Текст книги "Шаг сквозь туман (СИ)"

Автор книги: Сергей Корьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

танк меньше стоит! Так от жизни отстать! Может, реконструкторы какие? –

пронеслась шальная мысль, но тут же исчезла в недрах подсознания. – Что-

то многовато реконструкторов будет. Нет, здесь явно либо кино снимают,

либо воинская часть всякое старьё в утиль гонит. Дожили, прямо по улицам

столицы на танках разъезжают!

Я стоял, во все глаза уставившись на танкиста. Что-то с ним было не то, а

вот что, я понять не мог. Взгляд вроде бы не такой. Но причём здесь взгляд?

Между тем мужчина продолжал изучать меня. Да в чём, собственно, дело? С

самого утра всё идёт наперекосяк! То документы непонятно кто требует, то

танкисты чересчур любознательные попадаются! Одет я вроде нормально:

джинсы, мокасины последней модели, рубашка-поло и ветровка.

Танкист подумал ещё немного, и его рука потянулась к кобуре.

–Чёрт, тикать нужно!– пронеслось в голове.

Преодолев оцепенение, я помчался прочь от этого кошмара. Туман по-

прежнему стелился над землёй. Было холодно, но я этого не замечал, и лишь

за спиной слышал лязг металла. Оглянувшись, увидел, что танкист, по

видимому, решил преследовать меня, но моя машина помешала маневру. Я

остановился и в полном недоумении смотрел на происходящее. Следовало

бежать, и бежать как можно дальше, а я стоял и смотрел, как моя машина

превращается в груду металлолома.

Повязка, сделанная мной, съехала и из плеча стала сочиться кровь. Из

ступора меня вывел крик.

–Эй, ты, стой на месте! Стреляю!

Ага, как бы не так, он стрелять будет, а я изображать мишень! Не выйдет! Я

ещё раз взглянул на остатки своей «ласточки» и бросился бежать. Ускорения

мне придала пулемётная очередь, раздавшаяся за спиной. Меня мутило,

видимо из-за потери крови, я забежал в какой-то дворик, присел на

скамейку, а когда очнулся, увидел перед собой лицо старушки.

–Вам плохо?– участливо спросила она.

Я смог лишь кивнуть, мимолётно отметив, что на улице вновь лето, и опять

потерял сознание. Окончательно я очнулся уже в больнице после операции.

Мне сказали, чтобы я не беспокоился, операция прошла успешно, пулю

извлекли из плеча и осторожно спросили, смогу ли я поговорить с

полицейским, приехавшим расспросить меня о случившемся. Я кивнул, и в

палату вошёл лейтенант, задавший положенные в таком случае вопросы.

Я постарался подробно рассказать обо всём, что произошло со мной, не

забыв упомянуть о версии с «Мосфильмом».

–Проверим!– успокоил меня страж порядка и ушёл. Позже я стал замечать,

что на меня стали как-то странно посматривать, а медсёстры, кивая головами,

шептались по углам. До меня долетали обрывки их разговоров:

–Какой молодой, а уже того! Жаль, придётся в психушку отправлять, если,

конечно, родственники не заберут его отсюда.

И тут мне пришла в голову мысль связаться с вами, Светлана. Родственников

у меня нет. Родители погибли, когда я был совсем маленьким, меня

воспитала бабушку, но год назад и она приказала долго жить. Таким

образом, вы оказались единственным близким мне человеком, – закончил

свой рассказ Вячеслав.

–А как же коллеги по работе?– поинтересовалась Екатерина.

–Тоже мне скажете, коллеги по работе! Там все готовы друг друга с костями

проглотить, и никто не подавится! Сказал с досадой Вячеслав.

Теперь вы знаете, что со мной произошло. Сам никак не могу понять, что бы

всё это значило? Я порылся в интернете и выяснил кое-какие факты. Те

танки, что я встретил на проспекте, явно были военных лет, и их было много.

Такое количество не осилит никакая киностудия и никакой клуб

реконструктров. К тому же форма патруля, запросившего мои документы, по

описанию соответствовала первым месяцам войны. Хотите верьте, хотите

нет, но мне кажется, что меня каким-то ветром занесло в военную Москву. Я

читал о подобном, но до сих пор считал это бредом писателей-фантастов. Ну,

не может быть такого! Не может, и всё тут! Я рассказал вам всё как на духу.

