Текст книги "Лунный цветок (ЛП)"

Автор книги: Шайна Анастаси

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

РАЗОБЛАЧЕНИЕ

Ночной странник не может брать себе в наложницы человека.

– Закон Серуна

Светло-каштановые волосы. Темно-карие глаза. Кремовая кожа. Совершенно… обычный? У него нет ни шрамов, ни сурового взгляда, он не кажется человеком, способным внушить ужас одним своим видом.

Он молод. В начале второго десятка или, может быть, даже подросток – трудно сказать наверняка.

Как бы то ни было, он – Кровопоклонник, который только что отправил Бьянку в поселение. Значит ли это, что с ней всё будет в порядке? Что Саммер жива?

Возможно, Эмили и Мэнни знают больше. Я выросла в деревне у воды, вдали от посторонних глаз. Я мало знала о мире, пока не попала сюда.

Я пытаюсь развернуться, чтобы ползти назад, и врезаюсь прямо в висячую лампу.

– Черт, – выпаливаю я, хватаясь за раскачивающуюся лампочку, чтобы унять её бег. Дрожащие пальцы останавливают движение, и я со вздохом заглядываю вниз, в комнату. Моё сердце уходит в пятки: внизу стоит Кровопоклонник и смотрит прямо на вентиляцию. Даже сквозь маску кажется, что его взгляд направлен точно на меня.

Рука Кровопоклонника лежит на пистолете, закрепленном на бедре.

– Боже, это ты? – в его сухом голосе слышится искренняя надежда.

Я плотно сжимаю губы. Он думает, что я – божество. Ночной странник.

Я могла бы разрушить свой гламур и притвориться его «богом», но хочу ли я этого? Готова ли я явить то, от чего пыталась сбежать всю свою жизнь?

Внезапно из темноты доносится другой голос – плавный и элегантный:

– Да.

Кровопоклонник отворачивается от вентиляции и замирает перед тенями позади него. Тишина растягивается, пока мое сердце колотится в грудную клетку, а новые волны паники подступают к горлу.

Тьма пожирает свет, поглощая люминесцентные лампы. Она содрогается. Живая. Она ползет по потолку и капает вниз, точно плавящаяся краска при пожаре.

Кровопоклонник делает шаг к теням.

– Боже?

Тьма, капающая с потолка, разделяется и дрожит. Она движется, превращаясь в когтистые пальцы, которые зависают по обе стороны от головы Кровопоклонника. Медлительность этих движений заставляет мой желудок сжаться в комок.

Эта тварь – не бог.

Тени заливают почти всю комнату, прочерчивая границу между светом, где стоит человек, и тьмой, глотающей всё на своем пути.

Я начинаю пятиться, как вдруг чернильные руки впиваются в Кровопоклонника и утягивают его в ночь.

Живот сводит судорогой, руки каменеют. Как бы отчаянно я ни хотела бежать, я не могу оторвать глаз от шевелящихся теней. Из их глубины доносится сдавленный кашель, а затем брызги багрянца разлетаются по плитке.

Тьма подергивается, словно деготь, закипающий на недостроенной дороге. А когда удушливые звуки стихают, раздается глухой удар – и в круг света выкатывается голова.

Тени снова приходят в движение, поглощая всё на своем пути. Они скользят по стальным столам, стульям и бумагам, пока не сгущаются в углу.

Я пячусь и снова – черт возьми! – задеваю лампу. Потеряв из виду происходящее внизу, я вполголоса ругаюсь, хватаю светильник и возвращаю его на место над решеткой. Когда он затихает, я осматриваю комнату, но… эта тварь… исчезла.

Остатки тела Кровопоклонника лежат в луже крови, повсюду застывают ошметки плоти. А в самом центре, на этом кровавом месиве, лежит аккуратная, чистая записка.

К черту всё.

Я бросаюсь назад тем же путем, на второй этаж, и добираюсь до своей комнаты невредимой. Но тело всё еще содрогается от увиденного. Пальцы дрожат, когда я хватаюсь за решетку, и я шумлю сильнее обычного, сдвигая её в сторону.

Дыхание вырывается с хрипом, пока я вспоминаю, как двигалась та тень. Как она убивала.

Я спрыгиваю вниз, и в тот момент, когда мои ноги касаются постели, по обнаженной коже пробегает ледяной укус. Холод скользит по шее, пока я приземляюсь на кровать.

