Текст книги "Лунный цветок (ЛП)"
Автор книги: Шайна Анастаси
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.
Автор: Шайна Анастаси
Название: «Лунный Цветок»
Серия: Закон Серуна
Перевод и Редакция: Лиса
Обложка: Юлия
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Плейлист
Alkaline [Sleep Token]
Artificial Suicide [Bad Omens]
Return to Zero [Marc Acardipane, Angel Vox, Dayerteq]
Emergence [Sleep Token]
Provider [Sleep Token]
Descending [Sleep Token]
Forbidden Fruit [Brooke, Sam Tinnesz, and Tommee Profitt]
Gethsemane [Sleep Token]
What Have They Done To Us [Mako, Grey]
The Contract [Twenty One Pilots]
Alkaline [Sleep Token]
Предупреждение о контенте
«Лунный цветок» – это роман в жанре «хоррантези», объединяющий в себе ужасы и романтику в декорациях фэнтезийной антиутопии. Прежде чем погрузиться в историю, пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с предупреждениями о содержании.
В этой книге вас ждут:
Откровенные эротические сцены, нецензурная лексика, насилие, морально серые персонажи, темы для взрослых, описание сексуализированного насилия (глава 16), упоминание и попытка сексуализированного насилия (глава 29), графичные описания смерти и увечий, а также укусы (присутствуют вампиры).
Глоссарий
ТЕРМИНОЛОГИЯ
(полный глоссарий приведен в конце книги)
КРОВОПОКЛОННИК – человек, который тесно сотрудничает с ночными странниками и поклоняется им в надежде на обращение. Носит маску; обычно таких людей можно встретить на Территориях кормления.
КЛЕЙМЕНЫЙ – татуировка-клеймо, возникающая после укуса ночного странника. Клеймо источает аромат, сила которого зависит от размера рисунка; оно может отпугнуть других ночных странников от укуса или убийства Клейменого.
БЛАГОСЛОВЕННЫЙ – высокопарное обозначение того, кто «обещан» другому.
КОНСОРТ – супруг или супруга ночного странника.
ДНЕВНОЙ СТРАННИК – получеловек-полуночник, способный без вреда для себя находиться под солнечными лучами.
ЭХО– существа с четырьмя оранжевыми глазами (два на голове и по одному на каждом плече), черными телами и широкими зубастыми улыбками. Издают инсектоидные звуки и появляются с восходом красной луны.
СХЕМА ЭВАКУАЦИИ – план, размещенный снаружи комнат доноров, на котором указаны аварийные выходы и общая планировка Территории кормления.
ДОНОРЫ – люди, добровольно отдающие кровь ночным странникам в обмен на безопасность.
ГЛАМУР – магическая сила, позволяющая менять внешность. Сая Клеймор использует эту технику, чтобы скрыть свою природу ночного странника.
БОГИ – так кровопоклонники называют ночных странников.
ВРАТА АДА – раз в десятилетие в случайном месте Кеплера открывается расщелина, через которую существа могут сбежать из преисподней.
KAMAI – неизвестно.
МАТЬ – богиня Кеплера, покинувшая мир пятьдесят семь лет назад и забравшая с собой большую часть света, из-за чего световой день теперь длится всего шесть часов, а ночь – восемнадцать.
НОЧНОЙ СТРАННИК – создание ночи, питающееся кровью. Принимает человеческий облик, чтобы завлекать добычу (также известны как вампиры).
ОДАРЕННЫЕ – люди на Территории кормления, получающие особые привилегии: лучшую еду, напитки, одежду для сна, матрасы, постельное белье, подушки, личную уборную и право слушать музыку.
ЗАКОН СЕРУНА – свод правил, обязательных для людей и ночных странников. За их нарушение ночные странники или истребители имеют право принять меры.
ИСТРЕБИТЕЛИ – биоинженерные люди, созданные учеными Сильвара для борьбы с ночными странниками.
ВЕРХНИЙ МИР – поверхность земли, где бок о бок живут люди, ночные странники и истребители.
ПОДЗЕМНЫЙ ГОРОД – место обитания ночных странников под землей.