Теперь ваша очередь объявить меня сумасшедшим. Может, мне всё это

приснилось? Тогда, где моя «Ауди»? Почему в меня стреляли? Почему пуля,

которую извлекли из моего плеча, была выпущена из винтовки Токарева

образца сороковых годов прошлого века?

Да, логика в его словах явно присутствовала.

–Вячеслав, мы ненадолго оставим тебя одного. Хорошо? А ты пока, налей

себе чего-нибудь покрепче, разговор нам предстоит трудный! – угрюмо

сказала я.

–Я всё понимаю, вы хотите решить, как мне объявить о том, что я сошёл

сума? Идите, совещайтесь,– вдруг рассердился Вячеслав.

Мы с Катей прошли на кухню, и я предложила выпить по стопочке коньяка

для храбрости.

–Что делать будем?– поинтересовалась Екатерина, доставая «Нenеssy».

Оставить Славу в неведении было бы непорядочно с нашей стороны: он и так

в стрессовом состоянии. Если ему сказать всю правду, поверит ли он в неё?

Хороший коньяк быстро прочистил мозги и придал уверенности.

Действительно, пора рассказать всю правду.

Мне кажется, что правда всегда лучше лжи и недосказанности. А вот

говорить о том, что я не Светлана, а Съюзен Гольц и родным для меня

является начало двадцатого века, пока следует повременить.

–Идём, Катюша, объявим гостю наше решение.

Екатерина согласилась, и мы прошли в гостиную, где ожидал вынесения

вердикта наш гость.

–Ну что вы решили?– мрачно спросил Вячеслав.

Катя уютно расположилась в большом кресле. Я подошла к открытому окну.

–Знаешь, Слава,– нерешительно начала я, – мы хотели бы кое-что рассказать

тебе, но не знаем, как начать? Боюсь, что ты нас не поймёшь.

–Говорите уж всё сразу, я ничему не удивлюсь, и приму правду какой бы она

не была,– грустно ответил наш друг.

Была, не была, и я бросилась в омут с головой! Однако, едва решилась

произнести то, что мы решили сообщить Вячеславу, как раздался ужасный

грохот и на пол рухнула шикарная люстра, висевшая в гостиной, наполняя

всё вокруг весёлым звоном разбившихся стекляшек. На кухне жалобно

заскрипела дверца шкафчика. Тимофей, словно ужаленный, выбежал из

спальни и забился под диван, телевизор отключился и стал мигать красный

сигнальный огонёк.

–Что случилось? – пробормотала Екатерина.

–Сама ничего не могу понять,– испуганно ответила я.

Вячеслав с ужасом смотрел на нас.

–Всё повторяется!– чуть слышно прошептал он.

Я подбежала к окну и выглянула на улицу. О боже! Соседний дом, постройки

начала двадцатого века, исчез, а на его месте клубилась столетняя пыль. Что

же могло произойти? Первое, что пришло на ум – теракт!

–Девочки, скорее на улицу, дома оставаться опасно!– раздался уверенный

голос Вячеслава.

Он прав. Я пробежала в спальню, открыла секретер, нашла документы, взяла

банковскую карточку и всю наличность, которую удалось найти, накинула на

плечи кофту и последовала за моими друзьями.

На улице царил хаос: люди метались из стороны в сторону, натыкаясь друг

на друга, задавали какие-то вопросы, на которые никто не отвечал, и всё

повторялось.

Мы остановились у входа, и только тут до меня дошло, что мне холодно.

Вдоль тротуара лежал снег! Я посмотрела на своих спутников. Вячеславу

явно было не по себе. Он обхватил плечи руками и, покачивался из стороны в

сторону, бормотал:

–Я же говорил, что видел снег, я никого не обманывал! Вы ведь видите снег?-

задал он вопрос одной из женщин, проходивших мимо.

Та лишь пожала плечами и спросила его.

–А вы нигде не встречали мою Анечку? Девочку пяти лет. Вы её не видели?

Екатерина, уставившись в одну точку, стояла, прислонившись к двери.

Я взглянула на дом, где находилась моя квартира и не узнала его: некогда

шикарный, теперь он представлял жалкое зрелище. Выбитые стёкла,

осыпавшаяся штукатурка; атланты, украшавшие парадный вход, потеряли

своё величие. Ничего не могу понять! Где мы? Что произошло? И тут я

услышала обрывок разговора:

–Сегодня не обещали налёта. А они, фрицы проклятые, бонбу снова скинули!