Мэнни издает придушенный вскрик.

– Черт, – выдыхаю я, убирая ногу с её груди. – Прости!

Эмили уже вовсю бодрствует, сгорая от нетерпения в ожидании новостей, пока Мэнни перебирается на свою койку. Но прежде чем начать разговор, я закрываю вентиляционную решетку.

– Ну? – Эмили подпрыгивает на месте так, будто в её матрас вставлены настоящие пружины. – Ты что-нибудь видела?

Я киваю, хватаюсь за край матраса и заглядываю на нижний ярус. Коул всё еще спит. Я сажусь поудобнее, устраиваясь в привычном углу.

– Её увезли в Падбери.

– Падбери? – Мэнни хмурится. – Это же рядом с тем местом, где я жила после того, как мы с семьей покинули Сидал.

– Напомни, ты откуда родом? – спрашивает Эмили.

– Рейнел. На самой границе с Пирой, – Мэнни снова переводит взгляд на меня. – Зачем им везти её через весь штат?

– Сказали, там есть поселение, которое её примет… как и Саммер, – я касаюсь затылка. – Ей нанесли штрих-код. Вот здесь.

Они обмениваются озадаченными взглядами, явно пребывая в таком же замешательстве, как и я.

– Зачем везти их так далеко? И к чему этот штрих-код? – снова спрашивает Мэнни.

– Может, они защищают беременных? – Эмили пожимает плечами.

– Чтобы обеспечить будущее своего источника пищи, – бормочу я. Кажется, до Эмили и Мэнни начинает доходить суть происходящего. – Возможно, поэтому они и не против, когда мы тут развлекаемся.

Эмили зевает:

– Ну, тогда, пожалуй, я снова пересплю с Дэном и буду надеяться на лучшее.

Мэнни в упор смотрит на неё:

– Ты серьезно готова так рискнуть? И помни: это коснется только тебя. Дэна с тобой не возьмут!

– И что? – Эмили горько усмехается. – Я не собираюсь умирать из-за какого-то члена. Если у меня появится шанс на свободу, я за него ухвачусь.

Я начинаю обкусывать заусенцы.

– У нас всё еще есть наш план побега.

– А если он снова провалится? По крайней мере, у меня будет запасной вариант, – отрезает Эмили. – Передай Джаксу, что завтра ночью я полезу через вентиляцию. Хочу увидеть Дэна.

– Ладно, – киваю я.

Мэнни откидывается на подушку, глядя на меня.

– Видела что-нибудь еще?

Я поджимаю губы, раздумывая, стоит ли рассказывать им о Кровопоклоннике и существе, которое его убило. Не подольет ли это масла в огонь? К тому же, я не хочу, чтобы об этом узнал Джакс.

Я растягиваюсь на кровати и зарываюсь поглубже в одеяло.

– Лора наяривала на Джакса.

Эмили начинает задыхаться от смеха, резко садится и с размаху бьется головой о прутья верхней койки. Мэнни заходится в хохоте, пока Эмили стонет и смеется одновременно. У меня вырывается сдавленный смешок, прежде чем я плотно смыкаю губы, пытаясь сдержать улыбку.

Глава 8

ПЛАЗМА

Любой ночной странник, который пересечет аванпост и отважится вступить на человеческую территорию, должен понимать, что он предоставлен самому себе. Вы не можете взывать к Троице из-за собственной некомпетентности.

– Закон Серуна

Теплый свет постепенно разгорается ярче, пока я смотрю на вентиляцию. Уже утро, но кажется, будто я совсем не спала. Воспоминание о голове Кровопоклонника, выкатывающейся из тени, раз за разом всплывает на поверхность. Соскользнув с кровати, я быстро добегаю до унитаза, и меня рвет. Тягучая слюна и куски хлеба плавают в чаше, пока я не нажимаю на слив.

Мэнни гладит меня по спине и собирает мои волосы на затылке, чтобы они не лезли в лицо. Эмили начинает извиняться – она думает, что меня тошнит из-за того, что она заставила меня выяснять судьбу Бьянки.

Я отмахиваюсь, пропуская её слова мимо ушей.

– Ты что, залетела или типа того?

Я сплевываю в унитаз и рычу:

– Эмили.

Она смешливо фыркает.