ВЕГОДИАНИН – тип людей, способных черпать магию из Кеплера и, в свою очередь, питать планету светом (на Земле их назвали бы ведьмами).
Пролог
57 лет назад
Сильвар в Нейлене был холодным и суровым краем. Ледяные иглы пронзали воздух, а снег не таял даже под лучами солнца. Горы окрасились в белый, и ветер завывал в ушах каждого, кто обитал в этом морозном уголке планеты.
Глубоко в гуще метели, скрытое в снегах, таилось здание. Купол напоминал улей, стены которого прорезала замысловатая структура, похожая на паутину. Снаружи стояли стражи в масках; их механизмы были готовы среагировать при первом же признаке вегодиан – человекоподобных существ, способных черпать магию из земли и управлять ею.
За тремя толстыми стальными дверями, под защитой бесчисленных кодов безопасности и лазерных ограждений, сновали десятки людей в белых плащах. В главном вестибюле высокотехнологичной лаборатории трещали от статики провода, пищали мониторы и стучали клавиши клавиатур.
Доктор Элшер ждал лифт. Зеленые линии над дверями мерцали, затем замерли, и начался обратный отсчет. Бросив быстрый взгляд на часы, он выпрямился и ладонью пригладил свои слоистые, засаленные светлые волосы.
Двери лифта открылись. Он подождал, пока группа «белых плащей» выйдет, прежде чем войти внутрь. Никто не удостоил его взглядом. Никто не собирался вступать в разговор. У всех была работа, и времени на пустую болтовню не оставалось.
В лифте было тихо, и доктор Элшер наслаждался этой частью рабочего дня больше всего. Внутри, под надзором единственной камеры в углу, следящей за каждым его движением, он мог хотя бы на мгновение закрыть глаза и обрести покой.
Просто перетерпи сегодняшний день, а потом увольняйся. Тебе говорили, что через двенадцать месяцев, если работа не по душе, ты сможешь уйти. Ты не хочешь иметь ничего общего с этим гребаным…
Двери звякнули и распахнулись. Доктор Элшер открыл глаза и медленно выдохнул. В кабину вошла женщина, они обменялись короткими взглядами, и он вышел в узкий коридор.
Зеленые линии сканера прошли по его телу, когда он приблизился к железным дверям. Напряженные плечи и покалывание на коже выдавали его неприязнь к этой процедуре – казалось, сами эти линии обнажали его, прозревая сквозь фасад, который ему приходилось носить в этом месте.
Доктор Элшер потянул за прикрепленную к поясу ключ-карту на ретракторе и приложил ее к замку. Сделав глубокий вдох, он отступил и стал ждать.
Двери не открылись.
Элшер взглянул на камеру безопасности в углу – по крайней мере, туда, где она, по его подозрениям, должна была находиться; одну из бесчисленных скрытых камер в этом удушающем месте.
Он шагнул вперед и снова отсканировал карту. Пластик покрылся потом от этого короткого прикосновения. Когда шнур, удерживающий карту, щелкнул, возвращаясь к поясу, двери наконец распахнулись.
Гул голосов ударил по ушам. Он окинул взглядом длинные провода, плавно вплетенные в потолок – цепочка красных, оранжевых, синих, зеленых и белых нитей тянулась к баку для клонирования в центре комнаты. Доктор Элшер никогда не мог смотреть внутрь бака дольше секунды. Там, в пузырящейся жидкости, насыщенной питательными веществами для поддержания жизни, плавал человек; к его обнаженному телу были подведены провода, а черные волосы колыхались в растворе.
– Доктор Элшер, вы опоздали, – с планшетом в руках доктор Хилл стояла у бака. Очки высоко подняты, темные волосы затянуты в пучок, а глаза лихорадочно блестят, пока она изучает плавающего в капсуле мужчину.
Он подошел, стараясь смотреть на нее, а не на бак.
– Поздно проснулся.
– Снова?
– Снова, – буркнул он.
Ее карие глаза сузились.
– Люди живут привычками. Рутиной. И когда кто-то нарушает распорядок, трудно этого не заметить.
Скажи это. Скажи ей, что увольняешься.