Как теперь жить? От нашего дома ничего не осталось,– горестно сообщила

пожилая женщина своей соседке.

–Ничего уж не поделать! Петровна, не переживай так, давай ко мне.

Женщины повернули за угол и исчезли из поля зрения.

–Неужели, – пронеслось у меня в голове, – мы снова попали в далёкий сорок

первый? Вот ведь как получается: мы с Екатериной столько времени

пытались вернуться обратно, чтобы помочь Ольге и Серафиме, но у нас

ничего не выходило, тут – на тебе, мы на месте!

Я подошла к Кате, и мы вдвоём едва успокоили Вячеслава.

–Что будем делать?– тихонько спросила Екатерина.

–Я думаю, надо вернуться в квартиру, а там обсудить наши дальнейшие

действия,– предложила я.

Все согласились, и мы вошли в подъезд, который кардинальным образом

отличался от того, к которому я уже привыкла. Исчезли цветы и ковры, не

было консьержки, всё покрыто пылью, и воздух какой-то спёртый.

Мы поднялись на мой этаж, я толкнула дверь квартиры, но та не открылась.

–В чём дело? Уходя, я нарочно не запирала квартиру. Кто же это мог сделать?

Я попробовала ещё раз, но результат был тем же.

–Свет, а ты уверена, что это твоя квартира?– поинтересовалась Екатерина.

–Ну конечно, а чья же ещё?– буркнула я.

–Посмотри внимательно на дверь. Ничего не замечаешь?– подначил меня

Вячеслав.

–Дверь как дверь, ничего особенного!

И только тут до меня дошла вся нелепость ситуации: дверь была крашеной,

старинной резной, но крашеной! У меня дверь в точности повторяла эту, но

была покрыта лаком. Значит, все, как и я предполагала. Мы вновь оказались

в прошлом, а в таком уж ли далёком от меня прошлом?

–Так, что дальше?

Катя выглядела совершенно растерянной.

–А что ты предлагаешь?– поинтересовался Слава.

–А вот что, – воскликнула я, вытаскивая из-под коврика ключ. – Нам следует

войти в квартиру и там, в спокойной обстановке всё обсудить.

–Ты что, с ума сошла?– воскликнула Екатерина. – Придут хозяева, и всё –

прощай свобода! Нет, нам туда нельзя!– подруга кивнула на дверь. – Разве ты

не понимаешь, что с нами может случиться?

–Ещё как понимаю. Нас просто-напросто могут расстрелять как мародёров,

–спокойно ответила я, поворачивая ключ в замке. – Между прочим, чем

скорей мы войдём в квартиру, тем быстрее оттуда выйдем,– и я пригласила

всех войти, приоткрыв дверь.

Первым проскользнул Вячеслав, затем Екатерина, а я, оглянувшись, не видит

ли нас кто-нибудь, прошмыгнула последней. Обстановка этой квартиры

разительно отличалась от той, что была у меня. Для своего времени, конечно,

мебель была то, что надо. Однако, мне она не понравилась. Слишком простая

и массивная, хотя и было заметно, что сделана была из цельного дерева, что

само по себе говорило о её стоимости.

Мы прошли в зал, где посредине стоял круглый стол, покрытый бархатной

скатертью, явно старой, но в хорошем состоянии. Вокруг были расставлены

светлые стулья, обтянутые коричневой кожей. У одной из стен виднелся

громоздкий диван с полочкой вверху спинки, на которой друг за другом

выстроилось пять фарфоровых слоников. Над диваном висела неплохая

репродукция в старинной позолоченной раме. Подойдя поближе, я

убедилась, что это подлинник, и даже прочитала подпись «Шишкинъ». Не

плохой художник, надо сказать! В высоком буфете напоказ были выставлены

разнообразные фарфоровые чашки, сахарницы и даже чайник. Подушки,

лежавшие на диване, как и спинки стульев, были накрыты белоснежными

ажурными салфетками. На полу красовался овальный ковёр с большими

цветами. В углу висела чёрная тарелка. Я уже знала, что это радио. У окна

расположился небольшой письменный стол с пододвинутым к нему

старинным креслом, и опять же на кресле лежала ажурная салфетка на этот

раз кремового цвета.