Я снова спускаю воду, поднимаюсь и провожу языком по верхним зубам, вздрагивая от неприятного налета.

Коул просыпается, когда я возвращаюсь к двухъярусной кровати. Его темно-русые волосы спутались, а заспанные глаза с трудом фокусируются. Решаю не трогать его так рано. Он не из тех, кто любит утро, в то время как мы с Мэнни и Эмили уже заправляем постели.

Когда я заправляю простыню под видавший виды матрас, дверь отъезжает в сторону, и входит Кровопоклонник:

– Пора выходить.

Я бросаю на него взгляд, гадая, потеет ли он под одеждой, думая о судьбе коллеги и о том, что было в той записке. Но он выглядит невозмутимым – в голосе ни капли дрожи. Ничего.

Неужели это обычное дело, когда ночные странники убивают Кровопоклонников? Разве Закон Серуна их не защищает? Мысли роятся в голове, терзая меня вопросами о том, что происходит за этими стенами.

Был ли это ночной странник? Тот покойник, казалось, верил, что перед ним один из их «богов». Если так, то понятно, почему остальным плевать на смерть – вероятно, они видят в этом достойную жертву. Но за этим явно кроется что-то большее.

Вскоре мы спускаемся вниз. Когда мы входим в ванную напротив лестницы, Коул направляется в мужскую секцию. Как только он скрывается из виду, я иду за Мэнни и Эмили. Лора уже в душе, моет голову. Эмили подталкивает меня локтем и понимающе хихикает. Глядя на Лору, я чувствую, как желудок снова неприятно скручивает.

Мы моемся без происшествий, одеваемся и идем в банк крови. У самых дверей нас догоняют Джакс и Коул, и с вымученными улыбками мы входим внутрь.

Я смотрю на пустое место, где раньше сидела Бьянка. Рядом с ним Жюльен отрешенно смотрит вперед, протянув руку Кровопоклоннику у своего кресла. Часть меня хочет рассказать ему то, что я видела ночью, но я отворачиваюсь, когда чувствую на себе пристальный взгляд Джакса – от него по спине пробегает озноб.

Я сажусь, и когда надзирательница просит руку, закатываю рукав, позволяя ей искать вену.

– Ты пил сегодня достаточно воды? – Кровопоклонник рядом пытается «вызвать» вену на руке Коула, постукивая пальцами по локтевому сгибу.

– Да, – хрипит Коул. Я морщусь, глядя на его наполовину полную бутылку воды.

Я перевожу взгляд на женщину, которая берет мою кровь:

– Сегодня я сдам и за брата тоже.

Надзирательница оставляет руку Коула в покое, расстегивает жгут и говорит, что они попробуют завтра. Коул утыкается взглядом в плитку на полу, вертя в руках крышку от бутылки.

Джакс, однако, награждает меня суровым взглядом. Я знаю, что просижу здесь дольше остальных, поэтому откидываюсь назад, стараясь расслабиться, чтобы не затекла спина.

Когда остальные заканчивают, они направляются в столовую.

– Могу я остаться? – спрашивает Джакс у Кровопоклонника, но тот кладет руку на пистолет. Это предупреждение. Угроза.

Стиснув челюсти, Джакс вылетает из зала. Брат так и не посмотрел на меня. Он просто поплелся следом за Джаксом, низко опустив голову.

Со мной остается только одна Кровопоклонница, в то время как остальные ушли заниматься своими делами: фасовать нашу кровь и отправлять её в Подземный город.

Без них зал кажется пустым – пространство, которое раньше заполняли красные мундиры, теперь принимает странные формы. Стерильные контейнеры, пакеты с кровью, пустые емкости и использованные иглы, покрытые нашей кровью, лежат на подносах рядом с каждым креслом, где только что сидел донор.

Я гадаю о Бьянке. Отвезли ли её в безопасное место? Или это поселение ночных странников? Ждут ли они, когда она родит, чтобы забрать ребенка?

Вскоре приходят несколько Кровопоклонников, чтобы убрать этот беспорядок. Я перевожу взгляд на потолок. Мне не хватает телевизора. Даже если бы он постоянно напоминал мне о ком-то, кого я предпочла бы забыть, это лучше, чем тишина.

Тишина здесь кажется громче крика.