– Это больше не повторится, – пробормотал доктор Элшер. – Хорошо, – отрезала она. – Теперь скажите мне, что вы о нем думаете?
Он уставился на доктора Хилл.
– Он не отторг питательные вещества, показатели стабилизировались после гормо…
– Его внешность, – перебила доктор Хилл. – Он вас пугает?
Она хотела, чтобы он посмотрел на бак. Хотела заставить его столкнуться лицом к лицу с тем, чего он избегал каждый раз, когда входил в эту комнату. И он, развернувшись на каблуках, посмотрел на него.
Он воспринимал его как нечто чужеродное. Не чарующее. Не прекрасное. Его вид вызывал беспокойство, и он едва сдержал инстинктивное желание скривить губы. У существа была полупрозрачная кожа, сквозь которую просвечивали все органы, удары медленно бьющегося сердца и переплетения вен в мясистых мускулах. Его уникальная способность к мимикрии позволяла ему сливаться с жидкостью внутри бака, почти исчезая из виду, но если его разглядишь – оторвать взгляд уже трудно. Но, пожалуй, самой ужасающей чертой были жуткие разрезы, расходящиеся от углов рта – мутация неизвестного происхождения.
– Нет, – солгал он. – А вы хотели, чтобы пугал?
Доктор Хилл фыркнула, отошла от бака и направилась к своему рабочему месту. Он последовал за ней, зная, что она продолжит:
– Полагаю, ему и не обязательно быть прекрасным. Все, что от него требуется – исполнять приказы. Вегодиане подбираются все ближе, и раз наша Богиня больше не отвечает на молитвы, мы предоставлены сами себе. Этот эксперимент поможет нам победить.
– Или станет очередным провалом, как и предыдущий.
Челюсть доктора Хилл сжалась. Она застучала по клавиатуре, и на ее столе открылось круглое отверстие. В воздухе пронесся морозный пар, когда она достала небольшую трубку с серебристой жидкостью. В ее глазах вспыхнул азарт, пока она любовалась содержимым. Элшер занервничал, уязвленный ее одержимостью.
Им следовало оставить это в покое.
– Тогда мы попробуем снова, используя Слезу Матери.
Его глаза сузились.
– Если мы продолжим эксплуатировать магию, не станем ли мы такими же чудовищами, как вегодиане, что ею владеют? За что мы сражаемся? Мы хотим уничтожить каждого, кто способен использовать магию, но сами создаем существ с ее помощью, чтобы добиться этого? В моих глазах это лишено смысла.
Она закатила глаза.
– Идите к своему терминалу, доктор Элшер. Мы еще успеем обсудить причины, по которым вы ненавидите… – ее слова замерли, растворившись в спертом воздухе, а глаза расширились от ужаса, глядя на что-то у него за спиной.
Он резко обернулся. Сердце ушло в пятки: доктор Леджер стоял у компьютера рядом с баком для клонирования. В его голубых глазах, когда-то напоминавших цветом море, застыла бледная пелена; он смотрел на существо так, словно перед ним была возлюбленная.
– Нет, не смей! – Элшер бросился к Леджеру, чьи руки отрешенно порхали над панелью управления, запуская протокол деактивации. Холодное освещение внезапно сменилось тревожным красным, вокруг поднялась паника. Элшер повалил коллегу на пол, пригжимая его всем телом. – Какого черта с тобой такое?!
Отрешенный взгляд Леджера был прикован к баку с благоговением. Ни слова. Лишь полная тоски фиксация.
– Дерьмо, – выплюнул Элшер и метнулся к компьютеру, но в этот миг глубокие красные глаза существа поймали его взгляд. Парализованный, он почувствовал, как по потной спине пробежал озноб, когда когтистая рука прижалась к стеклу изнутри.
Выпусти меня, – промурлыкало существо, и эти слова буквально потянули его за собой. – Выпусти меня.
Рука доктора Элшера зависла над командой «ОТКРЫТЬ» на сенсорном экране, а затем его пальцы нажали на нее. Красные глаза существа сощурились в улыбке, и разрезы по обе стороны его рта разошлись, растягиваясь от уха до уха. В пузырящейся жидкости блеснули острые, зазубренные зубы.
