, пока не узнала бы, пойдешь ты за ней или нет, прежде чем ты пришла ко мне.

– И я пошла.

Он качает головой.

– Зачем было врать?

– Я знала, что ты разозлишься.

– Не разозлюсь. Заволнуюсь.

– И разозлишься.

Тень улыбки кривит его губы.

– Немного. Но в основном – заволнуюсь, – он берет мои ладони в свои, поглаживая большими пальцами тыльную сторону. – А если бы тебя заметил Кровопоклонник? Тебя бы отправили прямиком в частную комнату.

– Я всегда осторожна. Осторожнее Эмили. Ты же знаешь, она бы сама туда полезла, если бы не я, и это бы окончательно сорвало наш побег.

Голубые глаза прищуриваются.

– Но ты пошла туда не ради этого.

Мои пальцы сжимают его ладонь.

– Нет. Не ради этого.

Он делает глубокий вдох, словно собираясь с силами, чтобы отпустить раздражение.

– И что ты видела?

– Бьянку везли в поселение Падбери, прямо через границу. Мэнни считает, что это странно.

Джакс кивает.

– Наверное. Но это неудивительно, – он наклоняется ближе. – Как они удерживают нас в подчинении? Контролируя беременных женщин. Поддерживая цикл. Сохраняя нам жизнь, чтобы выпивать досуха.

– Я так и думала. Но раньше ты говорил, что детей отдают ночным странникам на воспитание.

– Это была просто мысль. – Джакс резко выдыхает, отпускает мои руки и хватает за бедра. Потянув меня на себя, он падает на спину, и я оказываюсь у него на груди. – А в чем солгал я?

Сидя на нем верхом, я выпрямляюсь и свирепо смотрю сверху вниз, но мой грозный вид не имеет веса. Джакс – странный человек. Чем злее я выгляжу, тем больше это его заводит.

– Ты видел ночного странника.

Кроме меня, разумеется. О чем он и не догадывается благодаря моему гламуру. Сначала это было почти невозможно; я до сих пор вздрагиваю, вспоминая, как часами стояла на коленях перед статуей нашего божества, думая о свете. О свете, который должен был изгнать мою темную сторону. Погасить её, как порыв ветра гасит слабую свечу во тьме.

Сильные, мозолистые руки скользят вверх по моим бедрам, возвращая в реальность.

– Если я скажу им, что видел одного из них, Мэнни завалит меня вопросами, а она и так подозрительна после нашего прошлого побега, – он приподнимается на локтях. – Я знаю, ты хочешь, чтобы твои друзья пошли с нами, поэтому я делаю всё, чтобы убедить их рискнуть.

– И Жюльена.

Он ворчит:

– А почему бы не забрать вообще всех?

– Только не Лору. Не хочу снова слушать её брачные призывы.

Он наклоняет голову и моргает.

– Ты сейчас сравнила Лору с птицей?

Я отмахиваюсь и придвигаюсь ближе, устраивая голову у него на груди. Поняв, что я не хочу больше спорить, он запускает пальцы в мои волосы и тихо извиняется за ложь. Я делаю то же самое. Простить проще, чем дать обиде гноиться.

Моя рука лежит на его груди. Если бы я могла пройти сквозь кожу, мышцы и кости, я бы сжала его сердце в ладони. Джакс накрывает мою руку своей:

– Оно твое. Мое сердце.

Признание. Мое собственное сердце пропускает удар. Но прежде чем я успеваю утонуть в его словах, я отстраняюсь.

– Что ты наговорил Коулу на днях?

Его пальцы перестают перебирать мои пряди.

– Он напуган, – говорит Джакс. – И не верит в истребителей. Думает, это просто слухи, чтобы дать нам надежду.

Я поджимаю губы:

– Коул не знает ничего, кроме жизни в этих стенах.