Я пересчитываю потолочные плитки, чтобы поскорее скоротать время. После пятого круга наваливается непреодолимая усталость. Пока кровь стекает в пакет, моя тяжелая голова бессильно опускается…

И я проваливаюсь в беспамятство.

Жар покалывает щеки, и я открываю глаза. Бледные лучи утреннего солнца разливаются по долине. Травы шелестят на ветру.

Здесь неземная красота.

Покой.

Я не сгораю. Есть часть меня – настоящая. Живая. Сквозь биение сердца жизнь разливается по моим венам. Я поднимаю руку к небу, позволяя солнечному свету струиться сквозь пальцы, и⁠…

Дзынь, клац.

Лязгающий звук прошивает моё тело, и я распахиваю глаза. Сканирую потолок в поисках источника шума, но больше ничего не слышу. Это было внезапное падение, похожее на раскат грома, за которым последовала тишина. Неужели ночной странник всё еще здесь?

Я перевожу взгляд на Кровопоклонницу.

– Вы это слышали?

Она не отвечает.

Я снова уставляюсь в потолок, изучая плитки. Неужели кто-то что-то уронил в воздуховоде наверху? Металлический звук напомнил мне о наших стальных кружках с водой.

– Осталась одна минута, – говорит она. Её голос чуть выше, чем у большинства Кровопоклонников. Я снова фокусируюсь на ней. Была ли эта женщина хорошим человеком до того, как попала на Территорию кормления? Может, она ухаживала за садом и пекла угощения для соседей? У неё именно такой голос – нежный и сладкий.

Какую бы жизнь она ни вела раньше, сейчас это не имеет значения. Для меня она – Кровопоклонница. Смотрит ли она на нас как на скот?

Я смотрю в потолок, ожидая и страстно желая услышать этот звук снова.

Глава 9

СОЛНЕЧНАЯ РАДИАЦИЯ

Все Территории кормления обязаны обеспечивать Доноров пищей, водой, чистым постельным бельем, одеждой и медицинской помощью, чтобы гарантировать их здоровье для сдачи крови.

– Закон Серуна

– Готово.

Я опускаю рукав, прикрывая ватку, приклеенную пластырем к сгибу локтя. Волна тошноты обрушивается на меня, вминаясь в мысли, словно пальцы в сырое тесто, и всё вокруг расплывается.

Я вызывающе смотрю на картину на стене. Донор, склонивший колени перед нашими «богами» в тенях. Глубоко вдохнув, я делаю шаг, покачиваюсь и врезаюсь в соседний стул. Деревянные ножки скрежещут по плитке; я вцепляюсь в сиденье, чтобы не рухнуть. Держусь крепко и каким-то неловким чудом умудряюсь не выставить себя полной дурой.

Соберись, Сая. Если упадешь, тебя заберут у Коула. Кровопоклонники отправят тебя в частную комнату, и ты встретишь свою судьбу в клыках ночного странника. Ты всё еще человек. Твое сердце всё еще бьется.

Стерильный воздух, застоявшийся в легких, густеет, отдавая кислой желчью. Я заставляю себя идти к выходу, считая шаги, чтобы мир перестал вращаться. Картина в банке крови, призванная вдохновлять нас на сдачу крови, искажается. Волосы сливаются с четырьмя глазами, и с каждым тяжелым морганием эти четыре глаза превращаются в два непроницаемых багровых камня. Ночной странник на полотне, написанный густыми красными и черными красками, свирепо смотрит на меня, словно живой.

Я добираюсь до дверного проема. Не оборачиваясь, прислоняюсь к стене в коридоре и закрываю глаза. В голове грохочет гром. Руки ноют, вены пульсируют, готовые лопнуть. Желудок громко урчит, предупреждая: чтобы выжить, нужно поесть.

Открыв глаза, я вижу Кровопоклонницу из зала – она наблюдает за мной.

– Следуй за мной в столовую.

Это что-то новое. Пытаясь угадать выражение лица под маской, я критически осматриваю её. Кажется, она делает то же самое. Неужели они тестируют новый протокол?

Двери столовой распахиваются в конце коридора. Когда я вхожу, она остается с другими надзирателями. Десятки взглядов устремлены на меня, пока я иду к пустой раздаче. Кровопоклонник на раздаче кладет на поднос хлеб, вареное яйцо и чашку воды. Как обычно. Этого ничтожно мало, но я забираю порцию – иначе у меня не будет ничего.