Мы с Катей расположились на диване, наш друг предпочёл кресло,

предварительно сняв с него салфетку.

–И так, что мы имеем?– решила начать разговор Катя.

–Мне кажется, что я вновь попал в тот же день, когда со мной случилась

очень странная история, о которой вы уже слышали, заявил Вячеслав. – Вы

могли бы мне объяснить, что всё это значит? Как я посмотрю, вы подобному

повороту событий не особенно удивлены!

–Знаешь, Слава, в чём-то ты и прав, согласилась я. – Мы на самом деле

поражены тем, что сейчас увидели, но подобное нам не в диковинку. Я, Катя

и Ольга уже бывали здесь. Только вот вернуться удалось не всем. Ольга где-

то здесь, в этом времени. Мы расстались при довольно печальных

обстоятельствах: её арестовали, нам же с Екатериной каким-то образом

удалось вернуться в наше время (знал бы Вячеслав, каким родным является

для меня двадцать первый век!).

–Значит, всё, что я видел в тот день, было правдой и мне ничего не

привиделось, и я не сошёл с ума!– воскликнул наш друг.

–Ты абсолютно прав! На дворе сейчас осень 1941 года. Идёт война, а мы в

Москве. Такие вот дела,– заметила Катя.

–Теперь нам необходимо переодеться, чтобы не вызывать недоумённых

взглядов. Документы, думаю, нам не достать. Даже если мы найдём что-то в

этой квартире, пользоваться этими документами не следует: мы подвергнем

опасности их истинных владельцев. А вот одежду действительно нужно

поискать.

Я прошла в спальню и увидела там объёмный платяной шкаф, у

противоположной стены стояла двуспальная кровать с целой горкой

разнообразных подушек и подушечек. Рядом притулились две тумбочки с

лампами под зелёными абажурами. В углу примостилось трюмо с целым

набором духов и кремов. На пуфике лежал небрежно брошенный пеньюар.

Заглянув внутрь шкафа, я обнаружила перед собой своеобразную выставку

ретроодежды. Интересно, а давно ли она для меня стала ретро? Всего месяц

назад я с Катей, одетые в допотопные пальто, регулярно ездили под арку того

дома, откуда мы надеялись вернуться в день ареста Ольги.

Так, посмотрим, выбор впечатляет! Есть и мужские вещи, а вот и шубка из

беличьего меха! Нет, это нам ни к чему.

–Ребята, – позвала я,– идите сюда, здесь есть всё необходимое.

Вскоре мы уже примеряли одежду сороковых годов. Слава натянул широкие

брюки коричневого цвета, рубашку менять он не стал, а вместо пиджака

надел толстовку. Мы с Катей нашли платья чуть длиннее колен, одно тёмно-

бежевого цвета, а другое синее. Выглядели мы в них своеобразно, но я не

сказала бы, что нелепо. Обнаружили мы и тёплые кофты, а в прихожей

отыскали только одно женское пальто; волей – неволей мне пришлось надеть

беличью шубку длиной до середины бёдер. Нашему другу нашлась тужурка

и кепка, мы же предпочли обычные платки. Вот с обувью была проблемы.

Слава остался в своей, а нам пришлось надеть нечто, напоминавшее

утеплённые боты. И так, мы готовы, теперь можно и на выход. Заперев за

дсобой дверь, я положили ключ под коврик туда, где и взяла его ранее.

Выйдя на улицу, мы заметили, что погода лучше не стала. Шёл снег с

дождём, дул пронизывающий ветер. У соседних домов уже работали

спасательные бригады. Стояла карета скорой помощи, а место, куда упала

бомба, было оцеплено вооружёнными людьми. Мы не стали задерживаться, а

решили пройти туда, где некогда жили вместе с Серафимой.

Интересно, а где она сейчас? Возможно, ей удалось каким-то образом

выкрутиться из той ситуации, в которую она попала, пытаясь помочь Ольге.

Хотя мало вероятно. Ладно, сначала нужно добраться до места, а потом

думать. Я посмотрела на Вячеслава и заметила, что он ведёт себя как турист.

Наш друг постоянно вертел головой, как человек, впервые попавший за

границу – рассматривал прохожих. Казалось, Вячеславу хотелось увидеть и

узнать всё и сразу. Нет, так дело не пойдёт, он начал привлекать к себе

внимание. А нам это нужно? Документов ведь наша троица не имеет!