Чары, пленившие доктора Элшера, разбились, и он отшатнулся. Он увидел, как доктор Хилл бросилась к дверям, в то время как те, кто еще не попал под власть существа, пытались погрузить его в гиперсон.
Нам конец.
– Не закрывай дверь! – взмолился он, бросаясь к выходу, в то время как Хилл уже перешагнула порог. Она обернулась к нему, но не стала требовать, чтобы он поторопился. Одной рукой она прижимала к себе серебряную Слезу Матери, а другой приложила ключ-карту к сканеру. – Хилл!
Дверь захлопнулась, и доктор Элшер врезался в нее. В панике он приложил свою карту, когда почуял веяние тлена – едва ощутимое прикосновение коснулось его шеи. Из его рта вырвалось облачко холодного воздуха; он обернулся, только чтобы оказаться прижатым спиной к дверям.
Объект эксперимента стоял перед ним. Черный дым клубился над его полупрозрачной кожей, сгущался, а затем хлынул из его спины потоками. Позади существа повсюду были разбросаны растерзанные тела, кровь забрызгала стены и пол, а струи чернильного дыма пировали на их коже.
Существо улыбнулось. Выпусти меня, пожалуйста. Освободи меня, доктор Элшер.
Это был не спаситель. Они создали злодея.
Он не должен существовать.
Этот монстр мог принести разрушения куда более страшные, чем те, что уже сотворили люди.
– Хорошо, – дрожащим голосом произнес доктор Элшер. – Хорошо.
Существо тепло улыбнулось ему; его ногти удлинились, превращаясь в свирепые когти, в то время как тени извивались за его спиной, наблюдая за работой доктора.
Элшер ввел код, и появился другой экран. Каким бы умным ни было существо, оно не понимало, что именно делает доктор. Существо склонило голову набок, его красные зрачки расширились. Оно верило, что его чары действуют – точно так же, как подействовали на другого врача. Доктор Элшер ввел еще один код, и экран вспыхнул красным.
Доктор Элшер закрыл глаза. Когда его пальцы зависли над командой «УНИЧТОЖИТЬ», он подумал: Гвен, прости, что я не вернусь домой к твоему десятилетию.
Он нажал кнопку, и вся комната взлетела на воздух.
Предисловие
Её аромат притягивал меня,
Изысканная сладость, которую хочется смаковать.
Свет, еще не оскверненный тленом.
Kamai, затерянная в мире, что сожрет её душу заживо.
Глава 1
ДАРКОВИШ
– Мы убираемся отсюда к чертовой матери, Сая. Через две недели, – Джакс с грохотом ставит поднос напротив меня в столовой и садится, вгрызаясь в черствый хлеб. Его взгляд, прикованный к моему, полон непоколебимой решимости.
Я перевожу взгляд на вареное яйцо и чашку воды на его подносе, затем смотрю на «Одаренных» справа от меня. Они прихлебывают свежий суп и греют руки о чашки с горячими напитками. Мой язык проходится по потрескавшимся губам, пока я разглядываю упаковки со сладостями на их столе.
При одном лишь напоминании о вкусе ванильного заварного крема, тающего на языке, во рту скапливается густая вязкая слюна. Я уже давно не пробовала ничего столь сладкого.
Вместе с желанием приходит неоспоримая ярость. Одаренные смеются – они счастливы так, как была счастлива я когда-то, пока не осознала, что в Дарковише все мы лишь скот.
Рабы ночных странников.
И все же где-то в глубине души я не могу избавиться от мысли о том, как хорошо было бы снова стать Одаренной. Кровати там уютнее, одеяла толще, а еда вкуснее.
В животе урчит, и я заставляю себя сосредоточиться на собственном яйце, черством хлебе и бутылке воды. Заметив пустой поднос Коула справа от себя, я незаметно пододвигаю свое яйцо ему.
– Это совсем скоро, – говорит Коул, забирая еду с легкой благодарной улыбкой. – Ты уверен, что в этот раз побег удастся?