Я сажусь рядом с Коулом, следом присоединяется Эмили. Её улыбка становится натянутой, когда она видит, с каким трудом я обхватываю чашку пальцами. Коул не смотрит в мою сторону, когда я отдаю ему свое яйцо. Я хватаю хлеб и вгрызаюсь в него, следя, чтобы не пропало ни крошки.

– Где Мэнни? – спрашиваю я, запив водой кусок черствого хлеба, застрявший в горле.

– Вон там, – отвечает Джакс ровным, но полным раздражения голосом. Я перевожу взгляд на него, замечая суровое выражение лица, а затем нахожу Мэнни – она о чем-то болтает с Жюльеном за соседним столом.

Черт. Встречаюсь с тяжелым взглядом Джакса.

– Прости, – шепчу я.

Он перекладывает свой хлеб и яйцо на мой поднос.

– Поговорим об этом позже.

Я качаю головой, но руки живут своей жизнью и уже тянутся к еде. Джакс наклоняется, целует меня в висок и шепчет:

– Они смотрят. Ешь.

Неподалеку двое Кровопоклонников отошли от дверей столовой. Женщина, что привела меня сюда, пялится совершенно в открытую – насколько это возможно за маской. Колючее напряжение ползет по спине, точно пауки по паутине, зудя у корней волос. Черт. Если я упаду в обморок, меня утащат в частную комнату.

Я откусываю еще кусочек, доедая крошки, когда объявляют время выхода во внутренний дворик – на солнце.

– Ну что ж, – шепчет Эмили на ходу. – Посмотрим, вспыхну ли я.

Эмили подозревает, что они хотят убедиться, что мы всё еще живы и не обратились в ночных странников за ночь. Мне это кажется глупым, но Эмили есть Эмили.

Мы выходим на свет. Лучи разрезают пространство; при шестичасовом световом дне солнце может быстро опалить кожу. Та часть меня, которую я ненавижу больше всего, раздражается от жара, но, к счастью, недостаточно, чтобы я погибла, как настоящий ночной странник.

– Интересно, они взрываются на солнце? – размышляю я вслух.

Мы садимся под одну из трех плакучих ив, рядом с песочницей, где Коул играл, когда был младше. Ровная трава тянется до высоких каменных стен – достаточно высоких, чтобы по ним мог взобраться любой, у кого хватит духу, но с Кровопоклонниками на периметре далеко не уйдешь. Прислонившись к стволу, я замечаю, как мы отличаемся от остальных. Коул всегда первым вылетает в дверь, чтобы занять дерево. Моего брата здесь не особо любят – он не может сдавать столько крови, сколько остальные, – поэтому большинство групп предпочитают жариться на солнце, лишь бы не быть рядом с ним.

Но наша компания потихоньку растет. Жюльен присоединяется к нам, хотя выглядит он скорее как зомби, чем как товарищ. И, что еще хуже, Джакс сверлит его взглядом, словно ястреб, присматривающий себе ужин.

– «Что» взрывается? – переспрашивает Коул, теребя траву. Его голос вырывает меня из оцепенения: я и забыла, что произнесла это вслух.

Мэнни сидит рядом с ним, глядя вдаль сквозь переплетенные, похожие на лианы ивовые ветви. Теплый ветерок колышет их, и солнечный луч вонзается мне в лицо. Я морщусь, и Джакс притягивает мою голову к своему плечу, возвращая в густую тень.

– Что? Ночные странники? – подает голос Эмили, приоткрыв один глаз. Она развалилась на земле: половина тела на солнце, половина в тени. Её кожа уже горит, и ярко-красный, помидорный оттенок комично контрастирует с её обычной мертвенной бледностью. – Дэн клянется, что видел, как один из них впитался в землю после того, как ему всадили осиновый кол в сердце.

– Дэн несет чушь, – бормочет Джакс. – Они не взрываются и не тают. Ночные странники просто стареют, пока не превращаются в пепел.

Жюльен поднимает голову; в этот миг он выглядит почти живым.

– Ты видел, как они умирают?

Мэнни в упор смотрит на Джакса. Мы все замерли. Я никогда не видела смерти ночного странника – только свое отражение в зеркале. Здесь никто не видел.