Достаточно заинтересовать хотя бы один проходящий мимо патруль и пиши,

пропало – арестуют, как пить дать! Пришлось сделать Славе замечание. На

некоторое время он успокоился. Улицы Москвы отличались от того, какими

я их видела в первый раз. Появилось много домов, от которых остались лишь

стены, а пустые глазницы окон словно вопрошали «А что с нами случилось?

Куда пропали жильцы?». Да, немецкая авиация постаралась! То тут, то там

встречались надписи, предупреждавшие о возможности обрушения остатков

зданий. Кое-где виднелись руины, появившиеся совсем недавно, рядом

бродили поникшие люди, некоторые копались в развалинах, пытаясь

отыскать уцелевшие вещи. Странно и страшно было всё это видеть.

Внезапно я услышала сзади шум мотора и, оглянувшись, заметила, что к нам

приближается грузовик, в кузове которого сидели молодые парни с

рюкзаками, чемоданами и сумками на коленях. У борта с двух сторон

расположились вооружённые военные, в кабине находился, по всей

видимости, офицер, я заметила у него в петлицах кубики. Мне Серафима как-

то рассказала о воинских знаках отличия. Правда, в то время офицеров не

было, а на службе состояли командиры. Это я так назвала мужчину

офицером по старой памяти. Внезапно до нас донёсся крик.

–Славка, чёрт, ты где пропал? Мы тебя обыскались! Все наши ребята в армию

идут, ты тоже обещал к военкомату подойти, а сам пропал!

Наш спутник, услышав это, не обратил на слова никакого внимания и

продолжил путь. Мало ли парней по имени Слава! Здесь, по крайней мере, он

никого не знает и его никто знать не должен.

Тем временем грузовик остановился, и на землю спрыгнул парень в тужурке

и в кепке набекрень. Он подбежал к нашему Вячеславу и схватил его за руку.

–Славка, да что с тобой? Это же я, Толик! Так ты едешь с нами? Мы прямо

сейчас на вокзал, а потом на фронт! Давай, залезай в кузов. Смотри, вон

Митька, Колян, а вон Никита. Да ты сам глянь, там все наши.

Вячеслав недоумённо пожал плечами, но парень не отставал.

–А, я вижу, ты не хочешь с подругами прощаться. Так бы сразу и сказал. Вон,

каких девчат отхватил, одна другой краше! Может, познакомишь,– молодой

человек подошёл к нам и протянул руку, – давайте знакомиться, я Егор, а вас

как зовут?

–Катя,– растерянно ответила моя подруга.

–А вас?– спросил Егор у меня.

–Света.

Парень проявил настойчивость и продолжил:

–Всё. Слав, давай прощайся и айда с нами!

Из кузова выпрыгнули, если я правильно запомнила, Николай и Никита. Они

подхватили Вячеслава под руки, потащили к машине и помогли ему

забраться в кузов.

Мы с Катей стояли ошеломлённые происходящим. Я ничего не могла понять.

Кто такой Егор, откуда он взялся и, причём здесь наш друг? Скорее всего,

Егор обознался, приняв нашего спутника за своего товарища. Вячеслав

попытался выбраться из кузова, но все его попытки были тщетны. Раздались

голоса.

–Смотри, как девки его приворожили, о друзьях даже забыл! Всё, прощайте,

девчонки, встретимся на этом же месте после войны!

–Вы нас ждите, и мы вернёмся,– прокричал Егор, когда грузовик тронулся с

места.

Мы посмотрели на Славу, но ничего, кроме тоски в его глазах, не заметили.

Он, вероятно, понял, что сопротивляться бесполезно, а то ещё хуже будет.

Вскоре грузовик скрылся за поворотом, а мы всё стояли и стояли не в силах

поверить в случившееся. Буквально несколько часов назад мы ездили за

Славой в поликлинику, искали одежду в чужой квартире, – и на тебе,

Вячеслава уже нет с нами!

–Ну, что, Катюш, пошли и мы,– потянула я подругу в сторону дома, где жила

Серафима. Подойдя, мы едва узнали то место. Напротив нашего (ого, уже

говорю нашего) дома виднелись развалины. Я помнила, что дом был

разрушен прямым попаданием авиабомбы. И мы, услышав звук взрыва,

выбежали на улицу. Интересно, а та женщина, которая искала Веру, нашла

свою дочь?