Я откусываю хлеб, и крошки разлетаются по подносу, точно муравьи, чей муравейник окатили водой. Я свирепо смотрю на эти мелкие крупицы. Какая-то упрямая часть меня противится искушению съесть их, но голод усмиряет гордыню – я напоминаю себе, что это всё, что мне достанется до завтрашнего утра.
Собирая крошки, я произношу:
– В прошлый раз мы потеряли троих, а до этого Коул запутался в собственных ногах. Мы не готовы.
Дикие голубые глаза Джакса расширяются, и он в ярости выпаливает:
– Тебе остался месяц, и ты станешь просто куском кожи! – он перегибается через стол, хватает меня за руку и задирает рукав робы, обнажая дырки, усеивающие бледную кожу. – Сколько раз они пытались сегодня? Восемь? Десять? – он отрывает ледяной взгляд от моих синяков, и его голос звучит еще холоднее: – Ты, черт возьми, отдаешь двойную порцию крови, потому что Коул уже несколько дней ни капли не выдавил из себя для этих кровососов.
Кровососы… К этому слову невозможно привыкнуть, сколько бы раз он его ни повторял. Если бы он только знал, что смотрит прямо на одного из них. Ну, наполовину ночного странника, наполовину вегодианина – что бы это ни значило.
Я вырываю руку из хватки Джакса.
– Он мой брат. Если он не может, я сделаю все возможное, чтобы удовлетворить их запросы. Кровопоклонники, кажется, не возражают.
Джакс угрюмо смотрит в свою тарелку, а я поворачиваюсь к Коулу. Мой брат уткнулся в еду. После вспышки Джакса он замкнулся в себе. Светлые волосы спадают на лицо, а карие глаза безучастно смотрят на нетронутое яйцо.
Джакс не понимает, что Коул еще ребенок, ему едва исполнилось тринадцать. Мы здесь уже десять лет – мы были здесь задолго до того, как явился Джакс с мыслью, что сможет заправлять в Дарковише. Он вообразил, что здесь все устроено как в Пире, и кровопоклонники действуют по тем же правилам.
Но нет.
Вместо того чтобы искать людей, которые сами хотят стать донорами – как положено по Закону Серуна, – кровопоклонники в Дарковише просто берут то, что желают, и наслаждаются осознанием того, что они стоят выше нас в пищевой цепочке.
Я перевожу взгляд с Коула на соседний стол. Эмили и Мэнни сидят с Дэном, Жюльеном, Бьянкой и еще одним донором. Я никогда не утруждала себя тем, чтобы запомнить его имя – Маркус, кажется?
Черт. Уверена, что на букву «М».
Дэн тянется к хлебу Эмили, собираясь стащить оторванный кусочек, но она оказывается быстрее. Эмили подхватывает поднос и пододвигает его к Мэнни, отдавая еду ей. Дэн ерзает на стуле, в его взгляде смесь веселья и раздражения; он дразняще щелкает ее по волосам.
Ноздри Эмили раздуваются. Она отворачивается, но продолжает бросать на него тайные взгляды. Ее светло-каштановые волосы сияют золотом в солнечных лучах, проникающих со двора, пока она тоскливо смотрит на улицу. Скоро дневной свет исчезнет, а кровопоклонники не любят, когда мы остаемся снаружи после наступления темноты.
Эмили толкает Мэнни, выводя ее из состояния сонной одури. Мэнни отбрасывает темные непослушные кудри и бросает быстрый взгляд в мою сторону. На ее оливковой коже проскальзывает подобие улыбки – мимолетное тепло, – но оно угасает, когда ее взгляд падает на Джакса. Ее верхняя губа кривится, и она отворачивается.
Все они были украдены – силой схвачены кровопоклонниками прямо на улицах, когда пытались найти пропитание. Кровопоклонникам в Дарковише плевать на Закон Серуна. Из того, что рассказывал Джакс, вообще никому в штате Дарковиш нет дела до того, как Серун управляет Нейленом. Они находят слабые или потерянные души в переполненном городе и держат их как скот для своих богов.
Для ночных странников.
Её пальцы крепко сжимают мою руку, а губы касаются моих заостренных ушей, когда она шипит:
– Спрячь их своим гламуром.