– Нет, – плечо Джакса под моей головой напрягается. – Но я пришел из поселения рядом с Молитвенным святилищем, и тамошний истребитель мне рассказывал.

Молитвенное святилище. Я слышала о них. Это места, где истребители охраняют статую Матери. В большинстве городов есть такие, и они излучают свет. Ночные странники не могут войти в этот свет, не сгорев, поэтому разрушить статую в центре под силу только людям.

– Истребитель? – Эмили резко садится, энергия так и брызжет из неё. – Настоящий истребитель?

Джакс кивает с внезапным приливом уверенности.

– Да, именно он поможет нам выбраться. Вот почему я знаю, что наш план сработает.

Мэнни и Жюльен не сводят с него глаз. Подозреваю, Мэнни дала Жюльену надежду насчет Бьянки. Но не успели мы расспросить Джакса, как Коул резко вскакивает и уходит.

Я упираюсь ладонями в землю. Стебли травы проскальзывают между пальцами; я пытаюсь подняться, но Джакс кладет руку мне на плечо.

– Я сам, – говорит он и идет за братом. Я не спорю. При каждом движении голова идет кругом, покалывая от дурноты.

Джакс настигает Коула у песочницы, где трется группа Дэна. Джакс говорит быстро, но по лицу брата видно: он пропускает каждое слово мимо ушей. Он смотрит сквозь него. Светло-карие глаза, доставшиеся нам от мамы, остекленели; он безучастно кивает, витая где-то далеко.

– Кажется, разговор идет «успешно»… – произносит Эмили, словно пытаясь меня успокоить.

– Нет, – вздыхаю я. – Коул его не слушает.

– Ну… – Эмили поворачивается ко мне. – Джакс-то думает, что всё идет отлично.

Джакс уверенно хлопает Коула по плечу. На деле мой брат, скорее всего, крутит в голове бесконечные расчеты того, как сильно он презирает Джакса.

– Мне сегодня приснился странный сон, – прерывает тишину Мэнни. Эмили откидывается на локти, погружая их в мульчу.

– Да? О чем?

Мэнни вцепляется пальцами в траву. Её темные глаза затуманились, будто сон затягивает её обратно.

– Земля треснула, как яичная скорлупа, и оттуда полезли монстры.

Время будто остановилось. Ветер, только что бывший теплым бризом, стал ледяным. Единственный звук – шелест листьев. У всех нас здесь кошмары. Чаще всего про вампиров, иногда – о том, как мы сюда попали. Мой сон – о балете перед алыми глазами. Но то, как Мэнни рассказывает свой, звучит отстраненно и в то же время пугающе пророчески. Холод пробегает по моему позвоночнику, как пауки по потревоженной паутине.

– Что за монстры? – спрашивает Жюльен.

Она натянуто пожала плечами.

– Похожи на тени с кучей глаз… странно… но так реально. Я была в темноте, и один из них разорвал меня на куски.

Эмили проводит рукой по своим русо-золотистым волосам.

– Врата Ада. Врата Ада?

– Моя бабушка была сказительницей в Сахи, к югу отсюда. Она говорила, что раз в десятилетие луна становится красной, но это видно только из Врат Ада. И когда они открываются, демоны выплескиваются наружу.

Мэнни толкает Эмили ногой.

– Заткнись! Зачем ты несешь эту хрень?

– Я серьезно! – Эмили выпрямляется. – Ну… это бабушка рассказывала, так что я не уверена, правда ли это…

– Ты не единственная, кому снятся яркие сны, – говорю я, и все взгляды обращаются ко мне. – Я на сцене, занавес расходится, и толпа ночных странников смотрит на меня. Они не хлопают. Ни тени улыбки. Просто наблюдают.

Мэнни вздрагивает.

– Жуть. Наши сны издеваются над нами.

– Да, – отвечаю я, видя, как приближаются Коул и Джакс. Кровопоклонник у дверей объявляет, что нам пора возвращаться в комнаты до ужина. Коул выдавливает натянутую улыбку, но когда я встаю, чтобы идти за ним, Джакс преграждает мне путь. Он крепко сжимает мою руку, уверенно улыбается и уходит с Дэном; угрюмый Жюльен плетется следом за ними.

Я хочу спросить брата, что ему наговорил Джакс, но знаю – он выдаст мне самую худшую версию из возможных.