Рядом с домом появились и новые развалины: исчез магазин, из которого

Серафима принесла коробки с макаронами, а тот дом, под аркой которого мы

прятались от обстрела, был совершенно цел, не хватало только стёкол в

окнах, впрочем, и наше жилище выглядело не лучшим образом.

Мы поднялись в квартиру, но никого там не обнаружили. Лишь остатки еды

в кухне напоминали о том, что здесь когда-то были люди. Наша обувь

оставляла чёткие отпечатки на пыльном полу.

Ничего не поделаешь, надо жить дальше! Хорошо, что Серафима показала

нам тайник на чердаке. Значит, с голоду не умрём. Следует найти старых

соседей и расспросить их о том, не видел ли кто Серафиму, или знает, где она

находится.

В моей комнате на комоде, прислоненный к стене, стоял портрет,

написанный мной сорок лет тому назад в Лондоне. Как давно это было и как

недавно! Екатерина тоже обратила внимание на картину, и заметила, что

изображённая на нём девушка точная моя копия. Если бы Катя знала, что это

я и есть!

Несмотря на все наши приключения, желудок требовал своего. Пока

Екатерина разжигала плиту на кухне, я сходила на чердак и принесла

макарон и банку тушёнки, заварку мы нашли в шкафчике на кухне. Открыв

дверцу буфета в поисках соли, обнаружила бутыль с мутной жидкостью. Ого,

да это же самогон!

–Кать, давай по чуть-чуть,– предложила я, и тут же на столе появились

гранёные стаканы, – выпьем за наших друзей.

На плите закипела вода, макароны заняли своё законное место, на столе

появились тарелки, банка тушёнки, два стакана, а украшением стала бутылка

самогона.

–За Серафиму. Олю и Вячеслава! За то, чтобы они все были живы!

предложила я тост.– Эх, хорошо пошла!

И это говорю я, Съюзен Гольц, раньше не соприкасавшаяся с алкоголем

крепче десяти градусов.

Вскоре на тарелках лежали макароны, сдобренные тушёнкой. Жизнь

налаживается.

–Ну, что, по второй? – предложила Екатерина.

Внезапно раздался голос:

–Ага, пьете, а обо мне забыли! Наливайте за встречу. Да не жалейте!

Я оглянулась. Серафима собственной персоной!

–Сима!– вскрикнули мы и бросились к ней.

–Ну, хватит, хватит, – остановила нас подруга.– И я рада вас видеть! Всё

переживала за тебя, Светка, как ты тут одна, а вон, смотрю, ничего, хорошо

устроилась! Мы что, так и будем стоять? К столу зовите.

Катя тут же наполнила третий стакан.

–Лей, не жалей, до ободка давай!

Серафима выпила залпом и, занюхав рукавом, уселась за стол, взяла вилку и

принялась за наш кулинарный шедевр.

–А вы чего, девки, застыли? Наливай ещё за встречу! – подстегнула нас Сима.

Вскоре на кухне установилась тишина, вся компания с удовольствием

поглощала знаменитое российское блюдо – макароны с тушёнкой.

–Всё, накормили! – отодвинула Серафима тарелку. – Рассказывайте, как вы

тут без меня?

–Да более-менее, а вот что с тобой произошло? Мы тебя искали, уже

собирались в органы идти выручать,– перебила Екатерина.

–Мне удалось всё-таки доказать, что я это я, Серафима Львовна Кузнецова

собственной персоной, а вот с вашей подругой дела хуже. Документа нет и

человека нет. Хоть я и объясняла, что Ольга попала под бомбёжку и все

документы потеряла, обещали проверить. Там таких, как она, набралось

десятка два и все бедолаги говорят, что потеряли бумаги удостоверяющие

личность. Одни во время бомбёжки, у других сгорели, третьи ничего не

помнят, амнезия, говорят, какая-то. Так вот их всех решили, пока суд да дело,

отправить ближе к фронту окопы рыть. Только подругу вашу, видать,

шандарахнуло здорово, заговариваться стала. Всё твердит, что баретки

потеряла какие-то гуччивые. Девки, а енто что такое, гуччивые? Ещё всё

переживает, что карточку забыла в булике.

–В бутике, – поправила я.