– Сая, – голос Джакса вырывает меня из горьких мыслей. Он тянется через стол к моей руке. Его голубые глаза, прежде суровые, теперь светятся искренностью. – У нас все получится, даже если придется переступить через каждого в этом зале. Обещаю, мы выберемся.
В нем есть храбрость – больше, чем в ком-либо другом здесь. Большинство считает это место убежищем, а не загоном для скота.
– Закон Серуна гласит, что ночные странники не могут убивать нас, потому что мы доноры… – бормочет Коул, уткнувшись лицом в сгиб локтя. – Здесь мы в безопасности…
Мы с Джаксом переглядываемся и кривимся.
Мне хочется сказать брату, что единственная причина, по которой нам не причиняют вреда, – это то, что мы нужны ночным странникам живыми. Человеческая популяция – их основной источник пищи – стремительно сокращалась, поэтому они и построили Территории кормления.
Конечно, мы в безопасности, но лишь потому, что мы – племенной скот.
Джакс протягивает другую руку к моему брату, но Коул вздрагивает и отстраняется.
– С нашей последней попытки прошел месяц. Мы тогда, черт возьми, почти выбрались. Если не попробуем снова сейчас, в следующий раз у нас может просто не хватить сил.
– Мы не молодеем, – я накрываю ладонь Джакса своей. – Я верю тебе.
Джакс сжимает мою руку и произносит:
– Надеюсь, после тридцати жизнь будет получше, чем всё это.
Мы здесь самые старшие. Мне двадцать восемь, ему двадцать девять. До и после нас приходили люди гораздо старше – те, кто уже махнул на жизнь рукой, устав от боли и вечных поисков пропитания. Они заявлялись в Дарковиш, убежденные, что Закон Серуна защитит их, но в итоге их уводили в «частную комнату».
По спине пробегает холодок.
– Я не хочу в частную комнату.
Мы не знаем, что там происходит, знаем только, что оттуда никто не возвращается. После того как Кровопоклонник выкрикивает имя и объявляет, что избранный должен предстать перед «богом», нам остается лишь гадать – вероятно, ночной странник просто выпивает их досуха.
– Ты туда не попадешь, – его большой палец поглаживает тыльную сторону моей ладони. – Это наши последние две недели на Территории кормления Дарковиша. А потом ты увидишь мой дом и истребителей.
Легенды – героические «лабораторные крысы», убивающие монстров. Я никогда их не видела, поэтому каждый раз, когда он упоминает о них, я сомневаюсь в существовании генно-модифицированных людей, способных убить неубиваемых ночных странников, правящих Нейленом.
– Истребители, – бормочет Коул, выражая наш общий скептицизм.
Джакс сужает глаза. Я сжимаю его ладонь и тихо говорю:
– Извини. Трудно верить в то, чего никогда не видел.
В его голубых глазах мелькает мягкость.
– Я знаю некоторых из них. Когда мы выберемся отсюда к чертовой матери, я вас познакомлю.
– Подъем! – выкрикивает Кровопоклонник. Его лицо скрыто балаклавой, на нем черный костюм и красное пальто с символом «B», обозначающим его класс в этой стране.
В нашем Нейлене.
Интересно, следуют ли другие части мира правилам Нейлена, или есть страны, свободные от ночных странников? Сомневаюсь. Бьюсь об заклад, у каждого есть свой господин-вампир и человеческое стадо.
– Пошли! – рявкает Кровопоклонник, заметив, что мы всё еще сидим. Нам требуется лишняя секунда, чтобы подчиниться. Лишняя секунда, чтобы показать, что нам не плевать. Так продолжается до тех пор, пока его рука многозначительно не ложится на рукоять пистолета в кобуре на поясе. Горло сдавливает спазм, и я быстро встаю вместе с Коулом и Джаксом.
– Увидимся вечером, – бросает Джакс. Его теплые костяшки пальцев задевают мою руку, высекая искру близости. В сердце разливается тепло, прежде чем он отстраняется и идет следом за Дэном, а я направляюсь к выходу, крепко держа брата за руку.