– Ты постоянно это повторяешь, но меняешь тему каждый раз, когда я спрашиваю, как вы двое здесь оказались, – он заправляет мне прядь за ухо и берет мое лицо в ладони, заставляя встретиться с ним взглядом. – Я здесь, Сая. Рядом.

Удушливое чувство сдавливает горло. Я почти чувствую вкус мульчи под лунными цветами. Чьи-то пальцы, такие же крепкие, как у Джакса, вплетаются в мои волосы, прижимая меня к земле. Но воспоминание исчезает так же быстро, как появилось.

Я прижимаюсь к нему теснее:

– Я знаю. Но это… я расскажу, когда мы выберемся. Просто пойми: Коул не понимает масштабов мира. Его вырастили здесь Кровопоклонники и Восхваляемые.

Джакс целует меня – я чувствую вкус мятной пасты. Его мысли уже явно переключились на нас, но мои горят вопросами. Я отстраняюсь:

– Расскажи, как мы сбежим?

Он расплывается в широкой улыбке.

– Я отправил письмо в Молитвенное святилище рядом с моим поселением и…

– Там ведь живут истребители, верно?

Он целует меня в уголок губ и шепчет:

– Обожаю, когда ты меня перебиваешь.

– Ты мазохист. Продолжай, – сухо бросаю я. – Как ты отправил письмо?

С каждым вдохом в его голосе всё больше азарта.

– Я ползал по шахтам. Сначала было чертовски сложно понять, куда идти, пока я не вспомнил про схемы эвакуации у наших комнат, – он делает вдох, слов слишком много для одного раза. – В итоге я нашел приемный покой и сумел открыть там решетку – вернее, выломал её – и подбросил в транспорт салфетку с запиской. Написал, что мы не Доноры, что нас забрали с улиц.

Горло сжимается. Я снова в том приемном покое, вижу ночного странника в тенях. Вот как он сюда попал. Он мог пробраться снаружи, но теперь, когда я знаю, что вентиляция там сломана, всё сходится.

– Но разве истребителям в Святилище не плевать?

Джакс качает головой:

– Истребители иногда объединяются с кровососами ради таких дел. Известно, что Серун нанимает их для поддержания своих законов.

Ясно.

– И как ты себе это представлял? Что записка просто дойдет?

Джакс медлит. Если кто и умеет выглядеть искренне виноватым, так это он.

– Меня не похищали. Я добровольно пришел в Дарковиш, потому что Леон – истребитель из моего поселения – подозревал, что они забирают людей против воли. Нужны были доказательства, – его рука скользит по моему плечу. – Я согласился. Но не думал, что здесь всё настолько заперто… – он отводит взгляд и бормочет: – И я не планировал встретить тебя.

– Но откуда ты знаешь, что письмо дошло? – настаиваю я.

– Леон занимается сумками с кровью в Майре. Я подложил салфетку в один из холодильников, идущих туда. И да… я возвращался во время разгрузок, пока не нашел ответную записку между пустыми контейнерами, – его рука опускается на мое бедро. – Леон и его команда вытащат нас меньше, чем через две недели. Думаю, задержка нужна, чтобы Серун узнал об их активности и приказал кровососам держаться подальше. Пусть истребители делают свою работу, понимаешь?

Я вцепляюсь в его рубашку. Легкость пронзает грудь – чистая и точная.

– Мы правда выберемся в этот раз?

– Да, Сая.

Он наклоняется к моим губам, но я слегка отворачиваюсь и смотрю на него в упор:

– Опять ложь. С каждой новой ложью у меня всё меньше причин тебе верить.

Джакс хмурится, его пальцы очерчивают контур моего бедра.

– Прости… я не знал, как ты отреагируешь, если я скажу, что пришел сюда сам.

– Так же.

– Виноват.

Он снова наклоняется. На этот раз я позволяю. Невесомые поцелуи скользят по щеке, огибают шею и спускаются к ключице. Он спускается ниже, приподнимает мою сорочку и приносит свои глубочайшие извинения… своим языком.