–Вот-вот, в бутике, так и она говорила. Выручать девку надо, пропадёт! Ой,

Светка, знала ведь, что ты не от мира сего, вот и подруг таких же нашла! Ну

что делать будем?

–Как что? Спасать будем!– воскликнули мы с Катей.

–Значит, так, слушайте меня,– строго сказала Серафима,– завтра всех, у кого

нет документа, отправят на вокзал, погрузят в один вагон и прицепят его к

пассажирскому, а на одной из станций высадят и дальше на работы.

–А после что будет,– встревожилась я,– их отпустят?

–А вот это бабушка надвое сказала. Возможно, и отпустят, но это в том

случае, если придут ответы на запросы. Только вот какое дело, не все

документы сохранились, кое-что вывезти сумели, а что и просто пожгли,

чтобы врагу не досталось. Вот так вот! А у вашей Ольги, где документ?

–Честно говоря, мы и сами не знаем. Вроде с собой брала, когда мы ездили

окопы рыть, а когда её оглушило, возможно, бумаги и потерялись,– пояснила

Екатерина.

–Значит так – завтра едем на вокзал. Садимся в поезд, к которому прицепят

вагон СС всеми арестованными, а там решим, что сделать можно, – изложила

свой план Сима. – А сейчас, – спать! День завтра тяжёлый.

Спать, так спать. Действительно, нам завтра необходимо выручить нашу

подругу, а дело это, как мне кажется, нелёгкое. Мы с Катей прошли в

комнату и приготовились ко сну, предварительно закрыв окно тёмной

шторой. Мне вновь приснился странный сон. В прошлый раз я видела, как

автомобиль, пробив парапет набережной, упал в воду, увлекая за собой

женщину.

На этот раз я видела продолжение. Автомобиль, рухнув в реку, стал

медленно погружаться в тёмные воды. Женщина, задержав дыхание,

пытается освободить подол платья, зацепившийся за какой-то крючок. Ей это

удаётся, но тяжелое платье тянет вниз. Каким-то образом ей удаётся

отцепиться и женщина начинает медленно подниматься кверху. Рядом с ней

вижу маленький живой комочек, это кот. Внезапно тёмнота воды взрывается

яркой вспышкой, и женщина исчезает. А вместе с ней и кот. В последний миг

я вижу блеск изумрудов на брошке, изображавшей ветку ландыша. Боже, да

это же моя брошь! Неужели я видела то, что со мной может произойти? Да

нет, не может этого быть! Я видела авто из моей прошлой жизни. Значит, это

Светлана, и мне приснилась именно она. Что же с ней могло случиться?

Хотелось бы надеяться, что она жива!

Досмотреть мне помешал стук в дверь.

–Свет, вставайте, уже пора. Давайте завтракать и на выход, – скомандовала

Серафима.

Пришлось подчиниться, хотя после увиденного сна, я чувствовала себя не

очень хорошо – не выспалась.

Было ещё совсем темно, когда мы вышли из дома и направились на

Казанский вокзал. Дождя уже не было. Но стало гораздо холоднее. На улице

виднелись немногочисленные прохожие, зябко кутавшиеся в воротники

своих пальто. Мела позёмка, дул ветер, а тяжёлое серое небо пригибало к

земле. Серафима пошла первой, предупредив, что к вокзалу придётся идти

пешком, поскольку автобуса мы не дождёмся. В последнее время с

транспортом случались перебои.

Пару раз нам встречался патруль, но всё обошлось. Первой шла Серафима, и

все разговоры велись с ней. Что она там говорила, неизвестно, но в

результате мы через час с небольшим беспрепятственно добрались до

вокзала. На площади перед зданием вокзала было многолюдно, То тут, то там

встречались многочисленные группы военных, каждую минуту подъезжали

грузовики с новобранцами.

Серафима, уверенно лавируя среди этой массы людей, прошла к кассам. Мы,

как два послушных цыплёнка, следовали за ней. Мне показалось, что мы

попали в преисподнюю. Толпы народа осаждали кассы, и было непонятно,

существовала ли какая-либо очередь. Женщины, подвязанные платками, с

баулами за спиной тянули за руки чумазых плачущих детей, мужчины с

остервенением расталкивали тех, кому посчастливилось подойти ближе к

долгожданному окошечку кассы. Стоял невозможный шум, и было неясно,

как люди могли общаться друг с другом. Я растерялась, меня подхватила

толпа и понесла в известном только ей направлении. Екатерина с Серафимой

исчезли из вида. Я запаниковала. Только этого мне и не хватало! Внезапно

кто-то схватил меня за руку, и сквозь весь этот гвалт я услышала знакомый

голос:

–Светка, глазами не хлопай, держись за нами, – Катя потянула меня за собой.

Слава богу, а то Серафима испугалась. В такой толчее тебя найти было

трудно. Теперь стой здесь, Сима скоро подойдёт.

Я огляделась и заметила, что у одной кассы практически не было народа,

только изредка подходили военные с кубиками в петлицах, протягивали

деньги и уходили, получив билеты. Вот туда-то и направилась Серафима.

Наверное, там продавались билеты первого класса. Интересно, почему же все

остальные не подходили к этому окошку? Вероятно, у них не было денег. Я

редко пользовалась услугами железнодорожного транспорта, но всегда

старалась выкупать билеты во всём купе, так как я предпочитала

путешествовать в одиночестве. Вот и сейчас мне вспомнилось, как я

возвращалась в Лондон из Брайтона, где прожила около месяца, работая на

пленёре. Тогда мне удалось написать несколько удачных «марин». Да, как

это давно было. Остались лишь одни воспоминания!

Между тем Серафима подошла к кассе, просунула в окошечко какую-то

бумагу и вскоре вернулась к нам, зажимая в руке билеты.

–Ну всё, полдела сделано. Теперь самое главное – в вагон попасть.

Я ничего не поняла. Ведь есть билеты, так в чём проблема?

–Сим, я надеюсь, что ты взяла первый класс?– задала я вопрос, повергший её

в крайнее изумление.

–Светка, ты, что, совсем сбрендила? Какой первый класс? Скажи спасибо, что

вообще билеты удалось достать. Знала я, что ты витаешь в облаках, но не

настолько высоко! Ладно, чего уж теперь лясы точить, пошли. Нам ещё бой

выдержать придётся. Держитесь за меня! Особо, ты Света, знаю я твою

привычку глазеть по сторонам. Не зевай, поехали!

Только попав на перрон, я поняла смысл слов «нам ещё бой выдержать

придётся». Толпы народа осаждали вагоны. Кто-то старался влезть через

окна, женщины с детьми толпились перед входом в вагоны, а мужчины

упорно не хотели их пропускать вперёд. Такого я ещё не видела. Интересно,

а мы как попадём внутрь?

Теперь становились понятными слова «штурмовать поезд» Штурмовать, так

штурмовать. Правда, мне этого ни разу делать не приходилось.

–Симочка, а ты уверена, что мы туда сможем войти? – показала я рукой на

состав.

–Не дрейфь, прорвёмся! Айда за мной! – Серафима уверенно заработала

локтями, пробиваясь к вагону. Слышались возмущённые крики, ругань,

откровенные угрозы, но мы на такие мелочи не обращали внимания.

Оглянувшись, я заметила, что на пути выкатывают вагон под названием

«теплушка». Когда я первый раз услышала про такое название, то подумала,

что оно происходит от слова тепло, поэтому я настаивала, чтобы Сима взяла

билеты именно в «теплушку», но мне популярно объяснили, что это за

вагоны. Оказалось, что в них перевозили животных, а теперь за неимением

лучшего те были приспособлены для перевозки людей. Вот такой вагон и

цепляли к нашему составу. Вскоре появились и его пассажиры: на перрон

выехал крытый брезентом грузовик в сопровождении вооружённой охраны,

остановился около вагона, один из охранников отодвинул тяжёлые створки, и

тут я заметила Ольгу, вылезавшую из грузовика.

Сзади послышался шёпот.

–Смотри, фашистских шпиёнов привезли. Видать на расстрел!

–А чего их к нам цепляють?– раздался мужской голос.

–Да за город вывезут, и там шлёпнуть. Так– то вот! Не зевай, а то вона, бабы

какие нахальные, вперёд пролезли, а ты, Фанасий, всё сопли жуёшь!

–Светка, ты чего остановилась?– услышала я Симин голос.

–Да вон, Ольгу увидела, в последний вагон всех загнали. Что теперь делать?

–Как что?– Возмутилась Серафима – В вагон садиться!

С этими словами она ещё усерднее заработала руками и вскоре мы